У Рико есть секреты

Пообещав установить для сына срок, в который он должен будет найти невесту, старик так этого и не сделал. Он и без того чувствовал в последнее время, что слишком уж часто лезет в личные дела своих детей. Тем не менее брак был одной из важнейших вещей, фигурирующих в судьбе человека из высших кругов. Оливер давным-давно начал говорить об этом, но дочери не так охотно заводили знакомства с потенциальными хорошими супругами, а про сына и говорить было нечего. В отношении него старик порой сам терялся и совершенно не знал, как ему быть. Его тирания уж слишком затянулась, и он сам забывал, почему именно её начал. А начал он её уже лет двадцать назад, сразу после того как умерла его супруга. Это случилось по роковой случайности: Люси занималась готовкой и неловким движением уронила нож для мяса себе на руки, от чего указательный палец с хрустом отделился от кисти и упал на стол. Кругом растеклась огромная лужа крови и в панике женщина не придумала ничего лучше чем заткнуть рану мокрым кухонным полотенцем. Уже через несколько дней Люси слегла в приступе столбняка, а с каждым последующим становилось всё яснее, что она не проживёт долго. Всё семейство запомнила те времена очень хорошо. Даже при том, что Мартин был совсем мал, пятилетним мальчишкой, он отчётливо помнил, как обнаружил мать на кухне, как всё вокруг неё было в крови и она пыталась успокоить сына. Как после этого она долго болела и в последние дни детям даже не разрешали к ней зайти чтобы они не видели, как мать изворачивается словно уж, её лицо уродует гримаса страдания, на лбу проступают бусины пота и некогда ласковые пальцы скрючиваются от приступа. Когда комната Люси опустела, дети ходили по особняку как тени, а Оливер был жутко мрачен. Прошёл месяц с момента смерти супруги, а он так и не проронил ни слова. Дети постоянно старались начать с ним разговор, но всё было тщетно, он совершенно не реагировал ни на какие их попытки. Он не мог отвлечься от горя ни на миг. Люси была для него не просто женой, их брак не был нужен для статуса или выгоды, как часто это бывает, поженились они действительно будучи влюблёнными. Более того, Оливер не знал до знакомства с ней, какова жизнь истинного аристократа, он был страшно далёк от этого. Люси не сразу сумела уговорить мать и отца позволить женитьбу, и всё же через какое-то время Оливер выучил необходимый минимум чтобы его не встречали закатыванием глаз в доме любимой. Уже через какое-то время он освоился и после смерти мистера и миссис Форсов Оливер полноценно руководил их семейным бизнесом на пару с женой. И появление сначала двоих дочерей, а после и сына, было для него радостным событием. Старик часто вспоминал времена, когда они ещё были совсем малы, а Люси была рядом, и он судорожно начинал придумывать, как же можно хоть на капельку вернуть всё как это было раньше. Но как только он задумывался о том чтобы найти детям мачеху, эти мысли ему наскучали и он возвращался к тому, что имеет сейчас. К слову, именно то, как он беседовал с сыном, появилось незадолго после смерти Люси. Если девочки мирились с игнорированием со стороны отца весьма просто, Мартин искал способы обратить на себя внимание порой самыми изощрёнными способами. Маленькие шалости были постоянным явлением, но иногда мальчик мог надолго уйти из дома и ждать, когда же родитель вспомнит что чего-то дома не хватает. Уже в возрасте восьми лет он научился воровству, в том числе воровал он из кабинета отца. Первую взбучку он до сих пор вспоминал с нервным смешком и зловещей ностальгией: тогда-то и случилось знакомство с отцовским кулаком, что повлекло за собой не только кражу важных вещей вроде паспорта или бумажника, но и последующие их сожжение. И как бы Оливер не налегал, не пытался удушить, прибить или сломать что-то негодяю, он ни разу не раскаивался в своих поступках и придумывал для следующего раза развлечение поинтересней, наращивая обороты бесконечной череды проступков и наказаний. Оливер помнил то короткое время, когда сын был ещё совсем мал, когда ему было меньше пяти и что лишь в этот короткий промежуток он успел проявить отцовскую любовь. Старика угнетало это почти всю жизнь, он из раза в раз метался и желал найти путь к исправлению этого уродливого образа жизни, когда ты накануне каишься в том что причиняешь боль своей плоти и крови, а на следующий день забываешься в гневе. Это его страшно волновало, и иногда он старался сыскать в коротких деловых разговорах с сыном что-то, что приведёт к непринуждённому разговору, может он бы выведал, что сейчас происходит в его жизни и обнаружит там пустое место, которое его давно заждалось. Но на чудо надеяться не стоило, ведь теперь именно он пресекал все попытки поговорить о чём-то помимо дел, строил гримасу злобы, недовольства и раздражения. Наверное, он имел на это право, но всё также оставалось на мёртвой точке. — Необходимо будет подготовить отчёт для северного района, тебе нужно будет съездить туда в филиал и устроить небольшую презентацию результатов, чтобы там все были в курсе нынешней ситуации. — Оливер придерживал очки, пробегаясь по намеченному фронту работы глазами. С коротким вздохом он отодвинул лист к противоположной стороне стола, где сидел Мартин. — кстати, ты же там бывал уже? — Конечно, я туда постоянно езжу чтобы филиал проверить. — парень также прошёлся по водянистому тексту глазами, неохотно отвечая на вопросы. — Ну а там красиво? Может мне туда тоже съездить стоит? — Слушай, старик, что тебе надо от меня? Ты хочешь сам презентацию устроить? Проблеск интереса в глазах Оливера мгновенно пропал, его брови по обыкновению свелись к переносице. — У меня и без этого куча дел. — проворчал он в ответ. Всё же то, что нужно обоим, не может делать один человек. Оливер мгновенно терял запал, когда слышал в ответ грубость и раздражение. Тут Мартин достал из кармана телефон и ответил на поступивший звонок. Он тут же стал казаться дружелюбнее. — Да? Минутку, Мик, у меня тут эти жутко неотложные дела которые пропадут если я сейчас же не сорвусь бежать их решать. — с неизменным ворчанием он встал из-за стола и вышел в коридор. С некоторыми фигурами он всем естеством готов общаться и открываться, а для старика минута уделённого времени уже украденная. Юноша по имени Мики был для него фигурой смутной. Пересекаясьв коридоре с главой дома, он норовил отвести взгляд и поскорей сбежать прочь. Быть может, по рассказам Мартина он сложил впечатление об Оливере как о сущем зле. Говоря же со стороны Мики, Оливера он и впрямь побаивался. Но зато как-то раз им удалось завести разговор, и на удивление старик оказался к нему не столь враждебен, хотя Мики почему-то был убеждён что тот точно знает обо всём, что когда-то происходило между ним и его сыном, а потому Оливер абсолютно точно считает его кем-то похуже маньяка-извращенца или уличного наркомана. Но тем не менее разговор между ними шёл на отвлечённые темы: Оливер спросил о том, насколько удобно Мики в своей части дома, тот в свою очередь не выказал никаких жалоб и с видом совершенной вовлечённости рассказал о том что свою часть расходов на содержание дома он начал с лёгкостью покрывать лишь недавно. Оба неловко посмеялись когда оказалось, что Оливер требовал средства на эти расходы с Мартина, а на деле требовал он их с Мики, только вот косвенно. Обозначив конец разговора, старик посоветовал соседу обращаться с вопросами подобного типа к нему напрямую и не стесняться вносить свою лепту в устройство дома, раз уж тот так давно тут проживает и даже не имеет возможности как-то менять своё качество жизни. После этого разговора Мики всерьёз засомневался в том, знает ли он человека, с которым уже столько лет живёт бок о бок, пусть и почти не пересекается. Между тем последние события, в которых Мики чуть не лишился голоса, всё ещё не позволяли ему вернуть в нормальное русло отношений со своим напарником. Эти постоянно переодевания, прятки, утайки сводили с ума. Ему недоступно было простое человеческое право быть собой, и мирился он с этим крайне тяжело. Мики старался заниматься тем же, что и раньше: репетировал представления, перерывал библиотеку, следил за новостями и отсчитывал мгновения до нового похода на банкет или в театр. Даже не смотря на то что всё было как раньше, Мартин почти полностью игнорировал присутствие Мики в доме, и всё чаще уезжал «по делам», а значит Мики оставался один без возможности выйти в свет и сыскать общение где-то ещё. Конечно, он мог тайком сбежать куда-нибудь, где обычно не встретишь своих знакомых из высших кругов, как например кино, бар или простой парк аттракционов, но сейчас последнее что хотелось делать — это провоцировать скандалы и нарушать запреты. Потому давящую атмосферу оставалось просто переждать. Мартин между тем почти не замечал каких-либо проблем, возникших между ним и его напарником. Вместо того чтобы угнетаться из-за домашних ссор он выбирал пойти в свою вторую обитель — казино. Уж в этом месте он забывал обо всём, что его когда либо печалило, ведь там всегда было чем заняться, с кем пообщаться и о чём почесать языком. Знакомых там было пруд пруди: многие лица приходили сюда на постоянной основе уже больше года, и таких людей Мартин считал своими хорошими приятелями (до момента пока не выйдет за двери казино). Этих хороших приятелей обычно за вечер собирался целый круг, становилось жутко весело, присоединялись хорошенькие девушки и начиналась бесконечная череда выигрышей, проигрышей и попыток отыграться, как и случилось сегодня. Все уже были навеселе, и один из приятелей внезапно осмелился поинтересоваться, пока в игре настала пауза и многие отошли взять ещё порцию выпивки: — Ну как у тебя сейчас успехи с вашими представлениями? — Я тебя, Джерри, просил всегда тему работы тут не поднимать. А ты опять, сукин сын, начинаешь. — посмеивался Мартин, норовя избежать пресловутой темы. Джерри рассмеялся, видя эти попытки, и развёл руками: — Тему работы? Да если ты работаешь, то мне уже должны орден за трудовой подвиг выдать. — парень опрокинул стакан с текилой, переходя к действительно интересующей его теме. — а вообще, я знаю чем твоя девчонка занимается… — Ну и? — с раздражением перебил его Мартин. — Да не смотри на меня так, мне пока этого не надо, тут полный зал дамочек которые мне перепихон могут предложить. — со смехом помотал головой Джерри, видя, что собеседнику жутко не нравится этот разговор. — я вообще о другом спросить хотел. Ты по-моему говорил что у твоей фифы есть брат. Ну а это наверное в твоих полномочиях — «попросить» его вместо сестрички подработать. За деньги можешь не переживать, говорю сразу. На лице Мартина отразилась неприязнь и некая издёвка. — Ну я так понимаю нашим про твою любовь к мальчишкам рассказывать не стоит. — посмеялся он, внимательно глядя на Джерри. — А что, у тебя сразу появилось желание об этом всем растрепать? — тот нервно хихикал, всё же ненароком оглядываясь вокруг. — так что скажешь? — Отчего бы не «попросить»? Попрошу, а потом скажу, что он тебе передал. — хмыкнул Мартин, показывая всем видом равнодушие и своё посредничество в этом деле. Он почти позабыл о своих словах за вечер, и только придя домой, точней притащась туда на еле двигающихся ногах, увидел Мики и разговор с товарищем всплыл в его памяти. — Слушай, тут Джерри тебя отыметь хочет. — вместо «здравствуй» бросил Мартин. Мики в это время сидел в кресле и в сотый раз перечитывал газеты. Услышав эту новость он лишь поднял брови, отвлёкшись от своего занятия. За окном тем временем светлело небо, предвещая скорый рассвет. — Занятно… Я правда не знаю кто такой Джерри, но наверное нет смысла задавать тебе такие вопросы. — Да, ты занятно съездишь к нему домой и занятно покувыркаешься там с ним… — бубнил Мартин, забираясь в постель и немного путаясь в одеяле. — Откуда такие противные слова появляются у тебя в лексиконе когда ты выпьешь?.. — задумчиво проговорил Мики, убирая газеты обратно под столик. — А, ещё кое-что… — продолжал бурчать Мартин, уже заворачиваясь в кокон из одеяла. — он там хотел чтобы ты… Ну… Короче, ты поедешь к нему так, эстроген в этот раз тебе колоть мы не будем. Мики вскочил с кресла, подойдя к кровати, в которой сейчас происходило шевеление. — Серьёзно? И когда же мне нужно будет ехать? — Завтра вечером, шофёр тебя отвезёт куда надо. — на грани сна отвечал Мартин. Это и правда новость. Готовясь ко сну, Мики усердно старался вспомнить, когда в последний раз он был на свидании с кем-то в своём обыкновенном виде? А сейчас так просто, новый клиент попросил, и Мартин согласился на такую необычную прихоть. Эти обстоятельства малость настораживали, как и всегда, ведь по приезде Мики мог обнаружить, что его партнёр — отвратительный человек, потому поспешных выводов он старался не делать. А между тем близился вечер следующего дня. Мики весь был в смятениях, он не волновался так когда был в виде Рико, а сейчас был чуть ли не в оцепенении. К этой встрече готовился он особо тщательно. Мики выбрал шёлковую рубашку с рюшами, подстриг волосы и как следует загладил их. Ему хотелось выглядеть просто, но изящно, и за вечер он множество раз менял своё решение, надевал что-то другое, стирал макияж и в конце концов достиг того результата который его устраивает. Проще говоря, сборы принесли ему много переживаний. Дорога до дома клиента была такой же волнительной. Мики крайне редко появлялся перед посторонними людьми в своём обычном виде, и оттого сейчас он чувствовал себя раздетым, без своего привычного облика. Именно сейчас он внезапно начал осознавать, что постоянное общество разных людей, зрителей, домочадцев, простых знакомых на банкетах совсем не спасает его от одиночества. Дорога до дома клиента была для него волнительной именно потому, что он надеялся, что это свидание принесёт ему желаемое, что сегодняшний его спутник разглядит в нём именно то, что он из себя представляет. Мики невероятно хотел, чтобы его сегодняшний собеседник оценил самого Мики, а не Рико. Всё это время, пока он притворялся солисткой, ощущалось как времяпровождение взаперти. Один лишь Мартин имел возможность говорить с тем, кто скрывается за личиной певицы. И он, отнюдь, не заменял ему свободу. Напротив, чем дольше длилась эта отвратительная история притворщика, тем сильней Мики ощущал, что он совсем один, что никто теперь не знает, кто он такой и он никогда не услышит ласковые слова именно в свой адрес, а не в адрес Рико. Тем временем машина остановилась у дома клиента. Мики вышел на улицу, поправив свою одежду и с робостью оглядываясь вокруг. Вдалеке он увидел приближающийся силуэт хозяина дома. Джерри выглядел как абсолютно нормальный человек, коим он в принципе и являлся. Поняв это, Мики отбросил всякие волнения, предвкушая вечер в интересной компании, в чём он и не ошибся. Вечер действительно был выдающимся. Мики так и не вспомнил, когда он в последний раз общался с кем-то также, и сегодняшнее свидание можно было назвать идеальным, а домой ехал он в абсолютном восторге. После всей этой кутерьмы с превращениями в женщину Мики жутко невзлюбил гендерные стереотипы, но сегодня в его голове то и дело возникали мысли о том, как же хорошо быть самим собой, проявлять себя как мужчину, слышать в свою сторону слова вроде «парня красивей тебя не найти», «ты как любой мальчишка хорош в том, или в том». Конечно, он неловко отмахивался, но внутренне чуть ли не пел, лелея мысли о том, что он мужчина, он не Рико, не какая-то дамочка. Он настоящий мужчина, привлекательный и сильный. До самого дома он с невероятным удовольствием повторял эту мантру. Улыбка сама лезла на лицо, хотелось смеяться, радоваться всему вокруг, и он был уверен, что ничего не испортит ему настроение. Даже Мартин. — Как бы ты не старался каждый раз испортить всё, что приносит мне радость, уж сегодня у тебя не получится, дорогуша. — размышлял Мики, стараясь сдержать глупую улыбку по дороге домой. Добравшись до дома, он запорхнул в комнату, мгновенно вызвав у Мартина подозрительную реакцию. — Тебя там обо что-то приложили? — фыркнул он, отложив папку с документами и проходя по напарнику взглядом с ног головы. — Можешь язвить сколько захочешь, но у меня сегодня выдался чудесный день. — пропел тот, переодеваясь в свою повседневную одежду. Тут в голове промелькнула искра, Мики обернулся на него с хитрой ухмылкой и медленно развернулся корпусом. — Странно, ты сегодня так хорошо выглядишь. Удалось выспаться? Даже вроде здоровый румянец появился. Мартин выгнул бровь, бросил тому оскорбительный жест и снова уткнулся в папку. — Ага, подъ*б засчитан. Я же не говорю тебе как страшно ты выглядишь каждый день, помимо дней когда ты Рико. — он нахмурился сильнее обычного, усердно делая занятый вид. — Я не это имел ввиду. — в словах Мики звучала еле заметная ласка. Он мягкими шагами приблизился к дивану со стороны спинки и опустил ладони на напряжённые плечи напарника. — Если хочешь — я помогу тебе с твоими делами. Только потом, после маленького перерыва. — После твоих приколов я предпочту обойтись без перерыва. — как бы недовольно не звучало ворчание, плечи постпенно расслабились и обмякли под чужими ладонями. Мики заметил это и попытался сдержать улыбку. Пару мгновений он собирался с мыслями, прежде чем предложить: — Сегодня хороший день чтобы выпить. Если конечно ты позволишь. — аккуратно добавил Мики с тоном хитрой покорности. — Что там Джерри с тобой сделал что ты себя ведешь как полоумный. — голос стал тише, желание поддаться безобидным ласкам становилось выше чем желание язвить. — Ничего. Знаешь, мы просто прогулялись, поболтали и поужинали. Наверное он зря заплатил. Но мне все понравилось. Он оставил мне сил чтобы вернуться домой и выводить тебя из себя. — он выпустил смешок, начиная слегка разминать и поглаживать плечи. Мартин старался всё же сдерживаться, не поддаваться до последнего, внушать себе отвращение к нему и ощущение предательства красавицы Рико. Но отрицать очевидное было всё сложнее: ему хотелось вспомнить старое, побыть с человеком, который знает его больше чем он сам, и которого Мартин знает почти также хорошо. Это было похоже на возвращение домой, он осознавал что ему знакомы каждая нота в голосе и каждое движение, и это было бесценно. — Ну чего ты от меня хочешь?.. — промямлил он, опустив голову, отчего пряди волос закрывали глаза, в которых читался стыд за собственную сентиментальность. — Просто выпить, немного. И к примеру… пойти и посидеть на крыше. Там сейчас будет такой красивый закат. И небо сегодня такое чистое, сможем посмотреть на звёзды. — Мики сам не верил что это работает. — До чего же ты бываешь дотошным. — он протяжно вздохнул, будто нехотя поднимаясь с дивана и накидывая пиджак. Из него же Мартин достал шампанское, направившись в окну. Чтобы увидеть закат нужно было пройти к противоположному крылу, ведь комната Мартина располагалась на Востоке. Но догадаться о скором заходе солнца можно было по изумительному розовому небу. Он распахнул окно и забрался с ногами на подоконник, чтобы выбраться на козырёк, расположенный прямо на уровне их окна. Мартину пришлось немного пригнуться чтобы удержать равновесие и переступить корниз. Он обернулся на Мики и протянул ему руку, помогая забраться следом. — Осторожно, здесь немного скользко. — с озабоченным видом добавил он, ведя напарника к краю козырька. Там располагалась белая статуя гречанки, держащей в левой руке сноп колосьев пшеницы, а правой тянущейся к солнцу, которое должно было восходить именно с этой стороны. Расположившись у её подножия и свесив свои ноги с крыши, Мики взял из рук Мартина прихваченную бутылку шампанского, но одно неловкое движение, и она соскользнула вниз, прямо перед носом у идущего в особняк дворецкого. Тот выругался благим матом и поднял взгляд вверх, недоумевая, откуда прилетела эта манна небесная, и не обнаружив никого, зашел в двери особняка. Тем временем Мики спрятался за спиной у статуи гречанки, а за его спиной спрятался и Мартин. Услышав хлопок парадной двери, он не выдежал и в голос расхохотался. — Если бы ты был чуть более метким, нам бы пришлось искать нового дворецкого. — через смех сказал он, садясь обратно к краю козырька. — Я не нарочно, правда. Да и до его лысой башки был еще почти целый метр. — Мики и сам посмеивался, присев рядом. По правде говоря, не очень то он и хотел сегодня пить. — сегодня чудная погода… — Ага, хорошо вам с Джерри наверное там гулялось. — Мартин запрокинул голову, вглядываясь в темнеющее небо и проявляющиеся на нем молодые звезды. — Да, но я хотел поскорей домой, к тебе. — поместье начинали покрывать сумерки и от садового фонтана тянуло холодом, потому Мики ненароком подсаживался поближе. — А мне казалось кто-то не хочет меня видеть после того как его обхитрили с дозой тестостерона. — Мартин выпустил тихий смешок. «Так уж и быть», подумал он, положа висок на чужое плечо и забираясь холодными руками под рубашку. Он почти сразу пообещал себе как можно скорей после этого напиться чтобы наговорить оскорблений, натворить какую-нибудь ерунду и больше не вспоминать что он может быть таким тряпкой. Ему лишь предложили посидеть на крыше, и вот уже ручонки обвивают чужой стан и щека трется об тёплое тело. Позор и ничего больше. — Не хочу об этом. — из груди Мики донёсся тихий вздох. По спине пробежали мурашки из-за резкого холода под одеждой. Но пусть уж это будут его холодные руки, нежели холодное лезвие его ножа. — Знаешь, нам осталось совсем чуть-чуть. Лишь накопить деньги на билеты, и можно начать действовать. Всё может стать иначе, мы можем начать сначала. — Мартин не нашел сейчас ничего лучше, чем начать тему, которая всегда так нравилась его напарнику. — Правда? Ты не шутишь? — Мики невольно улыбнулся. Взглядом он заметил мелькнувшую полосу в звёздном небе, и мгновенно подумал лишь об одном. — Я буду стараться больше, обещаю. Я сделаю всё, что ты скажешь, если это правда. — Всегда бы ты был таким душкой, и кто знает, может это случилось бы ещё раньше. — сонно протянул Мартин. Он заметил второй проблеск между созвездий, и мгновенно подумал: «Лишь бы мы вместе с Рико уехали отсюда…». Не успел он закончить мысль, как ощутил знакомый вкус и мягкость чужих губ. Ночь становилась всё холоднее, а тепло желанного тела всё заманчивее. Хватит обманывать себя, безумно хочется ощутить напряжение под мягкой белой кожей, сжать тёмные волосы на затылке и впиться поцелуем глубже. В такие моменты Мики был чуть ли не на седьмом небе от счастья. Он старался запомнить каждый из подобных случаев и не сделать чего-нибудь лишнего чтобы не спугнуть. Сейчас же он зашёлся тяжёлым дыханием, плечи стали ходить ходуном, напирая на объект его обожания, обхватив цепкой хваткой за талию и притягивая к себе. — Постой, постой. Как с цепи сорвался, честное слово. — Мартин рассмеялся и осторожно выпутался из кольца рук, после чего бросил красноречивый взгляд вниз, на двор под их ногами. — это будет скандал, если кто-то что-то увидит. — Да будь они прокляты… — разочарованно вздохнул Мики, сделав крайне жалостливый вид. — Ты конечно выбрал время и место чтобы таким промышлять. — он со смешком поднялся на ноги и потянул напарника обратно в комнату. Это подействовало как нельзя лучше, Мики воодушевился и пошёл следом, предвкушая все предстоящие спектры ласки. «Ради таких моментов не стоит на него сильно злиться» — размышлял он, заходя обратно и закрывая за собой окно, пока его снова не настигла череда пылких и резких поцелуев.

***

Зайдя в двери дома, дворецкий выпустил ещё пару острых словечек, напугав тем самым нескольких горничных в коридоре. - И кто вас так разозлил? - спросила Мини, стоящая среди этих горничных. - Какие-то болваны выбрасывают мусор из окон! Ещё чуть-чуть, и меня бы убила бутылка из-под шампанского! А вы чего здесь столпились? Марш за работу! Рой из горничных быстро рассредоточился по коридору, а Мини направилась в кабинет. Она неспеша шагала по коридору особняка, цепляясь взглядом за пейзаж в окнах и цокая каблучками по мраморному полу. Внезапно она остановилась напротив тумбы, стоящей у пустой стены. - Странно... Я точно помню, что здесь раньше висел лесной пейзаж... - сказала она себе под нос, разглядывая стену. И правда, над тумбой в стену был вбит гвоздь, предназначавшийся для какого-то настенного декора. Отметив свою внимательность Мини усмехнулась и направилась дальше. "За столько лет я видимо выучила каждую дощечку в этом доме" - подумала она про себя, плавно погружаясь в ностальгические размышления о том, какими были первые дни её пребывания в этом доме... То был промозглый осенний день. После поспешных сборов Мики и Мини, будучи пятнадцатилетними молодыми людьми, ехали на чужой машине в чужой дом. Мать лишь мельком бросила пару фраз о том, что им придется жить и работать в другом месте, и что, вероятнее всего, увидятся они нескоро. Мини была взволнована не меньше брата. Сидя на заднем сиденье она сковыривала заусенцы с пальцев, пока Мики хмуро смотрел в окно, скрестив руки на груди. - Прекрати копошиться. Думаешь я не нервничаю? - Может у нас ещё есть возможность сбежать?.. - Из машины? Сбежать из машины? Раз уж ты ничего дельного сказать не можешь - сиди молча. - Не огрызайся. Я просто думаю что нам теперь делать. - Я без твоих советов это придумаю! - рявкнул Мики. Он и сам начал барабанить пальцем по своему локтю, сильней сводя брови. Он считал что должен думать за двоих, ведь она леди, что она может сейчас сделать? Хотя эта леди почти наравне с ним работала на швейной фабрике прежде, чем они попали в эту машину. Их семья была на пороге бедности, работала и их мать, и они сами, отца они никогда не видели. А теперь вместо фабрики они едут в неизвестное место... Может это сахарные плантаци? Или чёрный рынок? В любом случае, Мики готов был бороться и за свою свободу, и за свободу сестры. Но, на удивление, приехали они к воротам роскошного кремового особняка. Лимузин проехал через ажурные ворота и по дороге мимо зелёного сада с фонтанами, клумбами и деревьями. Автомобиль остановился у большого крыльца перед трёхметровыми арочными дверьми, шофёр вышел и открыл гостям дверь. Мики зашёл вовнутрь первым, Мини шла за ним. Внутренне убранство было ещё роскошнее: гости зашли в коридор, протянувшийся вправо и влево от двери, напротив неё располагалась высокая лестница, ведущая на следующие этажи и устланная коврами. - Идём, здесь никого нет... - шепнул Мики сестре, и его слова прокатились эхом по глубоким коридорам особняка. - Долго же вы ехали. - послышался раздражённый голос с верхних ступеней лестницы, и следом за ним последовали медленные тяжёлые шаги. Мики увидел, как к ним сверху спускается невысокий светловолосый господин. Ступая по лестнице, он смотрел точно ему в глаза. Каждый его шаг чувствовался как нарастающий холод и запах влаги перед грозой, Мики чувствовал это кожей. Этот первый взгляд сверху вниз он запомнил на всю жизнь: им было всё сказано. Даже оказавшись прямо перед гостями этот человек продолжал смотреть на них с раздражением и вопросом "Как вам пришло в голову опоздать?". - Можете звать меня мистер Форс, теперь я ваш руководитель, опекун и все вытекающие из этого роли. Проживать вы будете здесь, ну а так как время нашего инстуктажа было украдено, все прочие детали вам придётся узнавать самостоятельно. Мики постепенно перестал испытывать страх перед незнакомым человеком, теперь он был на него зол, ведь они даже не знали, что им куда-то нужно ехать, к чему эти упрёки? - Вижу, мистер Форс добротой не блещет. Идём, спросим у кого-нибудь, где нам лечь спать. Даже заняв одну из комнат для прислуги Мики не перестал волноваться. Видимо, теперь они просто прислуга. Не слишком ли всё подозрительно? Не стоит ли подойти к этому напыщенному пареньку и закатить скандал? Как раз кстати в комнату заглянула горничная, объявив, что мистер Форс ждет гостя у себя. Вот и возможность сказать всё как есть, что они с сестрой хотят уйти отсюда, и что они не будут плясать под чужую дудку. Мики собрался и с уверенностью пришел в нужную комнату, хоть найти её среди сотни других было бы невозможно, если бы другие жители дома не подскзали, где она находится. В комнате был полумрак, лишь горящий камин освещал её. В глубине комнаты стояла большая кровать с балдахином, в центре софа, перед ней журнальный столик, а за ней большое окно, выходящее на сад. Кроме того, в комнате стояло несколько тумб и шкафов, а также справа располгалась дверь в личную ванную, но это не сразу бросалось в глаза. Перед камином стояло кресло, а в нём, закинув ногу на ногу, расположился сам мистер Форс. Видимо, раздражение на его лице было всегда. - Проходи, присаживайся. - спокойно скомандовал он зашедшему Мики. Но тот проигнорировал приказ и подошел прямо к креслу, без страха глядя на человека в нём. - Мистер Форс, как бы мы вас не уважали, но нам с сестрой необходимо уйти. Мы будем дальше работать и строить свою жизнь. Тот медленно перевёл взгляд с огня на юношу, прошёлся глазами снизу вверх и слегка улыбнулся. - Вот как. Но ты ведь понимаешь что вас сюда позвали не просто так. К тому же и твои документы, и документы твоей сестры находятся у меня, и возвращать их я вам не намерен. - Только попробуйте как-либо обидеть мою сестру. За неё я и убить смогу. Мистер Форс встал с кресла и медленно прошел мимо камина. Увидев это, Мики попятился назад. Он явно чувствовал от него угрозу. - Не волнуйся, домогаться до юной девушки этого слишком скучно. Она просто закричит или заплачет. - его улыбка ещё сильнее растянулась, а мысль повисла в воздухе. По спине Мики прошли мурашки. - Видимо, мы попали в дом сумасшедших. Верно, мистер Форс?.. - Откуда в тебе столько язвительности? Я тебе не друг, я твой руководитель. Однажды моя снисходительность закончится. - Я чётко высказал свою позицию. - Мики стал говорить чуть тише. - А я высказал тебе свою. Вы отсюда никуда не уйдёте, и точка. Прекрати дерзить. - Это какой-то детский сад. Не пойдёте на компромисс - я сделаю всё так, как считаю нужным. Я украду наши документы и мы сбежим, хотите вы того, или нет. - протараторил юноша. Мистер Форс резко выплеснул воду из графина в камин и стремительно приблизился к Мики, стягивая с рук белые перчатки. От потухшего огня комнату мгновенно накрыл мрак. - Не хотелось мне тебя воспитывать. - он резко схватил его за шею и рывком припечатал к кровати, крепко стиснув шею. Мики сжал запястья обидчика, выворчаиваясь и пытаясь высвободиться. Воздуха начало не хватать, он чувствовал, как кулаки сожмутся ещё чуть-чуть и трахея треснет под ними. Когда разжать руки не получилось, юноша начал пинаться, стараясь как можно больнее ударить его в живот, но подлец прижал колени, сев сверху. - Какой резвый. - засмеялся мистер Форс, ослабив хватку и перевернув Мики на грудь. - а будь ты поумнее, я бы тебя и пальцем не тронул. Знай, молчал бы себе и согласно кивал. Дабы тот не брыкался, Мартин стянул руки за спиной "воспитанника" своим ремнём. - Вижу тебе охренеть как весело, подонок. Вымаливай прощение чтобы я не зарезал тебя сегодня ночью. - рычал Мики под нос, глядя на того через плечо и исходя пеной от злости. - Ещё посмотрим. Мистер Форс действительно был невероятно доволен, он во всю ухмылялся, особенно когда стягивал с него пыльные рабочие джинсы и наблюдал за тем, как молодое нежное тело вздрагивает и извивается от неожиданных прикосновений и общупываний. Эти несколько минут Мики счёл бы самыми унизительными в свой жизни. До этого момента он никогда не испытывал ничего подобного, никто не смел посягать на его неприкосновенность, и именно с этого момента и начались самые тяжёлые времена. До некоторого времени Мартин относился к новому жителю своего дома как к своему прислужнику, любовнику или кому-то подобному. Если юноша смел высказывать недовольство своей позицией, его немедленно наказывали. Его волю всячески подавляли, в первый год проживания в особняке Мики прошёл через всё самое страшное в своей жизни, и после вспоминал это с содроганием. Именно спустя год он собрался с силами и решился на побег. Мики решил, что документы ему не нужны, главное унести ноги, и в одну ночь он проскользнул в дверь и пропал. До этого юношу сдерживал лишь собственный страх. Но ужели через трое суток его отыскали и вернули в особняк. Мики снова переступил его порог, дрожа каждой клеточкой тела. Ему велели подняться в кабинет мистера Форса. Он шагал по ступенькам и свято верил что его ждёт смерть, потому открыть дверь кабинета было для него даже тяжелей чем совершить побег. Мики вошёл в двери, опустив голову. За этот год вся резвость, что была в нём до этого, совершенно пропала. От постоянного страха и подавленной воли он стал потухшим, тихим, робким, но его мучитель подмечал, что такой печальный вид добавляет ему даже больше утончённости. Мики не знал, плохо ему от этих слов, или хорошо. Он медленно подошёл к столу, за которым в кресле сидел Мартин. - Нагулялся? - с улыбкой сказал он. - Мне жаль... - Само собой. Подойди ко мне. - Мартин говорил ласковым, успокаивающим тоном, но Мики не боялся от этого меньше, хотя всё же подошёл. Мистер Форс взял его за руки, поглаживая по костяшкам большим пальцем. - Я думал ты меня любишь, а тебе, видимо, было плохо со мной... - Нет, вовсе нет... - Ну не надо врать... - Мартин вздохнул и достал сигарету и спички. - А ведь за целый год я думал ты будешь чувствовать себя здесь как дома... Мартин зажёг одну спичку и прикурил сигарету. Он чувствовал как руки юноши трясутся в его второй ладони, и это не могло не забавлять. Вместо того чтобы выбросить он впечатал спичку в его белое запястье. Та с шипением затухла, а Мики вскрикнул от резкой боли. - У меня будет много неприятностей если ты будешь так сбегать от меня из-за всякой ерунды. Пострадает моя репутация... Он зажёг вторую спичку и повторил то же самое, воткнув её в место рядом с предыдущим ожогом. - ...мной наверняка заинтересуется полиция... Третья спичка повторила судьбу предыдущей. Мики сжимал дрожащие ладони в кулаки, ведь их крепко держали. - Да, да. Мне всё ясно, правда... - ...и в конце концов, мне было здесь так одиноко без тебя. Если честно, я даже думал сам пойти искать тебя. - последнюю четвёртую он вдавил особенно сильно, отчего уголь забился под кожу и остался там по сей день. Наконец он разжал кулак и Мики выдернул руки, начав усердно тереть своё запястье. С того дня он больше не собирался сбегать, ведь как тщательно не прячься, его всё равно найдут. Да и в прочем, со временем Мики потерял желание уходить. Даже если бы его выгоняли силой, он бы сделал всё, чтобы остаться. Вскоре после этого отношения с мистером Форсом, которого он теперь называл просто Мартином, стали куда лучше. Его отношение стало совершенно иным: не как к любовнику или слуге, а как к близкому человеку или другу. В глубине души Мики был благодарен ему за это. Спустя три-четыре года после первого появления Мики в особняке Мартин изобрёл ту злосчастную формулу. Мики помнил этот день очень хорошо. Мартин ворвался в комнату и потащил его на третий этаж, в кабинет. До этого он никогда не выглядел таким вдохновлённым. - Я сделал удивительную сыворотку! Ты должен её попробовать! Мики только согласно кивнул и усмехнулся, спеша вслед за другом. Они пришли в кабинет, где на столе стояло несколько колб и оборудование для смешивания и приготовления компонентов. Мартин попросил своего подопытного снять блузку и джинсы. - Если ты просто хочешь меня облапать - можешь просто сказать. - фыркнул Мики, выполняя указание. Он выпрямился, оставшись в белье. Мартин оглядел его с ног до головы оценивающим взглядом и стал измерять обхват и длину всех частей тела своего научного ассистента. - Знаешь, ты здорово изменился за это время. Возмужал что-ли... Мики закатил глаза и поверулся спиной, чтобы тот измерил всё что осталось. Наконец, записав все параметры, Мартин приступил к приготовлению своего волшебного эликсира. Уже через несколько минут снадобье было готово и заправлено в шприц. - Теперь нужно ввести внутривенно... Мики недоверчиво покосился на него, но всё-таки осторожно ввёл иглу в вену. В первый раз от этого немного вспотели ладони и вид вошедшей под кожу иглы заставлял его дрожать, но все последующие разы он уже не замечал никакого дискомфорта. Когда впервые Мики ощутил, как болезненно меняется его тело, он ужасно испугался и на минуту даже подумал, что Мартин вздумал его отравить. Но когда поднялся на ноги и услышал свой тонкий женский голос, он лишь удивлённо улыбнулся. - Как тебе? Хорошо выгляжу? - со смешком спросила девушка. Мартин разглядывал её, открыв рот от изумления. Больше Мики никогда не видел чтобы он смотрел на него таким взглядом.

***

О многом из тех событий Мини не знала до сих пор. Для неё складывалась следующая картина: они с братом прибыли сюда в качестве слуг, её брат терпит тумаки, но в прочем мистер Форс не настолько плохой человек: с первых минут нахождения здесь он относился к ней как настоящий джентельмен. Он не нагружал юную девушку работой. Конечно, сперва он распорядился сделать Мини своей слугой, или верней помощницей, как он выражался. Но спустя полгода Мартин осознал что это никуда не годится, потрудился чтобы юная леди познала азы его рабочих процессов и назначил её на пост своего бухгалтера и секретаря. К тому же она никогда не слышала в свою сторону грубых слов и всегда была окружена заботой. А заботился Мартин весьма интенсивно. В один момент Мини поймала себя на мысли, что мистер Форс для неё это не злой босс, а её оберегающий и чуткий старший брат, если не отец (всё-таки до этого звания ему было далековато). А иметь такого любящего старшего брата - чем не сказка? Потому Мини не могла ни в чём его обвинять. А вот Мики... Раз его оказалось так легко заменить, старался ли он вообще? Потому она просто наслаждалась тем что имела и не знала, даже не хотела ничего знать о природе их отношений. В её глазах эта парочка была закадычными друзьями, которые не могут найти мира и устраивают потасовки из-за всего подряд, но при этом там где есть Мартин, там всегда будет Мики, ровно как и наоборот. Мини провела в этом месте всего лишь год, и вот ей уже полюбились светские вечера и посиделки с жёнами банкиров и чиновников. В этих кругах Мини знали если не многие, то некоторые. И её репутация не имела каких-либо загвоздок, ведь сама по себе она была человеком лёгким, вежливым и очаровательным. И также быстро как полюбилось, ей разонравилось так уж часто посещать банкеты и чаепития, и со временем она стала появляться там раз в пару месяцев и реже. Вне поля её зрения оказалось то, как за ней закрепилась кличка "Рико". Мини была в совершенном неведении, когда началось следующее: Мики под видом Мини приходил на мероприятия, вёл себя первое время в точности как она, а после уже начинал создавать вокруг себя образ кокетки и певицы, любимицы мужчин и махинаторши тёмных дел. И так Мини, сама того не зная, превратилась в Рико и стала продавать себя. Первое время провести ночь с кем-то было эксклюзивной возможностью. Мартин очень осторожно подогревал интерес всех в обществе. Между ним и его клиентами существовал договор: всё происходящее здесь строгая тайна, нельзя разглашать об этом никому, даже в качестве рекомендации с целью продвижения. Говорить об этом можно было лишь если в речи собеседника звучит кодовая фраза: "У Рико есть секреты". Это значило что человек уже знаком с тем, какие услуги Рико предоставляет, ведь когда потенциальный клиент слышал в словах Мартина эту фразу, это значило что он вот-вот поведует об этих секретах, либо если клиент постоянный, то фраза "У Рико есть секреты" равносильна была фразе "Рико сегодня продаётся". И всё это прошло мимо Мини. Но, по счастливой случайности, в один из дней перед тем, как бутылка упала перед самым лицом дворецкого, Мини столкнулась с дорогим братом в коридоре особняка. - Добрый день, Мики. Ты выглядишь неважно... - парировала она, притормозив посреди коридора чтобы завести короткую беседу. - Да... Это чёртов дождь. На днях я весь вымок под ним и теперь пытаюсь прийти в себя. Который день жуткий кашель. - просипел он, приветливо улыбаясь сестре. Что бы та о нём не думала, Мики никогда не держал на неё зла. - Я меня есть отличное лекарство от простуды, я принесу его тебе вечером. - Нет, знаешь... Вечером я буду занят, меня не будет в особняке. - В таком случае... я принесу его в твою комнату и оставлю на столе. Поправляйся. "- Дела... Вечно у него дела и тайны. Бездельник..." - подумала про себя Мини, удаляясь в кабинет Мартина. И на следующий день после этого она всё же сказала себе - долой работу, пора и мне немного отдохнуть. И собрав вещи она отправилась в поместье одной своей знакомой, где как раз сегодня проходил банкет. Мероприятие было весьма уютным, стол ломился от угощений и все были приветливы и дружелюбны. И всё продолжалось так до момента, пока один из известных инвесторов не подошёл чтобы перекинуться парой фраз. - Чудно сегодня выглядите, миссис Стюарт. - Благодарю, Родрик. Ради такого повода надела своё лучшее платье. - А как ваша простуда? Вы вчера весь вечер кашляли, а сегодня ну просто огурчиком. Подскажите лекаря. И в этот момент Мини насторожилась, и даже немного напугалась. - Я вовсе не болела... Болел мой брат. Странно как вы нас спутали, видимо именно к вам он приходил вчера. А я то думаю, что у него за внезапные дела... Мужчина на это нервно засмеялся и выпустил какую-то неловкую шутку, после чего поскорей ретировался в противоположный конец зала.