Мультивселенная подвалов

      Виктор нервно постукивал пальцами о спинку кровати.     Джейс Талис должен был зайти в комнату с минуты на минуту и спросить, зачем Виктор его позвал. А Виктору, в свою очередь, предстояло придумать, что на это отвечать. Раздался характерный стук: три идеально ритмичных удара. Знакомая голова просунулась в проём.       — Что обсуждаем? — обворожительно улыбаясь, спросил Джейс. — И почему у тебя?      — Честно, — Виктор собрался с мыслями и решился быть искренним, — я просто хотел поговорить с тобой. О чём угодно. — Он посмотрел на удивлённое выражение своего напарника и быстро продолжил: — Знаю, ты и сам много раз со мной заговаривал о вещах, не касающихся хекстека, а я тебя одёргивал, мол, не нужно о постороннем. Но это было в лаборатории. Теперь мы свободны, у нас законное послерабочее время, — Виктор на секунду задумался: давно он привык к существованию нормированного графика в Пилтовере? — Словом, признаю: был не прав, поговорить мы имели полное право и раньше. Поговорим? О чём обычно говорят... друзья? Расскажи что-нибудь.       Недоумение на лице Джейса сменилось пониманием, а в следующий момент засияло радостью. Виктор не прочь был поговорить по душам, но за всю жизнь, насколько Джейс мог судить, близких друзей у него никогда не было. Больше всего Виктор, кажется, общался с наставниками — отсюда и его любовь ко всяким вычурным стариковским словам, — но взаимоотношения с учителями походят на общение со сверстниками лишь крайне отдалённо.       Теперь же у Виктора был Джейс. И Джейса до основания согрело этим неожиданным признанием: Виктор официально считает его своим другом. Не только коллегой.       Выдержав достаточно неловкую в своей торжественности паузу, Джейс кивнул:       — Конечно. Давай говорить. Что бы тебе рассказать интересного?.. О, точно: мама сегодня прибиралась в бумагах отца и нашла его старый дневник. Такая потрёпанная книжка, с фамильным молотом на обложке — но старого образца, молот не такой, как на обложках моих записей. Почитал его немного... Мне продолжать? Хорошо, продолжаю. Чего там только нет! И про всех тех людей, которые навещали нас на званных ужинах, представлялись тётушками и дядюшками, тискали меня за щёки и говорили: «Это кто, это Джейс Талис? Как же он вырос!» И про ситуацию между городами, и про матушку много, и про меня даже начиналось на последних страницах... Но больше всего он писал о молотах, ясное дело, — Джейс усмехнулся и отвёл глаза в сторону, потирая руки. — Извини, что вот так сразу вываливаю. И что я из-за этих ностальгических чтений чертёж не закончил.      — Нет-нет, — запротестовал Виктор, беспокоясь, что откровения Джейса могут оборваться. — Ты продолжай.       Он заметил про себя, что слушать Джейса ему без сомнений понравилось. Исследовать его как человека оказывалось ничуть не менее увлекательным занятием, чем впервые титровать растворы хекс-кристаллов.       — Хорошо. Когда мама ко мне зашла с дневником, я сразу увидел, что она плакала. А потом сам зачитался и прекрасно её понял. Ох уж эти сентиментальности... Не буду о них, лучше о том, как с преподавателем бешеным столкнулся сегодня на лестнице: иду я, значит, из библиотеки... Что-то долго я говорю, — извиняющимся тоном оборвал себя смущённый, резко спохватившийся Джейс. — Давай теперь ты что-нибудь расскажи.       Разумеется, Виктор предполагал подобную просьбу, но почему-то наработки ответа выскользнули у него из головы, стоило только эту просьбу услышать. Про что он мог рассказать?      — Я... люблю аксолотлей. Милейшие создания.       И диалог перерос в подробное обсуждение аксолотлей.       Многое можно было рассказать. Но на это предстояло ещё решиться. Как-нибудь потом.       А для первого преднамеренного диалога исключительно по душам и почти без вкраплений тем исследований — очень даже неплохо. Хорошая попытка.