Вариант Шелкопряда

«Большинство стратегов сходятся во мнении о том, что именно орки были страшнейшей угрозой Человечеству в Фэйской кампании. К похожему выводу люди приходили миллионы раз на разных мирах — с момента первой встречи с этими омерзительными созданиями. С такой оценкой трудно поспорить. Но нельзя забывать и о том, что ксеносы с самого начала совершили ряд вопиющих ошибок, которых легко избежал бы даже самый неопытный командир-человек. Отряды зеленокожих, преследовавшие отступающих солдат Империума, были крайне разрознены и малочисленны, что позволило людским полкам развернуться, перегруппироваться и разбить их поодиночке. Большая часть оборудования, техники и военных припасов, награбленных орками после первых стычек, закончившихся в их пользу, была израсходована в ходе этих бессмысленных погонь и даже использована против своих же. У врагов, как мы теперь понимаем, не было даже общей цели по завоеванию планеты, не говоря уже о дальнейших планах. И космическое пространство вокруг Фэя III они так и не сумели взять под свой контроль, если не считать установку большого количества пустотных мин. И, наконец, последнее. Орки решили снова атаковать самое сильное из укреплений защитников планеты, о которое они уже обломали один раз свои зубы. То самое укрепление, охраняемое госпожой Шелкопряд и тремя полками Гвардии Его Божественного Величества. Последствия были вполне предсказуемыми, неотвратимыми и очень кровопролитными…» (из книги «Океан войны», написанной отставным генералом Тереевым, 510M35) *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Морос Система Фэй Планета Фэй III 7.175.289M35 *** Мысль дня: «Не ждите Смерти». *** Оваэль Малефисент — Исток волшбы иссяк, мой господин… Прислужники Трупа-на-Троне уничтожили его. Голос вокс-оператора был полон обреченности и печали, на грани плача. Казалось, еще несколько секунд — и из его глаз хлынут водопады слез. И выглядело бы такое по-настоящему зрелищно, с учетом того, что глаз у этого существа было ровно десять. Десять огромных, светящихся тускло-желтым глаз, из которых время от времени брызгала концентрированная кислота — в основном, когда хозяин этих глаз был чем-то недоволен. Не то чтобы Оваэль как-то придирался к его мутировавшей внешности — он и сам не просто так приварил на шлем развесистые рога и утыкал свою силовую броню грозно торчащими во все стороны шипами. «Не надо убивать гонца, принесшего плохую новость. Не надо убивать гонца…» — Ты сказал, что Боги благоволят нашему делу, жрец, — прорычал командир Сынов Чародейства, разворачиваясь к старшему колдуну Тзинча, у которого от человека, которым он когда-то был, осталось только имя. — И я очень надеюсь, что у тебя действительно была веская причина не предупредить нас об этой катастрофе… — Перемены… — пробулькало существо, которое раньше ходило на двух ногах, а теперь стояло на четырех и общалось с миром при помощи огромного клюва: — Перемены! ПЕРЕМЕНЫ! ПЕРЕМЕНЫ-Ы-Ы!!! Каждое следующее слово получалось громче предыдущего. И вдобавок, как будто это было недостаточно убедительно, посиневшая кожа вокруг многочисленных щупалец и пустул на теле колдуна окуталась бледно-голубыми искрами. Из его клюва с каждым словом вырывалось все больше энергии варпа. «Что-то сейчас будет… Что-то нехорошее…» И «что-то» действительно случилось. Голос жреца Тзинча резко изменился и больше не имел ничего общего с его обычным тоном. А то, что он произнес… Это была смесь криков и насмешек, произносимых на совершенно незнакомом языке, который не был похож ни на низкий готик, которым пользовалась вся Галактика, ни на его благородный высокий диалект: «Ô rage! ô désespoir! ô vieillesse ennemie! N'ai-je donc tant vécu que pour cette infamie?» На этом риторические упражнения проповедника и оборвались, когда мутировавшее до неузнаваемости лицо расплескалось фонтаном крови и плоти, забрызгав ярко-красным замерших в ужасе остальных участников ритуала, которым не повезло оказаться рядом. Оваэль опустил болтер, довольный тем, что успел предотвратить серьезный варп-катаклизм. Первым уроком, который Астартес усвоил, было одно простое правило: видишь псайкера, который вот-вот потеряет контроль над своими силами — сначала стреляй, а потом думай и задавай вопросы. Если засомневаешься или поколеблешься, тогда… Тогда все обычно становилось намного хуже. Иронично, но и рабы Трупа следовали этому правилу так же неукоснительно, как и те, кто служил Истинным Богам. Хотя у последних такие трудности возникали, чего греха таить, намного чаще. «Должно быть, что-то в варпе исказило его… еще сильнее. Хотя куда уж…» — подумал про себя Оваэль. Затем огляделся по сторонам, собирая в кулак десятилетия смирения и терпения, чтобы сдержать рвущийся наружу гнев, и обжигая яростным взглядом собравшихся вокруг него мутантов. Все, что осталось от его отряда… Все они сжались под его взглядом и отступили назад. Хорошо. Космодесантник — неважно даже, служащий Темным Богам или нет — всегда должен внушать трепет и страх. Это было единственной причиной того, что Оваэль не мог позволить себе схватиться за голову и завыть от отчаяния. Или, возможно, не единственной, но точно одной из главных. Если он покажет слабость, это может спровоцировать бунт среди его так называемых сторонников. Или, как минимум, вызовет массовое дезертирство. Если они решат, что с ним им больше не по пути. Что они сами могут творить чудеса варпа с местной флорой и фауной. В этом и была главная проблема приверженцев Хаоса — никогда не знаешь, что они учудят в следующий момент. «Возможно, мне самому не стоило дезертировать…» А тогда решение казалось ему очевидным. Капитан Оваэль — так его тогда называли — командир 5-й роты Кровавых Воронов, отыскал в системе Баруск впечатляющий и совершенно нетронутый арсенал времен Великого крестового похода. Как раз тогда, когда его рота в течение почти десяти стандартных терранских лет вела череду войн вдали от родных баз и очень нуждалась в пополнении боезапасов. Ну и что, что это снаряжение когда-то принадлежало Тысяче Сынов? Судя по толщине слоев пыли, покрывавшим оружейные и склады боеприпасов, было понятно, что хозяева забыли о существовании этого места задолго до 35-го тысячелетия! Именно в этот момент, как назло, в систему прибыл еще один военный корабль, украшенный хорошо знакомым всем жутким символом Инквизиции. И командовавший им инквизитор был очень не рад видеть, как Кровавые Вороны, скажем так, реквизируют военные припасы, которые, как он считал, были наполнены силами Хаоса… «Окстись, Оваэль. Себе-то хоть не ври… Скажешь тоже, «как он считал»! Ты сам прекрасно знал, что они принадлежат Хаосу!» — принялся шептать знакомый злобный голос в его голове. — «Ты все знал — и тебе было все равно…» Астартес, сменивший не только сторону, но и броню (теперь он был одет в синие доспехи вместо красных) сжал зубы в бессильной злобе. Хорошо еще, что выражение его лица скрыл глухой шлем в виде золотой погребальной маски. «Как бы я хотел выкинуть этот шлем… Но, клянусь гниющими тестикулами Нургла, я уже не могу этого сделать…» Когда Оваэль покинул ряды Кровавых Воронов и начал карьеру пирата на службе славных сил Хаоса, в его распоряжении было восемь военных кораблей, один из которых был ударным крейсером. И еще двести десять тысяч перешедших вместе с ним к Богам солдат СПО. И еще сотни тысяч простых культистов, искренне верящих в его дело. И найденная на том раскопе броня, которая усилила пси-потенциал теперь уже бывшего Кровавого Ворона минимум втрое. И еще три комплекта силовой брони, которые, как оказалось, были Рубрикаторами — и которых ему удалось восстановить… «И еще труп убитого тобой инквизитора — не забывай об этом…» А что у него осталось теперь, после десяти лет «свободной жизни» и одной масштабной резни с такой же варбандой Пожирателей Миров? От его флота не осталось абсолютно ничего — недавно он узнал о гибели последнего оставшегося в строю корабля. И неважно даже, что это был отбитый у пиратов древний «Марафон», который давно годился только на металлолом. Это не могло ослабить гнева в его аугментированном теле. Потому что это, как-никак, был космический корабль, без которого они застряли на планете, беззащитные перед болтерами и лазганами тех, кто, возможно, уже шел по их души. И все его подчиненные Астартес — те, кто громче всех убеждал его разорвать оковы мертвого Императора и отдаться на волю Истинных Богов… Все они были мертвы. «Я же говорю тебе, Оваэль, хватит врать самому себе! Это ты их побудил разорвать цепи верности, или ты забыл?» — продолжал насмехаться голос в голове. — «Ты и никто другой!» Космодесантник Хаоса выругался в шлем. К счастью, его слова остались неуслышанными на фоне царившего в лагере бардака. Проклятая — во всех смыслах — силовая броня принесла ему куда больше проблем, чем пользы. Сине-золотой цвет и огромные рога на шлеме были прекрасно видны с большой дистанции и исключали любую надежду пробраться мимо врага незаметно. И эти ненавистные голоса из варпа ни на секунду не умолкали… Те, кем он командовал, были еще хуже. Мутировавшие солдаты и обезумевшие культисты-гражданские, которых осталось от силы человек пятьсот. И он только что собственноручно уменьшил их численность еще на одну единицу. Единственным решением, которое у него оставалось в таких условиях, было бежать. Спасение жалких остатков его отряда сейчас зависело только от возможности скрыться, пробраться в ближайший космопорт и угнать оттуда корабль. Легче сказать, чем сделать, да. Оваэль был Астартес. Как и все его боевые братья, он прошел много лет службы в рядах скаутов, пока не был удостоен носить силовую броню ордена. За эти годы он обучился тонкому искусству разведки и скрытности, которые должны были находить для бронированного кулака Космодесанта наилучшую траекторию и место главного удара. Он прекрасно изучил тактику и стратегию, за его плечами был опыт, собранный сотнями предшественников, проникавших на вражеские позиции… Ничем из этого орущие друг на друга выродки и мутанты не обладали. На самом деле, они были полной противоположностью тех, кто сейчас нужен был Оваэлю. Он понимал, что просить настоящих опытных скаутов из его ордена было бы слишком, но даже сопляки из Белых Щитов на службе Трупа-Императора были бы куда полезнее этих. «Значит, послужат ложной целью — на это они еще годятся», — решил бывший Кровавый Ворон. Отряд, который он собирался использовать в качестве живого (пока еще) щита, тем временем продолжал бессмысленную грызню. Единственное, что он еще мог использовать в дальнейшем, помимо личного оружия и силовой брони, оставались Рубрикатор, которому было приказано охранять командирский штурмовой мотоцикл — и, собственно, сам мотоцикл. И это было все. — ХВАТИТ! Клянусь рогами берсерка, ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ! — закричал Оваэль. — ИЛИ, КЛЯНУСЬ ГНИЮЩИМИ ВНУТРЕННОСТЯМИ НУРГЛА, Я… Речь десантника-предателя прервала яркая вспышка, осветившая небо. Она очень напоминала кассетный снаряд или бомбу… Это значит, что его содержимое уже летело прямо на их головы. — В УКРЫТИЕ, СЛИЗНЯКИ НИКЧЕМНЫЕ! — приказал командир. — В УКРЫТИЕ!!! К счастью, на выполнение этой простой команды у мутантов еще хватало мозгов. Или просто в них пока еще уцелело чувство опасности и инстинкт самосохранения. В ту же секунду культисты бегом, ползком или скачками на деформированных конечностях бросились прочь от мест, куда должны были упасть снаряды. Каждый уцелевший солдат Сынов Чародейства укрылся за каким-нибудь камнем или обломками давно подбитой техники, надеясь пережить взрывную волну и неминуемый дождь из осколков. БАХ! БАБАХ! Рвануло, конечно, красиво… Но почему-то от взрывов не было никаких осколков пластали или чего-то еще. Нет, то, что вылетело на них из облаков дыма и огня, было намного, намного хуже. Маленькие разноцветные тварюшки с клыкастыми пастями, крошечными крепкими ножками и торчащими во все стороны шипами. Эти твари были хорошо знакомы любому Астартес или простому солдату, достойному так называться. «Сквиги… Будьте вы прокляты, орки!» — ЭТО СКВИГИ! ГОТОВЬТЕСЬ К БОЮ С ЗЕЛЕНОКОЖИМИ! — закричал Оваэль, одним широким взмахом своего любимого пиломеча «Безжалостное высокомерие» разрубая два десятка тварей и разбрасывая их ошметки во все стороны. — ГОТОВЬТЕСЬ К БОЮ! Увы, но сегодня благосклонность Тзинча явно миновала не только его слуг, но и служителей остальных Богов Хаоса. Им удалось убить от пятидесяти до шестидесяти сквигов меньше чем за полминуты без особого труда — тем более, что девять десятых из них уничтожил сам Оваэль. Но этих тридцати секунд хватило оркам, чтобы покрыть расстояние между ними. Они шли с востока. Это было многотысячное войско с большим количеством техники, которое мчалось к ним со всех ног, вопя то, что обычно вопят в таких случаях зеленокожие убийцы. Впереди, само собой, неслись те груды хлама, что орки называли военными машинами, а следом ломилась бесформенная масса пехоты, которая продолжала реветь на одной ноте свое неизменное: «WAAAAAAAAGGGHHH!» «Мы не выстоим… Без поддержки Истока у нас нет шансов…» Оваэль подумал о том, что многие приспешники Трупа-на-Троне очень бы удивились, узнав о том, как быстро он пришел к такому выводу. Ну да, они ведь на полном серьезе считают всех приверженцев Хаоса помешанными… Нет, бывший Кровавый Ворон никогда не поклонялся Кхорну, лишающего смертных разума. Конечно, он в ответ наделял Берсерков полным бесстрашием и силой, которая немало пригождалась в ближнем бою, но… Ему было больно смотреть на то, какой идиотизм они порой творили. Да и даже если бы у него был отряд этих одержимых — даже они не смогли бы перебить достаточно зеленокожих, чтобы изменить исход битвы. Если только сами орки не начали бы убивать друг друга. — ДЕРЖАТЬ СТРОЙ! — крикнул своим солдатам Оваэль и почти сразу зарычал от бессилия при виде почти трети уцелевших, которые предпочли бежать прочь, а не сражаться. И еще эти проклятые голоса в голове продолжали над ним насмехаться, отчего становилось еще хуже. «Беру назад свои предыдущие мысли. Служители Кхорна, по крайней мере, не сбежали бы вот так! Они дрались бы до последнего! А эти… проклятые трусы…» — думал предатель, поливая очередную волну боевых сквигов длинной очередью из болтера. — «Что ж… тем приятнее будет сделать то, что я и так собирался сделать». Оваэль пробивался к своему штурмовому мотоциклу уверенно и целенаправленно. По дороге он топтал уцелевших сквигов тяжелыми керамитовыми сапогами и ни на секунду не прекращал вести огонь на подавление, заметно проредив орочью орду и даже подорвав удачными попаданиями два их скоростных транспорта, собранных из какого-то ржавого хлама. Но ксеносов это не остановило, нет. Они открыли ответный огонь, настолько плотный огонь, на какой были способны только орки. Пули, лучи, снаряды всех видов и форм и еще много всего, в чем он даже не был уверен, что это такое — все это летело в них со всех сторон. И несмотря даже на кошмарно низкую точность стрельбы (это же орки, в конце концов), где чуть ли не половина ракет, лучей и прочего добра попадала по самим зеленокожим, качество с лихвой перекрывалось количеством. И вторая половина быстро выкашивала подконтрольных ему мутантов и еретиков, которые теперь уже даже не пытались сопротивляться. Теперь у них был выбор только между «бежать» и «прятаться». «Пора и мне…» Одна мыслекоманда — и Рубрикатор в следующую секунду занимает место стрелка в коляске его собственноручно доработанного штурмового мотоцикла. Но в этой ячейке не было ни тяжелого болтера, ни мульти-мельты, которые обычно ставились на машину этой модели. Здесь она была ни к чему, ведь Рубрикатор сам по себе был намного более мощным оружием, чем эти игрушки. И душа Астартес, запертая в оболочку силовой брони, уже это доказала, испепелив трех здоровенных орков, чьи тела были наполовину заменены металлическими агрегатами. Сейчас от них только это железо и осталось — остальное обратилось в пыль после ярко-синей вспышки. Выдав еще одну очередь из болтера, которая скосила еще пятерых зеленокожих, командир Сынов Чародейства (пока еще командир — его отряд доживал последние минуты) добил двух вцепившихся в него сквигов бронированным кулаком и одним прыжком оседлал мотоцикл. И ожила его верная боевая машина, в чреве которой жила не только механическая энергия, но и душа демона. И издала она грозный рев, когда ее хозяин включил зажигание и выпустил на волю псов войны. И запел свою песнь спаренный комбиболтер на носу. Разогнав двигатели на максимальную мощность, Оваэль рванул вперед, сметая на своем пути все без разбора, будь то сквиги, орки, мутанты или камни. Он не оставлял после себя ничего, кроме разрушения и разлитой повсюду разноцветной крови — другого и не стоило ожидать от боевой машины, способной тараном проламывать рокритовые стены без особого вреда для своей конструкции. Комбиболтер продолжал собирать урожай смерти и пиломеч в его руке почти не отставал, водопадами проливая кровь ксеносов. Даже сами орки слегка ошалели, видимо, не ожидали встретить среди этой швали одного из самых опасных врагов во всем Млечном Пути. Уцелевшие мутанты и культисты Хаоса кричали ему вслед что-то жалобное — судя по всему, просили вернуться и спасти их. В ответ Оваэль выжал акселератор на максимум, заставив стрелки приборов прыгнуть в красную зону. Он разогнался до предела — и вырвался из зеленого окружения. В считанные секунды мотоцикл оторвался от преследователей. В каком-то смысле, орки сами помогли ему сбежать — все их внимание сейчас занимало разграбление убитых и добивание тех, кто еще шевелился. А Оваэль, не оглядываясь, направил свой мотоцикл на юго-запад. К возвышающимся на горизонте горным вершинам. «Я жив. А остальное неважно», — подумал космодесантник, изменивший присяге. — «И я обязательно отомщу, клянусь перьями Тзинча». *** Лагерь орков Варбосс Та’аг Бешеная Зверюга расхохотался в голос. Суетившиеся вокруг механы тоже засмеялись, но заметно более натужно. Их вождь, сидя на своей личной баивой фуре, взирал на поле брани, улыбаясь во всю клыкастую пасть — и они не могли понять, что его так веселит. Вроде они сделали все, как он и велел, как следует выпотрошив пленных командиров юдишек и развесив их потроха и бошки на пики, заблаговременно приваренные к его машине… — ПАРНИ! МЫ СЕДНЯ АДЕРЖАЛИ ВИЛИКУЮ ПАБЕДУ! Парни ликовали как один орк. Потому что победа — это хорошо. Потому что победа означает, что можно взять добро, оставшееся от побежденных, а потом пойти с ним в другое место и устроить еще одну хорошую битву. Больше. Быстрее. Сильнее. И слова вождя так воодушевили их, что многие даже перестали грабить поле битвы и принялись слушать во все уши то, что говорил их могучий варбосс, закованный с ног до головы в мегаброню. Вокруг него собрались сначала сотни. Потом тысячи. Потом целое зеленое море внимало каждому слову Бешеной Зверюги. — БЫТ-ВА! БЫТ-ВА! БЫТ-ВА! — ЗАФТРА БУДИТ НОВЫЙ МАХАЧ! ЮДИШКИ САВСЕМ СЛАБЫЕ! — WAAAAAAAGH НАФСИГДА!!! Та’аг схватил ближайшего к нему сквига и проглотил его живьем, после чего громко рыгнул. Здоровенный ноб гневно взревел, когда его питомец внезапно стал для кого-то закуской, но варбосс пресек возражения на корню, проломив череп потенциального противника одним мощным ударом силового когтя. — ОРКИ САМЫЙЕ СИЛЬНАЙЕ! — проревел Та’аг, демонстрируя всем свои желтые клыки. Окровавленный силовой коготь взметнулся вверх, забрызгивая свежей зеленой жидкостью остальных нобов. — ПАБЕДА БУИТ ЗА НАМИ! СЛАВА КУЛЬТУ СКОРАСТИ! Механы по команде нажали красные кнопки — и боевая машина варбосса выпустила два огромных манипулятора, которые тут же угрожающе заклацали в воздухе. Три огромных столба дыма из кривых труб позади баивой фуры создали на время настоящую боевую завесу — чем орки тоже остались довольны. Чудилы вскинули вверх свои посохи, украшенные черепами врагов. Нобы-мотоциклисты раскочегарили свои моторы так, что они были готовы взорваться — и у двоих они действительно взорвались, отчего обломки и ошметки их седоков взлетели намного выше, чем могла позволить гравитация планеты. — КУЛЬТ! СКО-РАС-ТИ! КУЛЬТ! СКО-РАС-ТИ! — БЫСТРЕЕ! ИШО БЫСТРЕЕ! — БЫСТРЕЕ ЗВУКА! WWWAAAAAAAAAAAGH!!! — СЛУХАЙТЕ СЮДЫ! — рев был таким громким, а орочий аналог мультивокса настолько мощным, что около сорока бронестекол на ближайших к источнику звука боевых машинах разлетелись вдребезги. — ВРУМ-ВРУМ И ГУЛ-В-БАШКЕ ПОСЛУХАЛИ ЮДИШКИНЫ РАЗГАВОРЫ! — если бы слова Та’ага услышал кто-нибудь из людей, его наверняка хватил бы сердечный приступ. — КАРОЧЕ, МЫ ИДЕМ СТУКАТЬ ИХ ВОН ТУДЫ, В ГОРЫ! — WAAAGGH! — заревел в ответ утыканный металлическими деталями киборк, который для пущего антуража натянул на себя перепачканную и порванную во многих местах хорошо узнаваемую красную мантию техножреца Адептус Механикус. И недвусмысленно направил оружие на варбосса. На этом попытка смены власти и завершилась, поскольку Та’аг врезал по мятежнику сразу из двух бортовых огнеметов, которые испепелили как самого мятежника, так и полсотни других орков, оказавшихся на линии огня. — ЫШО ЕСТЬ ЖЫЛАЮЩИЕ? — прогромыхал варбосс, перекрикивая горящих живьем парней. — КОГО ТУТ ЫШО ПАДЖАРИТЬ? В этот раз у орков возобладало то, что заменяло им инстинкт самосохранения — никто из нобов даже не дернулся, рискуя бросить вызов Та’агу после такой убедительной демонстрации власти. — НУ И ХДЕ ЭТОТ СРАНЫЙ МЕХ? Небольшой на его фоне орк-механьяк, напяливший трофейную фэйскую генеральскую форму, перемазанную смазкой и прометием, с опаской приблизился к разошедшемуся варбоссу и быстро прошептал ему на ухо несколько слов. Помимо юдишкиной одежды, в образе этого зеленокожего выделялась еще одна редчайшая деталь — он нес под мышкой толстую книгу. — УУУГХ… ЗНАИТЕ, ШТО Я ЩАС УЗНАЛ? ЗНАИТЕ? ЮДИШКИ В ГОРАХ ЗАВАЛИЛИ ЖАРГУГА ГАЛАВАРЕЗА!!! Крики варбосса вышли на новый уровень — от такого бешеного рева даже находившиеся от него шагах в десяти парни оглохли напрочь, несмотря на легендарную выносливость зеленокожей расы. — ПАНИМАЕТЕ, ШТО ЭТА ЗНАЧИТ? ЭТА ЗНАЧИТ, МЫ ИДЕМ НА БАЛЬШОЙ ПАСТУК!!! Шум в лагере достиг своего пика. Все моторы ревели на пределе своих возможностей и великое множество пулял, стрелял, громыхал, взрывал, рубил всех видов и форм, а также трофейных лазганов и стабберов вскинулись в небе в том, что не могло не быть вызовом на бой насмерть. Даже механы трясли своими сварками и горелками, готовясь поскорее доделать свои самоделки для будущей битвы. — СЛЫШИТЕ? ЮДИШКИ СЛАБЫЕ! ПАЙДЕМ И ПАСТУКАЕМ ИХ ФСЕХ!!! Теперь в лагере не было ни одного «просто» орка, остались лишь части ревущей, гудящей в клаксоны и рвущейся в бой орды. — БОСС, Я ТЕ АБЕЩАЮ СТОКА КРАВЯКИ, СКОКА ТЫ РАНЬШЕ НИГДЕ НИ ВИДЕЛ! — провыл чудила, которого звали Гул-в-башке. — ШТО СКАЖИШЬ, БОСС? — WWAAAAAAAAAAAAAAGH!!! — ЭТА ГАЛАКТИКА ПРИНАДЛЕЖИТ ОРКАМ! — ЗА ГОРКА И МОРКА! — ЗА ХИТРАВА — И СИЛЬНАВА! Посохи чудил тряслись и искрились, переполняемые энергией Виликава Зеленава. И тысячи тысяч орков, которых не было здесь, услышали этот зов. Зов от Горка и Морка, единственных настоящих богов. Зов, которому они никогда не могли противиться… Да и не пытались, на самом деле. А зачем? Зачем противиться, когда тебя зовут в битву и резню? Зачем вообще заниматься хоть чем-то, кроме этого? И они будут сражаться, пока сами звезды не истекут кровью и Галактика не рухнет к их ногам. И раздался оглушительный рев из десятков тысяч клыкастых пастей, от которого содрогнулась планета: — WWWWAAAAAAAAAAAAAAAAAAGGGGHHH!!! *** Полковник Давиев Ларкин В штабной палатке, где находился единственный на весь 20-й Фэйский работающий гололит, в последние дни наблюдалось значительное снижение энергопотребления. Когда техножрецы Адептус Механикус после боя снова запустили все свои агрегаты и завели свои ритуалы, поддерживающие работу духов машин и прочих малопонятных простым смертным вещей, всем остальным приходилось электричество экономить. И это было правильно — личные удобства не шли ни в какое сравнение с общим важным делом. Вот почему после заката почти весь лагерь погружался в кромешную темноту. И если кто-то хотел таким образом держать солдат в тонусе, поддерживая атмосферу полной опасностей ночи… Ему это определенно удавалось. — Полковник, у меня есть для вас хорошие и плохие новости. Какие вы желаете услышать первыми? На губах командира 20-го Фэйского пехотного полка Имперской Гвардии появился мимолетный намек на улыбку. Никто не знал, кто и когда впервые произнес эти слова, но самые умные люди ставили на то, что они успели состариться еще до Великого крестового похода. А некоторые и вовсе уверяли, что создатель этой дилеммы жил задолго до того, как Император объединил Человечество под своим знаменем. Раздумывать об этом было забавно, но в то же время, увы, совершенно бессмысленно. — Начинайте с плохих, — с легкой ноткой сарказма в голосе попросил ветеран Петербурга. — Так хотя бы получится закончить разговор на позитивной ноте. — Хорошо, — изображение генерала Марова на гололите сделало жест, который можно было истолковать как: «ну вы сами напросились». — Мы перенастроили дальномерные орбитальные ауспексы и окончательно убедились в том, что данные, которыми оперировал генерал Сьюев, во-первых, были непонятно откуда взяты, во-вторых, оказались крайне неточными. — Ну для меня это, предположим, и не новость вовсе, — полковник пожал плечами, между делом застегиваясь поплотнее. Отопления в палатке не было, как и света, несмотря на то что погода в последнее время была не самой приятной. — Одних только тех, с кем мы вчера дрались, было раза в четыре больше предварительно рассчитанной общей численности врага. И это, как я понимаю, далеко не все… Если говорить простым армейским языком, без политесов, вчера на них навалилось где-то пятнадцать-шестнадцать тысяч зеленых орочьих туш сверх тех цифр, о которых накануне заявляло командование. И то, что они не просто сумели выстоять под таким напором, но и отбили его с немыслимо низкими потерями — около четырехсот человек — нельзя было объяснить не чем иным, кроме как чудом самого Императора. — Не все, да, — Маров в трехмерной проекции повел богатырскими плечищами, напомнив Давиеву о том, что двадцать стандартных терранских лет назад этот человек получил Золотой Венец на соревнованиях их субсектора по тяжелой атлетике. — На данный момент общая численность орков составляет около четверти миллиона. Из них пятьдесят тысяч удерживает прилегающую к месту посадки их боевого астероида территорию, поэтому о них мы можем пока не беспокоиться. Чего нельзя сказать об остальных двухстах тысячах, которые направляются прямиком к перевалу. Тому самому, что обороняет ваш полк. Полковник нахмурился. Даже по меркам скудных орочьих мозгов этот, простите, тактический маневр не имел никакого смысла. — Но зачем? — спросил человек, меньше суток назад совершивший то, что накануне казалось ему невозможным. — Они уже разбили наши лучшие полки и разогнали все остальные на Бородинских равнинах! Теперь им ничего не мешает двинуть всей ордой прямиком на юг и взять столицу без боя! Остатки Сил планетарной обороны их не остановили бы! Даже если бы мы немедленно выдвинулись бы им на помощь… — Вы, похоже, забыли о том, с кем воюете, полковник, — строгое лицо генерала приобрело покровительственное выражение. — Оркам не нужна победа без битвы. Оркам нужна именно битва — а все остальное уже потом. И именно то, что столица так слабо защищена, в каком-то смысле играет нам на руку. Зеленокожие ксеносы не полезут туда, где их не ждет хорошая драка… «Что ж, в этом они, по крайней мере, не ошибаются». — А значит, они пойдут туда, где их уже побили, — закончил за него Ларкин, думая о том, что войска СПО, оборонявшие ту часть фронта сейчас наверняка благодарят Императора за это чудо. А как иначе можно назвать такой подарок судьбы? У них оставались одни недобитки и зеленые новобранцы с нулевым опытом реальной войны с ксеносами… И тут вдруг такое избавление. Ларкин и сам порадовался бы за них, если бы только зеленокожие не повернули именно к нему. — У вас есть сведения о силах, которыми они располагают? — Помимо численного перевеса? — Давиев подумал, что генерал мог бы и обойтись без риторических вопросов. — Техники у них тоже очень много. Как легкой, так и тяжелой. Мотоциклы, багги, пехотные транспорты всех видов, самоходная артиллерия и прочее. Одному Императору известно, где они нарыли столько горючего, чтобы питать всю эту моторную армаду. И да, чуть не забыл. Не удивляйтесь, если увидите наши машины на той стороны. Немало «Леман Руссов» и «Химер» 1-го и 3-го бронетанковых полков они сумели взять относительно целыми. Всего… По разным оценкам, у них должно быть где-то одиннадцать-тринадцать тысяч машин. Точнее сказать не могу. Маров, судя по всему, и сам не был до конца уверен в правильности своих выводов. Но винить его за это не стоило — военная разведка системы Фэй в последние годы «славилась» исключительно в качестве героев неприличных анекдотов про слепоглухих имбецилов. Могли ли эти имбецилы пересчитать орочьи танки и машины с более-менее точным результатом? Дурацкий вопрос. «Слава Императору, что остальные бронетанковые полки смогли вырваться из этого котла», — подумал полковник. Даже два полка, которые орки успели взять в качестве трофеев, были той еще занозой в заднице, а если бы их было сразу семь… Но не случилось. Остальные пять командиров вовремя опомнились и когда поражение стало очевидным, скомандовали срочно отступать на восток. Ушли — и не дали оркам пополнить свои бесконечные запасы самоходного железа еще и своей техникой. По справедливости, за эту катастрофу «Высокочтимого маршала» Ивана Бюкура следовало арестовать, допросить, судить и расстрелять за все его «подвиги». Увы, но орки лишили их даже этой малой радости — судя по докладам, на позицию командующего налетело несколько винтокрылых машин ксеносов, где винты, судя по всему, служили еще и холодным оружием. Одна из таких штуковин и изрубила его на куски, к большому неудовольствию защитников Фэя, каждый из которых мечтал сделать то же самое лично. Кстати об авиации… — А с воздушными силами у них что? — А вот здесь все намного лучше, — в этот раз генерал говорил с непоколебимой уверенностью. — Наши ВВС определили места скопления их летающего хлама и хорошенько по ним отбомбились. У них еще осталось несколько стреляло-бомбил, которыми они могут прикрыть ставку своего вождя, но это все. В общем, угрозы с небес можете не ждать. «Благодарение Императору за эту милость». — Все это замечательно, но мы сражаемся не в воздухе, а на поверхности — и мне все еще необходимо подкрепление, чтобы хоть как-то надеяться остановить орков, — деликатно напомнил ему Ларкин. — В настоящее время у меня в распоряжении ровно четыре тысячи восемьдесят два человека, способных вести бой. И, надеюсь, мне не надо напоминать о том, насколько мало в моем полку боеготовой техники. Если вы надеетесь, что этого хватит для того, чтобы остановить на перевале Рамева двести тысяч зеленокожих… Я вынужден вас разочаровать. Они растопчут нас быстрее, чем мы успеем хоть что-то сделать. Это не было паникой или пораженчеством, это была элементарная арифметика. Несмотря на вчерашние события, все книги Тактики Империалис приходили к однозначным выводам: силы Империума, находясь в обороне, были в состоянии справиться с зеленокожими при трехкратном численном перевесе последних. Если соотношение сил становилось больше… Тогда наступало то, что иносказательно называлось «неблагоприятным исходом». Текущее соотношение сторон оценивалось чуть меньше чем пятьдесят к одному. И это он еще не учитывал тотальнейшего превосходства орков в бронетехнике и артиллерии. Тут не нужно быть гениальным стратегом, чтобы понять: шансов нет никаких. Даже несмотря на то, что танки и прочие машины орков ломались и выходили из строя крайне часто, нельзя было надеяться на то, что по пути к перевалу, который сейчас защищал его полк, сломаются абсолютно все. — Вы правы, — кивнул Маров. — Я уже отправил к вам 6-й и 8-й полки Имперской Гвардии, что должно добавить вам еще плюс-минус восемь тысяч штыков. «Валькирии», «Стервятники» и остальные воздушные машины сосредоточены на южных аэродромах и готовы вылететь в бой по первому приказу. 147-й, 163-й и 182-й пехотные полки СПО также направляются к вашим позициям, но я не уверен в том, что они успеют в срок. По моим оценкам, шансы на это не превышают шестидесяти процентов. Давиев быстро подсчитал в уме. Подкрепление в виде двух гвардейских полков увеличивало его силы до примерно двенадцати тысяч человек. А если СПОшники успеют добраться до перевала раньше орков, это число увеличится чуть больше, чем вдвое. Всего двадцать пять тысяч пятьсот солдат Империума. Кому-то это число могло показаться внушительным. Если не знать всех деталей. «В самом удачном раскладе мы дадим бой ксеносам, уступая им числом в шесть или семь раз… Просто прекрасно». Это были явно не те шансы, от которых солдаты Империума приплясывали на месте, на в силах дождаться начала битвы. Ну, кроме, может быть, уроженцев Кадии или тех счастливчиков, которых еще на излете детства завербовали в качестве будущих Ангелов Смерти Императора. — А хорошие новости? «Очень надеюсь. Что они и правда хорошие, иначе завтра орки скормят наши останки своим сквигам…» — Флотские наконец-то разобрались со своими проблемами и идут к нам на помощь. Примерно через десять часов они будут готовы оказать нам огневую поддержку с орбиты. — Вот как? — Ларкин не слишком поверил услышанному, поскольку знал чуточку больше, чем полагалось знать простому полковнику. Судя по последним сведениям «оттуда», которые он, по большому счету не должен был получить, новый командующий ССО отличался от «возвышенного кретина» только цветом мундира, но никак не характером и не навыками. Очень быстро Микасев превратил то, что казалось надежной и боеспособной эскадрой в разваливающуюся на ходу пиратскую ватагу, которая буквально фонтанировала новостями о попытках мятежа и расстрелах виновных. Затем связь на какое-то время прервалась — а теперь вдруг оказывается, что адмирал навел порядок в своем флоте и идет к ним на помощь, которая так сильно была им нужна. «Это если принять как данность, что сейчас командует именно Микасев, а не победившие мятежники!» — Так, — кивнул генерал, не вдаваясь в подробности, что само по себе было вдвойне подозрительно. — Прямо сейчас корабли расчищают околопланетную орбиту от минных полей, варп-маяков и прочих сюрпризов, оставленных орками. Как только закончат, сразу же могут приступить к бомбардировке позиций зеленокожих. — А разве нельзя наоборот? Сначала разобраться с ордой ксеносов, а потом уже разгребать орбитальный хлам? — не слишком почтительно и явно непрофессионально поинтересовался Ларкин. Это был далеко не тот тон, который должен был использовать полковник в адрес генерала, даже с учетом того, что первый служил в Астра Милитарум, а второй — всего лишь в СПО. Впрочем, учитывая текущие обстоятельства… — Нельзя. Орбитальный хлам, как вы изволили выразиться — это не хлам. Каждую секунду, пока орочьи маяки живут, они посылают призывы во все стороны света и созывают в нашу систему новых ксеносов. Каждый час мы рискуем увидеть появление еще одного флота орков, который добьет все, что к тому времени останется от нашей армии и флота. Надеюсь, мне не нужно рассказывать вам о том, что будет с вашей обороной, если на нее навалится еще одна орда, более мощная. — Но как мы вообще позволили им все это расставить? — вопрос был скорее риторическим, полковник хотел больше выплеснуть злость в пространство, чем получить объяснение. Но Маров все равно ответил. — Мои «шестеренки» продолжают твердить, что во всем виноват безумный посадочный маневр орков и их каменюки. А потом Микасев погнал всю эскадру на уничтожение «пирата», наплевав на все остальные цели. «Еще один гвоздь в крышку гроба Возвышенного Владыки и его ручного адмирала. Интересно, что скажет Генштаб Никса, когда ему об этом сообщат?» — Что ж, если это все, чем может флот нам помочь, пусть будет так, — размышлял вслух полковник. — Либо они спасут моих людей… Либо отомстят за них. Потом. — Будем молиться, чтобы не было никакого «потом», — ответил Маров. — За Императора. — За Императора. Ларкин, конец связи. Быстрая комбинация рун на гололитическом столе — и изображение погасло. А командир 20-го пехотного, застегнув шинель на все пуговицы, вышел в ветреную ночь. — Генерал Маров ведь ничего не сказал относительно полномочий генерала Сьюева или губернатора Бюкура, ведь так? Давиев мысленно выругался, когда из ночной тьмы перед ним возник угрожающий силуэт комиссара Зухева — словно хищная птица, он всегда летел на запах свежей крови и сочного мяса. Все знали, что Комиссариат прослушивает полковую связь, хоть и старается этого не афишировать. Но видеть такое наглядное подтверждение слухов было вдвойне неприятно. — Нет. Не сказал, — ответил полковник после пары секунд паузы. Комиссар подошел к нему почти вплотную и Ларкин понял, что Зухев, в отличие от него, полон сил и энергии. Что он готов хоть сейчас пристрелить пару-тройку трусов и паникеров, а потом повести всех остальных в атаку на орков. Полковник не имел ни малейшего понятия, как комиссар успевал быть везде и всюду — и при этом совсем не уставать. Весь день Зухев наблюдал за возведением укреплений, за работой интендантов, за настроением офицеров и рядовых — он, как могло показаться, был сразу везде. Он выдавал вдохновляющие речи, фонтанировал цитатами легендарных лордов-комиссаров, подбадривал тех, кто падал духом… Давиев тоже пытался делать то же самое, но очень быстро у него заныли натруженные мышцы и заболела голова, а сейчас он и вовсе чувствовал себя полутрупом. — А почему вы не спросили? Вы, как офицер на службе Его Божественного Величества… — А вы представьте себе сами, комиссар, что генерал Маров открытым текстом сказал, что в Грейт-Лэндинге случился переворот, и он один из его лидеров. Что я должен был сделать в этом случае? Комиссар Зухев, к его чести, ничего не сказал в ответ. Потому что понимал: единственным разумным ответом будет: «ничего». Дальше они какое-то время шли молча мимо палаток, пока не остановились напротив крайнего ряда траншей. Все бреши в обороне, оставшиеся после первой атаки орков, были заделаны. Солдаты успели вырыть еще несколько окопов и сделали еще немало неприятных сюрпризов для зеленокожих, если у них хватит дури еще раз полезть на позиции 20-го пехотного. Но не это сейчас привлекало их внимание, а слабо заметные в темнеющем небе вспышки и искры, источник которых находился за границей атмосферы. — Орочьи маяки? — Или они, или космические мины… или еще какие-то вещи, которые необходимо уничтожить. Если предположить, что мятеж на флоте удался, сейчас они могут добивать оставшихся на орбите сторонников Микасева и Возвышенных Стражей. Мы все равно никак не можем на это повлиять. И даже увидеть какие-либо подробности с нашими слабыми ауспексами… — Тогда что нам остается делать? — Выживать, — лицо полковника исказила гримаса. — Не будем распылять силы, сейчас наша главная опасность — это орки. Об остальном подумаем потом, если переживем эту битву. — Администратум и Механикус будут очень недовольны тем, что произошло на Фэй III… Ларкин подумал о том, что мало кто может настолько смягчить оценку ситуации, как это сейчас сделал комиссар. Конечно, никто не говорит, что Фэй III представлял собой что-то более, чем второсортную колонию, которая никогда не делала сколь-либо значимого вклада в обороноспособность Имперской Гвардии и флота их сектора. Но если вспомнить то, как сильно они просчитались… В былые годы головы слетали с плеч и за меньшие прегрешения. — Согласен, — кивнул полковник, старательно прогоняя из головы образы целых планет, превращенных в сплошные трудовые лагеря, и армий, стопроцентно переформированных в штрафные части. — Но их здесь нет. Пока что. Последние слова были произнесены с надеждой и страхом. — Я посплю час-другой, пока не прибудут люди из 6-го и 8-го полков. А потом… Давиев Ларкин замолчал на несколько секунд, пытаясь придумать какое-нибудь воодушевляющее окончание фразы. Но так и не смог. И закончил вот как: — …А потом начнем решающую битву за спасение нашего мира. «И мне снова придется просить о чуде взявшуюся из ниоткуда девушку, которая нас уже однажды спасла». *** Тейлор Эберт Если задуматься, Тейлор было страшно даже вспоминать о том, сколько раз за не такую уж и долгую жизнь ей доводилось оказываться в больнице или, скажем, в машине неотложной помощи. Но это, по крайней мере, было для нее чем-то знакомым. Больницы, будь то частные клиники или военные лазареты, оставались теми же самыми больницами, вне зависимости от того, в какой стране она была. Белые одежды, белые простыни и наволочки, белая мебель… в общем, все белое. Местные врачи и медсестры вели себя очень строго (а чего еще ждать от военных, спрашивается), но здесь ее хотя бы приковывать к кровати не стали, как в Броктон-Бэй после атаки Левиафана. Там на нее смотрели как на бомбу, готовую рвануть в любой момент. Хотя их тоже можно было понять — ведь они знали о существовании Панацеи, биокинетика, которая могла стать как невероятным благословением, так и чудовищным проклятьем. В каком-то смысле ей было даже жаль, что ее здесь не было. Целитель-парачеловек могла бы вылечить ее буквально щелчком пальца — если бы захотела, конечно. А так ей пришлось страдать в армейском лазарете непонятно где — и питаться тем, что ей давали. «Обед», который Тейлор попробовала несколько часов назад, был чистейшей отравой. Со стороны это напоминало какую-то похлебку, где повар, очевидно, сверяясь с цифрами, накачал свое творение нужным количеством нутриентов и питательных веществ, совершенно забыв о том, что еда должна обладать еще и более-менее приемлемым вкусом и запахом. Единственной относительно сносной деталью этой, простите, еды, было то, что она была горячей. Все остальное можно было охарактеризовать одним простым словом — отрава. В какой-то момент бывшая суперзлодейка задумалась о том, что это, возможно так и задумано — чтобы у солдат не было искушения откосить от несения службы на больничной койке. После нескольких дней такой «диеты» он и оторванную ногу себе отрастит, лишь бы только вернуться в строй… Хорошо еще, что ей долго мучиться не придется. Здешние медики, говорившие на каком-то странном варианте английского, и носившие вместо красных крестов на одежде уже знакомых ей золотых двухглавых орлов, уверяли, что у нее нет ничего, кроме истощения и легкого обезвоживания, а на вопрос о том, как скоро ее выпишут, отвечали: «скоро» — и все. В отключке она провалялась, как потом оказалось, не больше двух часов — если судить по тому, как далеко продвинулось солнце по небу, и тому, что солдаты еще только начинали жечь трупы убитых врагов. Врагов… Даже не верится, что Тейлор-Шелкопряд встретила их всего-то часов пять-шесть назад. Но за это время после того, как медики бросили ее на кровать, а потом принесли еды и воды, недолгий отдых позволил свежеиспеченной героине собраться с мыслями. Те, с кем они дрались, были кем угодно, но явно не людьми. И, похоже, у них не было ни единого шанса договориться с ними миром. Зеленые ревущие громилы, полные решимости убивать и разрушать все на своем пути — как с такими вообще можно о чем-то договориться? С другой стороны, противостоящие им люди тоже не выглядели эталонами гуманизма — напротив, они больше напоминали пародию на нацистов с футуристическим оружием… И все-таки люди в серых формах с орлами были скорее «хорошими». Да и даже если нет, Тейлор понимала, что в одиночку она ни за что не справится с армией зеленых образин, которые — в этом она была уверена на все сто — не подписывали Женевской конвенции. Да и вообще вряд ли знают хоть какую-то версию закона о правах военнопленных. Зато теперь она хотя бы знала, как их зовут. Имя зеленых чужаков повторялось рядом с «ее» насекомыми очень часто — что на поле битвы, что после него. «Орки… Мать вашу, они реально так называются…» В другое время это могло показаться ей неуместной шуткой из какой-нибудь сказки или фэнтези, если бы шутка не была настолько реальной и страшной. Орки. Космические, чтоб их, орки… Были у них, правда, и другие прозвища: «зеленокожие», «ксеносы», «твари», «зеленая волна» и так далее. Оставался, конечно, вариант, что это была масштабная дезинформация, подобная той, что регулярно устраивала СКП. В противном случае орки становились чем-то реально опасным и, возможно, секретным. Положа руку на сердце, Тейлор не могла не признать, что в нынешнем положении ей было намного лучше, чем два дня назад. Здесь, во-первых, не было Губителя — если не предполагать такой вариант, что она сейчас пребывает в предсмертных глюках, насланных Симург, чтобы немного ее успокоить. А почему бы и нет? Какими бы жуткими ни были эти орки-инопланетяне, на поле битвы они не вывели ничего крупнее танков. Согласитесь, это куда лучше инфернального великана, неуязвимого для ядерной бомбардировки. Во-вторых, так называемые «Гвардия» и «Империум» обращались с ней намного лучше, чем это было с Протекторатом и СКПшниками до ее ареста в Броктон-Бэй. Здесь же, как только она очнулась, старший офицер, по фамилии Ларкин, лично принес ей извинения за то, что она против своей воли оказалась в круговороте битвы. Другой офицер заверил ее, что заместитель командира, некий майор Дальтен лично распорядился о том, чтобы о ней позаботились и обязательно воздали по заслугам участие в ликвидации вожака орков — за это Тейлор после окончания войны обещали выдать несколько государственных наград и скромную денежную премию. Ее одежду и снаряжение тщательно изучили и объявили, что никакой «порчи хаоса» на них нет (интересно, что бы это значило), после чего пообещали, что вернут ей все сразу, как только очистят от крови и грязи и вернут в первоначальный вид. В общем, ей ничего не оставалось, кроме как восстанавливать силы и думать о том, что будет дальше. Когда последний визитер ушел, Тейлор постаралась заснуть, игнорируя тысячи голосов, которые подслушивали насекомые по всему лагерю. Ей это удалось. Выспавшись немного, она подумала о том, как все-таки хорошо, когда о тебе заботятся и считают героем… Вот только она не могла выкинуть из головы мысли о том, что перед последней битвой, которую они вроде как выиграли, был Нью-Дели, где они с треском проиграли. Девушка так и не узнала, что стало с Лизой и остальными Неформалами. Наверняка ничего хорошего. Столица Индии была полностью уничтожена и она с тех пор не видела никого из своей старой компании злодеев-героев. Ни Регента, ни Мрака, ни Сплетницу, ни Суку… Никто из них не переместился сюда вместе с ней. Тейлор почувствовала, как у нее в горле нарастает тугой ком и как из глаз текут слезы. После всего, что они пережили… После Левиафана, Бойни №9, Ехидны… После всего… Их не было. Героеубийца победил и растоптал каждого из них. Больше не сдерживая рыданий, она вытирала слезы рукавом белой одежды, которую ей здесь выдали. Она продолжала топить себя в горестных мыслях, когда в госпитальную палатку вошел еще один человек, который не был врачом или офицером. Да и был ли он вообще человеком? Нет, на человека он не был похож. Совсем. Ладно, не совсем — изначально он все-таки был человеком, но не таким, как сама Тейлор, солдаты, врачи и вообще все, кого она видела с того момента, как провалилась в портал. Половина его тела была металлической. Включая лицо — всю нижнюю половину закрывала глухая металлическая маска. Один его глаз представлял собой круглый красный окуляр. Вместо ног он передвигался на жутких агрегатах из поршней и шарниров, местами прикрытых стальной обшивкой. А из тела и рук торчало множество металлических манипуляторов, которые непрерывно шевелились, издавая шум, который чем-то ассоциировался с пневматикой или каким-нибудь старым паровозом. Большую часть изуродованного тела прикрывала широкая ярко-красная ряса, но даже она не могла скрыть того, насколько сильно этот человек был изменен — и насколько далеко эти изменения вышли за рамки простого протезирования. Какой-нибудь фанат блокбастеров с Земли Алеф наверняка сравнил бы это создание с Терминатором. Торчащие из его тела провода и «электронные» звуки на фоне электрического гудения только усиливали сходство. Она не сразу обратила внимание на то, что на его красной рясе не было привычного уже двуглавого орла. Его заменял другой символ: человеческий череп, половина которого была белой на черном фоне, а вторая — черной на белом. Может, это какая-то другая фракция этого «Империума»? — Благословение Омниссии тебе, Тейлор Эберт… — каким-то образом человек-машина узнал ее имя, которое она в полубреду назвала полковнику, когда ее тащили в госпиталь. Взгляд ее собеседника, вопреки всем ожиданиям, был устремлен не на ее лицо и не на кое-как прикрытое больничным халатом тело, а на сложенный на соседний столик костюм и реактивный ранец. Как будто его интересовало только это… Что до голоса, он показался ей довольно приятным. Вот только… очень неживым. — И вам того же, — ответила она, чувствуя себя немного сбитой с толку, поскольку гость не издавал ни звука и, кажется, даже не дышал. — Простите, но я не знаю, как к вам обратиться… — Я техножрец Моркис, старший эмиссар Адептус Механикус, делегированный в 20-й Фэйский пехотный полк, — представился незнакомец и ей показалось, что в механическом голосе промелькнул легкий намек на гордость. — Полагаю, у вас много вопросов. — Да. Будьте так добры, скажите мне, где я нахожусь? Кое-какие сведения Тейлор уже собрала. Благодаря сотням насекомых, слышавших разговоры людей, она разобрала названия «Грейт-Лэндинг», «Фэй» и «перевал Рамева», но, как бы она ни напрягала свои познания в географии, ни одного из названных ими мест она так и не вспомнила. Да и «орки» эти… Чем дальше, тем сильнее у нее крепло предчувствие, что она больше не на Земле Бет. — Вы находитесь на планете Фэй III, система Фэй, субсектор Морос, сектор Никс, сегментум Ультима. На мире, подчиняющемся Священному Правлению Омниссии. Тейлор попыталась было усвоить информацию, предоставленную «техножрецом»… Но не смогла. Все было куда хуже, чем она себе представляла. Если только «Фэем» в этом измерении не называют Землю, получается, она переместилась не только в другое измерение, но и на другую планету. «Как же тогда… я вернусь домой?» — Так… эм… ладно. А как далеко отсюда планета Земля? Так или иначе, внешность этого «техножреца» была более наглядным свидетельством технического превосходства этого мира над тем, где она родилась, чем теоретическая — пока что — возможность нахождения на другой планете. Ладно, если эти люди смогли прилететь от земли сюда, значит, и у нее есть возможность совершить обратный путь. А потом что-нибудь сделать с межмировыми барьерами. Эта часть плана обещала быть намного более сложной, поскольку здесь была явно замешана сила, выходящая за пределы парачеловеческих возможностей, но все равно… — По состоянию на 006 долю 289 года 35 тысячелетия в базе данных насчитывается 114 630 планет Империума, название которых включает слово «Земля» в любой его форме, — сказал человек-машина в красной рясе, перемежая слова щелчками, гудками и электрическим жужжанием. — Для более точного ответа мне нужны дополнительные данные. Это… Это было безумие какое-то. Сто с лишним тысяч планет? И это только те, в чьих названиях фигурирует слово «Земля»? Да даже в Галактической Империи из «алефовских» «Звездных войн», наверное, не было столько! — Так. Смотрите. В Солнечной системе девять планет. Все они вращаются вокруг желтой звезды, — начала Тейлор как можно спокойнее. Если Моркису нужны какие-то ориентиры, она их даст. — Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун, Плутон. Между Марсом и Юпитером крутится большой пояс астероидов. У Марса есть две луны — Фобос и Деймос. У Земли всего одна Луна. От ее слов «техножрец» впал в состояние, которое можно было назвать «зависанием». Все его механические конечности либо замерли на месте, либо отключились и упали вниз, словно все его механизмы на мгновение умерли. — Думаю, расчеты не понадобятся, — ей почему-то подумалось, что ритмичное статическое потрескивание заменяет этому существу нервный смех того, кто только что увидел нечто, превосходящее все самые дикие его фантазии. Впрочем, со всеми этими железяками и красным балахоном трудно было сказать что-то наверняка. — Почему? — В каком году вы покинули… Землю? — странный вопрос, на первый взгляд, не имеющий никакого отношения к делу, несколько выбил Тейлор из колеи. — Ну… В 2011-м. — Anno Domini? — тон Моркиса изменился, словно латинские слова открыли ему доступ к новому уровню величия и благородства. — Да. «Техножрец» медленно кивнул, словно принимая некое тяжелое решение, которое долго не мог найти — и которое все это время было перед глазами. — С погрешностью в одну миллионную процента я могу определить, что вы родом со Святой Терры из Священной системы Сол, Тронного Мира Человечества, рядом с которым вращается Благословенный Марс, его мир-близнец, первый из миров-кузниц… Тейлор никак не могла заставить себя поверить собственным ушам. Но убежденность, с которой говорил все это человек, называвший себя «механикус», не оставляла ни единого шанса на то, что он шутит. — Также путем простых арифметических преобразований, можно сделать вывод о том, что вы переместились вперед во времени на тридцать две тысячи двести семьдесят восемь лет. — Да не может этого быть! — выпалила она. До сих пор путешествия во времени были для нее не более чем сюжетом какой-нибудь фантастики, а реальные парачеловеческие способности не могли искажать время вокруг предметов или живых организмов больше чем на несколько минут. Даже Стояк не был способен на большее… Единственным парачеловеком, который был способен закручивать временные петли в масштабе лет, был Серый Мальчик, печально известный участник Бойни №9, но он был давно мертв. Да если бы и нет… Даже этот социопат не смог бы перепрыгнуть через тридцать два тысячелетия! — Все возможные ошибки находятся в пределах статистической погрешности, — «техножрец» явно испытывал трудности в распознавании риторических и саркастических фраз. — 2011 год относится к начальному этапу 3 тысячелетия, в которое человечество сделало первые шаги на пути своей изначальной судьбы в деле покорения звезд. Сейчас идет 35 тысячелетие… И пока Император восседает на Золотом Троне в Своем вечном бдении, Его армии должны сражаться стойко и храбро, защищая Империум от всех возможных угроз.