Клубничный экстаз

      Итадори Юджи считал: утро — это никакое не время суток, а величина дискретно-непостоянная. На работе, к большому сожалению, считали иначе, поэтому Юджи приходилось себя приучать — путем невыносимых мук и лишений вроде установки на звонок будильника совершенно чудовищного нескладного рэпа, который по молодости писал его дядя Сукуна, страдая, очевидно, языковым плоскостопием, — вставать на пять минут раньше и идти вершить обязательные трудовые подвиги в офис с графиком два через два.        Рвение, с которым он это делал, было объяснимо: в кафетерии на восьмом этаже работал кое-кто, прической напоминающий симпатичного морского ежа, лицом — сказочного принца, взглядом — заправского маньяка. В общем, всё, как Юджи тайно или не очень тайно любил. Звали зазнобу Фушигуро Мегуми, и он совершенно не стремился отвечать Юджи взаимностью.       Юджи, однако, не сдавался и отчаянно пытался флиртовать. Ненавязчиво, как рояль у соседа за стенкой, он наклонялся к витринам, по составу и содержанию сулящим углеводную кому любому, кто подышит в непосредственной от них близости, и спрашивал, поигрывая бровями, что-то вроде:       — А какой на вкус десерт «Клубничный экстаз»?       — Как экстаз, — сухо отвечал Мегуми и демонстративно отворачивался, вставая в позу «я красив, как Аполлон, и я об этом знаю».       Юджи не отчаивался и, встречая его в лифте в начале рабочего дня, старался и здесь не упускать шанса:       — Подвезешь? — весело подмигивал он, заходя в кабину.       — Дорогу до офиса забыл? — невозмутимо парировал Мегуми и давил на кнопку восьмого этажа.       Именно в этот момент в лифт обязательно вваливался какой-нибудь хронически опаздывающий коллега и возможность дать гениальный ответ таяла, как шоколад на батарее.       Поэтому остальную часть дня Юджи проводил в унынии, мучая под кряхтящее покашливание ксерокса давившийся бумагой принтер, и анализировал, что он делал не так. Навскидку выходило, что всё: и рубашки, выгодно подчеркивающие мощные руки, способные выдернуть компьютерный шнур вместе с куском стены, не будили в Мегуми желания прислониться к его крепкому мужскому плечу, и попытки завязать разговор ни к чему не приводили… Мегуми оставался холоден, как вмерзшая в лёд морозильной камеры одинокая котлета.        Но Юджи не был бы Юджи, если бы чувство собственного достоинства не соперничало в нём с безграничным упорством. Вода, как говорится, камень точит, а он за своё счастье готов бороться… Юджи решил: будет действовать по ситуации, и начал на следующий же день:       — А что есть из горячего? — лихо спросил он на обеде, первым ввалившись в кафетерий.       Мегуми, которого прервали от пересчета круассанов с колбасой и полудохлыми листьями салата, обернул к Юджи своё возвышенное лицо. Раньше, чем его губы успели сложится в «гречу» или «куру с подливой», Юджи пошёл ва-банк:       — Или из горячего тут только ты?       Тонкая бровь слегка дрогнула. С секунду он смотрел на Юджи ничего не выражающим взглядом, а затем развернулся и молча ушёл куда-то вглубь буфета. Щёки Юджи опалило жаром, как из газовой духовки. Чувствуя, как под ним плавится метафорический пол, как он проваливается от стыда куда-то в шахту лифта, минуя пропускной пункт с охраной и отдел продаж, Юджи не сразу осознал, что за прилавком возникла ещё одна работница офисного кафетерия:       — Что будете брать? — не очень дружелюбно спросила она, заправляя под косынку рыжую прядь. На бейджике мелькнуло «Кугисаки Нобара». — Что брать будете, говорю!              …Юджи опустил на стол поднос с видавшим виды салатом и смахивающим на резиновую подошву стейком. Представляя, как вернётся в офис, соберёт вещи и уйдет навсегда, чтобы больше случайно не встретиться взглядом с ним и не мучиться от невзаимной любви, Юджи уже вонзил вилку в унылую дольку помидора, как услышал, что рядом кто-то не особенно деликатно покашливает.       — Это тебе. Вам, то есть, — всё так же недружелюбно сказала рыжая официантка и протянула ему свёрнутый в трубочку розовый самоклеящийся стикер. — Передали с кухни.        Со скоростью воспользовавшихся лыжной мазью олимпийских биатлонистов — всех разом — Юджи забрал у неё стикер, словно счёт шёл на секунды, пробормотал невнятное «спасибо» и тут же развернул.       «Не горячее, чем ты», — прочитал он.       Дальше шёл длинный ряд каких-то цифр, но сообразить, что это номер телефона Юджи смог гораздо позже — после того, как Нобара, решив, что он задыхается, принесла ему водички и его обезумевший от счастья рассудок вернулся на место…