Перси Вуд

***

When the rain falls down

When it all turns around

When the light goes out, this isn't the end

«This Isn’t The End» — Owl City

      Перси Уизли выходит замуж сразу после окончания школы, но на церемонию не зовёт никого из своей семьи: не считает нужным и просто не хочет их видеть, меняет фамилию, становится Вудом и сразу ставит Оливеру условие:       — Никаких детей в ближайшие лет десять, а потом — максимум два ребёнка.       Оливер не возражает: у самого масштабные планы касательно карьеры в квидиче, а дети туда не вписываются. Да и, в целом, оба молодых человека обговаривали этот вопрос много раз, ещё когда только начинали встречаться.       Сейчас они в браке, в документах Перси красуется фамилия «Вуд», а сам он не испытывает ни грамма тоски из-за этого. Он ненавидит своих родителей, братьев и сестру, не горит желанием иметь с ними хоть что-то общее, отрицает любую связь с ними и не отвечает на многочисленные письма от братьев. Джордж и Фред строчат и строчат о том, какая Перси скотина, раз не удосужился найти место на свадьбе хотя бы для мамы и отца.       А их Перси ненавидит больше всего.       Он никогда не понимал в первую очередь мать — омегу с маниакальным желанием родить ребёнка-альфу. Да, понять это можно, но то, что она рожала и рожала почти каждый год, несмотря на отсутствие денег — нет. Это было глупо и безрассудно. Перси навечно запомнил, как донашивал вещи за старшими и потом передавал их младшим. Никаких изысков, о них возможно было только мечтать, наблюдая за одноклассниками в новой одежде.       Перси часто мечтал о другой жизни в детстве, но надеялся, что у семьи всё наладится, но детей становилось всё больше и больше, пока не родилась Джинни — долгожданная альфа, которую так хотели родители. Актёры из них выходили никудышные: они клялись, что любят всех одинаково, но у Джинни была отдельная комната, были новые вещи, ей читали сказки перед сном, ей не читали нотаций, не говорили, как важно «правильно жениться», не обделяли вниманием, не свешивали её на старших и не намекали, что она делает недостаточно.       Зато Перси выпала «честь» объяснять маленькому Рону, почему родители опять забыли, что он не любит ветчину, почему отмахиваются от него вечно, почему постоянно ругают, почему так много требуют. Он ненавидел утешать маленького Рона. Он оказался самым ранимым и нежным из всех Уизли. Ему больше всех необходима была материнская поддержка, особенно после «шуток» близнецов. Перси на все оставшиеся годы запомнил, как он вытирал слёзы рыдающему Рону, когда его игрушку близнецы превратили в паука, довели до истерики, а мама просто наругала за это самого Рона, сказав, что тот не должен так кричать, ведь иначе разбудит Джинни. Пришлось именно Перси отчитать близнецов, а потом уйти с Роном в комнату и позволить ему прореветься себе в плечо, уверяя, что мама его любит, но боится вмешиваться и усугубить ситуацию.       Рон до сих пор боится пауков и говорить, что ему страшно и плохо. Но, вроде как, он смог это относительно преодолеть, когда сошёлся с Гермионой Грейнджер — сильной духом альфой, пусть и придерживающейся новых течений, но верно следующая принципу «нужно обеспечить свою омегу максимальной безопасностью». И Перси искренне рад за брата, а ещё за ним можно больше не следить с чистой душой, без запятнанной совести. Возможно, Рона и можно было бы пригласить на свадьбу, но Перси слишком устал буквально ото всех Уизли, потому и решил, что потом выпросить прощение у младшего брата и восстановить с ним общение.       А так совесть чиста.       Правда, порой она воспаляется, стоит мыслям о близнецах прокрасться в голову, как под ложечкой сосёт. Перси от части стыдно, что он не испытывает к близнецам той же безграничной нежной любви, какая укутала Рона плотным шарфом. Просто Перси не смог простить близнецов за те бесконечные насмешки, розыгрыши и откровенное глумление. Эти двое громче всех ставили на то, когда Оливер откроет глаза и «поймёт, как ошибся с выбором омеги». К счастью, Оливер только покачал головой и устроил близнецам самые мучительные тренировки. Потом он долго лежал на коленях своего (тогда ещё) парня, ворковал и повторял, что скоро возьмёт его в мужья. Оливер с упоением описывал, какой представляет свадьбу и их дальнейшую семейную жизнь. Он не упоминал детей совершенно, но уверил, что они будут самой красивой парой, потому что «омега в министерстве, а альфа в квиддиче — это то, для чего мы созданы». Наверное, этот альфа был и остаётся единственным, кто поддерживал мечты Перси о крепкой карьере в министерстве на уважаемой должности.       Если вспоминать, то и близнецы, и мама пророчили Перси жизнь домохозяина с оравой детей и «серым» мужем, который рядом из чувства долга и жалости, а не из любви. Близнецы обожали подкалывать на тему учёбы и намекать, что ничего у Перси не получится, что он зря старается, что ему лучше учиться готовить и пеленать детей. В подобные моменты приходилось сдерживаться, чтобы не напоминать младшим, кто подтирал им зад, кто им готовил, кто подтирал им сопли, пока родители опять и опять пытались зачать наследника.       Если подумать, то самым большим провалом Перси, как старшего брата, были как раз близнецы, оказавшиеся неуправляемыми. Они не ставили никого ни во что и не умели ценить то, что им давали. Потому после свадьбы Перси резко забрал главное — спокойствие в чёртовой семейке Уизли. Он «заботливо» скинул на плечи братьев миссию быть всеобщей нянечкой и радостно ускакал с мужем на метле в закат, не помахав никому рукой.       Фред и Джордж считают Перси эгоистом и бесчувственной сволочью, а тот думает, что его младшим братьям не хватает хорошего втыка и разбитых розовых очков, чтобы они поняли, насколько не нужны родителям. Близнецы не слушали, как Молли назвала их «двойным разочарованием». Конечно, рождение одного мальчика-омеги — горе, а двух — катастрофа. Молли так убивалась из-за этого, что именно Перси пришлось учить младших братьев строить гнёзда, пить правильные зелья для подавления запаха и переживать болезненную первую течку. Молли к этому и пальца не приложила: не хотела лишний раз вспоминать про самый большой «провал».       Примерно на втором месяце после свадьбы Перси заявляет мужу, когда тот намазывает мармелад на кусок хлеба:       — Если у нас оба ребёнка будут омегами и ты попытаешься заговорить об альфе, я тебя голыми руками кастрирую.       От этого заявления Оливер давится напитком, рассеянно хлопает глазами и удивлённо смотрит в сосредоточенное лицо мужа:       — Х-хорошо, я… я буду рад любым детям.       — Пообещай мне.       — Обещаю, обещаю, не переживай на этот счёт. Нам нет и тридцати, зачем нам дети? Я лично не готов жертвовать всем ради кого-то, кто не является тобой. У нас только всё начинается, а дети всё испортят, мне твои братья ещё в Хогвартсе успели надоесть.       На губах Перси расплывается довольная улыбка:       — Я рад, что ты понимаешь меня.       — Поэтому мы сейчас и женаты.       Оливер определённо прав — они понимают друг друга. К тому же Оливер был первым человеком, который увидел в Перси что-то большее, чем обычного зубрилу. Первые комплименты особенно врезались в голову Перси, слышавшего до этого исключительно упрёки и «добродушные» насмешки. Конечно, вряд ли кто-то (кроме близнецов) хотел по-настоящему задеть, но именно это все и делали. Да, старшие братья относились к Перси с нежностью, но оставались близки друг с другом, а не с ним. Так и пошло, что у Билла был Чарли, а у Перси никого. Он не смог сблизиться с Джорджем и Фредом, а с Роном образовались больше отцовско-сыновские отношения, чем братские. То есть просить поддержки было невозможно. Её обеспечил Оливер, который ещё на первом курсе, мягко говоря, пришёл в восторг от «головастости» Перси и его запаха (в семье аромат было принято называть скучным). Простые орехи, ничего примечательного, как у того же Билла, от которого несло горячим тыквенным пирогом, или как у Рона, от которого пахло шоколадными конфетами. В семье было принято шутить, что природа на Перси решала отдохнуть, чтобы потом продолжать творить с новой силой.       Однако именно от «простых орехов» Оливер Вуд и потерял голову. Ещё на первом курсе по пути в Хогвартс Оливер Вуд едва ли не вломился в купе к Перси и напросился посидеть рядом. И Перси согласился, чтобы уже на втором курсе начать свои первые (и явно последние) отношения. Их удавалось скрывать достаточно долго, а когда тайна всплыла наружу, то Перси убедительно попросили не залететь хотя бы до шестнадцати лет. Близнецы даже делали ставки, когда у них родится племянник. А отец добродушно трепал Перси по волосам и ласково говорил, будто именно в детях и заключается счастье. В такие моменты Перси выворачивало наизнанку, а его истерики приходилось унимать Оливеру Вуду. По большей части именно семья и привила стойкое отвращение к детям и отчаянное желание построить успешную карьеру вопреки всему.       Яркого примера успешного человека из семьи у Перси не было (старшие братья не считаются, их работы ощущаются ребяческими). Он смотрел на отца, одержимого магловскими вещами, и тихо презирал его. Артур сам загнал семью в бедность, отказался от хорошей должности и предпочёл маяться дурью, пока его дети донашивали вещи друг за другом.       Артур — хороший муж, человек и друг, но отвратительный отец. Он ни разу не поддержал, но и не проявил никакого участия в жизни тех, чьего рождения в глубине души не желал. Однажды Перси в тринадцать услышал, как отец клеймил его и близнецов «ошибками» при разговоре с другом. Вряд ли Артур видел сына, но для того этого стало достаточно, чтобы начать глубоко и искренне ненавидеть. Потом к этому примешался и разъедающий стыд.       Семейство Уизли знали как неудачников, плодящих бедность.       Перси начал представляться Вудом, когда он и Оливер в четырнадцать оставили друг другу метки. Это спровоцировало масштабный семейный скандал и искреннее непонимание (правда, спустя годы Рон возьмёт фамилию жены — Грейнджер и будет этим очень гордиться). Просто Перси решил, что это будет правильным. Да и быть Вудом ему нравилось намного больше: он будто становился нужным и живым, будто уверенность в завтрашнем дне крепчала.       Перси Вуд.       Звучит правильно и красиво.       И не вызывает никакого стыда.       Правда, периодически на работе Перси приходится поправлять коллег, когда те бросают ненавистное «Уизли». Однажды Артур поднимается на этаж в отделение Перси, чтобы не то что-то уточнить, не то просто занести отчёты.       Артур замечает сына, подходит, чтобы поздороваться, но Перси его игнорирует, а рядом идущему коллеге сообщает, что Уизли просто опознался. В этот момент в глазах Артура что-то трескается пополам, а огонёк во взгляде исчезает.       И Перси почти стыдно за это.       Он рассказывает супругу о произошедшем за ужином, немного нервно смеётся и боится поднять глаза, а Оливер просто тяжело вздыхает. Он, как никто иной, в курсе, что скрывается под маской «дружелюбных Уизли». Именно семья породила в Перси самые большие кошмары. Оливер ярко запомнил день, когда после первого секса у Перси к положенному сроку не началась течка. То обернулось масштабной истерикой, угрозами покончить с собой и воем, что жизнь разрушена. К счастью, всё обошлось. Никакой беременности не было, обыкновенная задержка на фоне стресса из-за предстоящих экзаменов. Тот случай показал Оливеру, насколько его омега боится повторить судьбу своей матери. О ней он отзывается по-всякому, но в конце концов приходит к одному выводу:       — Она неплохой человек, хорошая жена, но отличная мама только для Джини и Била с Чарли, но не для нас остальных. Она до сих пор не запомнила, что Рон не любит ветчину и продолжает его пичкать ему. А так она последняя сука, променявшая таланты на бесконечное рождение детей. Думаешь, если бы Джинни родилась омегой, мои родители бы остановились? Нет! Они продолжили бы сношаться ради наследника, когда наследовать нечего!       Знакомые семьи, слыша это, кидаются осуждениями, продолжают думать, насколько Перси — паршивый сын. А он того и не отрицает. Он такой же паршивый сын, насколько паршивы и его родители. Он отпустил обиды, просто не принял семью такой, какая она есть. Возможно, на этом сыграло и знакомство с семьей супруга, где всё хорошо, и никто ни над кем не издевается. Вуды легко приняли Перси, и он быстро стал их частью.       И теперь, лёжа в крепких объятиях Оливера, игнорируя письма от родственников, Перси Вуд с уверенностью может сказать, что он счастлив.

***