Пока горит свет

      Виктору снилось, что он падает. Медленно, словно пёрышко. Казалось, он захлебывался в воздухе настолько густом, что в нём можно утонуть. Через мгновение оказалось, что он действительно тонет — в собственной сидячей ванне, в которую обычно с трудом помещался. Сейчас же Виктор почему-то свернулся клубком, словно пытаясь спрятаться от своего странного, странного сна. Почему ему привиделось, что его несут знакомые сильные руки? Вообще, подобные фантазии частенько его посещали, но ломота во всём теле, усилившаяся в остывшей воде, не давала сосредоточиться и понять, что не так. Виктор упёрся здоровой ногой в бортик, выныривая из воды и отплёвываясь. Доступ кислорода в мозг благотворно повлиял на мыслительные процессы и построение простейших логических цепочек, но не успел Виктор сложить два и два, как дверь распахнулась, и в крохотное помещение влетел Джейс с бумажным пакетом в руках. Они уставились друг на друга, и Виктор окончательно пришёл в себя. Это пятиминутное забытье отрезало его от бесконечного дня, превратив воспоминания в грёзы воспалённого разума.       Маячивший в дверях Джейс попытался объяснить своё вторжение:       — Ох, мне показалось, с тобой что-то случилось. Ты задремал, да? Я хотел что-нибудь приготовить, но оказалось, что у тебя совсем нет продуктов, так что я сбегал в магазин. Тебе помочь? — он запнулся, видимо представив эту картину. — Я могу…        Виктор тоже представил и быстро ответил:       — Нет-нет, я сам. Сейчас выйду.        Джейс выдержал неловкую паузу, кивнул и скрылся за дверью.       Виктор тяжело вздохнул. Лучше бы всё произошедшее действительно было сном. Неловким, иногда излишне откровенным — как обычно.       Уже смеркалось, когда они всё же добрались до своего района в Пилтовере. Джейс попытался затащить Виктора к себе домой, объяснив это тем, что в таком виде появляться в общежитии академии просто самоубийство. Виктор был с ним солидарен, но мысль о том, чтобы после всего оказаться с Джеймсом один на один в его доме, вызывала настоящий ужас. Нет уж, они добредут до спальни Виктора, благополучно разойдутся и, наверное, никогда больше не встретятся. Печально, но такова плата за слабость. А Виктор был очень слаб, когда нарушал договор с собственной совестью. В конце концов, нельзя просто поцеловать своего коллегу, а потом думать, что всё будет как прежде. Ужасно: Джейс даже не злился. Лучше бы они разругались в пух и прах, тогда, может, и растаптывать общую мечту было бы не так обидно. Талис слишком благородный — он никогда не откажется от дела всей жизни из-за маленького отчаявшегося глупца, поверевшего в себя. Скорее, он будет до нелепого понимающим и сочувствующим, а от такого хоть в петлю лезь.        Виктор раздраженно сдернул с крючка полотенце, вытер им волосы и осторожно выбрался из ванны. Хорошо, оставил халат на двери — можно завернуться до самых ушей и спрятаться от назойливого внимания. Может, Джейс уже ушёл?       Робкая надежда угасла, как только он открыл дверь: из импровизированной кухни — угла с плиткой и крохотным холодильником — доносился запах чего-то жареного. Для существования Виктору всегда хватало двух тарелок, кружки и пары приборов, так что его удивило, как деловито Талис орудует скромным набором посуды.        Словно прочитав его мысли, Джейс заметил:       — А ты нечасто принимаешь гостей, да?       — М-м-м… — невнятно пробормотал Виктор. Вопрос не требовал ответа, но молчать казалось невежливым. Хотя не слишком вежливым также был план, по которому Виктор скрывался за дверью ванной, а Джейсу оставалось лишь уйти. Надо было, наверное, заранее сообщить детали, но того, кажется, ничего не смущало.       — Держи! — Джейс со звоном поставил на стол тарелку, от которой поднимался пар. — Это бульон с сухарями. Тебе полегчает, гарантирую. Мамин рецепт. А потом ляжешь спать.       Виктор всегда был из тех, кто за словом в карман не полезет, и это иногда служило источником проблем. Но почему-то сейчас он не мог выдавить из себя ни звука. Он рассеянно кивнул и упал на стул, когда-то позаимствованный в одной из аудиторий. Обычно он служил подставкой для чертежей, но у Джейса, очевидно, были другие планы. Он сам сел напротив, отломал от огромной буханки хлеба чуть ли не половину и принялся за еду.       Пахло и правда очень хорошо, а желудок скрутило спазмом, хотя до этого Виктор и не подозревал, что голоден. Он с трудом влил в себя несколько ложек, опасаясь тошноты, но обошлось. На самом деле, он чувствовал себя почти хорошо, словно и не было никакого упадка сил после употребления. Виктор не заметил, как опустошил всю тарелку.       Джейс украдкой наблюдал за ним, улыбаясь.        — Лучше?        — Угу… — ответил Виктор,  устало потирая лицо. — Спасибо тебе, Джейс.        Талис широко улыбнулся и вдруг накрыл его руку своей. Виктор и раньше замечал разницу в их комплекции, но эта горячая тяжёлая ладонь была так очевидно больше его собственных щуплых конечностей, что стало неловко. Как кто-то настолько сильный может быть одновременно таким добрым и нежным? В картине мира выходца из Зауна мощь всегда означала угрозу. Наверное, впервые в жизни Виктору казалось, что он имеет власть над чем-то сильнее себя. Он не причислял к этому управление энергией Аркейна — то был хаос, неподвластный, лишь частично направленный в нужное русло. А это простое движение перевернуло что-то глубоко внутри. Что если…       — Джейс, останься со мной. Пожалуйста.       Виктор чувствовал, что может не просить, но не хотел показаться грубым. Если уж проводить эксперимент, то следовать правилам до конца.       — Хорошо, — тут же согласился Талис, – я приберу, а ты ложись.        Виктор послушно скользнул в постель, сбросив халат, пока Джейс не видит. Весь день он корил себя за несдержанность, но что, если за первым шагом — неосознанным и глупым, — последует второй? В конце концов, Виктор рисковал всю свою жизнь, словно зная, что этот путь приведёт его к человеку, для которого правила — лишь помеха на пути к успеху. Однажды они вместе уже бросили вызов академии, науке и здравому смыслу.        — Кажется, ты хотел поговорить со мной? — произнес Виктор из горы подушек. Его немощное тело болело всегда, но по-разному, поэтому он то зарывался в мягкие одеяла, то аскетично ложился на голый матрас в надежде выхватить пару часов сна. Возможно, сегодня ему удастся немного поспать.        Возящийся с посудой Джейс ответил не сразу. Сначала он вспоминал детали их разговора, а потом не мог подобрать слов. Ему казалось действительно важным поговорить, ведь все обычно разногласия они решали в ходе ожесточённых дискуссий, но он ожидал скорее, что успокоит Виктора, скажет, что всё хорошо, и они дальше будут общаться так, словно ничего не произошло. Вчерашняя откровенность Виктора пугала, но ещё больше его ужаснула собственная реакция. Теплящееся в груди глубокое нежное чувство к партнёру, — безопасное и привычное, —выплеснулось наружу, и он понятия не имел, как вернуть всё на место. А вернуть нужно: ради их дружбы, работы всей жизни и собственного спокойствия. Хоть Джейс и злился на Виктора за то, что тот связался с очень нехорошими вещами и подверг себя риску, но себя за слабость он корил куда больше. Как вообще можно было позволить человеку в измененном состоянии вести себя так? Самое ужасное, что Джейс прекрасно отдавал себе в отчёт в том, что вчера был готов на все предложения Виктора. Перед глазами проносились яркими всполохами разнузданные картинки, заставляя кровь кипеть. Вместо осунувшегося лица коллеги он видел хищное существо, способное вить из него веревки. Джейс чувствовал себя слабым и с извращенным удовольствием наслаждался этим.        Спокойно вытерев руки, словно томительное ожидание не разрывало его изнутри, Джейс повернулся к кровати и наткнулся на горящие любопытством глаза. Отведя взгляд, он заметил крупную родинку на обнажённом плече и нервно вцепился в полотенце. Мысли сразу же разлетелись.       — Вик… — Талис вздохнул и опустился на стул. — Сначала я хотел потребовать объяснений, зачем ты это делаешь. Но теперь думаю о том, что ты сказал тогда. Нет, Виктор, я никогда не считал тебя бесполым существом. Я думал: «Хм, странно, что кто-то настолько привлекательный торчит по ночам в лаборатории, а не ходит на свидания». Но потом у нас появилась Скай, которая сохнет по тебе настолько очевидно, а ты… Ну, я решил, что эта сторона жизни тебе попросту неинтересна.        Виктор склонил голову набок и задумчиво произнёс:        — Погоди, ты ведь торчишь в лаборатории со мной, мы же работаем, как бы, над делом всей жизни? А насчёт Скай… тебе не кажется, что из этого следует только то, что она мне неинтересна? Скай хорошая, но не мой типаж.       — О-о-о! — вырвалось у Джейса. — А кто твой типаж?        Глаза Виктора хищно сощурились. Да, владеть вниманием Талиса было очень, очень приятно. В животе сладко тянуло, сердце стучало, разгоняя по венам кипящую кровь. На кончике языка свербело невысказанное признание. Пьяняще, но совсем не как накануне — пусть тело не так послушно, но разум чист, а мысли острее, чем в их самых горячих спорах.        — Кажется, — покалывание на губах стало отчётливее, — вчера я тебе показал.        В следующий миг Джейс оказался на постели, через одеяло прижимаясь к ногам Виктора. Наверное, если бы не их тяжёлое дыхание, можно было услышать гулкое биение сердец. По крайней мере, Виктор чувствовал пульсацию во всём теле, особенно в ногах, и ему казалось, что он ощущал сокращение сердечной мышцы Джейса сквозь толстое одеяло. Никогда ещё Виктор не ставил желания своей разваливающейся физической оболочки выше надежды на будущее, но сегодня у него осталась лишь одна цель, и тело пело в предвкушении, дрожало от азарта.        Виктор немного приподнялся, позволяя одеялу соскользнуть с плеч чуть ниже. Он знал, какое впечатление может производить его тело на любовников, впрочем, чаще всего они сами искали что-то необычное, а некоторым было просто всё равно. Джейсу было не всё равно — Виктор понимал это по его взгляду, изучающему следы от корсета, которые не сошли даже в горячей ванне. Мысленно Джейс сравнил эти отметины с царапинами на рабочем инструменте — неоспоримом доказательстве прогресса. Скользнув животом по одеялу, он протянул руку и провел пальцем по одному из синяков. Утром, надевая на Виктора корсет, он, конечно, заметил их, но тогда слишком неловко было разглядывать. Теперь Джейс дал себе волю, освобождая Виктора из кокона одеяла. Он провел обеими ладонями по головокружительно тонкой талии — кажется ещё чуть-чуть и обхватишь пальцами. Виктор разомлел под этой простой лаской и подался вперед, приподнимаясь на локтях. Теперь воздух между ними казался раскалённым от их дыхания, и Джейсу показалось, что это — самое интимное, что он делал в своей жизни. Он не мог сфокусироваться ни на чём, но отчётливо видел чуть насмешливую, вызывающую улыбку Виктора. Кажется, тому надоело ждать:       — Слишком медленно, — выдохнул он, прижимаясь к губам Джейса своими.       Словно во сне, Талис ответил на поцелуй, чувствуя, как кружится голова. Он был растерян — тело пылало, а в груди разрастался ослепляющий, неуправляемый жар. Виктор целовал его так, как никто прежде, будто пытался оставить на нём след — глубоко и чувственно. Он будто знал, как сделать так, чтобы у Джейса перехватило дыхание, а по коже пробежала дрожь. Джейс прижался ещё ближе, невольно застонав в губы Виктора, удивившись, как легко и естественно это вырвалось. Он практически лежал на стройном теле под собой и мог чувствовать, насколько Виктор возбуждён.        — Подожди, — он мягко разорвал поцелуй, губы слушались плохо, — я никогда не был с парнем: не знаю, что делать.        — Глупый, — фыркнул Виктор, мгновенно возвращая привычный саркастичный вид, — ты прекрасно знаешь, что делать.        В качестве демонстрации он ловко просунул руку между их телами и сжал Джейса через брюки тем самым примитивным способом, которым тысячелетия до этого момента передавался один и тот же сигнал. Джейс считал его верно: из его горла вырвался утробный стон, похожий на рычание, он положил свою ладонь на руку Виктора и сжал, побуждая продолжать. А Виктор, казалось, знал всё за них обоих. В его движениях не было ни тени неловкости — только уверенность в своём праве брать, исследовать, направлять.       Возможно, от такого давления позвоночник Виктора грозил рассыпаться, но он всё равно цеплялся пальцами свободной руки за нависающие над ним плечи, здоровой ногой притягивал ближе. Наверное даже слишком близко — оба почувствовали, что места меж их телами совсем не осталось.       — Расстегни рубашку, — приказал Виктор. Джейс беспрекословно подчинился. Было что-то волнительное в том, что Виктор командовал им, будучи полностью обнажённым.       Под пристальным взглядом Джейс довольно ловко расстегнул пуговицы, хотя руки тряслись. Груди и живота тут же коснулись ловкие пальцы — одна ладонь была теплее, потому что согрелась жаром их тел. Джейс невольно выгибался навстречу этим прикосновениям, сбивчиво дыша. Виктор улыбнулся: видеть такого сильного, уверенного человека в подобном состоянии было завораживающе. Не прекращая гладить мускулистое тело, одной рукой он скользнул вниз, расстёгивая брюки Джейса. Тот резко втянул воздух сквозь зубы, почувствовав свободу, и снова навалился на Виктора, двигаясь на нём всем телом.        — Видишь? Ты уже знаешь, что делать, — прошептал Виктор, извиваясь под Талисом.        Джейс ничего не ответил. Да, теперь он знал. Опершись на руки, чтобы не раздавить Виктора, он с силой раз за разом толкался бёдрами навстречу выгибающемуся стройному телу, не забывая целовать всё, до чего мог дотянуться: тонкую шею, выступающий кадык, покрасневшее ушко.        При каждом движении внутренности сжимались от пронзительного удовольствия, от того, как Виктор двигался под ним, позволяя их телам соприкасаться сильнее. Джейс не выдержал — вжался в него, ускоряя темп, и почувствовал, как их дыхание сливается в единый ритм. О, если бы он раньше знал, что из Виктора можно высекать такие потрясающие звуки! Тот уже стонал не прерываясь на одной высокой ноте, от чего узел в животе Джейса стягивался всё туже.        Виктор непрерывно гладил и царапал спину партнёра, но вдруг его руки замерли, тело содрогнулось — Джейс опустил взгляд, чтобы не упустить момент. Блестевшее от пота раскрасневшееся лицо Виктора на миг приняло трогательное удивлённое выражение: брови взметнулись вверх, рот распахнулся в немом крике. Эта картина отпечаталась под веками Джейса, когда он ускорял темп, вколачиваясь в напряжённое тело под собой.       — Ах! — протестующий стон Виктора отличался от предыдущих, и Джейс, чьи руки в последний момент ослабли и подкосились, откатился в сторону, чтобы не навредить.       — Вик, что такое? Спина?       Но Виктор покачал головой, пьяно хихикая, довольный произведённым эффектом. Он рассеянно провёл рукой по липкому животу и облизал пальцы — эта картина уверенно заняла лидирующую позицию в личном списке Талиса. Он снова прижался к влажным губам Виктора в неряшливом поцелуе, не забыв провести пальцами по плоскому животу и ниже, пачкая бёдра своего партнёра. Оба тяжело дышали, сердца бешено стучали в унисон. Виктор тихо выдохнул, его губы коснулись виска Джейса:  — Вот видишь, — он усмехнулся, голос был мягким, до неприличия довольным. — Ты прекрасно справился.