Награда, что лучше чем кубок

Запах бензина разливается в воздухе, смешиваясь с жаром асфальта и волнением толпы. Камеры мелькают, фанаты скандируют имя победителя ещё до старта, а журналисты наперебой выкрикивают вопросы, но Нираги их не слушает. Он стоит у своей машины, склонив голову набок, изучая трассу, словно она — его личный враг, которого он собирается уничтожить. Его имя уже гремит в мире гонок. Сугуру Нираги — восходящая звезда, безумец, который идёт на риск без колебаний. Он не просто гоняет, он рвёт трассу зубами, не оставляя шансов соперникам. Но… его считают опасным. Слишком агрессивный стиль вождения, слишком дерзкий характер. Одни его ненавидят, другие боготворят, но никто не остаётся равнодушным. Чишия смотрит на него с обычным невозмутимым выражением лица. В одной руке планшет с данными о погоде, состоянии трассы и возможных стратегиях, в другой — бутылка воды, которую он даже не предлагает. — Ты хоть когда-нибудь волнуешься? — лениво спрашивает Нираги, усмехаясь. — Ты хоть раз меня слушаешь? — парирует Шунтаро, глядя на него поверх очков. Сугуру закатывает глаза, но всё же делает глоток воды из протянутой бутылки. — Расслабься, я всё сделаю. Как всегда. Блондин чуть прищуривается. — Только не угробь себя в процессе. Нираги ухмыляется шире. — Ты волнуешься за меня, Чишия? Как трогательно. Шунтаро молчит, но выражение его лица остаётся прежним. Лишь взгляд выдаёт больше, чем он бы хотел.  И вот уже машины выстраиваются на позиции. Последние секунды перед стартом — напряжение сжимает воздух. Три… Два… Один… ВЫСТРЕЛ! Машины срываются с места, и рев двигателей перекрывает все звуки вокруг. Нираги чувствует, как кровь закипает от адреналина. Он живёт этим моментом. Скорость. Опасность. Борьба. Победа. Его путь только начинается. Педаль газа вдавлена в пол, и рев двигателя разрывает воздух. Нираги чувствует, как его сердце стучит в такт с бешеным ритмом гонки. Это его стихия. Это его жизнь. Трасса узкая, повороты коварные, а соперники готовы растерзать друг друга за победу. Но он не даст им шанса. Справа один из гонщиков пытается обойти его, но Нираги резко смещается вбок, блокируя траекторию. Колёса визжат, соперник теряет контроль и вылетает с трассы. Судьи, вероятно, будут недовольны, но кому какое дело? Это гонки, и тут побеждают только те, кто готов идти до конца. Следующий поворот — резкий, почти смертельный. Чишия предупреждал, что здесь легко потерять контроль. Но с каких пор Нираги кого-то слушает? Он вжимает педаль ещё сильнее. Ещё один соперник сзади. Теснит, пытается вынудить ошибиться. Глупец. Сугуру резко переключается вниз, тормозит на секунду раньше, чем следовало бы, и соперник, не ожидая этого, проскакивает мимо и вылетает на гравийную зону. — Два минус, — хищно ухмыляется Нираги. Боль — лишь побочный эффект На последних кругах остаются только сильнейшие. Машина брюнета уже пострадала: пара царапин, небольшая вмятина на боку, но ничего критичного. До этого момента. Пытаясь сократить угол на повороте, он задевает барьер. Удар. Резкий толчок в бок. Боль вспыхивает в ребре, но он даже не дёргается. Если машина еще может ехать - ничего страшного. Краем глаза видит, как Чишия наблюдает за гонкой, стоя у мониторов. Спокоен, как всегда. Но если бы можно было заглянуть ему в голову, там наверняка бушевала буря. Остался один круг. Один шанс. Позади гонщик, который буквально дышит ему в затылок. Нираги делает то, что умеет лучше всего — идёт на риск. Последний поворот. Разница в доли секунд. Он проносится мимо финишной линии первым. Трибуны взрываются криками. Судьи, организаторы, журналисты бросаются к нему, микрофоны уже направлены в лицо. Но Сугуру даже не собирается останавливаться. Он выскакивает из машины, отбрасывает шлем, чувствует, как по боку течёт тёплая, липкая кровь. Шунтаро смотрит на него с лёгкой насмешкой, но в глазах проскальзывает тень беспокойства. — Думаешь, я умру от такого? — ухмыляется Нираги. Чишия пожимает плечами. — Ты победил. Поздравляю. — Да плевать, — Сугуру оскаливается, хватает его за запястье. — Я пошёл за своим главным призом. И прежде чем кто-то успевает его остановить, он тащит блондина за собой. Где-то позади в панике зовут журналисты, организаторы требуют интервью. Но победитель уже исчез в коридорах. Тяжёлые шаги, ведущие по длинному коридору. Блондин не сопротивлялся. Он позволил себя увести, будто ему было всё равно, но Сугуру знал — это не так. Чишия всегда наблюдает, всегда анализирует. Дёрнув ручку первой попавшейся двери, Нираги втолкнул его внутрь и захлопнул за собой. Туалет. Идеально. Он перевёл дыхание, прислонившись к стене, и взглянул на Шунтаро. — Никто не побеспокоит. Тот лениво огляделся, засунув руки в карманы. — Если ты хотел спрятаться, можно было выбрать место получше. — Не хотел я прятаться, — фыркнул Нираги. — Хотел получить награду. — Ты уже получил кубок, — Чишия приподнял бровь. Сугуру ухмыльнулся. — Кубок — так, побрякушка. Он сделал шаг вперёд. — Но ты. Ты — мой настоящий приз. Шунтаро не двинулся с места. — А если я откажусь? — Не откажешься, — Нираги уверенно наклонился ближе. — Ты бы уже ушёл, если бы хотел. И прежде чем тот успел что-то сказать, Сугуру схватил его за ворот и потянул на себя. Поцелуй был жадным, грубым, голодным — Нираги прижимался к нему, будто хотел оставить на его губах след своей победы. Чишия мог бы отстраниться. Но не сделал этого. Его пальцы сжались на ткани куртки Нираги, а в следующее мгновение он отразил натиск, отвечая на поцелуй. Сердце Сугуру взорвалось огнём. Он выиграл. Горячее дыхание, напряжённые тела, приглушённый звук голосов за дверью — но здесь, внутри, существовал только Шунтаро. Когда они разорвали поцелуй, Нираги провёл большим пальцем по его нижней губе, не отводя взгляда. — Скажи мне, если я не прав. Чишия медленно выдохнул, его взгляд оставался спокойным, но в глазах плясало нечто опасное. — …Ты не прав. Нираги усмехнулся. Лжец. Шунтаро не сопротивлялся. Но и не спешил отвечать. Он просто стоял, лениво прищурившись, пока Сугуру сжимал его воротник. Будто выжидал. Будто испытывал его терпение. — Если ты хотел, чтобы я тебя поцеловал, — голос Чишии звучал безмятежно, но его дыхание сбилось, — можно было просто сказать. Нираги склонил голову. — Ты же не идиот. Ты и так всё понимаешь. И прежде чем тот успел сказать ещё хоть слово, он снова закрыл его рот поцелуем. Теперь уже жаднее, требовательнее. Так, будто победа была недостаточной, будто ему нужен был ещё один триумф. Блондин мог бы прервать это. Но не сделал этого. Руки Сугуру скользнули по его талии, вжимая ближе, но Чишия не вырывался. Только чуть глубже вдохнул, прежде чем скользнуть ладонями по его плечам. Горячо. Адреналин гонки ещё не выветрился, пульс бился сумасшедшим ритмом, и Сугуру не мог остановиться. — Ты нравишься мне больше, чем гонки, Чишия. — О, какая честь, — хмыкнул тот, переводя дыхание. — Не издевайся, мне плевать, что ты думаешь. — Да? —Шунтаро провёл пальцем по его губам. — Но почему же ты тогда так отчаянно хочешь, чтобы я остался? Нираги зло сузил глаза. — Потому что ты — моя победа. Чишия усмехнулся краем губ. — А я думал, гонка была твоей победой. — Гонка была разминкой. Он резко схватил его за запястье, притянув к себе. Их дыхания смешались, напряжение в воздухе стало почти невыносимым. Чишия смотрел прямо в его глаза. — Тогда выиграй. — Уже выиграл, — прошептал Сугуру, касаясь его губ. Чишия молчал. Но он не отстранился. А Нираги не мог остановиться. Не хотел останавливаться. Чишия, со своим вечно равнодушным взглядом, сдержанным тоном, безразличной маской, впервые выглядел иначе. Растерянным? Нет. Заинтригованным. Сугуру знал, что это опасная игра. Ещё шаг — и он переступит черту. Но он никогда не умел играть осторожно. — Что, кошка потеряла свой голос? — Нираги ухмыльнулся, проводя пальцами по светлым волосам. Шунтаро чуть прищурился. — …Ты ведёшь себя, как безумец. — И тебе это нравится, — Сугуру резко притянул его к себе, их тела столкнулись, он почти ощущал, как билось его сердце. — Признайся, тебе было интересно, что случится, если меня раззадорить. Чишия не отвёл взгляда. — И что же случится? Нираги прижал его сильнее. — Случится это. Он наклонился, снова ловя его губы в поцелуе — глубоком, голодном, будто запечатывал свою победу не только на трассе, но и здесь, в этих четырёх стенах. Чишия больше не сопротивлялся. Его руки скользнули вверх по спине Нираги, ногти чуть впились в кожу сквозь ткань куртки. Сугуру почувствовал, как по спине пробежал электрический разряд. — Черт, — хрипло выдохнул он, отрываясь от него всего на мгновение. — Ты меня сведёшь с ума. Чишия коснулся его подбородка, лениво проводя пальцами по щеке. — Ты уже был таким, Нираги. Именно это его и заводило. Внутри всё пылало. Желание, адреналин, жажда обладания. Он вжался в Чишию сильнее, требуя еще. Нираги не знал, когда его дыхание стало таким прерывистым. Когда его пальцы, сжимавшие Шунтаро, начали дрожать от нетерпения. Он чувствовал его тепло, чувствовал, как его грудь медленно поднимается и опускается, как его сердце стучит размеренно, будто он вовсе не взволнован. Но Сугуру знал правду. Он чувствовал его. — Ты точно не против? — выдохнул он, впиваясь взглядом в лицо Чишии. Тот лениво прищурился, словно ему даже не нужно отвечать на этот вопрос. Но он всё-таки ответил. — Если бы был, ты бы уже валялся на полу. И этого было достаточно. Сугуру набросился на него. Его пальцы скользнули вверх, зарываясь в светлые волосы, заставляя Шунтаро запрокинуть голову. Он ловил каждый выдох, каждый быстрый вздох, его губы двигались по коже, оставляя лёгкие, почти дразнящие касания. Чишия, казалось, не спешил отвечать. Но Сугуру знал — это было его игрой. Поэтому он стиснул пальцы на его талии, притягивая его ближе, впиваясь губами в его шею. — Ну же, не молчи. Чишия вздохнул, будто слегка раздражённый его нетерпением. — …Ты ведёшь себя, как голодный зверь. — А ты – моя добыча. Он улыбнулся против его кожи, продолжая осыпать его жадными, неторопливыми поцелуями. Он хотел его свести с ума. Но первым сломался сам. Чишия вдруг сжал его волосы, заставляя его поднять голову. И посмотрел ему прямо в глаза. — Это всё? — лениво выдохнул он. Сугуру хрипло рассмеялся. — Я только начинаю. Шунтаро не ответил. Но его руки медленно скользнули по его спине, скидывая куртку на пол, вновь цепляя ногтями кожу. Сугуру вздрогнул. Его терпение рухнуло. Он снова вжался в него, губы смялись в новом, жадном поцелуе, дыхание смешалось, пульс сбился в один бешеный ритм. И когда он наконец оторвался от него, Чишия улыбнулся. — Ты меня победил, Нираги? Сугуру шумно выдохнул, проводя языком по губам. — Я ещё даже не финишировал. Его руки спустились вниз, пальцы сомкнулись на запястьях Чишии, притягивая его ближе, так, чтобы их тела столкнулись. — Значит, продолжаем. Он жадно впился губами в его ключицу, чувствуя, как блондин напрягся, но не отстранился. Значит, ему это нравилось. Нираги знал это. Черт, да он чувствовал это каждой клеткой своего тела. Чишия вдруг резко схватил его за подбородок, заставляя встретиться взглядом. — Ты слишком уверен в себе, Сугуру. Голос — ровный. Выражение лица — хладнокровное. Но в глазах мелькнуло нечто другое. Что-то, что Сугуру заметил. Он улыбнулся. — А ты слишком спокоен. — Ты думал, я начну задыхаться от страсти? — Я думал, ты хотя бы покажешь, что тебе нравится. Шунтаро чуть приподнял бровь. Затем, прежде чем Нираги успел что-то сказать, он внезапно развернул их, заставляя Сугуру прижаться спиной к стене. — Так лучше? Сугуру шумно выдохнул. О, этот засранец играет опасно. Чишия медленно скользнул пальцами по его груди, лениво проводя кончиками ногтей по ткани футболки. Будто проверял, сколько он ещё выдержит. — Ты всегда такой неугомонный? — Только когда рядом ты. Шунтаро наклонился ближе, их губы снова столкнулись, на этот раз он сам углубил поцелуй, взяв контроль. И Нираги, который всегда хотел доминировать, не возражал. Черт. Это сводило его с ума. Он дёрнул Чишию за рубашку, снова захватывая инициативу, их дыхание смешалось, поцелуи становились всё глубже, горячее, наглее. Они оба знали, что заходят слишком далеко. Но никто не собирался останавливаться первым. Где-то вдалеке всё ещё слышались голоса. Крики. Журналисты искали его. Но Сугуру плевать хотел на них. Он ощущал только жар Чишии, его дыхание, его пальцы, лениво скользящие по его спине, словно они никуда не торопились. Но они оба знали правду. — Думаешь, у нас есть время? — прошептал Шунтаро, легко прикусывая его нижнюю губу. Сугуру сжал его талию, сильнее, чем нужно. — Ты – мой главный приз. Какой ещё нафиг тайминг? Чишия усмехнулся, наслаждаясь его нетерпением. — И чего же ты хочешь от своего трофея? Может, прижать меня к стене еще сильнее и вбиваться пока сознание не потеряю? Мм? – дразняще сказал менеджер, начиная игриво лизать шею брюнета. — Да черт с этим, я не против даже если это ты возьмешь меня. – чувствуя волну мурашек от мокрого прикосновения, не задумываясь сказал Сугуру. — Я выиграл 3 кубка подряд, но ты продолжал меня игнорировать, сука.  Шунтаро остановился.  Их взгляды снова встретились.  — На ногах стоять не сможешь, а тебе еще интервью давать – с усмешкой сказал блондин. — Спорим? – явно недовольный ответом Нираги снова впился в чужие губы. В этот раз он уже не был груб, хотел посмотреть как перехватит инициативу Чишия, и это случилось. — Не вижу смысла спорить когда и так очевидно что я прав.  — Так докажи Чишия ухмыльнулся, прищурив глаза. — Ты сам напросился. Он резко толкнул Сугуру на пол, садясь на его бедра.  — Докажу. Губы Чишии легко скользнули по его шее, горячее дыхание оставило на коже чувствительный след. Нираги резко втянул воздух. Черт. Он чувствовал, как его тело откликается, как адреналин гонки смешивается с этим моментом, растягивая время. — Ну что, гонщик, где твоя самоуверенность? — голос Шунтаро был ленивым, почти насмешливым. Он провёл кончиками пальцев по его груди, медленно, с явной игрой. Сугуру напрягся. — Ты… Но договорить он не успел — Чишия его поцеловал. Не резко, не жадно, а медленно, нарочно затягивая, вынуждая Нираги чувствовать каждое движение. Проклятье. Нираги был заворожён. Шунтаро забирается руками под его футболку, ведя ладонями вверх, задирая ткань к самой груди. Поцелуй оборвался. И пока брюнет пытался перевести дыхание, Чишия продолжал оставлять оставлять нежные касания своими губами.  Сугуру чувствует как ласки дошли до груди. Чувствует их на сосках и ощущает влажный, игривый язык блондина, пока его руки слегка гладят пресс и талию лежачего. Шунтаро прикусывает загорелую кожу Сугуру, где после останется дорожка багровых, еле заметных пятен.  — Блять, тебе бы зубы выбить, кусаешь дохуя больно– с шипением в голосе не довольствовался Нираги. Но Чишия знал, что ему на самом деле это нравится, ведь тело отзывалось само.  Блондин отлично чувствовал под собой напряжение, что нарастало с каждым его прикосновением. Гонщик был уже возбужден, жаждал ласок не только сверху, но все еще не признавал. Шунтаро расстегивает собственную рубашку, открывая вид на такую же искусанную грудь. Сугуру еле заметно улыбается, смотря на эту картину. — Считай это как месть, если тебе от этого станет легче. Нираги мысленно закатил глаза, мечтая потом задушить этого выскочку и выкинуть тело где-нибудь в кустах, но быстро отогнал эти мысли, стоило лишь заметить, что блондин был возбуждён ничуть не меньше его самого. — Да похуй уже, можешь в любое время ку - не успел брюнет договорить, как легкий стон сам вырвался с горла когда чужие пальцы незаметно растегнувшие замок брюк комбинезона “Формулы 1” запустились внутрь, касаясь возбужденной плоти. — Блять.. Чишия наклоняется, снова целует, когда легкие стоны брюнета отдаются вибрации в его собственную полость рта каждый раз когда он проводил рукой по всей длине гонщика.  Когда природная смазка уже полностью испачкала руку блондина, он прекратил движения, начав избавлять себя от ненужной ткани.  Сугуру не знал куда деть взгляд. Он уже задыхался, но отстраниться не получалось, но смотря на Чишию казалось что кислорода в организме не оставалось вовсе.  Шунтаро наконец отстранился от чужих, уже припухших от поцелуев губ.  Нираги скулил, хотел снова ощущать тепло чужих рук, губ, дыхания, но смотря за действиями своего менеджера у него срывало крышу. Чишия, приспустив как собственные, так и брюки Нираги стал водить рукой по обоим органам одновременно. Естественная смазка смешивалась, пачкала руку блондина еще больше. Шунтаро схватил свободной рукой руку Сугуру и тоже приложил к возбужденным плотям. Брюнет стал водить рукой в такт, пока комната наполнялась их тихими стонами и тяжелым дыханием. — я сейчас..– с протяжным стоном говорил гонщик, когда движения Чишии ускорились. Еще пару движений, дразнящие, давящие, и Нираги изливается. Дыхание брюнета сбилось, он перестал двигать рукой, когда уже более громкий стон сорвался с горла и глаза слегка закатились назад. Удовольствие было слишком сильным, после нескольких месяцев без чужих прикосновений. Слишком хорошо. Слишком мало.  Шунтаро ухмыльнулся, смотря на то, как Сугуру пытался поймать собственное дыхание. Не давая ему это сделать, блондин стал толкать два пальца в чужой рот. Нираги не сопротивлялся, лизал, глотал как мог, чтобы все было мокро. Позволял входить чуть ли не в саму глотку, давал волю любым действиям блондина.  Толкаясь в чужое горло еще минуту, убедившись что на пальцах достаточно слюны менеджер подставил их к колечку мышц, спустившись уже полностью на пол с чужих бедер. Видя напряжение на лице Нираги, тот сказал: — Расслабься – прошептал прямо в ухо Шунтаро.  — Не могу – почти что выдавливал из себя эти слова гонщик. Фанаты бы в жизни не поверили, если бы им сказали что агрессивный, вечно огрызающийся Сугуру может быть таким. Послушным и покладистым. Он мог бы царапаться, ругаться, но не хотел. Хотел только то, чего заслужил за столько побед.  — Сделай глубокий вдох – взяв брюнета за руку сказал Чишия. Когда Нираги смог поймать дыхание, не прошло и секунды как он почувствовал как палец Шунтаро начинает входить. Медленно, и это раздражало только сильнее. — Клянусь, я тебе пальцы сломаю если ты так медлить собираешься – прикрывая глаза ладонями переходил на крик лежавший. — Хах, тебе хочется с болью? Как хочешь. – в голосе Чишии было слышно легкое раздражение, когда второй палец резко вошел.  Сначала все же движения были медленные, но не долго. Слыша толи болевые, толи сладкие от удовольствия стоны он двигал пальцами быстрее, касаясь наиболее чувствительной точки чужого тела. Все таки иметь медицинское образование ему пригодилось, уж больно нравилось менеджеру смотреть на реакции брюнета. — Всё, хватит, просто возьми меня уже – нетерпеливо скулил Сугуру. Шунтаро не мог поверить ни своим ушам, ни глазам. Все еще было рано, тело гонщика бы не выдержало, и они оба это понимали. — Я не хочу чтобы ты потерял сознание в процессе. — Плевать, хоть мертвого еби, главное что это я. – фыркнув ответил Нираги. Чишия улыбнулся такому ответу, и поцеловал лежачего в лоб, стал уже более нежнее двигаться что явно помогало Сугуру привыкнуть и расслабиться чуть больше. Ласки заставляли брюнета извиваться, привыкать. Когда Нираги был уже достаточно подготовлен, блондин устраивается между чужих ног, проводит по собственному стволу пару раз, прежде чем начать входить в горячее тело брюнета. Тяжелый вздох выходит со рта Чишии когда он чувствует как узко в чужой плоти. Немой стон застрял у Сугуру который уже искусал себе губы от ожидания и сладкой боли новых ощущений. Шунтаро стал входить дальше, во всю длину, заставляя Нираги трястись. Брюнет пытался ловить воздух ртом, лишь бы снова не сбить дыхание. Но нервы сдавали, и задыхаясь, он вернулся к обыденным оскорблениям, снова сжавшись, доставляя боль блондину.  — Сын бляди, хули ты такой большой– Сугуру продолжал покрывать того матом, но для Чишии это было скорее как комплимент. – ты меня щас порвешь к чертям. — Ты скорее мне член сломаешь, если не расслабишься.  Слезы стали выступать на уголках черных глаз, и снова кусая губу до крови, Нираги хватает Шунтаро за руку, будто от этого зависит вся его жизнь. Видя реакцию тела гонщика, Чишия поцеловал Сугуру прямо под глазом, а после в щеку, пытаясь приласкать. Когда слезы потекли по столь любимому лицу, которое обычно изображало агрессию и насмешливость, Шунтаро невольно подумал как же горячо выглядит Нираги в этот момент. Слабый, полностью в его руках. Никакой прежней агрессии в действиях, только повинности. Это возбуждало еще сильнее.  — Почему он стал еще больше..– сжав руку блондину с усилиями сказал Сугуру. Он не хотел останавливаться когда они зашли уже так далеко, и даже если не нравилось, даже если это было чертовски больно, хотя бы для Чишии он стал расслаблять свое тело как только мог. Шунтаро, почувствовав это, начал тихонько двигаться. Очередной стон вырвался у Нираги, и тогда будто тормоза отказали. Блондин, уже не слушая что ему кричат, входит так глубоко, как только может, толкается бедрами и задыхается от тугого жара вокруг своей плоти. Он сразу стал ускорять темп, грубо входя и выходя из ноющего от сладкой боли тела. Сугуру уже не пытался сдерживать звуки, он кричал во все горло при каждом толчке. Ему не нравилась эта резкая смена ритма. Не нравилось что ему не дали времени привыкнуть. Не нравилось что вся нежность блондина исчезла. Он продолжал держаться за Шунтаро, пока слезы невольно продолжали течь. Это сводило Чишию с ума.  — Ты меня вообще слышишь?– сквозь всхлипы сказал Нираги, как почувствовал будто электрический ток прошелся по всему телу. Громкий стон вырывается наружу, привлекая внимание блондина. Дыхание снова сбивается, слезы выступают еще сильнее. Шунтаро давил прямо на ту точку, что заставляла Сугуру буквально плавиться под ним.  Гонщик, который выглядел будто ему промыли мозги, не мог больше нормально двигаться, тело стало желейным, и не слушалось, смотрел прямо на своего менеджера и будто умолял сделать с этим что-то как можно скорее. Чишия, увидев такую реакцию Сугуру, стал двигаться в эту сторону больше, надавливая большим пальцем в области живота где виднелся бугор от органа внутри. Нираги непрерывно скулил, стонал, извивался.  Это все было впервые, и почувствовать настолько сильную стимуляцию он не был готов. Движения стали более глубокими, но медленными и это доставляло еще больше удовольствия. Сугуру начал что-то говорить о прекращении, но его явно не слушали.  Шунтаро смотрел на его живот, где даже пресс не мешал видеть движения что происходили внутри. Можно было увидеть как глубоко входит блондин, и надавливая в этой области пальцами чувствовалось как Нираги снова сжимается, но не так сильно как в начале. — Больше не больно?– будто с издевкой спросил менеджер, продолжая двигаться в чувствительную точку. Он все же поднял взгляд, и заметив легкую злость в лице гонщика, прильнул к его губам. Нежно, но одновременно настойчиво. Шунтаро получит ответ на поцелуй сразу, но уже явно без инициативы, кажется кое-кто устал.  — Прекрати..там. Хватит в одну сторону–почти что неуловимо прохрипел Сугуру. — Я сейчас снова кончу — Что ты сказал? – делая еще парочку глубоких толчков, Чишия чувствует как Нираги сжимает его руку сильнее, и, издавая последний стон, изливается себе на живот, едва ли не касаясь белой футболки. Сугуру извивается, дает знать что больше не сможет, и блондин не собирается и дальше его терроризировать.  Шунтаро выходит, проводит ладонью по все еще возбужденному органу в быстром темпе пару раз, ловля на себе довольный взгляд гонщика, прежде чем излиться в руку.  Хорошо. Впервые за долгое время они чувствовали себя так хорошо. Было желание упасть на пол рядом с Сугуру и не двигаться, но крики журналистов стали только громче и это была единственная причина встать.  Чишия достал с кармана салфетку, и протерев руку, стал приводить себя в порядок. Он фыркнул, оглядывая Сугуру, который выглядел так, словно только что пережил ещё одну гонку. — Ты весь растрёпанный, — лениво заметил он, поправляя рукава своей рубашки. — Журналисты будут в восторге. — Плевать на них. — Нираги усмехнулся, лежа на холодном кафеле, всё ещё ощущая на себе остатки чужих прикосновений. Он чувствовал себя черт возьми довольным. Чишия медленно подошёл к раковине, набрал в ладони воды и освежил лицо. — Какой-нибудь разумный план есть? — спросил он, разглядывая своё отражение. — Да. — Сугуру наконец сел, потянувшись. — Ты поможешь мне встать, и мы сделаем вид, что я просто… задержался. — Хм. —блондин задумчиво посмотрел на него, будто прикидывая, насколько это правдоподобно. — Ну, если учесть, как ты сейчас выглядишь, то задержался ты явно не просто так. Нираги засмеялся. — Что, разве плохо смотрюсь? Чишия склонил голову, внимательно оглядывая его. — Выглядишь так, будто выиграл не только гонку. — Разве нет? — Сугуру ухмыльнулся, цепляя его взглядом. Шунтаро не ответил, только протянул ему руку, помогая подняться. Когда Сугуру встал, его ноги предательски дрогнули. Чишия заметил. — Стоять можешь? — с видимой усмешкой спросил он, начиная застёгивать на нём куртку. — Не думаю. — Сугуру лениво наклонился ближе. — Но я не жалею, что проиграл спор. Менеджер поправил воротник его гоночной формы, небрежно убирая складки. — Я же говорил, что спорить об очевидном не имеет смысла. Нираги фыркнул, изобразив раздражение, но слишком довольный, чтобы спорить всерьёз. — Да пошёл ты. Чишия ухмыльнулся. — Уже? Сугуру рассмеялся, бросая на него взгляд, полный огня и вызова. — Никуда ты от меня не денешься, Чишия. Поэтому могу посылать в любое время. Шунтаро закатил глаза, но не стал возражать. — Ну что, звезда, ты готов? Нираги сделал глубокий вдох, разминая плечи, и с ухмылкой посмотрел на своего менеджера. — Всегда. Время давать интервью.