Вариант Шелкопряда

«Сказать, что репутация 20-го Фэйского пехотного полка Имперской Гвардии во время вторжения орков в их родную систему была далеко не самой лучшей на фоне прочих военных сил сектора Никс — это все равно, что не сказать вообще ничего. Именно этот полк в печально известной Петербургской кампании, наряду с 8-м и 6-м Фэйскими, понес наибольшие потери в течение считанных дней, лишившись почти всего тяжелого вооружения и до двух третей боеготового личного состава. Как будто этого было недостаточно, генерал Ву Лю, руководивший данным театром военных действий, вместо того, чтобы перераспределить выживших солдат между другими фэйскими частями, приказал вернуть разбитые полки на Фэй III без какого-либо объяснения. Тем самым он, по сути, расписался в их полной никчемности, хоть и не заявлял этого открытым текстом. Сейчас, спустя годы, мы можем предположить подлинные намерения генерала — вероятнее всего, он постарался, чтобы между разбитыми полками из системы Фэй и угрожавшими сектору ксеносами было как можно больше световых лет, чтобы они не воспользовались их слабостью снова. Ну и не стоит забывать о старинной поговорке «С глаз долой — из сердца вон». Если славный генерал действительно рассчитывал на такое, результат он получил прямо противоположный. Потому что орочья волна докатилась до системы Фэй, обойдя надежную, как все тогда считали, оборону людей. Докатилась так, как на это была способна лишь эта омерзительная раса. И 20-й Фэйский пехотный снова оказался на переднем краю, но уже без тяжелого оружия и почти без транспорта. И если бы госпожа Шелкопряд не начала свой блистательный путь именно в этом месте и в это время, вероятнее всего, история 20-й Фэйского на этом бы и завершилась. Как это было уже с великим множеством полков Астра Милитарум, оставшихся лишь в виде скупых записей, сгинувших в миллионах архивов по всей Галактике. Но эти люди не канули в Лету. И тогда еще никто не мог предположить, что спустя сотню лет генералы из других звездных секторов, служащие Имени и Делу Бога-Императора, будут буквально вырывать друг у друга воинские части из системы Фэй…» (из книги «Океан войны», написанной отставным генералом Тереевым, 510M35) *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Морос Система Фэй Планета Фэй III 7.171.289M35 *** Мысль дня: «Не спрашивайте, зачем нам убивать чужаков, спрашивайте лучше, как». *** Тейлор Эберт Некоторые считают, что скорость — это все, что нужно и важно в бою. В чем-то они правы — величайшие герои стали таковыми именно благодаря скорости. Ведь для того, чтобы победить суперзлодея, нужно его сначала поймать, не так ли? Эйдолон владел множеством способов мгновенного перемещения массы и прочих способностей Движка. А Александрия, способная развивать сверхзвуковую скорость, помноженную на ее невероятную выносливость, дала имя целой категории паралюдей. Легенда так вообще мог разгоняться до скорости света, превращаясь в гребаный лазер. Ну и Трикстер, который мог телепортировать не только себя… пока был жив. Но иногда одной скорости было мало. И Тейлор знала об этом. Там, в Броктон-Бэй, она убила Александрию одними насекомыми, лишив Триумвират одной из трех сторон. И никакая скорость ее не спасла. Ее вообще ничего не спасло бы, кроме моментальной саморегенерации — на меньшее можно не рассчитывать, когда в твои легкие лезут десятки тысяч насекомых. Что делать, если твой враг, пусть и уступающий тебе в скорости, выдержит все, что ты можешь выдать — и продолжит наседать, как ни в чем не бывало? Что делать, если этот враг будет и дальше лезть к цели, истребляя все на своем пути, несмотря на все твои усилия? Тысячи героев и злодеев задавались этими вопросами в последние годы. Все так или иначе об этом задумывались — с тех самых пор, как сошлись в бою с Бегемотом. Теперь настал черед защитников Нью-Дели. Махина четырнадцати метров ростом. Непробиваемая серая кожа, покрытая полузастывшей магмой. Светящийся красный глаз, полный бесконечной злобы. Рот, полный обсидиановых зубов, между которыми слабо светилась раскаленная лава. Гора ярости и погибели вырвалась из ядра Земли, чтобы нести разрушение и страдания. Но самым ужасным в первом из Губителей был не его облик. А сила, что в нем скрывалась. Сила, давшая ему титул Героеубийцы. Динамокинез. Манипулирование всеми видами энергии. Мощные лазеры. Электричество. Огонь. Ударные волны. Генерация или, наоборот, высасывание тепла. Радиация, уровень которой был на порядок выше, чем в активной зоне ядерного реактора. Бегемот не просто убивал всем этим сильнейших из паралюдей. Это чудовище убивало вообще все на своем пути и оставлял после себя выжженную и облученную местность, которая обещала перестать светиться по ночам лишь спустя века. И еще больше времени должно было пройти, прежде чем люди могли вернуться сюда. Как могла помочь в борьбе с этим ее способность управлять насекомыми в радиусе чуть меньше километра? Никак, по большому счету. Бегемот, для сравнения, мог с тридцатиметровой дистанции обратить в пепел любого парачеловека, не обладающего квазинеуязвимостью. Это была зона абсолютного поражения, если такое в принципе может существовать. Тейлор была, мягко говоря, расстроена, когда ей поручили поисково-спасательные работы и эвакуацию мирных граждан вместе с Чикагскими Стражами и ее бывшими подельниками-суперзлодеями из Неформалов. Естественно, ни одна ее атака не могла даже поцарапать Губителя, а Баланс и Сплетница как-то пытались наладить общий план действий. И все равно ей было неприятно копаться в обломках, пока братья и сестры дрались и погибали, пытаясь выиграть хотя бы немного времени. Несмотря на то, что Тейлор знала о том, что всего один день забрал жизни как минимум четверти всех, кто вышел на бой с Губителем, она все еще продолжала на что-то надеяться. Не зря ведь сотни паралюдей собрались в одном месте с одной целью. Чем все это должно было закончиться? Победой над Героеубийцей? Новым Протекторатом? Началом новой эпохи? Все надежды очень быстро сгорали в огне. Четверть всех участников битвы, погибших одним махом — это было много. Реально много. Поисково-спасательную операцию пришлось прервать, поскольку стало ясно: Бегемота не получится ни остановить, ни хотя бы задержать. И никакая поддержка китайского Яньбаня и индийских паралюдей не могла этого изменить — словно они стреляли в Бегемота конфетти. А потом все вдруг полетело к чертям. Сначала с Бегемота внезапно были сорваны внешние оболочки. До сих пор за два десятка битв никому ни разу не удавалось ранить Губителя так сильно. Фир Се, парачеловек, осуществивший этот монументальный взрыв, поплатился за него жизнью, когда обнажившийся до скелета Бегемот стал яростно вгрызаться в землю, чтобы добраться до него. Сейчас, оглядываясь назад, нетрудно было понять, что идея прятаться в подземном бункере, сражаясь с созданием, которое большую часть времени проводит в магме, в чреве родной планеты… Идея так себе, да. Но и эта рана не остановила Героеубийцу. Даже напротив, осознание собственной уязвимости заставило Губителя ускорить выполнение работы по уничтожению всего и всех вокруг. И погрузилась Индия в ад, полный молний и радиации. Бегемот все пер и пер вперед, отмахиваясь от крупнокалиберных снарядов, ракет и бомб так, словно они были назойливыми мухами. И время от времени выплескивал новую порцию своей злобы. Яньбаньцы дрались до конца, пока не пал последний парачеловек из Китая. А потом настал черед остальных героев Протектората. Вспышка за вспышкой оставляли от них лишь мокрое место — или тени на обломках стен. Нью-Дели, столица Индийской республики, больше не существовал. Его жители погибали, пытаясь спастись или прячась в своих домах. Несколько минут ушло на то, чтобы обратить в пепел один из крупнейших городов Земли. Армия героев противостояла Бегемоту со всем имеющимся у них мужеством, храбростью и верой в то, что никто, кроме них, не встанет между жизнью десятков… нет, сотен тысяч людей, не успевших спастись, но все еще живых — и надвигающимся ураганом смерти. Все их усилия были напрасны. Меньше тридцати парачеловек еще оставались в живых, а уровень радиации подскочил до таких уровней, что даже если бы они и сумели спастись каким-то неведомым чудом, им бы потребовалась долгая и тщательная дезактивация. Тейлор уже не пыталась искать насекомых. Даже они умирали в такой среде слишком быстро, чтобы принести хоть какую-то пользу. Так что супергероиня по имени Шелкопряд теперь, по сути, стала простым человеком, который старался как-то выжить в этом хаосе. И благодарить за то, что ей это пока удавалось, следовало летательное устройство, сконструированное Дракон и Отступником. Да, она все еще была жива. Избитая, израненная, изнуренная — но живая. Живая, посреди разрушенного храма, по которому прямо сейчас бил Бегемот. Тейлор устала. Очень. Живых героев оставалось совсем мало и все они были так или иначе ранены. Сейчас как никогда ощущалось отсутствие Панацеи в их рядах. Из-за этого паралюди, которые могли бы вернуться в идеальную форму в считанные секунды, лежали на земле, кричали, стонали и звали на помощь. А помощи не было. Зато был Бегемот, который продолжал наседать. Героеубийца и не думал останавливаться. И выкашивал паралюдей как мух. Всякое сколь-либо организованное сопротивление прекратилось. Уцелевшие просто собрались внутри храма и ждали неизбежного. Тейлор обратила внимание на то, что рядом с ней не было половины Стражей и всех без исключения Неформалов. Она так и не узнала, где и как они погибли (ну, может, за исключением Регента) — даже по каналам связи никто не объявлял об их смерти. Технари торопливо доделывали свои последние железки и распределяли последние боеприпасы. Все остатки суперсил были собраны. Планы «Z», заготовленные заранее на самый крайний случай — готовы к приведению в исполнение. Этот крайний случай уже наступил. — ДОЛИНА СМЕР-РТИ! — крикнул один из злодеев, быстро истекающий кровью из обрубков оторванных ног. Остальные так и не поняли, что именно он хотел сказать. Потому что Бегемот с диким ревом ударил их новой волной. «Ну вот и все…» Потом было больно. Потом остались только яркий свет и покой. Неужели и правда все? «Прости, папа. Я так и не успела попросить у тебя прощения за все…» Шелкопряд открыла глаза. Вокруг был свет. Один только свет. Целое море света. «Где я?» Здесь Тейлор чувствовала себя лучше — словно раны, полученные как в битве с Бегемотом, так и в прошлых стычках, волшебным образом зажили. И голова не болела. И чувство власти над насекомыми… Оно тоже бесследно ушло. Одежда — как внешняя оболочка, так и паутинная подложка под ней — восстановились в первозданном виде. И заспинный движок тоже. Единственной частью экипировки, которая не «обновилась», была ее маска. Та самая, которую она сняла уже внутри храма перед последней атакой Губителя… Наверное, там она и осталась. «Но я жива! Я чувствую себя живой — даже лучше, чем просто живой! Как так-то?» Это могло продолжаться считанные мгновения. Или целую вечность. Неважно. Свет был таким мягким и приятным… Он нес в себе чувства, о которых Шелкопряд почти забыла в последние месяцы. Затем что-то произошло. Свет начал меркнуть. И невидимое нечто схватило Тейлор за ноги. Бывшая суперзлодейка, а ныне супергероиня понеслась куда-то вниз, словно летела по бесконечно длинной ледяной горке. Быстро летела, надо сказать. И вдобавок трасса (или что там ее заменяло) пролегала по спирали, что еще больше мешало ориентироваться в пространстве. И когда стремительное вращение прекратилось, героиня поняла, что оказалась в совсем другом месте. Она стояла перед аркой, похожей на те, через которые в древности проходили армии-победительницы. Когда-то так делали римляне — и другие народы-завоеватели на протяжении веков. А позади арки можно было разглядеть горный пейзаж. — Зачем вы меня сюда привели? — спросила Тейлор непонятно кого, надеясь, что неведомая сила услышит ее и даст ответ. — Чего вам нужно? Ответа не было. Вернее, он последовал — в каком-то смысле, лучше всяких слов. Свет померк и вокруг Шелкопряда впервые возникли тени. Она резко развернулась — и застыла. На нее надвигалась Тьма. Пока что это были всего лишь клубы дыма и пыли, но метрах в пятидесяти-шестидесяти бушевал уже настоящий ураган. Но не такой, какой принес с собой Губитель, напавший на Броктон-Бэй. Нет, здесь была одна темнейшая и бездонная злоба. И Тейлор, приглядевшись, могла заметить, что внутри Тьмы кто-то шевелится. Удивительно, но темную сущность пока еще сдерживал некий… как бы сказать — Щит Света? Нет, не совсем так. Это был не щит, это была человекоподобная сущность, облаченная в сияющую броню, с мечом и щитом в руках. Очень большая сущность — метра четыре ростом, не меньше. Можно было бы подумать, что это золотая статуя, но «статуя» шевелилась — более того, она сражалась с Тьмой с невероятным мастерством, грацией и изяществом. Не тратя время на раздумья, Тейлор шагнула в сторону Воина Света. Шаг. Второй. Третий. И Воин словно бы заметил ее — и осознал ее нерешительность. В очередной раз рубанув Тьму огромным мечом, он махнул ручищей в сторону арки — мол, иди туда. А сам продолжил свой отчаянный бой с наступающей ночью. И чем ближе она к ним оказывалась, тем отчетливее слышала зловещий рев и мучительные вопли. — Прощай, — сказала Тейлор своему неведомому защитнику. Она так и не поняла, кем или чем был этот человек (или не человек), сражавшийся с Тьмой. Но не сомневалась в том, что он (или она, или оно) был на стороне Света. А она, Тейлор, без насекомых, которыми можно было управлять, никак не могла ему помочь. Она стала бы для него лишь помехой. Тейлор Эберт, она же Шелкопряд, она же Рой, глубоко вдохнула — и шагнула в ограниченный аркой портал. И снова ослепла от ярчайшего света. Было ли все увиденное между этим вспышками правдой? Или ей это просто померещилось перед смертью? Но в последний момент она была уверена, что слышала шепот: «Мы еще встретимся, госпожа Эберт…» Когда к ней начало возвращаться зрение, бывшая Неформалка получила какое-никакое представление о том, куда ее занесло. Первой мыслью Тейлор было то, что ее, похоже, и правда перенесло в горы, увиденные за аркой. Рядом возвышался крутой пик, воздух был свежим, разреженным и прохладным — намного холоднее, чем в Нью-Дели. И ничто не указывало на то, что где-то рядом был город. Однако люди здесь были. С замиранием сердца Тейлор, наконец, осознало, в каком месте ее выкинуло. Девчонка из Броктон-Бэй оказалась посреди лагеря. Военного лагеря. И вдобавок, судя по количеству солдат, окопов, стволов и прочего, это была не партизанская или мародерская банда, а настоящая военная часть. По крайней мере, оружия у этих парней было предостаточно. И настроены они были очень серьезно. Еще сильнее ее встревожило то, во что были одеты эти люди. Темно-серая форма с эмблемами в виде черепов и прочей угрожающей символикой вызывало вполне конкретные ассоциации. Если память ей не изменяла, похожие символы очень уж любили головорезы из Империи 88 и прочие сторонники разных там нацистов. Хотя, если приглядеться… Сколько голов у орлов на их шлемах? Тейлор не могла припомнить ни одного случая, когда нацисты рисовали бы своему гербовому орлу две головы. А еще ее познаний в истории хватало, чтобы обратить внимание на еще одну несостыковку. Нацисты — что настоящие, что подражатели — не посылали в окопы женщин. Никогда. Нацисты верили в то, что женщине не место на поле битвы — если это не парачеловек, конечно. Хотя, скорее всего, они просто не хотели, чтобы их боевые подруги видели, как они насилуют и пытают недочеловеков во имя своего Бога-Гитлера. И если пара-тройка замеченных ею воительниц со спортивными фигурами не были здесь, что называется, для мебели… В таком случае шансы на то, что этот отряд связан с Гезельшафтом и тому подобными группами, были крайне малы. В одном сомневаться не приходилось — эти люди тоже не ожидали ее появления. Тейлор еще не успела осмотреться толком, как один из военных с мрачным лицом, в длинной черной шинели с красными отворотами и воротником и огромной (и явно неудобной) фуражке направил ей прямо в лицо то, что не могло не быть пистолетом. С вполне конкретными намерениями. И тут ее силы «нащупали» в радиусе метра три цели, которые «на вкус» немного напоминали знакомых ей комаров. Почти на уровне рефлексов Тейлор приказала одному из них укусить человека с пистолетом за руку, а двум другим держаться наготове у его горла и рта. Мужик в фуражке, кажется, не ожидал такого. Дернулся, уронил пистолет и выпалил нечто, похожее на ругательство. — Кто ты? — спросил еще один незнакомец, стоявший на крыше какой-то здоровенной военной машины. Очевидно, командир. По ее прикидкам, ему было лет сорок и на его мундире висели две награды. Окончательно она убедилась в том, кто он есть, когда человек на крыше одним взмахом руки заставил остальных опустить свои пушки. — Шелкопряд, — она решила выбрать именно это прозвище, поскольку оно было известно сильнее всего. Настоящее свое имя она раскрывать не собиралась — вокруг были сотни вооруженных людей, которым у нее не было причин доверять. И даже если бы ее потерянная (и, вероятнее всего, разрушенная) маска была сейчас на ней… Нет, все равно. Ее имя и так уже было известно в большей части США и в других странах тоже. Кстати, в какую страну ее сейчас занесло? Может, она оказалась где-нибудь в Африке, где много кто воюет и немало паралюдей устроили на этом континенте себе свои личные королевства. Удивительным было скорее то, что люди, окружавшие Тейлор, говорили на знакомом ей английском языке, но с каким-то странным говором, который был совершенно ей не знаком. — Эм… Полковник? — обратился к командиру еще один солдат, указывавший куда-то в сторону рядов окопов. Офицер, как теперь стало понятно, в звании полковника, тут же напрягся и всякое сомнение на его лице исчезло бесследно. — К ОРУЖИЮ! К ОРУЖИЮ! — кричали сотни голосов и солдаты проворно разбежались по своим местам. Кто-то на позиции, кто-то к странно большим орудиям. А затем с той стороны перевала пришел ответ: — WAAAAAAAAAAAAAAAGGGGGGGGGGGGHHHHHHHHHHHHHHHH!!! Боевой клич был таким мощным, что ей показалось, как под ногами дрожит земля. Это был дикий истошный рев, полный ярости и жажды битвы. В нем чувствовалась красота Лунга, превращающегося в дракона и пытающегося петь, дополненная песнью некоего галльского барда из какого-то комикса, импортированного c Земли Алеф. В этот момент Тейлор впервые увидела врагов солдат-людей. И первой ее мыслью было: «А чего это они все зеленые такие?» Так много зелени… Настоящая зеленая волна. Но это была не травяная равнина и не морская волна. Это море зелени состояло из множества живых существ, которые размахивали конечностями, орали, ревели, ругались и производили столько шума, что ей казалось удивительным, как мертвые до сих пор не проснулись от этого гама. И они ломились вперед, чтобы сойтись в битве с армией, окружавшей Тейлор. И их собственный рев дополнял тот, что издавали их транспортные средства. Рев моторов и гудков был поистине невыносим. А сами машины, на которых они ехали… Это было нечто. Во-первых, их было реально много. Во-вторых, все они выглядели так, словно над ними хорошенько потрудилась покойная Скрип из Барыг. Танки, мотоциклы, автомобили и механизмы, которым она даже название подобрать не могла, представляли собой невероятный хлам, который как будто нашли на ближайшей свалке, наспех отремонтировали с помощью подручных материалов с той же свалки и запустили. Или запустили просто так, без ремонта. Зрелище было, что и говорить, отпадное — во всех смыслах. Даже под пытками Тейлор не смогла бы ответить, как эти груды железа вообще способны двигаться. Один из ехавших впереди «танков» смотрелся так, словно кто-то снял с него башню и прикрутил на ее место кабину и стрелу тяжелого экскаватора. Рядом ехало подобие мотоцикла, чей двигатель, как могло показаться со стороны, скрутили с самолета. Другие транспортные средства, должно быть, собирались сразу несколькими людьми независимо друг от друга, где каждый изначально строил что-то свое. Потом они собирались вместе, сваривали свои изделия воедино и получалось… вот такое. Лишь одно объединяло эти «чудеса техники»: они не должны были работать. И точка. Но они работали. Они мчались к ней и к окружающим ее людям во весь опор. «Либо это снова Симург постаралась, либо я больше не на Земле», — подумала героиня. А потом вдруг осознала, что зеленые твари, несущиеся к ним с кровью в глазах — не люди. Даже Губитель не мог манипулировать реальностью в таких масштабах. «Нет. Я больше не на Земле Бет…» Ее мысли оборвал шлем, надетый на ее голову чужими руками. И Тейлор мысленно обругала себя за невнимательность к окружающему миру. — Если хочешь протянуть хоть немного, тебе это пригодится… — женский голос можно было бы назвать почти дружелюбным, если бы не жаждущий взгляд, к ее большому неудовольствию, напомнивший Тейлор Софию Хесс, также известную под именем Призрачный Сталкер. Сейчас перед ней возникла еще одна такая София, только накачанная стероидами и с тяжелым гранатометом за спиной вместо привычного арбалета. Еще одна воительница, выбежавшая из палатки, протянула собеседнице Тейлор длинный меч — и та, не раздумывая, передала оружие ей, продолжая улыбаться. А еще передала… «Это вообще что такое? Беруши?» — Добро пожаловать в Имперскую Гвардию! — спокойная уверенность в ее голосе навевала на мысли о том, что лобовое столкновение с многократно превосходящим врагом, прущим прямо на тебя, были для нее вполне привычным делом. — ОГОНЬ! УБЕЙТЕ ИХ ВСЕХ ВО ИМЯ БОГА-ИМПЕРАТОРА! — заревел мужик в фуражке, которого Тейлор только что ужалила комаром. — ОТПРАВЬТЕ ГРЯЗНЫХ КСЕНОСОВ В ТОТ АД, ЧТО ПОРОДИЛ ИХ! И они открыли огонь. Открыли ведь, правильно? К изумлению Тейлор, она не услышала грома выстрелов. Ни одной пули или снаряда не вылетело из оружия в их руках. Они исторгли множество лучей света, которые испепеляли зеленых чудовищ, бегущих впереди. «Откуда у них лазерные пушки? Да еще в таком количестве? Да еще такие мощные? Даже у штурмовиков из «Звездных войн» таких не было!» Она понимала, что это оружие не могло быть творением Технарей. Почти все гении-паралюди, за исключением Дракон, даже умея придумать какое-нибудь технологическое чудо, были не в состоянии объяснить простым смертным, как работает эта штуковина и, тем более, как можно наладить ее массовое производство. И лазерные ружья, как оказалось, было далеко не единственным непривычным оружием солдат. По мере того, как зеленые твари приближались, свой голос подавали огромные огнеметы и жуткого вида танки, чьи выстрелы разносили врагов сотнями, разбрызгивая их останки во все стороны. А они все равно продолжали наступать! Они видели, как те, что бежали впереди, погибали одни за другими — и все равно перли вперед! «Они что, совсем безмозглые? Их же всех перебьют!» И, как бы трудно ни было в это поверить, «тактика» зеленокожих приносила им успех. Первый натиск был отбит шквальным огнем артиллерии и лазеров, но почти сразу началась новая атака. Еще больше зеленых тварей карабкалось наверх — и люди уже не успевали убивать их достаточно быстро. «Если так пойдет и дальше, они просто задавят людей в окопе числом», — мысленно содрогнулась Тейлор. Это и в самом деле были люди. Пусть даже и нацисты — но люди. А их зеленые противники людьми явно не были. И Шелкопряд никак не могла им помочь. Бабочки здесь были полезны ровно настолько же, насколько и в Нью-Йорке — никак. Значит, на сцену снова должена выйти Рой, способный призвать тучу насекомых и похоронить под ней всех врагов. Бывшая участница группы Неформалов напрягла свои силы, беря под контроль тысячи ближайших насекомых в доли секунды. Мимоходом успела подумать о том, что куда бы ее ни занесло, способности, по крайней мере, остались при ней. Да и враг, как ей показалось, делал все, чтобы ей помочь. Как и союзники. В лагере солдат-людей было полно жуков. А враги так и вовсе кишели паразитами и прочими кусачими тварями. «Господи, эти чудовища вообще что ли не моются? Сколько же на них насекомых…» А действительно, сколько? 1 178 459… Нет, 1 497 654 насекомых… Нет, уже 2 104 631… Подумав о том, что она понятия не имеет о том, какие имеются слабые стороны у зеленокожих амбалов, Тейлор отдала этой массе насекомых (почти все виды были незнакомы, но это ей никак не мешало) одну общую команду: выгрызть глаза первым двум линиям противников. В считанные секунды чудовищ накрыло темное облако. И они принялись буквально вырывать собственные глаза огромными ручищами. Некоторые побежали назад. А некоторые… «Они что, друг с другом дерутся? Неужели они действительно спятившие на всю голову?» Солдаты-люди продолжали обстреливать орду врагов лазерами и осыпать склоны разрывными снарядами, но враг каким-то чудом продолжал надвигаться на них — в основном, это были те, кто не стал целью насекомых. Да и те, кто стали — они даже лишившись глаз, все равно лезли вперед. Да-да, они сами вырвали себе искусанные ее насекомыми глаза. Собственноручно. — ПЕРВАЯ ТРАНШЕЯ! ОБЩИЙ ОТХОД! Стрелки начали покидать первую линию обороны, не прекращая вести огонь. Заняли места вместе с теми, кто оборонял вторую траншею, шустро перезарядились и продолжили стрелять. А Тейлор тем временем брала под контроль все больше насекомых. Сколько же их уже было? Так… 4 158 671… Нормально так… И каждый из этой массы жалил и кусал любого зеленокожего врага, который ему попадался. И это заставляло тысячи тварей выть от боли, бросаться на своих товарищей и метаться из стороны в сторону в самый неподходящий — для них — момент. Она больше не ограничивалась одними глазами. Убедилась уже, насколько живучими были зеленые враги. Значит, нужно было кусать их больше и чаще. Миллионы жуков слушались каждого ее слова — и она отдала им самую простую команду: убивать всех, кто не человек и не насекомое. Рои и стаи набрасывались на глаза чудовищ, пока те не лопались. Если на очередном хламовозе находилась какая-нибудь амбразура, она посылала своих питомцев именно туда, чтобы они как следует «поработали» над водителями и стрелками. И это помогало! Машины сбивались с курса, начинали давить своих же союзников, а некоторые даже скатывались обратно по склону, причиняя еще больше ущерба зеленой волне… Ну какие, спрашивается, шансы были у неприятеля, который оказался между лазерами, минами и снарядами с одной стороны, бесконечным роем хищных насекомых с другой, собственными товарищами, сошедшими с ума, с третьей, танками и прочей техникой, которая наматывала их на колеса и гусеницы сразу десятками под жуткие предсмертные вопли… Да никто, попав в такую задницу, не решится продолжать наступление. Но враг продолжил! Он начал третью атаку! «Это… У меня нет слов. Почему они продолжают и продолжают лезть вперед?» — ВТОРАЯ ТРАНШЕЯ! ОБЩИЙ ОТХОД! Тейлор, не веря своим глазам, окинула взглядом уже покинутую людьми первую траншею. И с трудом ее отыскала — она была доверху завалена трупами врагов. И вторая, очевидно, скоро будет выглядеть так же. «Линия фронта» пока ее не достигла, но это было вопросом времени… «Боже, да сколько же можно их убивать?» Новая волна заставила Тейлор снова перенаправить миллионы насекомых под ее командованием на новые цели. Двести шестьдесят местных комаров, самых крупных и ядовитых — внутрь самого здоровенного танка. И через секунду управлявшие им твари ревут от дикой боли. Шестьсот пятьдесят тысяч шершней (или кем там они на самом деле были) — в уши, рты, носы и глаза пеших чудовищ, всем понемногу, чтобы урон был максимальным. Восемьсот тысяч мух — в самый центр строя, просто чтобы затмить зрение вражескому войску. С танком все вышло все еще лучше, чем она ожидала. Он разогнался, врезался в другой такой же — и устроил зеленомордым натуральную дорожную пробку, в которую с размаху врубались «ракетобайки» и тут же разлетались в клочья вместе с седоками. Один из них, правда, не взорвался, а взлетел винтом вертикально вверх метров на двадцать… прежде чем безжалостная сука-гравитация напомнила ему о себе. — ТРЕТЬЯ ТРАНШЕЯ! ОБЩИЙ ОТХОД! Ну все. Вот и они. Под оглушительный: «WAAAAAAAAGH!» и прочие вопли зеленомордые бросили в битву все, что у них оставалось. И всех — включая тех, кого Тейлор лишила глаз… и всего остального. И это смотрелось по-настоящему жутко. У некоторых головы были облеплены кусачими насекомыми буквально целиком, но они все равно бежали вперед. Те, что не могли бежать, ползли. Словно желание занять оставленные людьми окопы было несравненно сильнее страха смерти. — ПРИМКНУТЬ ШТЫКИ! ПРИГОТОВИТЬСЯ К БЛИЖНЕМУ БОЮ! — WAAAAAGH! — ревели нелюди, затаптывая и рубя всех, кто имел несчастье оказаться у них на пути. Не делая при этом разницы между своими и чужими. Тейлор в последний раз бросила против них все, что у нее было, накрыв зеленую орду смертоносным роем. Лазерные винтовки дали еще один опустошающий залп прямо в упор. А затем началась жесточайшая рукопашная схватка. Вспомнив про то, что у нее тоже есть меч, Тейлор нажала на кнопку в рукояти, сама не зная, зачем. И меч окружило голубоватое сияние. Взмах — и ближайшая пробегавшая мимо зеленомордая образина лишилась левой руки. Но вместо того, чтобы рухнуть наземь, воя от боли, она… она, похоже, даже обрадовалась такому вниманию. И поперла прямо на нее. Следующим ударом Тейлор лишила монстра головы. В этот раз он все-таки успокоился. Навечно. Порадоваться первой победе она не успела. Большая тень закрыла Тейлор, она подняла голову — и увидела двигающееся в ее сторону нечто зеленого цвета. Это нечто представляло собой жуткий гибрид робота-шагохода из голливудских блокбастеров Земли Алеф, сказочного тролля из других фильмов оттуда же и ополоумевшего маньяка-убийцы. Одну руку этого гиганта заменяла исполинская металлическая клешня, второй он сжимал издевательски большой пистолетище. А выражение его морды не выражало ничего, кроме ненависти — и еще чего-то, напоминающего голод. «Ну сейчас я тебя накормлю, образина». Одним махом Тейлор засунула в его пасть два миллиона шестьсот пятьдесят семь тысяч девятьсот три жука всех видов. И те, в мгновение ока измельчив и искрошив его грязные желтые зубы, стали прогрызаться дальше, разрывая в мелкие клочья все, до чего добирались. Сердце, легкие, желудок, кишечник… и другие части, о которых не рассказывали учителя естествознания в старшей школе Уинслоу. Тело, которое сейчас пожирали изнутри ее насекомые, было нечеловеческим, странным, местами нелогичным… Но оно работало, вопреки всему. Как и многое другое здесь, на самом деле. Зеленый великан взревел еще громче и принялся бить себя по животу, словно надеялся таким образом выгнать из себя жуков. А остальные твари внезапно утратили весь боевой раж. И тупо смотрели на то, как их главарь (это ведь главарь?) дерется с насекомыми. «Нет, это точно главарь. Но как его убить? Я запихала ему в глотку миллионы жуков, а он все еще не сдох!» Сжав покрепче рукоять… «Как же эта штука называется? Световой меч?», Тейлор рубанула наотмашь, отчленив монстру левую ногу. И зеленый тролль с кучей приделанных к нему железяк, стал заваливаться обратно в траншею. Второй взмах меча отрубил вторую ногу. И почти сразу десятка два лазерных лучей из ружей в руках солдат испепелили его уродливую башку. Обезглавленная туша рухнула с оглушительным грохотом и больше не поднималась. — УБИВАЙТЕ ИХ! УБИВАЙТЕ ВСЕХ ДО ЕДИНОГО! И тут на поле битвы что-то произошло. Как будто какой-то очень сильный парачеловек наложил на зеленых тварей некое мощное заклинание. Или, может, наоборот, снял его? Так или иначе, одни из них побежали прочь, внезапно ощутив желание жить, а другие, напротив, принялись искать смерти, бросаясь то на людей, то на друг на друга. Люди же действовали продуманно и четко, кромсая врагов мечами и штыками и расстреливая бегущих с ошеломляющей легкостью. «Что же произошло с ордой, которая чуть нас не раздавила?» Безнадежная, как могло показаться на первый взгляд, битва вдруг обернулась безответным разгромом, где уже люди гнали зеленых чудовищ, расстреливали их и рубили упавших с дикими криками и бесконечной кровожадностью. «Вот и все. Мы победили». Выжатая досуха как в физическом, так и в моральном плане, Тейлор выронила светящийся «чудо-меч» и рухнула на колени, последней командой освободив рой из-под контроля. — ПОБЕДА! МЫ ПОБЕДИЛИ! ВО СЛАВУ БОГА-ИМПЕРАТОРА! — ПОБЕДА! — СЛАВА ИМПЕРАТОРУ! — ЗА ФЭЙ И БОГА-ИМПЕРАТОРА! «Зачем? Зачем я здесь? Как я сюда попала? Где я вообще? И что за «бог-император»?» Все плыло перед глазами. Еще никогда Тейлор не ощущала такой слабости. За последние часы ей ни разу не удалось даже передохнуть. Вся эта череда… Бегемот. Нью-Дели. Фигура из света. Зеленые твари. Сражение. Гребаные пушки и лазеры. Такое было слишком даже для нее. Шелкопряд потеряла сознание раньше, чем упала на землю и отдалась на волю тьмы. *** Второй лейтенант Гор Ордев На мостике царила мертвая тишина. Мертвая во всех смыслах, полная напряжения и страха. Даже офицеры передавали друг другу доклады и приказы только шепотом, словно боялись быть услышанными. Так оно и было, на самом деле. Члены экипажа, которым не повезло здесь находиться, делали все возможное, чтобы просто выполнить свою работу и не привлечь к себе внимание никого из пяти десятков Возвышенных Стражей с лазганами в руках. Казалась бы, ну не может быть такой атмосферы в месте, откуда управляется военный корабль километровой длины с массой покоя в пять миллионов семьсот тысяч тонн и экипажем из девятнадцати тысяч семидесяти пяти человек. Особенно когда этот самый корабль ведет первое в своей жизни серьезное космическое сражение с момента его ввода в эксплуатацию почти сорок лет тому назад. В такой момент сотни техников и офицеров на мостике должны создавать непрестанный гул своими разговорами, а его капитан, сидя на своей кафедре, наверняка отпускал бы время от времени фразы что-то о красоте Вселенной, которую они, милостью Императора, могут созерцать через большие обзорные окна. Их мостик выглядел с точностью наоборот. Если бы здесь оказался кто-то посторонний, он бы скорее поверил в то, что все люди здесь собрались на собственные похороны. Второй лейтенант Ордев пытался как-то отвлечься от этих «похорон», зарывшись в кучу свалившихся на него данных. Удавалось с трудом, если честно. Гор никогда не считал себя опытным аналитиком, а когда секунд двадцать назад один из его подчиненных пытался к нему обратиться, ближайший Страж с лазганом решил, что передача секретных сведений непосредственному начальнику является изменой — как и попытка отвлечь корабельного офицера от работы… На светло-сером мундире лейтенанта Ордева до сих пор не засохли брызги крови и чего-то еще, хотя утром он был девственно чистым. Он старался, как мог, не обращать на это внимания. Это было и омерзительно, и жутко. «Как бы я хотел содрать кожу с этого выродка. И с каждого ублюдка из Возвышенной Стражи, даже если это будет последним, что я сделаю в своей жизни…» Но пока Гор Ордев вынужден был смиренно выполнять то, что ему было велено. Даже если это веление исходило от человека, которого он люто ненавидел. Вторжение орков изменило в его жизни все. Адмирал Лысивьев был хорошим и компетентным офицером, который регулярно подписывал подаваемые ему рапорты о переводы на флотские базы и приписанные к ним суда Уханя и Никса. Это не только давало шанс младшим офицерам, уорент-офицерам и простым матросам получить опыт службы на борту крупных боевых кораблей, но и становилось хорошим подспорьем в дальнейшем подъеме по карьерной лестнице в военно-космических силах сектора Никс. Ордев тоже подавал рапорт три недели тому назад. И он был одобрен. И лейтенант даже устроил по этому поводу хорошую пирушку для своих товарищей. И тут, в самый неподходящий момент, в систему явились орки. Что бы там ни думали кретины из СПО, вины флотских в этом прорыве не было никакой. Потому что есть такой маленький нюанс под названием гравитационный колодец. Для тех, кто вообще не смыслит в законах физики, это явление можно объяснить так: есть некое минимальное расстояние для любого небесного тела, на котором звездолет может выйти из варпа, не рискуя убиться в процессе. Определяется это расстояние, с одной стороны, просто, а с другой — не очень. Оно зависит от массы звезды или планеты, от мощности поля Геллера, защищающего корабль, от наличия иных небесных тел (например, астероидных поясов), от опыта корабельной команды, в конце концов! И если кто-нибудь рисковал вынырнуть в реальное пространство внутри гравиколодца… Обычно это приводило к тому, что от звездолета оставалось облако мелких обломков. Вот почему любой здравомыслящий капитан предпочитал перестраховаться и потратить больше времени и топлива на завершение полета в обычном космосе. Но орки никогда не отличались здравомыслием. Поэтому на нерушимые законы Вселенной они, как всегда, наплевали — и их облепленная разбившимися кораблями каменюка вывалилась чуть ли не в границах атмосферы. И сразу начала разваливаться на куски. Несколько малых обломков смогли разбомбить эскадрильи поднятых по тревоге «Мародеров», но самый крупный успел сесть быстрее, чем кто-либо успел среагировать. Тогда адмирал Лысивьев оставил эскадру на орбите и отбыл на доклад к Возвышенному Владыке, чтобы лично сообщить о двух проблемах сразу: о высадке зеленокожих и об обнаружении еще одного неустановленного корабля на внешней границе астероидного кольца. Все, кто был в тот момент на борту «Милосердного Властелина», были уверены, что это ненадолго. Что адмирал уже через несколько часов будет здесь и они хорошенько врежут по оркам с орбиты, задавив вторжение ксеносов в зародыше. «Посмотрим, как зеленокожим понравится горячий привет от наших ленс-орудий!» — примерно таким было общее настроение у них на борту. Но все с самого начала пошло не так, как они ожидали. Время шло, а адмирал все не возвращался. Он вообще больше не вернулся. А вернулся вместо него бывший контр-адмирал, а ныне полный адмирал Микасев — с приказом о своем назначении на должность командующего эскадрой. А сопровождало нового командира ССО две сотни Возвышенных Стражей, личных преторианцев Бюкура. И еще примерно столько же разместилось на борту эсминцев. А потом начались чистки. Каждый, чья верность династии Бюкуров вызывала хоть малейшую крупицу сомнения, приговаривался к смертной казни. И почти всегда Стражи исполняли приговор на месте. Когда заработали лазганы в их руках, капитан Маракев и комиссар Вокер попытались вступиться за своих людей. И в каком-то смысле добились своего — первые люди в команде «Милосердного Властелина» не бросили своих подчиненных и отправились на тот свет вместе с ними. «Во имя Императора, чем мы заслужили такое? Да еще в разгар проклятой войны?» Двадцать часов назад Гор Ордев был шестым лейтенантом в экипаже корвета на службе Возвышенного Владыки Бюкура «Милосердный Властелин», флагмана Сил системной обороны Фэя. Сейчас он был уже вторым лейтенантом, в чьи обязанности входило управление несколькими инженерными командами, сетью авгуров и торпедными батареями — причем все это одновременно! Да-да, после «очищения от изменников и трусов» внезапно оказалось, что людей в экипаже осталось слишком мало, поэтому пришлось совместить его должность — и те, что занимали двое его непосредственных начальников. Лучше от этого не стало, тем более что подчиненных второго лейтенанта во всех трех областях точно так же «проредили». И вдобавок, куда-то пропали все техножрецы, запершиеся в начале чистки в инженариумах, куда простым смертным не было хода, а также в помещениях, о самом существовании которых знали только сами «шестеренки». Сейчас Ордев понятия не имел, каким образом он мог находиться в трех местах одновременно и везде успевать, при этом худо-бедно владея всего одной из трех специальностей. Мать вашу, он же простой торпедист, а не инженер! Хорошо еще, что Микасев и Возвышенные Стражи пока об этом не догадывались. И второй лейтенант Ордев не собирался их просвещать. В конце концов, второй лейтенант… то есть уже бывший второй лейтенант Толев несколько минут назад показал ему своим примером, чем это заканчивается. Выстрелом из лазпистолета в упор. Или его за другое расстреляли? Да какая разница, в самом деле! После стольких расстрелов и не вспомнишь уже, кого, когда и за что. И по чьей вине. И кто был следующим. Но как бы им ни хотелось держаться от адмирала-выскочки подальше, оставалось еще немало дел, о которых его требовалось информировать. Прямо сейчас первый лейтенант Адрикс обращался к нему как раз по такому делу. — Идентификация подтверждена, адмирал. Цель представляет собой старый эсминец класса «Марафон», предположительно пиратский, построенный в секторе Адонис тысячу девятьсот лет назад. По неизвестным причинам занялся пиратством в 930M34. Уровень угрозы — минимальный. «То есть мы несколько часов преследовали давно списанный хлам? Отличная работа, славный адмирал. Просто потрясающая». Флот ССО Фэя базировался в сотнях световых лет от ключевых систем сегментума Ультима — и еще больше их разделяло в плане мощи и престижа. Система отнюдь не считалась ключевой военно-космической базой, в отличие от того же Никса, а сравнивать его с сияющим Макраггом, миром-крепостью великого ордена Астартес, прославленных Ультрамаринов, было и вовсе неприлично. Но они все равно имели какую-никакую боеспособность. У них был флагманский корвет и пять эсминцев, поддерживаемых четырьмя полными авиакрыльями бомбардировщиков и истребителей, плюс приписанный к ним в данный момент эсминец Навис Империалис. И кем надо быть, чтобы послать вообще все звездолеты против одного допотопного пиратского корабля, с которым любой эсминец ССО Фэя мог без особого труд справиться в одиночку? Кем надо быть, чтобы сделать это тогда, когда на поверхности Фэй III бесчинствовали высадившиеся на планету орки? Судя по полученным им вокс-донесениям и данным перехвата, полученным офицерами комм-отдела, наземным войскам предстояла отнюдь не легкая прогулка. Но именно такой приказ Микасев и отдал. И если это еще не выдавало с головой его командирские, прости, Император, «таланты»… — Цель окажется в зоне поражения наших орудий через пять минут сорок пять секунд… сэр — сообщил адмиралу Ордев. На самом деле выскочка-адмирал уже должен был получить все нужные сведения на свой личный гололит, но все равно требовал докладывать ему напрямую. «Не знаю, какую порнографию он там смотрит вместо актуальных данных — да и знать не хочу». Второй лейтенант украдкой сжал зубы от бессилия. Пять сорок пять — все это время «Милосердный Властелин» будет двигаться прочь от планеты с максимальным допустимым ускорением — для корветов класса «Перчатка» это было 4,67g. Затем как минимум столько же времени уйдет на торможение. Затем неизвестно сколько они будут маневрировать. Затем снова ускоряться для обратного пути… Даже думать не хотелось о том, как долго они будут возвращаться к Фэй III. И все это ради выполнения задачи, для которой с лихвой хватило бы одного эсминца. А «Властелин» и вовсе выполнил бы ее одной левой. Эсминцы класса «Марафон» никогда не строились и не использовались в секторе Никс, но с их характеристиками Ордев был знаком. В то время сектором, где строилось это «чудо», правил губернатор, у которого было денег на порядок больше, чем здравого смысла, поэтому он вбил себе в голову, что его флоту нужно как можно больше кораблей разных серий. На любой вкус и цвет, так сказать. Само собой, солидная часть «конструкторов-новаторов» создавала полнейший хлам (логично предположить, что все хорошие решения и сочетания были открыты и применены задолго до них) и «Марафоны» занимали в этом хламе одно из почетных мест. К счастью, Адмиралтейство быстро опомнилось, серию сняли с производства и единственной причиной, по которой в 35-м тысячелетии о ней еще помнили, стало то, что многие сохранившиеся эсминцы «Марафон» оказались в руках пиратов и продолжали устраивать набеги. — Полевые экраны загружены на восемьдесят шесть процентов, адмирал, в течение десяти секунд дадим девяносто девять процентов, — продолжил лейтенант Адрикс. — Пустотные щиты на девяносто семи процентах, сэр, — добавил третий лейтенант Солев. — Торпедные аппараты один и два заряжены, адмирал, — коротко доложил Ордев. Конечно, это были не те торпеды, которые использовали линейные корабли и крейсеры, но и цель была, мягко говоря, не той, с кем они обычно боролись. Одно-единственное попадание по старичку-эсминцу могло причинить тому множество разрушений. «Множество разрушений, да-да, конечно». Хорошая шутка. Одно торпедное попадание разнесло бы пиратскую скорлупку на куски. А их было две — только у них. Эсминцы, насколько он знал, тоже приготовились к залпу. — Только эти два? А остальные? Чего ждете? — отозвался адмирал. — Почему до сих пор не заряжены третий и четвертый аппараты? Оторвавшись от того, что транслировал адмиральский гололитический стол, Микасев смотрел прямо на него со смесью непонимания, раздражения и злости в разных пропорциях. Точно определить было трудно — молодое (лет тридцать пять, не больше) лицо адмирала постоянно дергалось и застывало самым гротескным образом. И любой, кто прожил достаточно долго в Грейт-Лэндинге или на орбитальной верфи, наверняка понял бы, что это не просто нервный тик. «Клянусь Золотым Троном Терры, он что, что-то принял? На военном корабле? Во время боевых действий?» Ордев открыл было рот, чтобы все это высказать… и молча закрыл, понимая, что это не приведет ни к чему, кроме его досрочного увольнения со службы по причине смерти. А ведь торпеды стоили приличных денег. И залп четырьмя торпедами сразу (не считая эсминцев) стал бы серьезным ударом не только по неприятелю, но и по военному бюджету системы Фэй, не говоря уже о том, что для такого неприятеля и не требовалось шквального огня из всех стволов. И это было еще не все. Из четырех торпедных аппаратов «Милосердного Властелина» только два были оснащены автоматическими погрузчиками — первый и второй. И они могли успеть выстрелить, перезарядиться и снова выстрелить примерно за треть того времени, что потребовалось бы им на то, чтобы зарядить только один из двух оставшихся аппаратов. «Но какое мне, спрашивается, до этого дело? Я ведь всего лишь шестой… то есть уже второй лейтенант…» Рассказывали, что во времена Великого крестового похода на всех военных кораблях, что строились в секторе Никс, зарядные автоматы стояли на всех орудиях и торпедных аппаратах, без исключения. Но времена изменились — чем дальше, тем сильнее конструкторская мысль двигалась по пути упрощения. Последнюю сотню лет ни у одного из кораблей, что строились на их верфях, не было автоматики более чем на половине орудийных и торпедных стволов. А что, интересно, происходит сейчас в других секторах? Неужели они занимаются ровно тем же? И что их ждет дальше, скажем, через тысячу лет, если такая политика продолжится? Ордев не знал ответов на эти вопросы. И не хотел знать, если честно. — Готовлю третий и четвертый аппараты к стрельбе, сэр, — отрапортовал второй лейтенант, борясь с желанием придушить на месте этого обдолбанного кретина. Вместо этого он установил вокс-связь с торпедными погребами и обратился к дежурному уорент-офицеру, ответственному за нижние палубы. — Зарядить третий и четвертый аппарат. Использовать спецбоеприпасы. — Будет сделано, сэр — бодро отрапортовал подчиненный. «Даже слишком бодро. Не выдать бы себя раньше времени…» Ну и ладно. Он все-таки отомстил. — Лейтенант, а что за спецбоеприпасы такие? — холодным тоном поинтересовался адмирал. — Мельтабоеголовки нового образца, сэр, — четко ответил Ордев. — Яс-с-сно… — тут же утратил интерес Микасев, откинулся на спинку кресла и… Лейтенант был уверен, что услышал щелчок автоматического инъектора, вмонтированного в командирскую кафедру. Он точно был под кайфом… «Ничего тебе не ясно, выродок», — подумал Ордев. — «Ты даже не представляешь, что сейчас происходит… Но это ведь не единственное, о чем ты не знаешь, да, адмирал? Ну да ничего, скоро это уже не будет иметь никакого значения». — Третий и четвертый заряжены, сэр, — доложил Гор через три минуты. Он понимал, что нормальный командующий сразу сообразил бы, что ему лгут, потому что «новые» торпедные аппараты с ручной зарядкой никак не могли быть готовы к бою так быстро. В самом лучшем случае, если над этим будет работать самая опытная команда в самых идеальных условиях, на это уйдет минут пять-шесть. Куда чаще на это дело требовалось семь или восемь минут. Но Микасев даже головы не повернул в ответ. — Противник в зоне досягаемости, адмирал, — сообщил первый лейтенант Адрикс. — Открыть огонь! — рявкнул адмирал после паузы в несколько секунд, в течение которых слова двух лейтенантов пытались достичь его воспаленного мозга. — Торпедные аппараты с первого по четвертый — залп! «Милосердный Властелин» содрогнулся четыре раза подряд, когда торпеды одна за другой вылетели в космическую пустоту и начали ускоряться, ложась на траекторию, рассчитанную когитаторами корвета. Такие же зеленые точки стали появляться на экранах, когда эсминцы включились в их торпедный залп. — Торпедный залп произведен. Все четыре торпеды вышли штатно. Контрольный орудийный ауспекс пять на пять. Все процедуры успешно завершены. Старший корабельный техножрец Вэл-Хэл докладывает, что в двигательной секции проблем нет, — тихо произнесла молодая женщина в лейтенантской форме, которая сейчас находилась в отсеке управления торпедами. Итого пять эсминцев класса «Опора» выпустили по две торпеды каждый, еще четыре добавил в эту массу «Властелин». То есть на полностью обездвиженный эсминец врага они потратили четырнадцать (!) торпед. И эти четырнадцать огненных полос, ежесекундно ускорявшихся на сотни километров в секунду, сейчас неслись к цели. Ордев не мог наблюдать это воочию, но одних лишь показателей датчиков и собственного воображения хватило, чтобы представить себе по-настоящему захватывающее зрелище. Даже адмирал Микасев бросил все свои дела и внимательно смотрел в обзорный экран. Конечно, командир в такой ситуации должен был дать команду перезарядить торпедные аппараты и еще несколько приказов, бывших безусловной прерогативой капитана, но… Кого это вообще волнует? Старые батареи ПКО «Марафона», развернутые в нужную сторону башни и система ПРО смогли перехватить две торпеды из четырнадцати. Третья врезалась в пустотный щит, мгновенно перегрузив его. Оставшиеся одиннадцать без труда прорвались сквозь отчаянный огонь и обрушились на беззащитный корпус эсминца с яростью самого Императора. Даже выпустить свои собственные враг не успел — так сильно он был ошеломлен. Первое попадание пришлось в центральную часть вражеского судна. Затем был удар в командирский мостик. В верхние палубы. В реакторный отсек. В крюйт-камеру. Один взрыв за другим ослеплял их датчики и сбивал с курса те торпеды, что еще не успели достичь цели. Затем вражеский эсминец просто исчез со всех экранов, словно и не было его. Теперь на его месте светился плазменный шар. На какой-то момент в системе Фэй возникло маленькое новое солнце, а для второго лейтенанта Ордева это был, пожалуй, самый дорогой фейерверк, который ему довелось наблюдать за всю его жизнь. — Отлично, отлично! — голос адмирала Микасева был тягучим и слащавым, должно быть, принятые им «вещества» уже давали о себе знать. — Лейтенант! Разворачивайте корабль! Я хочу лично доложить Возвышенному Владыке о славной победе, одержанной нами и… и… Он не договорил. Один из Стражей, подойдя к адмиральскому месту, что-то быстро сказал ему на ухо. — …И я обязательно доложу о том, что экипаж необходимо срочно избавить от предателей и пораженцев! «Тебе мало было убить каждого десятого?» — мысленно спросил Ордев. — «Ах ты ж гнида…» На мостике повисла гробовая тишина, освещенная светом новой звезды, только что сотворенной «Милосердным Властелином» и другими кораблями эскадры. Десять или двенадцать Возвышенных Стражей заметно побледнели — даже они понимали, что адмирал зашел уже слишком далеко. «Соображаете… Жаль, что с запозданием», — подумал Ордев. Остальные Стражи изо всех сил старались либо изображать статуи, либо просто не попадаться на глаза остальным. Микасев, разумеется, держался хуже всех — не замечая ничего вокруг, командующий ССО Фэя отрешенно смеялся, не замечая стекающей из уголка губ струйки слюны. — Хотите я вам одну забавную вещь расскажу, адмирал? — поинтересовался первый лейтенант Адрикс своим обычным спокойным тоном. — Конеч-ч-чно хочу, лейтенант… как тебя… Амарк… Азирк… — если наркотики и не превратили пока адмирала в полный овощ, они уже избавили его от большей части умственных способностей и, похоже, не собирались на этом останавливаться. — Вы знаете, какими «спецбоеприпасами» мы зарядили торпедные аппараты? Телами всех без исключения Возвышенных Стражей, за исключением тех, кто сейчас находится здесь, на мостике. «Представляю, каких трудов стоило их всех туда запихнуть… Нет, я теперь перед торпедистами в неоплатном долгу. И никаким количеством амасека его не окупить». — И я согласен с тем, что экипаж нуждается в срочной чистке, — продолжал первый лейтенант, пока остальные офицеры выхватывали заранее припрятанное оружие и направляли его на заранее разобранные цели. Стражи запоздало вскинули лазганы. Зря. Очень зря. Главные двери открылись со зловещим шипением пневматики — и в проеме появилась знакомая фигура, из которой торчал не менее знакомый всем военным силуэт тяжелого автогана. Стражи еще успели развернуться, чтобы увидеть, что именно их убило. Грохот выстрелов в замкнутом пространстве космического корабля был таким шумным, что Ордеву показалось, что он оглох. А Возвышенные Стражи падали, подобно траве под косой один за другим. Некоторые еще успевали отстреливаться, но почти все их выстрели попадали в потолок или стены, но явно не туда, куда они метили. Когда стрельба стихла, техножрец в красной накидке спокойно вошел внутрь, неся тяжелое оружие одной рукой. Ордев понимал, что обычный, не подвергший себя глубокой аугметике человек в принципе не был на такое способен. — Рады вас видеть, премудрый техножрец. — Омниссия защищает, лейтенант Адрикс — не совсем человеческим голосом ответил Вэл-Хэл, которого члены экипажа звали между собой «главным по шестеренкам». Старший представитель Адептус Механикус прошелся по останкам Возвышенных Стражей, сопровождаемый полудюжиной младших техножрецов и нескольких уорент-офицеров, которым они помогли «бесследно исчезнуть» в недрах корабля несколько часов назад. — Тебе… это… с рук… не сойдет… — еле слышно просипел адмирал Микасев. В этот раз уже не из-за наркотиков. Второй лейтенант видел, что огонь автогана превратил ноги адмирала в бесформенную мешанину из плоти, костей, ткани и металла. И кровь оттуда вытекала пугающе быстро. — Совершенно верно. Я уверен в том, что мой поступок будет оценен по достоинству, адмирал, — последнее слово Адрикса буквально сочилось сарказмом — такое его количество, казалось, могло разрушить сам Мальстрем. — Вы покусились на почтенных служителей Бога-Машины, — добавил Вэл-Хэл с тем, что заменяло механикусам сарказм. — Сие есть ересь. И кара Омниссии будет неотвратимой и справедливой. — Наши люди… В машинных… отделениях… арсеналах… — Их больше нет. Они отправились в свой последний полет в тех самых торпедах, которые вы сами приказали зарядить. Некоторые из них были уже мертвые, а некоторые… нет, — любезно сообщил Ордев. — Честно говоря, они не заслужили такой легкой смерти. — Бог-Император… — Ради Него, — скривился третий лейтенант Солев, — прекратите уже поминать всуе Его имя. Вы служите не Ему. Вы служите лишь своему тщеславию, прикрываясь Его именем, чтобы наводить страх в сердца честных подданных. Император не имеет никакого отношения к тому, что вы здесь творили. — Омниссия берет с каждого цену высокую, но справедливую. Властью, данной мне Генерал-фабрикатором Марса как старшему техножрецу экипажа «Милосердного Властелина», я освобождаю адмирала Микасева от командования. Командующий, который все еще продолжал жить каким-то чудом, даже попытался возразить. Тщетно. Еще одна короткая очередь другого кинетического оружия, интегрированная прямо в тело служителя Омниссии, разнесла и верхнюю половину его тела, обильно забрызгав гололит кровью и внутренностями. — Прошу простить сотворенный мною беспорядок, — прохрипел техножрец механическим голосом. — Потеря рабочей эффективности по причине загрязнения оценивается в 32%. Полезность органических останков адмирала Микасева — в 1,2%. — Итак, господа… и дамы… Предлагаю вернуть нашу эскадру домой, — голос Адрикса вернул всех к делу. — Нам еще планету спасать, не забывайте. А потом, когда покончим с ксеносами, можно будет заняться и «возвышенным дебилом».