Солнце рано или поздно выйдет из-за туч

Феликс знал, что что-то изменилось. Раньше было легче. Улыбаться, делать вид, что всё в порядке. Никто не смотрел слишком внимательно, никто не задавал вопросов, никто не копался в его жизни. Но теперь… Теперь он чувствовал их взгляды. Он замечал, как Минхо исподтишка наблюдал за ним, когда он ел (или делал вид, что ест). Как Чан слишком часто спрашивал: «Ты точно в порядке?» Как Хан подсовывал ему тарелку с едой, шутя, что «Феликсу нужны силы, чтобы быть самой милой булочкой группы». Он видел, как Сынмин раз за разом заставлял его делать перерывы на тренировках, притворяясь, будто просто сам устал. Как Чанбин ненавязчиво касался его плеча, проверяя, не дрожит ли он. Как Хёнджин смотрел. Смотрел так, будто видел всё. Феликс старался. Старался делать вид, что ничего не замечает. Что всё под контролем. Но им было не всё равно.

***

— Ты опять ничего не ел, — сказал Минхо, опираясь на дверной косяк. Феликс вздрогнул. — Ел. — Ложь, — бесстрастно заметил Минхо. Феликс закатил глаза. — Ты следишь за мной? — Да. Прямолинейность выбила почву из-под ног. — Что? — Мы все следим, — Минхо склонил голову. — Нам не нравится, что с тобой происходит. Феликс хотел сказать что-то резкое, но осёкся. Минхо не угрожал. Не давил. Просто констатировал факт. Феликс резко развернулся, но столкнулся с Чаном. — Давай поговорим, — мягко сказал тот. — Мне не о чем с вами говорить, — выдохнул Феликс. — Нам есть. Он почувствовал, как в груди закипает злость. — Вы все внезапно решили, что со мной что-то не так? Почему? Потому что я устал? Потому что у меня нет аппетита? Вам не приходило в голову, что всё нормально?! — Нам приходило в голову, что ты страдаешь, — вмешался Хёнджин. Феликс сжал кулаки. — Перестань. — Нет. — Перестань! — Нет. Чан шагнул вперёд. — Ты должен сказать нам правду. Феликс сорвался. — Какую правду?! Чан посмотрел прямо в его глаза. — Что ты болен. Он пытался убежать. От разговора, от их жалости, от их беспокойства. Но они не дали ему. Они окружили его, словно стеной, не оставляя выхода. — Феликс, — голос Хана был тёплым, понимающим. — Пожалуйста. Мы только хотим помочь. — Мне не нужна помощь! — Нужна, — сказал Чанбин. Феликс дрожал. Они давили. Не криками, не обвинениями. Своей любовью. Он видел это в их глазах. Видел, как Сынмин сжал кулаки, будто пытаясь сдержаться. Видел, как Хёнджин смотрел на него — словно в последний раз. Видел, как Минхо борется с желанием просто схватить его и не отпускать. И что-то внутри надломилось. — Я… Он судорожно втянул воздух. — Я… не знаю, как выбраться из этого… Первый раз за долгое время он сказал правду.Руки.Чьи-то руки легли на его плечи. Хан.Минхо.Чан. — Мы поможем, — сказал Чан. — Ты не один, — добавил Хёнджин. Феликс всхлипнул, прикрывая лицо руками. — Мне так страшно… — Нам тоже, — тихо ответил Хан. Феликс почувствовал, как его обнимают. Сначала Минхо. Потом Хёнджин. Потом все остальные. Они сжимали его в крепком круге, не давая рухнуть. — Всё будет хорошо, — сказал Чан — Мы справимся, — добавил Сынмин. — Вместе, — завершил Чанбин. И впервые за долгое время Феликс поверил.