The Flame of Harvest

      — Вы были просто великолепны!       Не успели Сону и Чонвон спуститься с колесницы, как их ослепила улыбка Джея, на лице которого играла неподдельная гордость за своих трибутов. Он косился на остальных менторов, словно говорил им: «Это мои ребята».       — От вас нельзя было оторвать глаз. Я серьёзно, — добавил он.       — Вы отлично справились, — Порция осторожно похлопала в ладоши и приобняла за плечи Сону.       — А где Хисын? — спросил Чонвон, окидывая взглядом их стилистов и Джея.       — Он там, — сказал Пак, указывая куда-то назад. Чонвон и Сону повернули головы. Хисын стоял чуть поодаль рядом с трибутами Одиннадцатого дистрикта. Он впервые казался не таким хмурым и нелюдимым. Напротив. В нём даже проснулась какая-то обаятельность. — Они старые друзья, — пояснил Джей. — Тяжело, наверное, ему их видеть здесь.       — Предлагаю вернуться в наши покои и всё обсудить, — сказал Цинна, мягкими движениями подталкивая Чонвона к лифту.       Тренировочный комплекс действительно был роскошнее прошлого. Чонвон даже не мог догадываться, что такие изыски возможны в реальной жизни. Цинна, Порция и Джей первыми поднялись на их последний этаж, где располагались покои трибутов Двенадцатого дистрикта. А вот следующими отправились Хисын, Сону и Чонвон. Ян нажал на кнопку с цифрой «12», когда двери лифта, ещё не успевшие закрыться, резко остановились. В тонкую щель проскользнула чужая ладонь, а затем и рука. Створки мягко разъехались, чтобы в кабину вошёл высокий, даже очень, юноша.       — Жаль, что мы сами не можем выбирать стилистов, — сказал он в пустоту, отвернувшись от всей троицы. — Иначе я бы своего просто на кишки пустил. Так бы и порубил его. Чонвон вскинул брови и молча опустил глаза в пол. На такие разговоры он настроен явно не был.       — Седьмой дистрикт, — сказал молодой человек, слегка повернув голову к остальным. — Нишимура Рики.       — Мы знаем, — сказал Сону добродушным голосом. Рики бросил на него оценивающий взгляд, а затем украдкой посмотрел на Чонвона.        — И какого знать, что тебя хочет весь мир, а?       — Я не думаю, что меня хочет весь мир… — буркнул Ян, отводя ещё больше свои глаза в сторону. Он хотел вжаться в угол кабины и не влезать ни в какие разговоры.       — Я вообще-то и не про тебя, — сказал юноша, кинув взгляд на Сону. — А про него.       — Ну… — Ким очевидно смутился, потому что на его щеках появился милый румянец. Чонвон очень тихо фыркнул.       — Идиотский костюм, — Нишимура стал скидывать с себя украшения в виде листьев и веток. — Чувствую себя клоуном. Не поможешь?       Рики обернулся через плечо и посмотрел на Сону, который кротко обменялся взглядами с недовольным Чонвоном и от чего-то счастливым Хисыном, а после помог расстегнуть молнию комбинезона. Нишимура повернулся к ним передом и стал стягивать с себя ткань, под которой ничего не оказалось. Чонвон старался не смотреть на это действительно красивое и молодое тело, но свои эмоции скрывать было сложно. Нишимура стянул костюм и с отвращением откинул его в угол лифта, оглядывая по очереди каждую троицу. Наконец лифт остановился на седьмом этаже.       — Приятная была поездка, — сказал Рики, подмигнув Сону и Хисыну. — Спасибо.       — О, тебе спасибо, — кивнул Ли.       Когда двери лифта вновь закрываются, Чонвон издал ужасный гортанный звук, словно моля Бога о терпении. А вот Хисын и Сону стали заливаться смехом.       — Что смешного? — огрызнулся Ян, всё ещё отходя от выходки Рики.       —  А ты не понимаешь? — спросил Ким, не имея возможности сдержать свою улыбку и смех. — Почему Рики и Джейк себя так ведут с тобой? Да и остальные, в целом, тоже.       — Нет, — искренне ответил Чонвон.       — Ты же даже не мог на меня смотреть, когда раздевал на Арене. И всегда таким робким становился, когда дело доходило до чего-то подобного. Ты такой чистый и невинный.       — А вот и нет! — Чонвон ощутил приливший к лицу жар, а в груди раздражение, потому что Хисын продолжал хихикать за его спиной. — Я только и делал, что целовал тебя и раздевал.       — Да, но при этом для Капитолия ты всё равно остаёшься таким невинным ангелом. Как по мне, в этом нет ничего плохого.       Сону явно старался его успокоить, но Ян был доведён до ручки. Поэтому, приехав на нужный этаж, он первый вышел из лифта, громко топая своими тяжёлыми ботинками по кафельному полу. Ему хотелось только сбросить с себя боевой раскрас, костюм и принять душ. Когда все это было сделано, Чонвон всё же соизволил выйти к остальным, чтобы посмотреть церемонию по телевизору. Все остальные уже собрались в гостиной. В этот раз никто не смеялся. Цинна и Порция внимательно смотрели за своей работой, Сону о чём-то задумался, а Хисын и Джей комментировали каждое действие друг с другой. Когда трансляция закончилась поздно вечером, Чонвон первый встал с дивана и сослался на сильную усталость.       — Завтра будем обсуждать стратегию! — напомнил ему Джей.       Но Ян ни хотел ни о чём думать. Ни о завтра, ни о послезавтра. Вообще выкинуть всё из головы и уснуть крепким сном.       На следующее утро Чонвон просыпается довольно поздно. Всю ночь его мучили кошмары и он только смог заснуть в начале четвёртого. От этого юноша не услышал будильник и встал, когда в комнату влетел Джей. От ругани ментора просыпаешься моментально. Ян умылся, переоделся и вышел в столовую, где одиноко сидели Сону и Хисын.       — Ты опоздал, — недовольно сказал Ли.       — Всю ночь мучали кошмары, — бросил Ян и сел возле тарелки, на которой лежала яичница с лососем и овощами.       — Неважно, — ментор перевёл взгляд на Сону. — У нас есть, что обсудить. В этот раз вам нужно сосредоточиться на двух вещах. Первая — будьте снова те самыми безумно влюблённой парочкой.       — Куда же без этого, — вырвалось у Чонвона. Он поймал на себя взгляд Кима, который воздержался от комментариев.       — И второе — найдите себе друзей.       — Нет, — отрезал Чонвон. — Ни за что. Я никому не доверяю.       — Перестань вести себя, как упрямый осёл, — взмолился Хисын. — Пойми, все победители давние друзья. Даже тот же самый Рики, который выиграл недавно, имеет знакомства. И кто становится лёгкой мишенью? Именно. Вы оба.       — Но ты предлагаешь якшаться с профи, — почти что с отвращением выпаливает Ян.       — А вы чем занимались последние несколько месяцев? Разве не пытались тоже стать профи, — с тем же недовольным видом ответил Ли. — Послушай. В этот раз всё совершенно иначе. Друг с другом борются не кучка подростков, а взрослые и опасные соперники. Вы никого не знаете, но вас любит публика. И руки растут из нужного места. Постарайтесь найти тех, с кем вы бы могли стать союзниками.       — Мне нравится Рики, — сказал Сону, пожимая плечами. За что Чонвон наградил его испепеляющим взглядом. — Что? Он довольно забавный.       — Ну уж нет.       — Джейк?       — Откажусь.       — У вас есть время подумать, но делать это нужно быстро. Союзы заключаются ещё до Игр. И медлить вам нельзя, — Хисын многозначительно посмотрел на Сону, а затем встал с места и направился к столику, на котором стояла бутылка красного вина.       Джей приходит за ними довольно рано. Он поправил внешний вид, дал несколько коротких наставлений и проводил до лифта. Дальше участники должны будут поехать самостоятельно. Чонвон и Сону зашли в кабину и стали спускаться вниз. На разговоры времени не было, но в последние секунды Ким нашёл пальцы Яна и осторожно переплёл их со своими. Чонвон не был против. Во всяком случае, ему было чуточку легче от мысли, что сейчас они рядом и им не нужно соперничать друг с другом.       Когда они пришли в тренировочный зал, кроме них находились лишь Брут и Энорабия. Они о чём-то негромко переговаривались, сидя поодаль на скамье. По их виду можно было понять, что контактировать с Сону и Чонвоном они не собираются. Поэтому юноши заняли свободное место в ожидании других. К десяти утра, когда должна была начаться тренировка, пришли далеко не все трибуты. Казалось, инструктор даже нисколько не удивился этому. Он открыл двери зала и впустил присутствующих внутрь. На своих почётных местах уже сидели распорядители и спонсоры, наблюдавшие за проходившей тренировкой. Чонвон бросил взгляд наверх и заметил Плутарха, который горделиво выпятил свою грудь и с удовольствием разглядывал участников.       Все разбрелись по секциям. Сону пошёл к стене для скалолазания, а Чонвон решил посетить мастер класс по вязанию узлов. К счастью, инструктор его вспомнил. Они провели немало время в том году. Ян показал всё, что помнил, но попросил ещё раз обучить его всевозможным узлам, даже тем, которые могут не пригодиться. Наверное, Чонвон бы так и завис здесь на весь день, если бы через полтора часа идиллию не нарушил Джейк, который всю жизнь, с пелёнок, вязал узлы. Он сделал петлю и притворился, словно вешается. На потеху Чонвону. Но тот шутки не оценил, поэтому быстро убрался с секции в ту, где меньше всего людей, а именно разведение костров.       Инструктор показывал, как правильно добывать себе огонь из палки и камня. Чонвон и без него это умел, но поучиться у мастера был не против. Рядом с ним сидели двое трибутов из Третьего дистрикта. У них никак не получалось добыть огонь, даже маленькую искру. Ян бросил взгляд на их руки и прикусил губу. Помочь или нет? С одной стороны, они могут использовать это против него. А с другой, Хисын потом все мозги ему продует тем, что Ян не обзавёлся знакомыми. Может хотя бы стоить попытаться? К тому же, среди многих профи, эти выглядели самыми безобидными. Один из них был темнокожий мужчина лет сорока на вид. Чёрные волосы уже стали немного лысеть на голове. Очки с крупными линзами немного уменьшали его глаза, которые казались двумя бусинами. Рядом с ним сидела женщина, примерно того же возраста. Она почти ничего не говорила, только лишь мычала и показывала пальцами на палку.       — Вы высоко держите руки, — бросил Чонвон, пытаясь побороть свою неловкость. Мужчина и женщина подняли на него свои глаза. — Вы высоко держите руки, а надо ниже опускать. Тогда будет эффективнее.       Бити, так звали темнокожего мужчину, попробовал совет Чонвона. И вуаля! Он сработал. Поблагодарив за помощь, трибуты разговорились. Как оказалось, Вайрисс и Бити были довольно приятными людьми. Разговорчивыми, но в меру, без излишнего любопытства как у некоторых. Как оказалось, они оба изобретатели. На их фоне Ян почувствовал себя настоящим бездельником и даже слегка олухом. Они говорили порой такие странные научные слова, что оставалось только догадываться о их значении. Приятная беседа резко обрывается охом Вайрисс. Она устремляет свой взгляд куда-то наверх, где сидел Плутарх.       — Гляди-ка, — женщина указала кивком головы своему напарнику. Тот приспустил очки и, вглядевшись в пустоту, усмехнулся.       — Они бы ещё табличку повесили.       — Что там? — спросил Чонвон. Его действительно распирало от любопытства.       — Погляди внимательно на левый угол. Вон там, — Бити аккуратно повернул голову Яна в нужную сторону. Приглядевшись, Чонвон увидел мерцание ламп. Но откуда?       — Силовое поле, — пояснил Бити. — В идеале его вообще не должно быть видно. Но зачем оно им?       — Наверное, из-за меня. В том году я пустил стрелу им. Никого не убил, но напугал.       В ответ на Чонвона уставились две пары округлых и изумленных глаз.       — Они меня здорово разозлили. Ну так что, у силового поля есть какие-то…       — Изъяны? Да, конечно.       Ян бы хотел и дальше расспрашивать их о разных вещах и физических явлениях, но раздалась мелодия, означавшая, что пора обедать. Чонвон бы предпочёл поесть в одиночестве, может быть только с Сону, но новые друзья Кима придумали другую идею. Джейк и Рики сдвинули столы вместе, поэтому теперь трибуты из четвёртого, седьмого и одиннадцатого дистрикта ели вместе. Ян ощущал себя довольно неловко под чужими взглядами. Он ещё в школьные времена не любил многолюдные компании и предпочитал им общество себя одного, либо Мираи. Но уйти сейчас означало перечеркнуть все старания по спасению Сону.       — Как дела? — шепнул Ким на ухо, когда Джейк принялся рассказывать очередную забавную историю под всеобщий хохот.       — Пойдёт.       — Нашёл кого-нибудь интересного?       — Да. Мне понравились Бити и Вайрисс.       — Серьёзно? — переспросил Сону, удивленно вскинув брови.       — Да, — ответил вполне серьёзно Ян. — Почему тебя это так удивляет?       Наверное, Сону просто было не понять. Он-то в школе всегда оказывался окружён множеством людей и друзьями. Все его любили. И как он только обратил внимание на Чонвона? Только разве из-за его странностей.       — Просто Рики называет их Тронутая и Чип.       — Ах, ну да, раз уж Рики так их называет, то несомненно, он прав. А я идиот, который не понял, что эти люди могут быть полезными.       — Не заводись, — Сону виновато улыбнулся, положив свою ладонь на колено Чонвона. — Эти прозвища за ними прикрепились давно. И я не хотел обидеть никого. А вообще, — Ким прищурился и внимательно посмотрел на Яна. — Ты ревнуешь меня?       — Чего?! — Чонвон от возмущения выдернул коленку из-под мягкой ладони Сону. — К кому?       — К Рики?       — Нет. Вообще, с чего ты взял? Просто он мне не нравится, вот и всё. Да и твои дружки все немного экстравагантные. Я не привык к такому.       — Хорошо-хорошо. Как скажешь.       Чонвону тяжело злиться долго на Сону. В итоге их втягивают в разговор, где Ян попытался быть более-менее дружелюбным. После обеда он пошёл на мастер класс по маскировке, где познакомился с трибутами из Шестого дистрикта. Затем Блеск и Кашемира позвали Чонвона учиться вязать гамаки. Во время урока они держались учтиво и немного отстраненно, хотя разговор всё же пытались поддерживать. Но Ян сразу вычеркнул их из списка своих возможных союзников.       На последок Чонвон решил оставить урок по рыболовству. Разумеется, в этой секции находились Джейк и Мэгз. Шим познакомился Яна со своей напарницей. Это оказалась старушка восьмидесяти лет, которая не очень хорошо говорила, но зато глаза её оказались наполнены чистой добротой. В итоге спустя половину занятия Чонвон перестал слушать инструктора и повторял за Мэгз, которая могла сделать рыболовный крючок из любой палочки или скрепки. За этот небольшой промежуток времени Ян успел проникнуться к женщиной странной симпатией и сочувствием. Возможно, потому что увидел в ней себя. Она тоже вызвалась добровольцем взамен другой девушки. И это не могло не восхищать.       Устав от разговоров, Чонвон решил сбежать в своё самое любимое место — в сектор с имитацией стрельбы. Ему было интересно осмотреть новый вид лука и стрел, которые идеально ложились в его руку. Тренер быстро понял, что для Яна одиночные цели ничто, поэтому он стал подкидывать в воздух сразу несколько мишеней. Но и с ними Чонвон ловко расправлялся.       — Предлагаю тогда попробовать особую тренировку, — сказал мужчина. — Будешь стрелять по фантомным людям.       — Это как?       — Множество лазеров создадут силуэт человека, который попытается на тебя напасть. Сразу говорю, будет непросто.       — Мне уже нечего терять, — пожал плечами Ян, натянув тетиву на своём луке.       Тренер вышел из сектора и закрыл прозрачные двери, что-то нажав на кнопке. Чонвон стал оглядываться по сторонам и заметил на верхнем этаже тренировочного зала пробегающего мимо человека. Дождавшись, когда тот выглянет из-за колонны, Ян пустил в него стрелу. Множество мелких световых осколков рассыпались, но тем временем внизу, из-за угла, показался следующий манекен. И в него тоже Чонвон попал. Дальше на Яна побежало сразу два искусственных человека — один сверху, второй снизу. Чонвон натянул тетиву и выпустил стрелу в спину одного из них, затем сделал кувырок, увернувшись от летевшего в него копья, и буквально перед собой вонзил стрелу в последнего манекена. Свет в секции снова включился, и только сейчас Ян понял, что в зале стояла тишина. Он повернул голову и увидел, что сквозь прозрачные стены на него смотрят почти все трибуты. Кто-то с восхищением и удивлением, кто-то с ненавистью и завистью. И только от восторженного, даже немного детского, лица Сону Чонвону стало даже забавно.       — У меня хорошие новости, — сказал Хисын, войдя в гостиную комнату перед ужином. — Почти все трибуты хотят вас в союзники.       — Это всё благодаря тебе, — сказал Сону, обращаясь к Чонвону. — Твоя стрельба всех поразила. Я слышал их разговоры.       Ян ничего не ответил. Он смущённо кивнул и перевёл взгляд на ментора.       — И кого вы выбираете себе в партнёры?       — Хочу Мэгз и Третий дистрикт, — твёрдым голосом обозначил Чонвон. Хисын пару минут секунд цеплялся за него глазами, а затем устало вздохнул и зачесал выпадавшие волосы назад.       — Скажу, что вы ещё думаете.       Следующие дни тренировок протекали быстро. Теперь Чонвон чувствовал, что остальные победители приняли его в свой круг. Конечно, шуточки не прекратились, но сейчас в их голосах не было той предвзятости к нему. Скорее, какое-то уважение. Поэтому Ян постепенно начал к ним привыкать. Он даже нашёл общий язык с двумя морфлингистами из шестого дистрикта, которые, не без помощи Сону, разукрасили тело Чонвона под цветочный луг. И даже с Джейком и Рики Ян сдружился. Хоть Нишимура и был немного вызывающим и дерзким на слова, но они оказались ровесниками. Не каждый бы смог в свои четырнадцать лет убить двадцать семь противников и не тронуться умом. Его коньком был, несомненно, топор. Он объяснил Чонвону основные правила пользования, чтобы при драке не ранить самого себя. Джейк тоже оказался более милым человеком, когда не пытался строить из себя Золотого капитолийского мальчика. Яну он смутно напоминал какого-то доброго пса, которого знает вся деревня и подкармливает, а тот их охраняет взамен. Шим отлично пользовался копьями и трезубцем. Последним он научил Чонвона пользоваться взамен на урок по стрельбе из лука.       И как же Яну было противно и тяжело от того, что вся собственная предвзятость и враждебность к этим людям у него пропадает. Все они достойны выиграть и вернуться назад, в свой дом. И им всем придётся перейти эту грань человечности, чтобы спасти себя. И они все должны будут погибнуть, потому что Ян собирался выцепить победу для Сону.       На третий день тренировок их ждала демонстрация. Нужно было показать свои лучшие навыки перед распорядителями, чтобы те их оценили. Чем выше оценка — тем больше шанс, что тебя выберут спонсоры и будут помогать во время игр. Все трибуты собрались перед тренировочным залом. Каждые разбились по парам своего дистрикта и тихо сидели в ожидании. Первые, разумеется, пошли Кашемира и Блеск. Чонвон старался не смотреть ни на кого. Он перебирал свои пальцы и нервно обкусывал губу, которая и без того выглядела безобразно. В голове была пустота. Что нужно показать распорядителем? Его превосходную стрельбу? Они и так её помнят. Как сделать так, чтобы запомниться и показать всю свою немилость перед этими надменными лицами.       — Я не представляю, как мы будем их всех убивать, — почти что шёпотом сказал Сону, когда в комнате ожидания остались лишь только они вдвоём. Было видно, что эти мысли терзали его какое-то время. Он, пожалуй, ещё больше сдружился с остальными трибутами.       — Не знаю. Вообще нам никто не нужен, — вздохнул Ян. — Дурацкая идея была завести друзей.       Чонвон не мог не вспомнить Руту. Они были союзниками, даже друзьями. Но он никогда не поднимал на неё руку и не смог бы. Сейчас ситуация требует от него другого.       — Её смерть была ужасной, да? — спросил Сону, заглядывая в тёмные глаза Яна. Он сразу понял, что тут думал о Руте.       — Не хуже, чем у остальных, — ответил Чонвон, вспоминая смерти других участников.       Вскоре вызвали Сону. Он шепнул Чонвону «удачи» и направился в зал. Демонстрация продлилась относительно недолго. Минут пятнадцать, может чуть дольше. Когда позвали Яна, он заметил, что пол в центре накрыт какой-то тканью, чтобы её нельзя было сдвинуть. Распорядители о чём-то взволнованно перешёптывались друг с другом, даже не сразу заметив, что к ним вышел новый участник.       Тревога кольнула Чонвона. Что такого натворил этот Сону? Такой мирный и покладистый, но такой непредсказуемый. Ян не хотел бы, чтобы он один попал под гнев распорядителей. Но что ему сделать? Как показать всю свою ненависть к этим людям, которые вновь и вновь заставляют людей друг друга убивать? И тут его озарило.       Он достал манекен, верёвку и краски. Закрыв собой обзор, Чонвон стал быстро рисовать. Художник из него от слова «худо», уж с Сону он точно не сравниться. Но кое-что и эти неловкие пальцы умели. Закончив разукрашивать манекена, Ян завязал петлю, как его учил Джейк, перекинул верёвку через балку и повесил куклу, словно это был висельник. На теле было выведено красными буквами

СЕНЕКА КРЕЙН

      Эффект от демонстрации заставил Чонвона расплыться в лёгкой самодовольной улыбке. Кто-то громко ахнул, чьи-то бокалы с вином разбились. А Плутарх теперь обратил на него свой внимательный взор. Яблоко в его руке превратилось в пюре, так сильно он его сжал. Они смотрели друг на друга какое-то время, явно обмениваясь «любезностями», когда главный распорядитель, наконец, сказал:       — Можете идти, мистер Ян.       Чонвон низко наклонился, словно поблагодарил за внимание, а затем гордо расправил свои широкие плечи и покинул тренировочный зал.       В лифте Ян опёрся спиной на стенку и закрыл лицо руками. Это был глупый и необдуманный поступок. Но ему так хотелось взбаламутить эти самодовольные рыльца, заставить обсуждать этот абсурд и возмущаться. И у него, безусловно, это получилось. Только теперь Чонвон представлял, как Джей будет возмущаться. Крик его явно будет слышать Первый дистрикт на нижнем этаже. Но на этаже никого не оказывается. Казалось, все менторы испарились волшебным образом. Чонвону ничего не осталось, кроме как пойти в свою комнату и принять душ перед ужином. Теперь, стоя под горячими каплями душа, он стал осознавать, что совершил глупость.       — Идиот, — прошептал Ян, касаясь лбом влажной плитки. — Как это поможет тебе спасти Сону?       Никак. Вряд ли Чонвон станет любимчиком после такого. Скорее, теперь распорядители отыграются на нём по полной, а заодно и на Сону. От отчаяния хотелось завыть, но это тоже нисколько не поможет. В итоге Ян провёл под струей примерно час, прежде чем в комнату постучался Джей и сказал, что они все собираются на ужин.       В столовой сидели действительно все: Джей, Хисын, Сону, Цинна и Порция. Они изредка переговаривались и в основном ждали, когда подадут еду. Чонвон занял место напротив Сону и принялся молча хлебать суп. Наконец, тишину прервал вопрос Хисына, который крутился у всех на уме:       — Как прошла ваша демонстрация?       Ян и Ким вскинули головы и переглянулись. Никто из них не знал, что сделал другой.       — Ты первый, — сказал быстро Чонвон. Он не особо хотел делиться своим достижением с другими.       — Ну, я кое-что маскировал, — немного замято сказал Сону. Руки у него до сих пор были в краске, хотя он тоже вышел из душа.       — И что ты маскировал? — спросила Порция.       — Ну не то, чтобы маскировал. Как бы сказать…       — Рисовал? — спросил Чонвон, на что Ким кивнул.       — Как мило, — немного деревянным голосом ответил Джей. Если до этого он сидел ещё в более-менее расслабленной позе, то теперь каждый его мускул напрягся. — И что ты нарисовал? Надеюсь, портрет Чонвона?       — С какой стати бы? — вырвалось у Яна.       — С такой, — с лёгким раздражением в голосе сказал Джей, пресекая его. — Что Сону вызвался добровольцем, чтобы спасти и защитить тебя. И нарисовав твой портрет, он бы показал, что не намерен отступать от этого.       — Вообще-то я нарисовал портрет Руты, — вклинился в разговор Ким. Все сидящие молча перевели на него глаза. — Я хотел просто показать им, что они сделали… Убили маленькую девочку. Я правда не думал.       — Вот именно, что ты не думал, — рыкнул Джей и бросил салфетку на пол. — Ты подставил под удар себя и Чонвона!       Ян не сводил глаз с Сону. Сердце его странно забилось внутри, а странное тёплое чувство расплылось по груди. Хотелось встать и обнять его, и это бы не была игра на камеру! Но в разговор вмешался Хисын, который теперь был мрачнее тучи:       — Я согласен с Джеем. Это было вверх глупости.       — Не уверен, — сказал Чонвон. — Я изобразил Сенеку Крейна и повесил его.       Вилка из рук Порции упала, а Цинна слишком громко поставил бокал на стол. Теперь все взгляды устремились на Яна, который поймал глаза Сону на себе.       — Ты повесил Сенеку Крейна? — с хрипотцой в голосе спросил Цинна, не веря своим ушам.       — Да, — немного с вызовом сказал Чонвон. — Демонстрировал вязание узлов, ну и случайно повесил.       — Вы с ума сошли оба! — Джей встал со стула резко и неожиданно. Даже прошлый раз он не был таким злым, как сейчас. — Вы оба явно не думали своей головой! У меня нет слов.       С этими словами Пак отпнул стул и направился по коридору в гостиную, откуда на балкон. Хисын проводил его взглядом и тяжело вздохнул, почти что со стоном усталости и раздражения.       — Мы как будто сговорились, — сказал Сону, пытаясь сдержать улыбку.       — А это не так? — спросил Цинна.       — Нет. Мы ничего не знали, правда!       В итоге ужин закончился на странной ноте. Хисын встал с места и направился за Джеем, а за ними и Цинна. Порция нервно трясла ногой под столом и не проронила и слово. Чонвону так хотелось уединиться с Сону, всё обсудить, но он понимал, что сейчас лучше сидеть неподвижно и не привлекать к себе внимание. И через час за ними пришёл Цинна, который позвал смотреть оценки.       — А ноль кому-то когда-то ставили? — спросил Ян.       — Всё бывает первый раз, — мрачно ответил Хисын. Джей сидел рядом с ним, скрестив руки. Губы его сделались тонкой ниткой. Вид был такой, словно Ли приволок его на диван и силой усадил рядом.       Наконец стали показывать оценки. Как и ожидалось, почти у всех были высокие результаты, особенно у профи. Но только Чонвону и Сону поставили по двенадцать — самую высокую оценку. И, кажется, впервые в истории Игр.       — Зачем они это сделали? — спросил Ян, не веря своим глазам.       — Чтобы остальные хотели вас прикончить сразу же, — почти что прорычал Хисын, выключая телевизор. — Идите с глаз моих. Спать. Завтра всё обсудим ещё раз.       Ким и Ян молча направляются по коридору в свои комнаты. Спальня Чонвона была чуть ближе, поэтому они оба остановились у её двери, словно подбирая какие-то слова. Но, не найдя ничего подходящего в голове, Чонвон просто обвил руками шею Сону. Чужие ладони опустились на его спину, прижимая к себе ещё больше.       — Прости, если я всё испортил, — сказал куда-то в шею Ян, прикрывая глаза.       — И ты меня. Мы оба с тобой наломали дров. Удивительно, что Джей нас собственноручно не прикончил.       — Нужно будет перед ним извиниться. Уверен, он пытается нас спасти, как может.       — Да. А зачем ты повесил этот манекен?       — Чтобы показать Капитолию, что я не просто пешка в их руках?       Чонвон услышал тихий смешок над своим ухом. Сону явно вспомнил их ночной разговор год назад, на крыше тренировочного центра.       — Вряд ли Сноу разрешит нам в этот раз выжить вдвоём. Но мы же ведь показали остальным, что пытались сражаться, да?       — Конечно, — кивнул Чонвон.       Впервые за долгое время он подумал не о предстоящей бойне, а о тех людях, что остались в дистриктах. О восстаниях, о которых умалчивает столица. И беженцах, видевшие в Чонвоне символ революции. Они все будут пристально за ним наблюдать. Ждать его реакции на этот акт крайней жестокости от Президента. И Ян им покажет всю свою ярость. Но он сделает всё возможное, чтобы спасти не себя, а Сону. Это, своего рода, тоже показатель неповиновения. В месте, где каждый хочет спасти свою шкуру, он выберет другого. Покажет, что до последнего был против условий Капитолия и умер, сражаясь с его режимом. Мертвый Ян придаст больше сил и страсти мятежникам. Это будет хорошее завершение его истории.       — У нас осталось пару дней, — сказал Ян, выпуская Сону из объятий. — Чем займёмся?       — Если честно, — немного смущенно сказал Ким, поглядывая из-за своих пушистых ресниц на Чонвона. — Я бы хотел провести как можно с тобой больше времени. Повторяться было не нужно. Чонвон открыл дверь спальни и уволок с собой Сону, переплетая друг с другом руки, их пальцы. Он так соскучился по простой человеческой ласке. Без всяких игр на камеру, а действительно той, что вызывает странные бабочки в животе, желание быть ещё ближе и дольше друг с другом. В ту ночь Чонвон спал так хорошо и так крепко. Он уже и забыл, что ему могут не сниться жуткие кошмары.

***

      Утром Чонвон проснулся, когда солнце уже проникало через панорамные окна. Впервые за долгое время на душе было спокойно и как-то легко. Рядом лежал Сону, отвернувшись к стене. Они проспали вместе, в обнимку, всю ночь. И, кажется, никому из них так и не пришёл ни один кошмар. Ян не стал его будить, поэтому очень тихо соскользнул со своей постели и пошёл умываться, а затем, прямо в пижаме, на завтрак. К его удивлению, не было ни Хисына, ни Порции, ни Цинны. Только Джей. Он всё ещё сердился. Сидел во главе стола с каким-то журналом и бегал глазами по заголовкам. Услышав шум в коридоре, Пак поднял глаза и прохладно сказал: «Доброе утро». — Доброе утро, Джей, — попытался смягчить его Чонвон, усаживаясь рядом на стул. Пак продолжал делать вид, что очень увлечён чтением. — Прости за вчерашнее. Мы поступили с Сону очень глупо. Я знаю, что вы все, особенно ты и Хисын, стараетесь для нас. А мы закапываем себя своими руками. Но это так тяжело… Снова оказаться тут ради того, чтобы отправиться на Арену.       — Чонвон, — Джей опустил журнал и устало вздохнул. — Мне не передать словами, как жаль вас всех. Наверное, я бы отдал всё своё состояние, чтобы вас вытащить оттуда двоих. Я не могу подумать, чтобы один из вас только вернулся, а второй нет. Но ваши безрассудные действия нас ограничивают. Я и Хисын злимся, потому что вы оставляете нам всё меньше и меньше шансов вам помочь. Хотя бы одному.       — Прости, — очень искренне сказал Чонвон. Джей посмотрел на него и потрепал по голове.       — Советую взять на завтрак сырники с ягодами. Очень вкусно.       — Спасибо, — улыбнулся Ян, почувствовав, что его ментор немного потеплел в голосе.       До обеда Джей давал очередные уроки, как вести себя перед камерами. Какие-то советы были действительно полезные, но многие можно выкинуть из головы и даже не пытаться запомнить. К примеру, градус наклона ног, когда ты сидишь рядом с ведущим перед камерами. Спустя несколько часов пыток, Джей взялся за Сону, который выполз из комнаты Яна только к обеду. Чонвон, почувствовав возможность ускользнуть, воспользовался ей и выбрался на крышу. Единственное место, где можно было побыть не в замкнутом пространстве и почувствовать себя капельку лучше. Ян опустился на скамью и наблюдал за городом внизу. Улицы пестрили людьми в разноцветных одеждах и париках. Их фигурки были такими маленькими, но такими узнаваемыми. Чонвон им немного завидовал. Никто из них не переживает за свои жизни и вряд ли искренне волнуется за участников Игр. Когда всё закончится, они спокойно будут спать в своих домах и не видеть те кошмары, которые преследуют всех по сей день.       Вечер медленно стал опускаться на город. Небо из голубого оттенка постепенно начало розоветь. Чонвон представил, как бы красиво такой закат смотрелся из окна кухни в его доме. С видом на просторный луг, за которым рассыпается хвойный лес. Тоска снова охватила его. Желание увидеть родителей, сестру, Мираи. Обнять их и поговорить. Тяжелый ком подкатил к горлу, а глаза немного увлажнились.       — Вот ты где, — на крыше появился Сону. Он был слегка растрёпанный, словно силой пытался вырваться от Джея. — Я устал невероятно от нашего Джея.       — Заставлял принимать правильную осанку и приторно улыбаться на воображаемую камеру? — усмехнулся Чонвон.       — Можно и так сказать. Благо, Хисын пришёл и отвлёк его. Я улизнул. На ужин не особо хочу спускаться.       — И я.       — Тогда посидим здесь?       — Да.       Сону сел рядом и накрыл своей рукой руку Чонвона. Они оба смотрели на разливающийся закат в тишине.       — Сколько нам ещё осталось видеть закатов? — спросил Ян.       — Не знаю. Но каждый такой случается особым событием. И лучше его не пропускать. Чонвон кивнул. Вдруг его охватило странное чувство. Он прижался к Сону щекой, словно кот, который льстился к своему хозяину. Ким обвил его рукой и уложил себе на колени, перебирая пряди волос. В тот момент Чонвон подумал, что никогда бы не хотел покидать эту крышу и оставлять Сону одного.

***

      Наступил последний день перед началом Игр. Сону и Чонвона разбудила команда стилистов, которые пришли привести Яна в порядок. Когда они увидели их спящими в обнимку, голос Флавия сделался неестественно тонким, а Октавия расплакалась. Вения требовательно на неё посмотрела, что-то прошептав губами. Девушка кивнула и покорно вышла из комнаты, так в неё и не вернувшись. Сону оставил лёгкий поцелуй на щеке Чонвона и направился в свою комнату для подготовки к предстоящему интервью.       Сборы протекали непривычно тихо. Вения и Флавий изредка бросали друг другу дежурные фразы, либо обращались к Чонвону и просили его поднять повыше подбородок или повернуться таким-то боком. Когда очередь Флавия доходит до волос Яна, он начинает тихо заливаться слезами. Под тяжёлым взглядом Вении мужчина молча отложил свои инструменты и покинул комнату. Остались теперь только двое. Вения держалась очень храбро и стойко, правда бледнота кожи выдавала в ней все чувства. И ещё она боялась посмотреть в глаза Чонвона, чтобы не поддаться эмоциям. Её проворные руки завершили работу за троих как раз к приходу Цинны. Только прежде, чем уйти, она взяла ладони Яна в свои и прошептала сдавленным голосом:       — Знай, что нам всем было честью работать с тобой… Ты такой хороший. Мы… Мы рады были помогать тебе выглядеть на все сто.       И только когда с её губ сорвалось «прости» внутри Чонвона что-то пошатнулось. Он проводил взглядом Вению, которая уже выбегала из комнаты, заливаясь слезами. Его милые, порой глуповатые, капитолийские зверушки смогли тронуть до глубины души. В своей простоте так хороши. Ян посмотрел на Цинну, который мягко улыбнулся ему. От него слёз ждать не стоит, но это только к лучшему. Чонвон бы вряд ли выдержал эмоционального прощания со своим стилистом.       — Какой на этот раз будет наряд?       — Необычный, — сказал Цинна. — Готов поработать?       — Конечно.       На улице постепенно начинало темнеть. Основа костюма была готова, а вот детали нужно было ещё доработать. Чонвон смирно стоял, отвернувшись от зеркала, и выкручивая свои конечности так, как просил это делать Цинна. В их тишине он находил облегчение и радость от ненужных слов. Наконец стилист добавил последний штрих и окинул взглядом Яна. В тёмных глазах мелькнула гордость. Он повернул Чонвона за плечи, показывая одеяния. Зрачки Яна расширились от удивления. Ещё никогда он не видел себя таким. Если до этого все наряды были либо милыми, либо воинственными, то этот отличался от всех предыдущих. Цинна переплюнул себя сам.       На Чонвоне были длинные узкие штаны белого цвета, которые подчёркивали ноги и узкую талию. Поверх Цинна надел на него рубашку с высоким воротником и вырезом. Она сужалась на талии, а от неё плавно переходила в подол, как платье. И сделана была из такой лёгкой, шелковистой ткани, словно водопад струился по горе. Ян напоминал себе больше величественное создание, нежели какого-то юношу из простого Дистрикта.       — Ты… — голос его даже охрип. — Цинна! Спасибо… Это самое красивое, что я когда-либо надевал. Только как будто совсем торжественно.       — Так и нужно. Пусть твой триумф запомнят все, — сказал стилист.       — А крутиться в этот раз можно?       — Нужно, — улыбнулся он. — В конце. Перед тем, как интервью закончится.       — Хорошо.       Вся компания собирается у лифта. Джей буквально теряет дар речи при виде Чонвона и Сону. Они выглядят похоже, только у второго чуть более сдержанный наряд, хотя Ян про себя думает, что ему бы больше пошёл его собственный. Но затем Пак пускается хвалить стилистов и восхвалять их труд. Ким быстро подмигивает ему и заходит в кабину лифта. В съёмочном павильоне собрались уже все трибуты. Они были в не менее роскошных нарядах. Чтобы запомниться напоследок. И только сейчас Чонвон почувствовал себя немного скованно, потому что взгляд каждого падал на него. Но он не позволит никому сомневаться в творчестве Цинны, поэтому когда Кашемира проходит мимо и фыркает, Ян расправляет свои плечи и пытается казаться гордым.       — Наряд такой необычный, — заметил Джейк. Глаза его пристально следили за каждой эмоцией Чонвона. — Твоя идея?       — Идея моего стилиста, — коротко отрезал тот.       — А мне нравится, — заметил Рики, поправляя воротник Чонвона. — Пусть они пожалеют, правда?       Ян кивнул, но не до конца понял значения этих слов. Только когда все участники вышли на сцену и расселись по своим местам, он заметил, как сильно разгневаны Победители. Ведь им обещали вечную защиту от Жатвы и Игр, а теперь заставили заново рисковать жизнью. К тому же, твои соперники теперь не какие-то незнакомые люди, а близкие товарищи. Это гораздо сложнее психологически. Почти все трибуты попытались в своих речах кольнуть власть и Президента. К примеру, Кашемира и Блеск стали заявлять, что так сильно привыкли к капитолийской публике, что уже не представляют себя без них. И как это так, их разлучат навсегда. Бити попытался подать мысль, является ли эта Бойня с юридической точки зрения правильной? Можно ли уточнить нормативную базу и перепроверить всё? Интервью Джейка получается каким-то сопливо-романтичным. Цезарь начинает его расспрашивать о поклонницах, но Шим ссылается только на кого-то одного, посвящая в конце стих. Пожалуй, все зрительницы (и кое-кто из зрителей) упали в обморок, мечтая, что это произведение адресовано именно им. Дальше был Нишимура, который в своей знаменитой манере обматерил и послал на всевозможные буквы Игры, призывая капитолийцев как-то повлиять. Сидер заверяет, что в её дистрикте все уважают и считают Президента всемогущим. Всемогущим потому, что тот имеет право вносить свои правки и влиять на Игры.       Наконец очередь доходит до Чонвона. К этому времени публика уже нагрета. Кто-то рыдал без памяти и чувств, кто-то громко кричал и просил остановить Игры. Ведущему пришлось несколько минут просить зрителей утихомириться. Наконец Ян лёгкой походкой направился прямо к Цезарю и стал улыбаться на камеру, помахав своей рукой. Ведущий стал цокать в микрофон, попросив юношу показаться получше.       — Выглядишь безупречно! — сказал Цезарь. — Скажи, какие чувства тебя охватывают сегодня? Вновь ты на сцене. Вновь на Арену. И вновь с Сону. Неужели ваша любовь такая сильная, что вы готовы опять пожертвовать собой?       — Да, разумеется, — сказал Чонвон, стараясь держать спину ровно, а ноги вместе, как учил Джей. — Мне кажется, иначе быть не могло. Ни я, ни Сону не могли оставить друг друга на Арене.       В зале послышались всхлипы. А Чонвон был готов поклясться, что кто-то из трибутов, вроде Джейка, при этих словах закатил глаза. Не всех убеждала его актёрская игра, но он старался.       — Может добавишь что-нибудь ещё? — спросил Цезарь, переводя свой взгляд с камеры на Чонвона. Тот почувствовал, что горло его запершило. Он неуверенно кивнул.       — Да… Мне жаль, что вы не увидите развитие наших отношений. Не сможете разделить ещё больше радостных моментов.       — Ах, давишь прямо на больное, — сказал Цезарь, схватившись за сердце. — Кстати, я не могу не заметить, что твой стилист превзошёл себя. Будет ли в этот раз искры и пламя?       Ян косо улыбнулся, поймав в толпе взгляд Цинны. Тот поднял два больших пальца вверх, давая знак. Чонвон встал с кресла и вышел на середину сцены, став крутиться на небольших каблучках своих ботинок. Подол наряда стал искриться, как прошлый раз. Зрители пришли в невероятный восторг от этого эффекта. Только вот снизу вверх ткань теперь окрашивалась из молочно-белого цвета в сине-тёмный.       — Посмотрите! Что это такое?! Неужели перевоплощение?! — комментировал Цезарь, который и сам этого не ожидал.       Чонвон остановился, когда вся ткань сгорела, показав миру его новый облик. Он поднял руки над головой. Теперь подола не было, зато из за плеч его словно выросли тонкие и лёгкие крылья, напоминающие сойку-пересмешницу. Зрители соскочили с мест, подарив бурные аплодисменты этому представлению. Сам Ян был в восторге от работы.       — Это сойка-пересмешница! — гордо заявил он, поймав на себе гордый взгляд Цинны. Теперь все камеры устремились на стилиста, который скромно поднялся с места и всем махал рукой.       Самым последним интервьюировался Сону. Он сел на место Чонвона, поражая всех зрителей своей скромной, но такой заразительной и обаятельной улыбкой. Ян всегда поражался, как ему удаётся так выглядеть. Словно ангел, который сошёл с неба и почтил всех своим присутствием. Цезарь, вновь успокоил публику, повернулся к Киму и поднёс микрофон к губам:       — Мы уже поговорили с твоим возлюбленным. Что скажешь ты? Наверное, очень тяжело отправляться на Игры, когда вас ожидало такое большое будущее?       — Да. Это действительно так. Как сказал Чонвон, жаль, что вы не разделили с нами столько много радостных моментов.       — Каких, к примеру? У тебя были какие-то планы?       — Не знаю, будет ли Чонвон сердиться, — Сону прикусил губу и скромно отвёл глаза от камеры. Сам Ян прищурился. Чему ещё он будет удивлён сегодня?       — Расскажи. Даю слово, до Игр он тебя не тронет, — сказал Цезарь и рассмеялся. Он наклонился ближе к Сону, словно хотел получить сплетню первой.       — Мы с Чонвоном уже поженились. Тихо, в кругу семьи. Без излишеств. Чтобы обличить нашу любовь и закрепить её.       Эти слова произвели должный эффект. Зрители стали соскакивать с мест и требовать отменить игры: «Дайте этим двоим быть просто вместе! Они должны пожениться в Капитолии при нас!». Цезарь попытался как-то отшутиться, но публика уже была доведена до предела. В толпе Хисын довольно улыбается Сону и показывает большой палец. Ким ухмыляется краем губ и, поймав сигнал ведущего, встаёт с места и возвращается к остальным участникам. Он дошёл до Чонвона и крепко сжал его ладонь. Ян не мог им не восхищаться. Когда его образ так сильно зависел от стилиста, то Сону делает всё, что хочет и думает сам. Вот настоящий Победитель!       Ян обхватывает пальцы Кима и смотрит в зал. Множество недовольных лиц и голосов требуют отменить Игры. Но перед глазами стоят сотни простых людей, для которых это всё — не просто развлечение. И тут Ян поворачивает голову к Рубаке, чьи глаза полны слёз. Он тоже протянул ему руку и заключил в кольцо из пальцев культю мужчины. Так запустилась вереница. На памяти Чонвона, это был первый раз, когда все трибуты взялись за руки и подняли их высоко над своей головой. Это окончательно заставило публику разразиться ругательствами и возмущением. И чтобы хоть как-то их успокоить, свет на сцене потух.

***

      Сону и Чонвон сидели в гостиной. Сейчас шли разговоры с распорядителями насчёт отмены Игр или пересмотре условий Квартальной бойни. Менторы при этом всём присутствовали. Ян обхватил свои холодные костяшки рук и прижал к губам, пока Сону молча перебирал ткань рубахи.       — Они не отменят их, — сказал Чонвон после долгого молчания. — Ни за что.       — Разумеется. Но разве мы не пытались? Все мы? — слабым и немного упавшим голосом ответил ему Сону.       — Пытались. Ещё как. Но Сноу не оставит нас живыми. Особенно вдвоём.       Сону открыл рот, но в этот момент раздался звоночек из лифта. Двери разошлись, а в гостиную вышли Хисын и Джей. Лица у обоих опечаленные. Сразу понятно, что у участников не получилось добиться желаемого. Сону и Чонвон встали с мягкой софы. Настало время им прощаться.       — У меня кое-что есть, — сказал Джей сдавленным голосом, пытаясь не поддаться своим чувствам. Пак вытащил из кармана две маленькие коробочки. — Это вам.       Он отдал одну Сону, а другую Хисыну.       — Что это? — спросил Ли, с интересом разглядывая украшение.       — Ну наши знаки. Помните? Что мы одна команда, — сказал Джей, слегка закатив свои глаза. — У меня серьги, — он указал на золотое украшение в ухе. — У Чонвона брошь. У Сону подвеска, а у тебя браслет.       — Спасибо большое, Джей, — сказал Ким, доставая своё украшение из коробки. Оно было небольшим и поблескивало в искусственном свете. Но выглядело очень красиво. Сону сразу же надел его на себя, как и Хисын, который похлопал Джея по талии в знак благодарности.       — Ох, мне так жаль, — глубоко вздохнул Пак, обхватывая своими крепкими руками Чонвона и Сону, прижимая к себе. — Я бы так хотел, чтобы вы могли быть просто вдвоём, со своими семьями. Простите меня.       — Ты ни в чём не виноват, — сказал Чонвон, похлопывая Джея по спине. — Спасибо тебе за всё.       Чонвон правда был ему благодарен. Наверное, без Джея, им бы с Сону пришлось тяжко, полагаясь на одного лишь Хисына. Пак в их команде был рациональным, как ни странно, голоском, который держал всех в узде. Но самое главное, было что-то в Джее крайне человечное и притягательное. Такое, что задело Чонвона до глубины души. В голове был рой мыслей, которые стоило бы сказать на прощание, но все они не могли никак сорваться с губ.       Ментор отошёл от них, шмыгая носом. Было видно, что держится он еле-еле. Хисын пожал руку Сону, а затем Чонвону. Он всегда был краток, но в его молчании было куда больше смысла, чем в словах. Когда Ли уже направился вслед за Паком к лифту, Ян остановил его и обхватил за шею, словно обнимая напоследок.       — Помни про наш уговор, — шепнул он ментору. Тот моргнул глазами, давая понять, что понял его.              Когда Хисын и Джей скрылись, Чонвон и Сону остались в пустом пространстве совсем одни. До Игр оставалось примерно восемь часов.       — Останешься спать со мной? — спросил Ян.       — Конечно.       Они вдвоём отправились в спальню Чонвона и улеглись на большой кровати в обнимку. Никто из них не представлял, что ждёт на утро и потом на Арене. Поэтому хотелось просто насладиться этими последними спокойными часами перед тем, как их опять поместят в Ад.