Дыши глубже

Эндрю ненавидит себя. Он терпеть себя не может. Руки сжимаются на светлых волосах, грозятся выдрать их с корнем. “Не успел, опоздал, не уследил”, - бьёт в голове. Миньярд сидит в палате. Вокруг кристальная чистота, и только пиканье приборов отдаётся в голове болью. Нил лежит рядом. Совсем рядом. Руку протяни, и коснёшься. И Эндрю хочет коснуться. Но ощущать бесконечные трубки и датчики под холодными пальцами просто нет сил. Команда придёт с минуты на минуту, а пока у него есть время с ним наедине. “Или с его телом”, – приходит неприятная мысль в голову. Нила Джостена тут нет. Тут лежит только его покалеченная оболочка. Невыносимо хочется услышать его голос, заглянуть в ледяные голубые глаза, ухватиться за косую улыбку. Понять, что все хорошо. Но нихера подобного. Нил в коме. Врачи разводят руками, а тот, кто это сделал, все еще на свободе. Эндрю накрывает новая волна ненависти к Мяснику. Миньярд до боли сжимает кулаки, представляя, как убивает его. Это был уже второй человек, которого он так яро ненавидел. И, наконец, третий. Нил Джостен. Его Эндрю, пожалуй, не переносит больше всего. До скрежета зубов, до непреодолимого желания ударить что-то. Как? Как можно быть таким невезучим? Как можно собирать буквально все проблемы? Как при всем этом продолжать нести всякую херню и наживать себе ещё больше врагов и проблем? Куда больше? Как можно раз за разом терять чувство самосохранения? Как можно так отвратительно любить экси? Как можно так близко и долго общаться с Эндрю Миньярдом? Как можно считать его чем-то важным? Он не понимает. Дверь резко распахивается, а спустя ещё секунду к постели вихрем подлетает Кевин, за ним Ники, а после и вся команда. Эндрю делает над собой титаническое усилие, позволяет подойти к Нилу. Сейчас они начнут обсуждать его здоровье, трогать лоб, руки, Ники полезет куда-нибудь ещё. Все внимание будет обращено на Нила, и Эндрю точно не сможет подойти ближе. Руки снова чуть подрагивают от напряжения. Эндрю пристально смотрит за товарищами. Рене стоит чуть поодаль. Губы сжаты, глаза расширены, пальцы бессознательно перебирают крестик на точной цепочке. Дэн, напротив, подходит совсем близко, не стесняется сжать чужую руку с огромной силой. Мэтт стоит рядом, скорбно опустив голову, сжав плечи Даниэль. Никто не говорит ни слова. Аарон смотрит на Нила и переводит взгляд на многочисленные экраны, отображающие его состояние, очевидно, разбирается. Эндрю пытается понять, что там написано, по лицу брата, но этот ублюдок, видимо, обучался его непроницаемому выражению. Кевин подходит ближе всех, кладёт широкую ладонь на чужой лоб, проходится по волосам, переходит на плечо. Эндрю сжимает кулаки. Элисон мнётся у дверей, не решаясь подойти ближе. Эндрю уверен, вид Нила пугает её, настолько безжизненно выглядит лицо в многочисленных повязках. Ники, как Эндрю и предсказывал, ведёт себя как психованная мать, которая только что увидела свое дитя в крови. Судорожно водит руками по чужим пальцам, плечу, волосам, ноге, пробегается вновь и вновь, находя подтверждение, что Нил все ещё здесь. Ваймак в дверях так и не появился, хотя Эндрю не против его появления. Он бы разогнал плачущих девчонок и Ники. Нехер его оплакивать! – рявкает тренер в голове у Эндрю. Но сам он молчит. Ничего не озвучивает, просто смотрит. Хэммик склоняется к чужому лицу пиздецки близко. Многочисленные бинты скрывают его, но Ники это, кажется, не смущает. Он что-то шепчет. Идиот. Думает, что все будет как в фильме. Он поговорит с ним, и Нил, о чудо, оживёт! Нет. Нихера подобного не будет. Эндрю пробегается глазами по лисам. Аарон в мгновение ока меняется в лице, взгляд все ещё устремлён на экраны. Эндрю молниеносно переводит глаза на Нила. Хэммик продолжает что-то глупо шептать, а Эндрю уже видит, как длинные ресницы на похудевшем лице слабо дрожат. Секунда, и Миньярд грубо отпихивает Ники от постели. А сам почти запрыгивает сверху. Нил действительно открывает глаза. Слабо, с большим усилием. – Нил? – почти беззвучно шепчет Ники откуда-то сбоку. – Нил! – снова прорывается к нему Хэммик. – Свали нахуй. – поворачивается к нему Эндрю. – Слушай, не с тобой он проснулся, дай мне посмотреть, что с ним все…– он получает под дых раньше, чем договаривает. – Понятнее? – с каменным лицом спрашивает Эндрю и кивает на дверь. Нил все это время смотрит на его подбородок, потому что Миньярд запрыгнул на кровать, а изменять положение головы, как и всего тела, Нил самостоятельно не может. Эндрю опускается в поле его зрения. Холодные голубые глаза, о которых он так мечтал ещё несколько минут назад, теперь смотрели на него с каким-то странным выражением неподдельной тоски и, может быть, – Эндрю пытается отвести эту мысль, – покорности смерти. Ему страшно. Страшно, что только проснувшись, он снова отключится. Страшно, что это может произойти навсегда. Эндрю Миньярд не испытывал привязанности ни к чему и ни к кому. Но прямо сейчас он отдал бы что угодно за гарантию, что этот парень будет жить. Он не признается в этом себе, не озвучит Нилу. Он почти не знает, что сказать, поэтому тихо выдыхает. – Ненавижу тебя. Всем сердцем ненавижу. Нил бы точно улыбнулся, если бы уголки рта тоже не были в повязке. – Я знаю… – Эндрю напрягает слух, чтобы различить его слова. Только сейчас приходит осознание, с какими усилиями они ему даются. Сейчас нужно спрашивать только что-то очень важное. Что-то, что может спасти. – Я спрашиваю, а ты отвечаешь мне - да или нет. Отвечаешь абсолютно честно. – чтобы не утруждать Нила развёрнутыми ответами инструктирует Эндрю. – Да.. - слабое, сиплое доносится с постели. – Не трать зря силы, идиот. Это было утверждение, на него не нужно было отвечать. - Эндрю видит глухую расфокусированность в его взгляде и понимает, что и мозг работает сейчас с задержкой. – Тебе угрожает кто-то ещё, кроме Мясника? – Эндрю до одури хочется сжать чужие запястья, плечи, потому что он знает, что Нила это успокоит, подарит ощущение опоры. Но сейчас нельзя и думать о прикосновениях к нему. – Нет. – одними губами произносит Нил. – Ты знаешь, где он сейчас? – Нет. – Предполагаешь? Нил обрабатывает информацию слишком долго. – Да. – наконец давит из себя он. Эндрю не станет пытать его сейчас, выяснять, где тот может быть. Он кивает, даёт понять, что разговор окончен. Думает о том, что нужно позвать врачей. Но облегчение, которое накрыло его после пробуждения Нила, все же выливается в действие. Эндрю не привык к такому. Он не умеет быть нежным или аккуратным по отношению к другим людям, чутким и заботливым. Но, глядя на Нила, вести себя как обычно он просто не может. Поэтому аккуратно, до натянувшихся нервов целует Нила в краешек разбитых губ. Даже не целует, скорее просто касается чужих губ своими. Потому что хочет ощутить его, почувствовать, что он рядом, он существует. Аккуратно провести по лбу, руке или ноге он не может. Знает, что прикосновение превратится в железную хватку. Знает, что, если возьмёт, не отпустит ещё очень долго. Потому что Нил рядом, и его нужно удержать. Нил снова прикрывает глаза, и Эндрю бьёт по кнопке вызова врачей, слезает с кровати. Они прибегают совсем скоро, взволнованные, торопливые, услужливые, раздражающие… *** Эндрю просыпается от глухого стона. Нет, плача. Миньярд подрывается с диванчика в палате и тут же обнаруживает источник этих звуков. Глухих, прерывистых, надрывных. К кровати он подходит медленнее. Нил уже шёл на поправку, поэтому в его движениях появлялось все больше амплитуды. Работали руки, он мог самостоятельно поворачиваться, постепенно восстанавливались пальцы. На днях Нил трясущейся рукой дотянулся до его волос, мягко касаясь, пытаясь сжать пальцы, но все же не смог. Поэтому просто оставил ладонь на чужом затылке. Сейчас Нил судорожно мечется по кровати, бъется в какой-то иступленной истерике. Эндрю снова запрыгивает на кровать, нависая сверху. Нил его не видит, до сих пор спит. Эндрю пригвождает его к матрасу, не давая метаться по кровати. Нил мотает головой. – Нет, нет, ни за что… – хрипит Нил. – Нил. – Эндрю говорит это громко и чётко. Джостен ожидаемо не просыпается. – Нет, не трогай, никогда. – он мотает головой, и Эндрю не выдерживает. Всё-таки берет Нила за забинтованные плечи и с силой встряхивает. Джостен просыпается. С ошарашенно распахнутыми глазами, пересохшими губами, взъерошенными волосами. Сидеть ему все еще больно, но сейчас он резко принимает сидячее положение, и тут же резко вытягивает ртом воздух, падая на подушки снова. Нил тяжело дышит, пытается успокоится. Эндрю смотрит на него пристально, все ещё нависает над ним, не выпуская ледяные глаза из своего взгляда ни на секунду. Нил дико водит по нему глазами, губы неподвижны, но глаза говорят больше, чем он сам. Выражение в них какое-то жалобное, напуганное, просящее. – Что тебе снилось? – сиплым после недолгого сна голосом спрашивает Эндрю. Нил отвечает не сразу. Тяжело выдыхает, пытается сцепить руки, но морщится и снова опускает их на собственные бедра. – Я слушаю. – напоминает Эндрю. Он не собирается жалеть его, не сделает все, чтобы он забыл этот сон, нет. Он сделает все, чтобы Нил запомнил его в мельчайших подробностях и, главное, рассказал ему. – Он… – хрипит Нил, и тут же отпадает нужда переспрашивать, кто именно. Такой ужас на Нила наводит только один человек. Натан Веснински. – Он забрал тебя. Пытал и… – он судорожно глотает воздух. – Убил. Нила мелко трясёт. Хочется это прекратить. Эндрю хочет его ударить, чтобы тот, наконец, пришёл в себя, осознал, что это сон, а Миньярд – вот он, рядом. Но быстро вспоминает, что люди так не делают, да и Нилу точно уже хватит. Он несмело, как бы на пробу, толкает Нила назад, чтобы тот упал на подушки окончательно. Чуть сдвигает чужое тело, высвобождая для себя место, скидывает тяжёлые сапоги и, помедлив ещё пару мгновений, все же ложится рядом. Аккуратно и немного отстранённо. Совершенно не касаясь его. Эндрю тяжело дышит. Больничная койка не имеет ничего общего с широкой двуспальной кроватью, на которой они уже спали. Эта узкая, совсем узкая. Но Эндрю не отличался крупным телосложением, а Нил в последнее время сильно похудел, поэтому они умещаются. Эндрю привыкает. Привыкает к чужому дыханию над ухом, близко-близко, к теплу тела, которое хоть и не касается его, но согревает, к ощущению, что кто-то рядом, и этот кто-то – Нил. Ему хватает часа. И глубокой ночью, когда Джостен снова засыпает, покорно сложив руки под одеяло, удерживая их на месте, Эндрю аккуратно ложится ещё ближе и, затаив дыхание, медленно кладёт собственную руку на живот Нилу, прижимаясь всем телом. К этому привыкнуть сложнее. Он теряется в ощущениях. Хочется почувствовать Нила рядом, удержать в руках, сохранить, спрятать, забрать себе, не отпускать. С другой стороны – тело рядом вызывает странное ощущение в животе, небольшую тошноту. Но Эндрю глубоко дышит, не закрывая глаз, так, чтобы видеть, что это именно Нил, именно он сейчас бессознательно отвечает на его объятия, складывая свою руку у него на плече. Его берет усталость. В конце концов она побеждает, и Эндрю погружается в сон, уткнувшись губами в чужую тёплую шею. Кажется, люди всё-таки меняются. Иначе он объяснить этого не может. *** Он просыпается от старого, но знакомого ощущения, что за ним наблюдают. Нет надобности открывать глаза, чтобы понять, кто это. – Я сплю? Или после таких бурных событий у меня галлюцинации? – шёпотом взывает к кому-то Мэтт. – О ужас, Эндрю и… объятия? – наполовину смеясь, наполовину неуверенно тянет Ники, словно надеясь, что сейчас Аарон встанет с чужой постели, поклонится публике, как настоящий актёр, и удалится. Но Аарон стоит рядом с точно таким же лицом. Только у него на лице никакого умиления, любви или ликования. Одно непонимание вперемешку с раздражением. В широкие окна палаты светит солнце. Эндрю пригревается в чужих руках и его лучах. Вставать не хочется совершенно, но их комментарии он слушать не намерен. Пусть эти уроды только попробуют разбудить Нила. Эндрю, не открывая глаз, вытягивает из-под повязок нож. Лезвие блестит в ярких лучах солнца, привлекая внимание команды. – Да, поняли, поняли, попозже зайдём. – наверняка выставляет руки перед собой Ники. Эндрю слышит глухой звук закрываемой двери. Секунда, и он чувствует прикосновение к собственной шее. Сухие, немного шершавые, все в порезах и ссадинах губы прикасаются к его коже. – И как же ты их прогнал? – шепчет Нил, касаясь шеи губами, опаляя её горячим дыханием. – Черт… – шепчет Эндрю. То ли досадуя на то, что Нила всё-таки разбудили, то ли на мурашки, которые тут же поползли от шеи по спине, заставляя его придвинуться еще ближе к тёплому телу. К Нилу Джостену.