Глассгарфец без шарфа

      Пару дней назад произошло... неожиданное событие. Эграссель оказался не на шутку заинтересован картиной в захудалой и холодной комнате Лололошки, а так же тем, что спрятано за ней. Хотя и сама комната оставляла неизгладимое впечатление. Юный эльф был, мягко говоря, ошарашен, когда вошел в покои, казалось бы, любимого сына великого ученого Глассгарфа. Там было даже находиться тоскливо, а ощущения были схожи с тем, что из тебя высасывают все соки. Блондину было тяжело даже представить, каково из раза в раз засыпать и просыпаться в этой старой кровати, которую только тронешь – отхватишь занозу.       В раздумьях Эграссель провел эти несколько дней. Как подступиться к колючему мальчику-глассгарфцу? Появилась идея спросить у отца. Тадмавриэль же великий ученый, влиятельный эльф, на минуточку. Должен же он уметь общаться и выстраивать взаимоотношения? Проблема в том, что никогда раньше блондин не спрашивал отца о подобных вещах, и как к этому разговору подступиться, он не знал. Можно ли себя выдать? Можно ли рассказать о заинтересованности в человеке? Не будет ли он посмешищем эльфийского рода? С другой стороны, глассгарфцев чуть ли не отдельной расой выделяют...       Ужин, сопровождаемый странным вишневым флёром, как всегда, проходил без хозяина дома и его сына, только Эграссель и Тадмавриэль. Неясно, что стало причиной, но шатены всегда принимали пищу отдельно от гостей. Сколь бы старший эльф не ворчал, человек был непреклонен. Юный блондин особо не вникал, но, кажется, это очередная культурная традиция. Может, спросить потом об этом у Лололошки, как его скорлупа треснет?       — Ковыряя мясо, ты не добьешься его слияния с тарелкой, — тишину и раздумья нарушил голос Тадмавриэля.       — А? — Эграссель дернул ушами и поднял глаза на отца.       — Почему ты так растерян?       — Я... я задумался. Слушай, отец...       — Ты уезжаешь, Эграссель, — перебил его Тадмавриэль.       — Что? Нет! Ни за что!       Эграссель резко встал, а стул с гулким грохотом упал на дубовый паркет. Но мальчик слишком поздно понял, как облажался. В глазах отца появился намек на гнев, но больше всего там было недоумения. И правда, обычно юный эльф слушался взрослого, и такое резкое выражение протеста не было тому свойственно. Тадмавриэль положил столовые приборы на тарелку, юноша опустил уши, ожидая отцовской реакции, как подписания смертного приговора, с трепетом и страхом. Оставалось лишь надеяться, что доводы Эграсселя будут выслушаны, а не отправлены в долгий ящик, обосновывая это неразумностью десятилетнего ума.       — Почему... Почему я должен уехать?       — Ты перечишь мне?       — Да. Я не хочу уезжать!       — Мы уже обсуждали, что ты должен подчиняться мне в этой поездке.       — Отец, я тебе когда-нибудь до этого перечил? Пожалуйста, давай выведем это в обсуждение!       Тадмавриэль откинулся на спинку кресла, сложил руки в замок, склонил голову чуть в левый бок, его уши приняли положение параллельно полу. Он отвел серо-болотные глаза в сторону, подумал и тяжело выдохнул, хмуро возвращая острый взгляд на сына.       — Пожалуйста, отец, объясни мне.       — Несносный бесполезный мальчишка... — прорычал Тадмавриэль, а спустя три секунды ударил кулаком по столу. Он что, решил выпить за ужином? Так вот, что это был за вишневый аромат... А мальчику налили сока из каких-то фруктов. — Я не хочу, чтобы этот... как там его... паренек с именем столового прибора на тебя дурно повлиял.       — Паренек с именем сто-... Лололошка? А что с ним не так?       — Не столько с ним, сколько в целом в доме. Есть тут какая-то история, которая не является нашим делом. И я не хочу, чтобы ты контактировал с этим ребенком. Ты можешь нахвататься от него дурного.       — Но отец, как я могу от него научиться дурному? Сколько с ним общаюсь, ничего за ним не заметил... Он, вообще-то, такую интересную штуку сделал! Он ведь хороший! Все объясняет, все показывает, он...       — Он результат дурной ситуации в семье. Такие дети не могут быть подходящим окружением для сына величайшего ученого.       — А может я сам решу, с кем хочу дружить, а с кем нет?              Тадмавриэль поднял брови, а потом нахмурился. Его недоумение закономерно. Сын никогда не скалил клыки на него, так что сейчас отец просто не знал, что делать. Подавить Эграсселя было бы самым легким вариантом, но мужчина опасался, что, если сейчас он это сделает, никогда не сможет вернуть те полутеплые отношения, которые и без того трещали по швам подобно старой тряпичной кукле, которую раз за разом терзали псы. Неосознанно, должно быть, мужчина и ждал, когда же у мальчишки прорежутся зубы, просто не ожидал, что это случится из-за научного интереса и столь рано.       — Он ведь нес вам с господином Лэлэлэйром поднос с эклерами и чаем... Как этот человек может быть дурным?       — М-м-м... Все-таки, он... — Тадмавриэль вздохнул еще тяжелее, взял бокал и отпил из него дорогого алкоголя. — М-да. Даже по-отцовски его как-то жаль.       — Что "он"? Ты... ты недоволен Лэлэлэйром, как отцом? Если так, то почему не уезжаем мы оба, а только я должен?       — Я повторяю для недалёких: воспитание им его сына не является моим делом. А вот изучение этого человека моим делом является. И еще одним моим делом является твое воспитание и определение того, что для тебя хорошо, а что для тебя станет пагубным. Но... Ладно, считай, что попал в хорошее настроение.       Эграссель радостно поднял острые уши, энергично кивнул, поднял стул, сел и принялся энергично доедать свою еду. После этого, когда слуги принялись убирать со столов, он встал и натурально побежал в сторону комнаты Лололошки. Конечно, он не узнал нужной ему информации, но дозволение отца на дружбу придало маленькому эльфу решимости выполнить свою цель. Ну держись, колючий глассгарфец, твоя защита будет пробита!       Но его решимость частично сменилась недоумением, когда он увидел, как Лололошка, сын хозяина дома, подметал пол в крыле рядом со своей комнатой. Сам. Без прислуги. Подметал. Делал работу, за которую заплатят другим. Эграссель остановился, оглядел сию возмутительную картину. Человеческое дитя отвлекся от уборки, поднял голову, встретился своим черным взглядом с травяно-болотными глазами. Шатен выпрямил спину, опять смотря на блондина чуть сверху вниз в силу роста.       — Что Вы... делаете, Лололошка? — аккуратно спросил Эграссель, подходя ближе.       — Помогаю слугам! — невинно ответил мальчик, улыбнувшись. — Они попросили. Говорят, много работы в этом доме, и они устают.       — Но... Постойте, а... Вы часто им помогаете?       — Ну, да. Это ведь нормально.       — Но... им платят за то, чтобы они убирались.       — Ну и что? Они говорят, будто тут "слишком грязно", чтобы они были способны тут убираться. Они же слабенькие совсем. А я сильный!       Эграссель проникся каким-то пониманием. Видимо, все осознают, что Лололошкой можно пренебрегать, кроме самой жертвы этой несправедливости. Эльф забирает из рук человека метлу и совок, отставляет к стене.       — Лучше развлеките меня, вашего гостя. Все-таки, я хочу, чтобы вы рассказали мне о "Лололошке-1".       — Э-э-э... Я же уже сказал, не я это сделал.       — А кто? Насколько я помню из различных сведений, которые мне любезно предоставили, ваш отец не то, чтобы занимается инженерией. А талантливые инженеры в слуги особо не идут.       — Э-... Ну..       — Лололошка, прошу, я не враг тебе! — Эграссель идет на хитрость. Если человек так добр к "слабым", то, может, притвориться оным поможет? Эльф состроил жалобное лицо, прижал и опустил уши к голове, сложил руки в просящем жесте.       — Кх... О стервятники! — Лололошка весьма невинно ругнулся, отскочил. Кажется, Эграссель выбрал правильную стратегию! Разумеется, ведь интеллект у юного эльфа с рождения, что надо.       — Пожалуйста!       Лололошка еще помялся, почесал затылок, отвел глаза, вернул взгляд на Эграсселя, принявшего вид жалобного котенка со своими дрожащими длинными ушками и большими зелеными глазами. Эльфы красивы. Крайне красивы, особенно для людей, и сейчас юный затейник этим без зазрения совести пользовался. Черные глаза наполнились отчаянием, а потом их владелец вздохнул и поманил блондина жестом. Уши Эграсселя тут же вернулись в полувертикальное положение, как обычно, и концы их были чуть выше головы, настолько наружные слуховые органы у эльфов были длинными.       Они пошли по полузнакомым эльфу коридорам до комнаты Лололошки. Человек остановил Эграсселя, а потом скрылся в комнате. Спустя минуты три из помещения раздался звонкий голос: "Заходите!" Блондин и послушался, открыл дверь и сделал шаг внутрь.       И там, на столе, стоял тот самый "Лололошка-1", а рядом смущенный изобретатель, снова ставший зажатым и заикающимся.       — От...отец запрещает мне показывать другим, что я делаю, но... Ты меня уболтал. Вот... — Лололошка передал в руки Эграсселю свое изобретение.       Корпус был похож на... шарообразный панцирь небольшой черепашки, небрежно обшитый листовым металлом. По бокам были наскоро прикручены ножки. Эграссель заглянул внутрь и увидел кучу шестеренок, а потом заинтересовался лопастями снаружи, в задней части корпуса. Когда эльф поднес руку, металл "мельницы" завибрировал, а ноги изделия начали двигаться. Блондин дернул ушами и поднял голову на Лололошку, задавая немой вопрос.       — О... Это... Чувствительный к ветрам магической энергии металл. Вернее, не к самим ветрам, а к изменению концентрации... Я достал его из нерабочих магических ламп... Он уже перестал накапливать энергию...       — А почему он тогда реагирует и создает вращение?       — Потому что в момент изменения концентрации сами ветра дают ему толчок... Он не накапливает, он просто движется... Вращение переходит на стержень, там шестеренки усиливают его и еще парой стержней распределяется по ногам... Так оно и ходит... Вот...       — А почему она пошла именно, когда мы заехали?       — Эльфы, в целом, предрасположенная к перенаправлению ветров магии раса... Поэтому с вашим появлением ветра начали колебаться и тянуться в вашу сторону... Так что эти порывы и привели лопасти в движение... — Лололошка чутка расправляет плечи и теряет нервное заикание, рассказывая о том, как работает его изобретение. В пучинах его черных глаз появился свет, а брови расслабились. Кажется, только говоря о том, в чем уверен, человек начинал сиять и вылезать из кокона. Это и стало возможностью подобраться ближе и вцепиться в нежную часть.       Так они и провели остаток вечера. Болтали о том, как устроен "Лололошка-1". К сожалению, выудить информацию о помещении, спрятанном за картиной, не удалось. Не удалось и выяснить способ получения материалов: юный глассгарфец просто-напросто уходил от ответа, снова замыкался, ведомый непонятным Эграсселю страхом. А блондин и не настаивал: ему нужно было расслабить Лололошку в своем присутствии, так сказать, выйти на путь эдакого приручения, а не наоборот, заставить напрягаться и бояться. Со временем все будет рассказано само. Главное, что сделал эльф: дал понять, что ему интересно и не все равно, он дал посыл.       Эграссель всеми фибрами души ощущал, что скоро он сможет пробить толстую скорлупу, коей себя окружил Лололошка, и был решительно настроен ее таки пробить.