сквозь смазанные веки

Яркие лучи февральского солнца нагло ворвались в комнату, бесцеремонно засветив глаза и вырывая из остатков утренней дремы. Тэхен тихонько выругался себе под нос, переворачиваясь на другой бок, но настойчивый свет не давал покоя. С неохотой, с каким-то внутренним скрежетом, он поднялся с теплой постели. Вроде бы февраль, месяц стужи и снегопадов, а солнце светило на удивление ярко, хотя до конца первого оставалось совсем немного. Считай февраль. Он потер слипающиеся глаза и сладко потянулся, издав довольное мычание, словно кот, разбуженный ласковым прикосновением. Ленивый взгляд скользнул к небольшому зеркальцу на его столе, и уголки губ Тэхена тронула легкая, едва заметная улыбка. На спинке стула небрежно висела слегка помятая школьная форма, а у самых ног валялся видавший виды рюкзак. Грязновато тут, мимолетно подумал Тэхен и, на удивление для самого себя, решил, что после учебы обязательно займется уборкой. Взгляд теперь упал на экран телефона, показывавший совсем не раннее время, и именно в этот момент с кухни донесся грозный крик папы: — Тэхен, черт бы тебя побрал, живо в школу! Убью, если ты там еще дрыхнешь! — В голосе папы, несмотря на суровость слов, звучала неподдельная любовь, которую Тэхен прекрасно чувствовал, и его губы невольно расплылись в улыбке при звуке родного голоса. — И я люблю тебя, собираюсь! — лениво проорал в ответ Тэ, натягивая на себя школьные брюки. Папе, видимо, уже порядком надоело срывать голос, поэтому он просто бесцеремонно вошел в комнату к Тэхену, бросил мимолетный взгляд на полуголого сына и нахмурил брови, выражая свое немое недовольство. — Весь в отца! — буркнул он себе под нос, но в уголках его губ тут же появилась теплая улыбка. — Завтрак на столе, а карманные кину на карту. Не забудь поесть. Прошло не больше пяти минут, и входная дверь с тихим щелчком закрылась. Тэхен остался один в квартире. Он одевался быстро, привычными движениями, слегка маскируя небольшие утренние изъяны с помощью легкого макияжа, торопливо съел приготовленный заботливой рукой папы завтрак, тут же убрал за собой посуду и напоследок тщательно накрасил губы блеском с его любимым, характерным гранатовым ароматом. На экране телефона тут же всплыло уведомление о пополнении счета с лаконичной подписью: «Голодать не вздумай, поешь нормально». На лице Тэхена снова появилась теплая улыбка. Все же папа у него был идеальным. Омега накинул свою любимую черную дутую куртку, перекинул рюкзак через одно плечо и, напевая себе под нос какую-то веселую мелодию, вышел из квартиры. Отца Тэхен не знал. Тот бросил его папу, еще во время беременности и, как говорится, удачно сходил за хлебом, растворившись в неизвестности навсегда. Ну и черт с ним. Папа и сам прекрасно справлялся, оставаясь, по мнению Тэхена, самым привлекательным и потрясающим омегой, которого он когда-либо видел. Сначала его папа, потом он сам, а потом уже все остальные. Но даже несмотря на этот ужасный поступок отца, Тэхен слышал о нем множество светлых качеств и забавных историй, из которых он подмечал, что и правда весь в него.

Flashback

Год назад

Крепкая семья из двух человек уютно расположилась за кухонным столом в прекрасный субботний вечер. На столе стояла наполовину опустевшая бутылка красного вина, два изящных бокала и разнообразные закуски. Папа редко позволял себе выпить вина вместе с сыном, только вот такими тихими субботними вечерами, раз в два месяца. Он тщательно следил за собой, зная, как алкоголь и курение могут повлиять на внешний вид, и старался привить эту же разумность Тэхену. — А расскажи еще что-нибудь про отца, — тихо попросил Тэ, лениво крутя бокал в своих элегантных, тонких пальцах. — Про нашего Мини? Ох уж этот Ким Минджэ, засранец… — папа задумчиво прикусил губу и сделал небольшой глоток вина из своего бокала, пока Тэхен приготовился внимательно слушать. — Ты ведь знаешь, что познакомились мы еще, когда я школьником был… заканчивал последний класс, а он меня в общей компании приметил… ну не суть, знаешь же, как он за мной бегал. У него такой мотоцикл был красивый… помню, как разгонялся сильнее, пока я кричал и бил его по плечу, чтобы остановился, а я потом невольно прижимался к нему, когда он резко поворачивал. А потом на этом же мотоцикле… — Фу, папа! — Тэхен скривился и демонстративно закатил глаза, предотвращая рассказ о жарких интимных подробностях его родителей. Папа, будучи немного пьяным, не особо фильтровал свою речь, иногда забывая, что перед ним сын, а не закадычный друг. — Ну что фу, это наша природа! Так вот, и как-то накосячил он страшно, я уже и не помню, что именно натворил. И вот сидел я на паре, слушал скучную лекцию и вдруг слышу за окном знакомый рев мотора. И мысленно говорю себе: «Чертов Ким Минджэ, как бы я тебя ни любил, но уезжай отсюда, я обижен». А этот рев просто на месте уже несколько минут. Преподавателю это надоело, он посмотрел в окно, а потом на меня так многозначительно взглянул и говорит: «Таен, это к тебе». И я просто на месте цепенею, быстро собираю свои вещи и вылетаю из аудитории. Этот крик, наверное, слышал весь корпус… Как я к нему вышел, начал кричать, какого лешего он тут устроил, а он стоит с огромным букетом белых лилий, моих любимых, а в другой руке баллончик с краской красивой, которой он на асфальте нарисовал: «Таен, я любл…» и не дописал, потому что ему охранник по шапке надавал. Ну я к нему кинулся с объятиями, давай его по груди колотить и говорить, какой он придурок. А потом твой отец меня поцеловал, обнял… через четыре года… — …заделал меня и ушел за хлебом, — закатил глаза и с усмешкой закончил Тэхен. — Вот, сынок, но он был романтиком, моим самым-самым любимым, — с теплой грустью в голосе произнес Таен. — И ты его до сих пор любишь? — Люблю. Семья допила бутылку красного полусладкого вина, и Тэхен помог отцу добраться до постели, а сам вымыл посуду, после чего долго просидел в телефоне и уснул лишь под утро.

Наше время

— Лет двадцать прошло, а он его до сих пор любит. Хотелось бы на него хоть одним глазком взглянуть, — бормочет себе под нос Тэхен, выходя из подъезда и неспешно направляясь в сторону школы. До начала первого урока оставалось всего пять минут, а идти предстояло целых двадцать. Тэ лениво пнул попавшийся под ноги мелкий камушек, наблюдая, как тот кувыркаясь катится по тротуару, и машинально помял в кармане куртки какую-то бумажку, оказавшуюся старым чеком из магазина. От быстрой ходьбы болтался провод наушников, то и дело задевая шею, а под нос Тэхен тихонько напевал какую-то привязчивую мелодию. Прошло совсем немного времени с тех пор, как Тэхен перевелся в эту новую школу. Честно говоря, поначалу его раздражал почти каждый, но то, что все проявляли к нему живой интерес, льстило самолюбию и играло на руку. Впрочем, нашлись и те, кто оказался не так уж и плох. Они-то и получили неофициальный статус «школьные друзья» — те, кому можно было изредка довериться, и те, с кем общение не выходит за пределы школьных стен. Да Тэхену особого расширения круга общения и не требовалось. Голова Тэхена начала слегка покачиваться в такт приятным битам одной из его многочисленных любимых песен, а вдали, на еще сонной улице, мелькнул знакомый силуэт. Зрение его не подвело, и маленькие розовые пряди безошибочно указали на Чимина. Тот тоже опаздывал, что было довольно редким явлением для Пака за те полторы недели, что Тэхен учился в этой школе. Подходить и бежать навстречу Тэхен не стал, лишь скользнул мимолетным оценивающим взглядом по фигуре Чимина и тут же нашел другой камушек для пинания, пытаясь отвлечь себя от невольной фиксации на этом розововолосом омеге. С Чимином отношения так и не улучшились, но, к счастью, и не ухудшились. Они оставались словно два южных полюса магнита, упорно отталкивающиеся друг от друга. Да и чувства друг к другу были такими же холодными и безразличными. Они словно мысленно договорились ненавидеть друг друга по-тихому, без лишних скандалов на публику и ненужной траты нервов. Они пересеклись почти что у самых ворот школы. Чимин стоял, нервно затягиваясь сигаретой, его руки заметно подрагивали от пронизывающего утреннего холода, а взгляд был устремлен куда-то в серый асфальт под ногами. Тэхен недовольно скривился, поморщившись от едкого табачного дыма, и демонстративно помахал рукой возле своего лица, словно отгоняя назойливое облако. Сделав еще пару шагов, он наконец вдохнул свежий, морозный воздух полной грудью и замедлил шаг, внезапно решив, что зайдет в школу уже под самый конец первого урока, за что наверняка получит очередной выговор от классного руководителя. Уроки тянулись невыносимо медленно. Ким от скуки искусал свои губы до капелек крови и настойчиво игнорировал все настойчивые предложения своих школьных приятелей побродить по коридорам или заняться какой-нибудь ерундой. Тэхен снова воткнул в уши наушники и безвольно опустил голову на парту, устремив невидящий взгляд на унылый серый пейзаж за окном, словно пытаясь найти в нем хоть какое-то развлечение. Иногда его мучила необъяснимая усталость, даже после продолжительного сна. Да, его режим был далек от идеального, но он и не засиживался каждую ночь до самого рассвета. Спать он любил, и в последние пару месяцев эта потребность словно усилилась. Порой возникало странное ощущение, будто он спал без сна, словно его сознание где-то блуждало, что-то делало, пока тело безмятежно покоилось на кровати. Он списывал все это на обычные побочные эффекты пубертата и гормональных скачков, неизбежно преследующих всех омег. Веки медленно налились тяжестью и сомкнулись, и Тэ, погрузившись в легкое спокойствие, начал думать о чем-то приятном, о чем-то желанном. Море. Теплый, ласковый песок, нежно обволакивающий пальцы ног. Образ любимого человека, которого пока не было в его жизни, но на появление которого Тэхен искренне надеялся. Кого-то такого же, как Минджэ в жизни его папы, но только чтобы никогда не бросал. Тэ редко кому показывал себя настоящего, без прикрас. Нет, он не носил какой-то нарочитой маски, превращающей его в совершенно другого человека. Он просто не демонстрировал всего спектра своих эмоций, лишь иногда давая волю мимолетным порывам и срываясь на лишние слова. Ведь у каждого, в глубине души, есть тайное желание с кем-то поссориться или кому-нибудь насолить? По крайней мере, так думал Тэхен. Омега прекрасно знал особенности своего характера, поэтому мысли о будущем любимом альфе, о его идеализированном образе, на какое-то время становились чем-то слишком нереальным. Словно грезить о недостижимом или запретном плоде. Из задумчивости и почти наступившей дремы его вырвал знакомый, неприятно режущий слух голос. — Че тут разлегся? — Чимин смотрел сверху вниз, кривя свои пухлые губы в выражении крайнего недовольства. — Ни привет, ни пока, сразу, блять, что-то не так. Хочу и лежу, — буркнул Тэхен, отворачивая голову в другую сторону и устраиваясь на парте еще удобнее. — Это мое место! В прошлый раз тебе это непонятно было?! — повысил голос Пак, и эта настойчивость уже начинала действовать Тэхену на нервы. Он лениво поднялся с парты и повернулся корпусом к парню, закинув ногу на ногу в нарочито вальяжной позе. — Да поебать мне, ничего с тобой не случится, если посидишь в другом месте. — Чимин, не бесись, — тут же вступился Чонвон, один из новых приятелей Тэхена. — Я бешусь? Я отстаиваю свое место, которое с первого дня в этом классе было моим. С начала года. Вы ведь тоже не любите подобное дерьмо, — уже спокойнее, но все еще с кипящей внутри злостью произнес Пак уставившись на альфу. — Да угомонись ты и сядь на другое место, — лениво бросил парень, сидевший рядом с Чонвоном, скучно выводя пальцем невидимый круг на своей парте. Чимин внимательно посмотрел на Тэхена, на лице которого не отражалось абсолютно ничего. Даже не было привычной хитро-удовлетворенной ухмылки. Затем его взгляд скользнул на Чонвона, и без того узкие глаза Пака стали еще уже от напускного безразличия. Пару раз ему приходилось спать с этим одноклассником. Опять же, из-за мимолетной потребности, без чувств и каких-либо обязательств. Это была тихая, негласная договоренность, о которой никто не распространялся. И слава богу. Чимин скривился и быстро отвел взгляд, когда их зрительные контакты едва не пересеклись. Он неохотно сел за другое место. За парту омеги, который сейчас сидел где-то с заметным животом. В классе ходила шутка, что тот, кто сядет за эту парту, скоро обязательно станет отцом или папой. Бред, конечно, но все почему-то смеялись. Да и тот парень был душой компании и сам начал отпускать шутки на эту тему с первых сроков. Взгляд Чимина невольно устремился в спину Тэхена, и он никак не мог понять, что именно вызывает в нем такую устойчивую неприязнь. Возможно, где-то глубоко внутри таилось смутное желание узнать этого странного парня поближе, но это желание Чимин упорно отодвигал, пряча куда-то очень далеко в закоулки своего сознания. Выйти из этих противоречивых мыслей помог вошедший в класс учитель, который тут же озвучил новую тему урока.

***

— Три кофе пожалуйста, — говорит Чонгук бете за прилавком уютной кофейни и переводит взгляд на сияющего Хосока и его очаровательного омегу. Не то чтобы Чонгук ожидал увидеть рядом с Хосоком кого-то взрослого и утонченного. Но и парня, который на вид едва дотягивал до пятнадцатилетнего школьника, он тоже никак не ожидал. У Юнги были светлые, выкрашенные в нежный мятный оттенок волосы и такой же нежный, едва уловимый аромат. Чонгук не особо разбирался в цветочных запахах, но что-то определенно весеннее и легкое витало вокруг него. И да, к счастью, Юнги оказался не школьником, а всего лишь первокурсником факультета журналистики. В общении он был приятным, немного стеснительным, совершенно не дерзким, или так только с незнакомыми людьми. В общем, положительных черт у нового омеги Хосока оказалось предостаточно, и по мнению Чонгука, это был, пожалуй, лучший выбор его друга за последнее время. Бариста отдал три бумажных стаканчика с горячим напитком, и каждый тут же бережно взял свой, на мгновение согревая озябшие ладони приятным теплом. — Не стоило, я бы заплатил, — тихо проговорил Юнги и застенчиво улыбнулся, чувствуя, как горячий кофе приятно согревает изнутри. — Это его плата за то, что постоянно отменяет наши встречи, — лукаво улыбнулся Хосок и, придвинувшись ближе к Юнги, нежно переплел пальцы их рук, на что Чонгук демонстративно закатил глаза, изображая крайнюю степень умиления. — Да-да, пойдем провожу вас и мне пора домой, — торопливо сказал Чонгук, быстро допивая свой кофе и выбрасывая пустой стаканчик в урну. — Ты издеваешься? Мы всего полтора часа как вышли, — с притворной обидой воскликнул Хосок. — Ну ничего, до твоей квартиры пешком идти не быстро, вот и прогуляемся заодно, развеемся, — невинно пожал плечами Чонгук. — А пойдем к торговому центру, он недалеко от набережной, я хочу еще немного погулять с Минни, — Хосок нежно чмокнул Юнги в щеку, отчего лицо омеги тут же покрылось трогательным румянцем. — Да туда через весь город тащиться! Сядем на метро, и это не обсуждается, — возмущенно заявил Чонгук, доставая из кармана пачку сигарет. Юнги тихонько хихикнул и достал свою собственную пачку, а Хосок, закатив глаза, продолжил нежно ворковать со своим приторно-сладкой дудкой. Омега и Чонгук одновременно поморщились, а Мин тут же вспомнил, как однажды чуть не прибил Хосока за его чрезмерно сладкую вонь, которая перебивала даже естественный запах, казалось, что нечет другим омегой. Два дымящихся окурка отправились в урну, и компания неспешно тронулась с места, оживленно болтая о чем-то своем. Хосок и Юнги шли чуть впереди, то и дело переглядываясь и обмениваясь тихими, нежными репликами. Их переплетенные пальцы казались символом только зарождающегося, трепетного чувства. Чонгук шел чуть позади, то задумчиво глядя себе под ноги, то скользя взглядом по заснеженным крышам домов и прохожим, спешащим по своим делам. Время от времени Хосок оживленно жестикулировал, рассказывая какую-то забавную историю, и Юнги заливисто смеялся, прикрывая рот ладошкой. Чонгук невольно улыбался, наблюдая за их непринужденной радостью. В такие моменты он чувствовал легкую, щемящую зависть, смешанную с искренней радостью за друга. По пути они заглянули в небольшой книжный магазинчик, где Юнги с горящими глазами рассматривал красочные обложки, а Хосок терпеливо ждал рядом, изредка заглядывая ему через плечо. Чонгук бродил между полок, машинально проводя пальцами по корешкам книг, но его мысли были где-то далеко. Мар… Это было очень странно, но хотелось, чтобы этот омега снился почаще. Чонгук скучает. Затем они свернули на тихую улочку, где пахло свежей выпечкой из маленькой булочной. Хосок тут же потащил Юнги внутрь, соблазненный аппетитными ароматами. Чонгук отказался, сославшись на отсутствие аппетита, и остался ждать снаружи, любуясь причудливыми ледяными узорами на витринном стекле. Когда они наконец добрались до оживленной набережной, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные розовые и золотистые оттенки. Ветер с реки приносил свежий, чуть солоноватый запах. Хосок и Юнги остановились у перил, любуясь медленно плывущими по темной воде огоньками. Чонгук достал из кармана пачку сигарет и, прислонившись к холодному металлу, задумчиво наблюдал за ними, чувствуя странную смесь умиротворения и легкой грусти. В этот момент он почему-то вспомнил смазанные глаза и терпкий запах граната. Но этого терпкого, волнующего аромата рядом не было. Чонгук машинально поджал губы, словно пытаясь удержать ускользающее воспоминание, и спокойно докурил сигарету до самого фильтра, наблюдая за медленно опускающимся на город сумраком. — Ну ладно, я уже пойду, так что не скучайте, — Чон слегка натянул дежурную улыбку и по-дружески приобнял сначала Хосока, а затем и Юнги, чувствуя мимолетное тепло их тел. Тут же вставив в уши наушники, он направился в сторону ближайшей станции метро, чтобы добраться до своей опустевшей квартиры. «Надо будет все-таки встретиться с Чимином», — мимолетной мыслью пронеслось в голове Чонгука, и он тут же вспомнил о том сообщении. На те выходные так и не сложилось, встреча так и не состоялась, затерявшись в череде повседневных дел. Устроившись на сиденье в вагоне метро, Чонгук достал телефон и быстро нашел в списке контактов диалог с Чимином. Недолго думая, он предложил встретиться завтра у него дома, предусмотрительно упомянув обещанное похолодание. Чимин не заставил себя долго ждать с ответом, почти мгновенно пришло короткое: «Да, конечно». Следом появилось еще одно сообщение с уточняющими вопросами насчет времени и нужно ли что-нибудь захватить с собой. Экран телефона погас, и теперь мысли Чонгука сосредоточились на более насущной задаче — необходимо было привести квартиру в порядок к завтрашнему визиту гостя.

***

Чимин, теребя край своей куртки маленькими, нервными пальцами, с нетерпением ждал, пока Чонгук откроет дверь. Замок наконец щелкнул, и на пороге появился Чонгук — домашний, с легкой помятостью на лице, словно только что проснулся, хотя на самом деле он просто немного устал после учебы. Молча пропустив гостя в дом, он кивнул на пару приготовленных тапочек и предложил чай или кофе. Чимин стянул куртку, тут же обулся в предложенные теплые тапочки и слабо улыбнулся — оделся он сегодня явно не по погоде, а в чужой квартире оказалось на удивление тепло и уютно. Пак выбрал зеленый чай и, устроившись за кухонным столом, рассеянно выводил невидимые узоры на прохладной столешнице. Неловкая тишина повисла в воздухе, ощущаемая, пожалуй, острее самим омегой. Чонгук молча налил кипяток в две чашки с ароматными листьями какого-то китайского зеленого чая, поставил одну перед парнем и машинально пододвинул небольшую тарелку с печеньем и конфетами — такая тарелка всегда стояла у них дома в детстве, хотя никто из членов семьи особым сладкоежкой не был. Альфа поправил воротник своей черной футболки и обхватил руками чашку с горячим чаем, согревая озябшие пальцы. — Чего ты какой-то вялый? В школе что-то? — первым нарушил молчание Чонгук, пододвигая к себе пепельницу и пачку сигарет, предварительно вопросительно взглянув на Пака, предлагая закурить. — Да у нас новенький пришел, может, месяц назад или меньше. Просто своим видом бесит… — тихо начал Чим, словно признаваясь в какой-то мелкой пакости. — Не спорю, очень красивый, запах редкий, приятный. К нему сразу все просто лезть начали, сейчас-то компашку себе вроде нашел, но общаться может со всеми. Кроме меня. Он почему-то тоже меня не взлюбил, сразу сказал при всем классе, что у него аллергия на клубнику… На этом моменте в сознании Чонгука на мгновение вспыхнул один из снов, но он тут же постарался отогнать навязчивый образ Мара. — Еще из-за места в классе чуть ли не подрались, за него другие заступаться начали, даже те альфы, которым я, возможно, нравился, — продолжал Чимин, помешивая ложечкой чай, чтобы тот быстрее остыл. — Да старайся не зацикливаться, не стоит какой-то пацан твоих нервов, да и ты вроде бы выпускной класс. — Это да, но все равно так бесит… — последнее слово сорвалось с губ Чимина даже не со злостью, а с какой-то тихой грустью. Ведь его школьные друзья все больше переходили на сторону новенького, оставляя Чимина просто одного. Не в плане издевательств или чего-то плохого, а просто одинокого в классе, скучающего, грустного и с нетерпением ждущего конца учебного дня. — И что, прям очень красивый? Извини за такой вопрос… — с легким любопытством поинтересовался Чонгук. — Да блять! Если бы я был альфой… клянусь, я бы за ним на коленках ползал. Он идеальный. Подтянутый, спортивный, красивый, голос глубокий, не курит, с идеально чистой кожей и прекрасным гранатовым запахом!!! Ну ты когда-нибудь видел такого? Чонгук на мгновение замер, погрузившись в собственные воспоминания. Видел, но ведь во сне. Это не совсем считалось, ведь тот парень был нереальным, словно сотканный из его фантазий. Схожесть с одноклассником Чимина казалась лишь простым совпадением, игрой воображения. — Неа, не видел, — наконец ответил Чонгук, отпивая горячий чай. — А я теперь видел! — с легким восхищением в голосе произнес Чимин, и на его губах расцвела мимолетная улыбка. Дальше они непринужденно болтали обо всем на свете, хотя Чимин, как ожидалось, говорил немного больше. В их чашки плескалась уже вторая порция кипятка, а омега тем временем успел основательно поиздеваться над своей строгой школьной формой: расстегнул ворот рубашки, ослабил галстук и небрежно закатал рукава до локтей. Чонгуку было интересно наблюдать за этой непосредственностью и слушать его болтовню — ему давно не хватало такого простого, ни к чему не обязывающего общения. Разговор о загадочном новеньком в классе Чимина как-то сам собой замялся и больше не поднимался. Чимин уже минут двадцать что-то увлеченно рассказывал, но Чонгуку пришлось его перебить. — Чимин, извини, я перебью. Ты когда домой собираешься? Уже совсем стемнело, — Чон кивнул взглядом на окно, за которым царила непроглядная ночь, лишь изредка рассекаемая холодным светом уличных фонарей и тусклым светом из окон соседних домов. — Черт… А я могу у тебя остаться? У меня такой район, что желательно в такое время одному не ходить. Чонгук задумчиво прикусил губу, на мгновение погрузившись в размышления, а затем встал из-за стола и поставил свою опустевшую кружку в раковину. — Да, без проблем. Иди в ванную, там внизу, в тумбе, найдешь чистые полотенца и мою одежду. Ты голоден? — Нет, — уверенно ответил Чимин, но в этот самый момент его живот предательски заурчал, после чего омега неловко покраснел и виновато улыбнулся. — И это значит твое «нет»? — на лице Чонгука появилась легкая, дразнящая ухмылка. — Беги, я закажу пиццу. Чимин быстро кивнул и направился в ванную. У себя дома он мог проторчать в ванной часами, наслаждаясь теплом и покоем, но здесь постарался закончить как можно быстрее, чтобы лишний раз не смущать Чона и не накручивать ему счетчик воды. Одежда Чонгука оказалась ему немного великовата, но зато прекрасно пахла — свежестью и едва уловимым ароматом самого хозяина. Чимин невольно зажмурился, блаженно вдыхая этот чужой, такой притягательный запах. Единственной проблемой оказалась чистка зубов — пришлось воспользоваться ополаскивателем, который имел слишком резкий мятный вкус, совсем не сладкий, как любил Чимин. Омега вышел из ванной, взбивая свои влажные, нежно-розовые волосы, и счастливо улыбался, словно в предвкушении чего-то приятного. Чон попросил принять заказ, если тот приедет раньше, чем он выйдет из душа, и сам направился в ванную. Вышел он оттуда, обернутый лишь одним полотенцем на бедрах, и застал смущенного Чимина, старательно отводившего взгляд и рассматривавшего какой-то неопределенный предмет в дальнем углу комнаты. Чонгук молча взял свою одежду из шкафа и вернулся в ванную, откуда вышел уже сухой и одетый, а в это время в дверь раздался звонок курьера. На пороге лежали две аппетитно пахнущие коробки с пиццей и четыре прохладные баночки пива. Чон забрал еду и вернулся к Чимину. — Фильмы любишь же? — непринужденно спросил альфа, кладя коробки с пиццей на кровать. — Да! — Чимин тут же пододвинулся чуть ближе, жадно втягивая дразнящий аромат пиццы, отчего в его животе снова громко заурчало. — Выбирай, — с этими словами Чон бросил пульт на колени Чимина и пошел за влажными и сухими салфетками, чтобы лишний раз не бегать мыть руки от жирной пиццы. Когда на экране уже побежали первые кадры какого-то боевика, а Чимин аккуратно открыл коробки с пиццей и удобно устроился, сев на край кровати, Чонгук наконец-то сел рядом и взял в руки горячий, ароматный кусок. Время пролетело довольно быстро. Чимин с разочарованием попытался достать последнюю каплю пива из опустевшей банки, но, убедившись в бесполезности этой затеи, с легким вздохом отбросил ее в небольшой пакет, где уже покоились коробки от пиццы, смятые салфетки и другие пустые банки. На экране телевизора уже сияли финальные титры, но оба терпеливо ждали сцены после них, хотя внимание обоих постепенно рассеивалось. Чонгук с облегчением развалился на кровати, чувствуя, как уходит напряжение из уставшей спины, и тихо промычал от удовольствия. Прикрыв глаза, он лениво потянулся, вытягивая затекшие позвонки. Чимин, придвинувшись ближе, аккуратно обнял Чона руками, запустив пальцы под край его футболки на торсе и нежно погладив вдоль, словно проверяя, позволит ли альфа эту близость. Позволил. Омега подался вперед, льнул всем телом к Чонгуку и уткнулся носом в очертания его крепкой груди. Ногу он успел закинуть на чужие бедра, но альфа, казалось, никак не отреагировал, продолжая безучастно наблюдать за экраном, словно Пака и не существовало рядом. Но тут обзор экрана полностью перекрылся чужим корпусом, когда Чимин, прогнувшись изящной кошечкой, уселся на крепкие бедра Гука. Он медленно опустился к Чону, подавшись вперед, нежно поцеловал сначала в щеку, затем провел губами по линии челюсти и, приподнявшись, устремил прямой взгляд в его темные, глубокие глаза, пока его нежно-розовые волосы щекотали чужое лицо. Омега едва успел наклониться ближе к губам, как прозвучало тихое, но очень четкое слово. — Нет. — Чон расслабленно смотрел на него, явно уставший после долгого дня. — Почему? — расстроенно прошептал Пак, медленно поднимаясь и слезая с его бедер. — Думаю, слова «нет» вполне достаточно. Давай спать, завтра обоим рано вставать. Экран телевизора погас, и на сцену после титров никто из них так и не взглянул. Чон не стал прогонять Чимина в другую комнату и сам туда не пошел. Кровать была достаточно просторной, чтобы на ней вполне комфортно разместились двое. Альфа лишь принес Чимину второе одеяло и выключил лишний свет в комнате, оставив лишь приглушенный ночник. — Не дуйся, доброй ночи, — с этими словами Чонгук удобно устроился на животе, спрятав руки под подушку, и, казалось, мгновенно провалился в глубокий сон. — Бе-бе, — тихо передразнил Чимин, но Чон его уже не слышал. Устроившись рядом поудобнее, омега тоже быстро уснул крепким сном до следующего утреннего будильника.

***

Тэхен, облокотившись на прохладную поверхность барной стойки, опрокидывал в себя уже который по счету обжигающий шот. Светлые пряди непослушно лезли в глаза, несмотря на все попытки их откинуть, а непривычные кольца на пальцах неприятно стесняли движения. Да и плевать. Он бесцеремонно выхватил сигарету у проходившего мимо альфы средних лет и жадно затянулся, выпуская горький дым в спертый воздух бара. Бармен, лениво протирая очередной стакан, скользнул оценивающим взглядом по омеге, словно пытаясь отыскать хоть малейший признак трезвости. — Еще, — твердо потребовал Тэ, закусив нижнюю губу в упрямом жесте. — Тебе хватит, — отрезал бармен, отводя взгляд от пьяного в стельку посетителя. — Че? Это твоя работа. Повторяй! И бармен, вздохнув, неохотно повторил заказ. Тэхен резким движением стянул с себя кожаную куртку, под которой виднелась полупрозрачная белая блузка. Осушив очередной стакан до дна, омега отдался во власть музыки, ступив на танцпол. Тэхен словно растворился в музыке, забывая обо всем вокруг, чувствуя себя единственным в этом пульсирующем пространстве. Атмосфера танцпола была наполнена приглушенным светом стробоскопов, выхватывающих из темноты силуэты танцующих. Тяжелые басы пронизывали тело вибрацией, смешиваясь с пьяным гомоном голосов и запахом алкоголя и пота. Тэхен двигался плавно и развязно, покачивая бедрами в такт музыке, запрокидывая голову и позволяя светлым прядям развеваться в такт движениям. Его глаза были полузакрыты, на губах играла пьяная улыбка Как вдруг чьи-то настойчивые руки скользнули на его талию, горячее дыхание опалило ухо, и в этой алкогольной суете отчетливо запахло свежими цитрусами. — Не боишься одному здесь? — прошептал прямо в ухо незнакомый голос. — А зачем мне бояться? — Тэхен развернулся в кольце чужих рук и завел свои за крепкую шею альфы. Пальцы утонули в густых черных волосах, пьяные взгляды встретились, и омега невинно прикусил нижнюю губу, дразня. Он слегка приподнялся на носочках и подался вперед, притягивая незнакомого мужчину ближе. Их губы встретились в жадном, пьяном поцелуе Чужие руки сжали его бедра, скользнули выше, обхватывая талию, и уже успели пробраться под тонкую ткань блузки. В губы Тэхена податливо мычали, так хрипло и вызывающе желанно. Вся окружающая толчея словно исчезла, оставив лишь их двоих в этом пьяном танце. Тэхен застонал, подался ближе, едва не теряя равновесия, но крепкие руки незнакомца надежно удерживали его. Альфа целовал настойчиво, властно, сминая губы Тэ, словно пытаясь завладеть им целиком. Языки сплелись в чувственном танце, обжигая друг друга жаром алкоголя и внезапно вспыхнувшего желания. Тэхен отвечал с такой же необузданной страстью, цепляясь за чужую шею, чувствуя, как чьи-то пальцы скользят по его спине, вызывая волну мурашек. Дыхание участилось, в легких стало не хватать воздуха, но они не могли оторваться друг от друга, утопая в этом пьяном, мимолетном влечении. — Погоди, я… — прервал поцелуй Тэ, прижимаясь всем телом к незнакомому мужчине, словно отдаваясь во власть внезапного порыва… …Тэхен резко проснулся и рывком сел на кровати, словно кто-то грубо вырвал его из глубокого сна. — Какого хера это только что было… — прошептал он сам себе, запуская дрожащую руку в спутанные волосы и тяжело дыша. На часах было три часа ночи, до ненавистного будильника оставалось еще долгих четыре часа. Омега жадно выпил воды из стакана, стоявшего на тумбочке возле кровати, делая несколько больших глотков. Улегшись обратно, он еще долго ворочался, думая о незнакомом мужчине из сна и о том, каким странно реальным и приятным казался этот мимолетный контакт. Внизу живота появилось знакомое тянущее ощущение, но Тэхен быстро замотал головой, отгоняя навязчивые мысли, и просто стал засыпать, стараясь ни о чем лишнем не думать.