Вариант Шелкопряда

«То, что Вторая битва за перевал Рамева обречена была стать невообразимо жестокой и кровопролитной, ни для кого не было сюрпризом. Когда вам противостоят орки, по-другому и быть не может. В борьбе с орками имперские командиры давно привыкли всегда ожидать худшего исхода из возможных. Если что и могло удивить, так это сам ход страшной битвы. По всем военным канонам, единственной допустимой в таких условиях тактикой для полков Имперской Гвардии и СПО была глухая оборона. Слишком уж много орков шло их убивать, чтобы они рискнули поступить как-то иначе. Эти орки уже разбили более многочисленную человеческую армию, которая, вдобавок, была намного лучше подготовлена и оснащена. В самом лучшем случае, при самом благоприятном стечении обстоятельств, когитаторные симуляции оценивали шансы на победу 20-го Фэйского и всех прибывших к нему подкреплений в 2,476%. И это с учетом поддержки со стороны флота, которая также не гарантировалась. Сейчас мы знаем, что некоторые генералы надеялись лишь на то, что зеленая волна задержится в горах всего на два-три часа, чтобы корабли ССО смогли уничтожить их с орбиты — вместе с остатками тех, кто подарит людям эти часы. Такой исход виделся им в тот момент самым счастливым. Но все получилось совсем не так. Парадигма изменилась — потому что орки едва ли не впервые за свою долгую и кровавую историю встретили еще более непредсказуемого врага, чем они сами. И в тот день не смогли придумать, что же им теперь делать. Впрочем, стоит отдать этим тварям должное — они были хоть и первыми, но далеко не единственными в секторе Никс в то бурное десятилетие, кто попался в этот капкан. Женщина, называвшая себя Шелкопрядом, была не тем врагом, которого легко победить…» (из книги «Океан войны», написанной отставным генералом Тереевым, 510M35) «Орки представляют собой неостановимую угрозу всей Галактике» (Тейлор Эберт, 294M35) «Император защищает. Уничтожьте всех до последнего» (слова, приписываемые Эзекилю Абаддону во время Улланорского крестового похода, М31) *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Морос Система Фэй Планета Фэй III 7.177.289M35 *** Мысль дня: «Ни один из тех, кто отдал жизнь ради служения Императору, не погиб напрасно». *** Инженер-технопровидец Моркис Каждому, кто вступал в ряды Адептус Механикус, первым делом внушали, что он или она — лишь крошечная шестеренка в огромном сложнейшем механизме, работающем по воле Омниссии. Микроскопическая капля в океане машин, которая должна посвятить все свое дальнейшее существование великой Цели — Поиску Знания. Технопровидец Минорис Арктурус Моркис усвоил это правило назубок задолго до своих нынешних сорока шести стандартных терранских лет. И несмотря на уважение и почтение, которые техножрец заслужил за время службы в полку Астра Милитарум, внутри марсианского жречества влияние Моркиса было близко к абсолютному нулю — по сравнению с почтенными Фабрикаторами и архимагосами. Умение исцелять поврежденную технику и успокаивать живущих в металлических оболочках духов машин были очень полезны на полях сражений с ксеносами и прочими врагами Омниссии, но в святом деле поиска Знания не значили ровным смыслом ничего. Эту простую и неприятную данность ему открыли в первые годы служения на Харбине II, мире-фабрике, где когда-то началось его биосуществование. Но ремонтником он все равно был отменным — по крайней мере, по меркам мирян. И раз уж воля Бога-Машины привела его в эту глушь, где он сейчас буксировал подбитый и не подлежащий ремонту «Таурос» к месту последнего упокоения, где он должен будет в последний раз помочь людям — что ж, быть по сему. А пока управляемый им ремонтный «Атлант» растаскивал утратившие подвижность машины по заранее оговоренным местам, сервиторы разливали сироп-приманку в специально для этого вырытые ямы и рвы. Моркис не раз уже признавался самому себе, что воля Омниссии нередко от него ускользает. Но это не отменяет той аксиомы, что Он всегда прав. Негромкие шаги сапог заставили его механодендриты на некоторое время приостановить работу. Повернув голову ровно на двадцать пять градусов в сторону звука, техножрец сфокусировал окуляры на знакомой фигуре в черной шинели и печально известной каждому солдату шапке. Но еще сильнее, чем эта шапка, его принадлежность выдавала походка, размашистая и решительная, свойственная всем, кто проходил обучение в Схоле Прогениум. — Комиссар. Все солдаты и офицеры полка, которые не были членами культа Механикус, но все равно делали все от них зависящее, чтобы удовлетворить духов машин, получали в ответ определенную благодарность. Но он не мог представить никого, кто испытывал бы хотя бы тень данного чувства по отношению к этому человеку. — Техножрец. Зухев никогда не нравился Моркису — и это чувство, согласно анализу данных психоэмоциональных рецепторов, которые он разбирал в свободное время, было взаимным. Комиссар представлял собой на редкость упертый мешок с костями и мясом, не желающим даже знакомиться с аргументами и логикой, если они хоть как-то противоречили его устоявшейся картине. Еще хуже было его крайне нерациональное управление имеющимися человеческими ресурсами, которое приводило к пагубной потере эффективности полка. Во время Петербургской кампании Зухев, не колеблясь, расстреливал провинившихся солдат, которые вполне годились для сервиторирования. И вдобавок, бросил на милость орков верного слугу Бога-Машины, единственная вина которого заключалась в том, что он отстал от своих, пытаясь восстановить подбитую, но все еще работоспособную «Химеру». И, конечно же, как можно забыть о приказах комиссара атаковать любой ценой, не обращая внимания на потери — что привело к почти полному разгрому роты, где ему было поручено «поддерживать боевой дух». Единственным действием комиссара, которое принесло реальную пользу, по мнению технопровидца, был расстрел представителя Экклезиархии, который пытался отдавать еще более абсурдные с точки зрения логики команды. И да, это и в самом деле помогло 20-му Фэйскому полку сократить свои потери и увеличить неприятельские. А если вспомнить многовековое ожесточенное соперничество между Министорумом на Терре и Механикусом на Марсе, техножрецу не хотелось тратить ни единого бита своих когитаторов на воспоминание об этом бесполезном потребителе кислорода. Но благодарности к комиссару он все равно не испытывал. Потому что все расчеты давали однозначный вывод: сложись все немного иначе, Зухев так же охотно пристрелил бы его самого, не колеблясь ни мгновения. Просто так, на всякий случай. — Вы пришли проследить за подготовкой техники? Вероятность услышать положительный ответ оценивалась им как крайне маловероятная, но техножрец все равно надеялся на то, что он еще послужит Благословенному Марсу. Увы, но взгляд через несколько оптических фильтров на мрачное лицо адепта Ордо Темпестус, давал понять, что Зухев явился не затем, чтобы отдать несколько некомпетентных до идиотизма «рекомендаций» и ретироваться с чувством выполненного долга. — Я… Я здесь затем, чтобы… настоятельно призвать вас пересмотреть вашу позицию в отношении молодой женщины, которая неожиданно появилась у нас на позициях прямо перед боем. Моркис издал на священном бинарном языке то, что аналоговый человеческий мозг расценил бы как тяжелый вздох. Вероятность того, что комиссар хотел употребить термин «еретичка», «хаоситка» или их какой-нибудь близкий синоним, но в последний момент передумал, оценивалась как почти стопроцентная. «Вы очень предсказуемое уравнение, комиссар Зухев». В шестидесяти девяти случаях из ста технопровидец Минорис расценивал эту предсказуемость как положительное качество — а в случае выпускника Схолы Прогениум даже как крайне положительное. Увы, но оставался еще тридцать один вариант, когда комиссар и его принципы становились помехой на пути интересов Механикус и лично Арктуруса Моркиса. Предшествующий опыт и быстрый расчет одного из встроенных когитаторов дали ему понять, что предстоящий разговор можно будет отнести именно к последней категории. — Сейчас не очень подходящее время для дискуссий на данную тему. Очень простое и логичное утверждение, на его взгляд. И, главное, верное. Неужели эта жалкая пародия на чистый машиноравный разум с пиломечом в руке так до сих пор и не понял, что им в первую очередь сейчас нужно остановить орков, а все остальное можно оставить на потом? — Если она заражена варпом, она должна быть немедленно казнена. И я, властью и полномочиями Комиссариата, готов исполнить приговор самолично. И вопрос надо решить именно сейчас, не дожидаясь орды ксеносов. Расчеты его оказались верны — к сожалению. Мысленно пожелав комиссару вечные муки в Царствии Омниссии на том же самом двоичном языке, Моркис незаметно активировал пару имплантированных оружейных систем — на случай, если их диспут станет слишком уж горячим. Он знал, что полковник Ларкин был очень рад вмешательству незнакомки в ход битвы и считал, что она, можно сказать, спасла их всех. И, судя по собранным им данным, эту точку зрения разделяли очень многие — как простые солдаты, так и члены Адептус Механикус. А Зухев все продолжал настаивать на немедленной казни Эберт — и несколько офицеров отреагировали на такое предложение весьма бурно. Полковник, к его чести, последовал здравому смыслу и отвергал все увещевания Зухева, но, увы, даже прямые приказы командира не могли остановить это, простите, человекообразное существо, с завидным упорством восстававшее против элементарной логики и благословенной воли Омниссии. Порой Моркису казалось, что комиссар подозревает в измене вообще всех, кого видит — вплоть до неработоспособных сервиторов, не способных ни думать, ни двигаться, ни выполнять приказы техножрецов Механикус. — Ваш аргумент лишен всякого смысла, — ответил Моркис. — Юная воительница, называющая себя «Тейлор», не заражена варпом, в чем мы уже убедились воочию. Согласно двадцатичетырехбалльной базовой шкале, ее псионические способности соответствуют уровню Ипсилон, который считается отрицательным и дает прочный иммунитет к пагубному влиянию Мира Эмпирей. Повторные тесты показали, что данный уровень и, следовательно, иммунитет довольно стабильны — и у меня нет причин считать иначе. — Тогда потрудитесь объяснить, техножрец, откуда у нее эти силы? — Я не могу. Для этого нужны многочисленные эксперименты, глубокий анализ данных и содействие с ее стороны. И это было ведущей причиной того, что Тейлор Эберт — или, как она зачем-то представилась командиру 20-го Фэйского полка, Шелкопряд — была поистине бесценным экземпляром для Механикус… И всего Империума заодно. Не затронутый Хаосом обладатель пси-способностей, способный так уверенно контролировать насекомых — представьте себе, какую пользу он может принести человечеству! В Галактике ему было известно бессчетное множество миров, где обитали опасные, зачастую смертельно опасные виды инсектоидов — и Катачан был в этом списке далеко не самым радикальным примером. Просто самым знаменитым — не более того. В последние столетия власть над насекомыми, разносящими яды и болезни, почти всегда оказывалась в руках заклятых врагов Бога-Машины. Но теперь все могло измениться. Если, конечно, они смогут в полной мере воспользоваться талантами той, что обладала умениями псайкера, но при этом была лишена их недостатков. И археотех, который она носила на спине, тоже был по-своему бесценен. Жаль только, что его несовершенные ауспексы и когитаторы не успели проанализировать его устройство до того, как полковник вежливо, но очень настойчиво выпроводил его из штабной палатки. Ладно, с этим он еще разберется. Клятвы, данные им в святилищах Благословенного Марса, обязывали его обеспечить сохранность такого ценного актива. — Типичный ответ техножреца… Только не говорите мне, что вы тоже верите, что она явилась из далекого прошлого? В этот раз технопровидец очень тщательно подбирал слова ответа, чтобы ни одно из них несовершенный мозг Зухева не отождествил с богохульством и ересью. Хорошо еще, что выражение лица комиссара было достаточно для того, чтобы составить достаточно точную картину его мыслей и убеждений. — Нет нужды объяснять слепой верой то, что может быть подкреплено фактами. Слова женщины, именующей себя Шелкопрядом, подтверждает сама ее кровь. Генетический код взятого мною образца полностью соответствует теоретическим реконструкциям, составленным магосами Марса на основе генома человека из М3. — Это просто нелепо! — А вы можете объяснить, например, принципы формирования космических скитальцев? — парировал Моркис. — Нет нужды тонуть в бездне нелогичности, отвергая очевидную правду лишь потому, что она оскорбляет ваши устаревшие суждения. — Все равно это нелепо, — не успокаивался воплощенный ужас всех новобранцев и ветеранов полка. И внезапно техножрецу очень сильно захотелось по какому-нибудь поводу вызвать на Фэй III опытного генетора. А потом устроить комиссару несчастный случай, в результате которого тот оказался бы на столе в качестве подопытного, где его медленно-медленно разбирали бы на составные части… Быстро очистив текущую память от этих неблагословенных, но все равно таких приятных мыслей, технопровидец 20-го пехотного полка решил, что бесплодный разговор пора заканчивать. У него была масса других дел, на которые он мог потратить оставшееся время. Орки уже шли к ним, а работа, очевидно, не собиралась выполняться сама собой. Ему еще предстояло откалибровать орудия «Василисков», провести быстрый техосмотр «Химер», распределить боекомплект между артбатареями… — Комиссар, я надеюсь, вы озвучили все свои доводы? Уверенность в том, что это действительно так, была близка к ста процентам. Вероятность того, что это не изменит убеждений непрошенного собеседника — тоже. В другое время Моркис попробовал бы его переубедить. Сейчас — нет. Терять бесценное в таких условиях время на пустые разговоры казалось ему просто оскорбительным. Каждая секунда должна была расходоваться на подготовку к отражению угрозы зеленой нечисти — и комиссар тоже должен был это понимать. Увы, Зухев, как и ожидалось, не изменил своего мнения. И предельно откровенного намека на то, что дальнейшая беседа лишена всякого смысла, ему оказалось мало. — Учтите, если я найду в ней хоть малейший намек на ересь или измену, я немедленно приведу в исполнение единственный приговор, который Комиссариат уполномочил меня выносить подобным тварям! — Вы этого не сделаете, — спокойно ответил ему Моркис. — Именем Омниссии я беру ее под свою защиту. — Это угроза? — комиссар 20-го пехотного полка очень старался говорить максимально устрашающе, но для техножреца, привыкшего коммуницировать с куда более устрашающими сущностями, все эти «грозные» позы, голос и выражения лица… они были, грубо говоря, ничем. — Нет. Это статистическая достоверность. — Достоверность? — полунасмешливо поинтересовался человек, который не смыслил в таинствах служителей Бога-Машины ровным смыслом ничего. — Статистическая достоверность, — повторил технопровидец, поправляя красную жреческую рясу. — И если я узнаю, что вы пролили хотя бы одну лишнюю каплю крови женщины, именующей себя Тейлор Эберт, уверяю, что превращение в сервитора станет несравненно более желанной участью по сравнению с тем, что я сделаю с вами в этом случае. «А если ты после этого каким-то чудом выживешь, я отдам твои стонущие останки генеторам… Видит Омниссия, ты давно это заслужил». *** Оваэль Малефисент Череды отборнейшей ругани, выкрикнутой Оваэлем сразу же после того, как взорвался двигатель его штурмового мотоцикла, хватило бы Инквизиции для того, чтобы объявить его недостойным прощения еретиком. Но этого не случилось — во-первых, ни один инквизитор этой впечатляющей речи так и не услышал, а во-вторых, бывший Кровавый Ворон и так уже считался еретиком, предателем и много еще кем. Ну и в-третьих, для того, кто служит Хаосу, любые проклятья из уст приспешников Трупа-Императора сладки сами по себе. Если, конечно, не вспоминать о причине, породившей эту воодушевленную бранную речь. Будь это обычный боевой транспорт, он не рванул бы настолько сильно. Но здесь вышедшие из-под контроля силы природы и техники умножил вырвавшийся из заточения внутри машины демон, благодаря которому ударную волну многократно усилил всплеск энергии варпа, отправивший бывшего предводителя бывших Сынов Чародейства в красивый полет над поверхностью планеты. Если бы в этот момент рядом оказался сервочереп, он бы запечатлел фантастически красивые пикт-отпечатки, которые потом послужили бы бесценным материалом для пропагандистских служб Империума… К сожалению для них, момент был упущен. Никакие рефлексы опытного Астартес не избавили его от унизительного и болезненного падения наземь. Впрочем, трансчеловеческая сущность Оваэля позволила ему оправиться от шока и встать на ноги уже через несколько секунд там, где обычный человек остался бы изувеченным трупом или, в самом лучшем случае, инвалидом. Но даже для его модифицированного тела, облаченного в боевую броню это было… жестко, да. И завывающие сигналами тревоги датчики это подтверждали — как и валяющийся у ног один из отломившихся нашлемных рогов. Хотя теперь, когда яркая золотисто-синяя броня была перемазана землей и травой, у Оваэля появилась возможность лучше скрываться от взоров врага… Ненадолго, потому что космодесантник, зарычав от злости, быстро смахнул с себя всю грязь. «Ненавижу эту планету! Сначала я потерял последний корабль… Потом остатки моего отряда пали жертвами зеленокожих тварей… Теперь еще и мотоцикл… Тзинч и его демоны сейчас, наверное, смеются над моими несчастьями!» Усилием воли Оваэль пресек подобные мысли, пока фантазия не унесла его куда-то совсем уж не туда. Тот, кто открыл свои сердце и душу Хаосу и потом задавался вопросом, какие еще гадости могут с ним случиться, слишком уж часто получал ответ, как правило, сопровождающийся новой мутацией. Одна короткая пси-команда — и из-под обломков мотоцикла выбрался сопровождавший его десантник-Рубрикатор. Целый. «Так, что дальше?» Огромные облака пыли на горизонте давали понять, что расстояния, которое он успел отвоевать у преследовавших его орков за последние часы, надолго не хватит. Еще хуже было то, что взорвавшийся транспорт, питаемый варпом, буквально звал к себе всех орков-мародеров в радиусе десятков километров. Даже те из них, что не гнались за ним, наверняка обратили внимание на столб дыма — и его усиленный слух уже слышал эхо их воплей… Пока что космодесантник, посвятивший себя Хаосу, был вне зоны досягаемости тех груд хлама, что орки называли техникой. Но совсем скоро это могло измениться. Когда они его настигнут, дождь из ракет и снарядов не заставит себя ждать. — Орки уже меня настигают… — разумеется, ни один Астартес не испытывал того, что простые люди называли страхом, но то, что сейчас разливалось вместе с кровью по укрепленным жилам Оваэля, было достойной ему заменой. И то, что он произнес вслух то, о чем думал, не помогло успокоиться, как он надеялся. И повисшая после взрыва тишина казалась ему затишьем перед новым громом. Так оно и было, на самом деле. Да чего уж там, даже голоса в голове, которые не уставали насмехаться над ним — и те замолкли! А Рубрикатор, навечно запертый в силовой броне, изготовленной мастерами Тысячи Сынов, тем более не мог ни говорить, ни действовать по собственной воле. Для амбициозного колдуна, который не терпел, чтобы кто-то ему перечил, это было лучше некуда. Ему же сейчас, пожалуй, не помешал бы собеседник… Обдумывая свое положение раз за разом, Астартес, изменивший своему ордену, никак не мог найти выхода. Что у него еще оставалось? Пиломеч с вселившимся в него демоном. Болтер MK IVe со ста двадцатью выстрелами — шесть полных обойм. Еще псайкерские силы — его и Рубрикатора. Для быстрого победного боя с отрядом каких-нибудь взбунтовавшихся культистов такого хватило бы за глаза. Против такой орочьей орды… Даже думать не хотелось об исходе их встречи. Оваэль успел добраться до подножия горного хребта, но это никак ему не помогло — с учетом того, что он лишился транспорта. И тогда бывший Кровавый Ворон со вздохом послал своему безмолвному слуге одну короткую мыслекоманду. Рубрикатор, не колеблясь, протянул своему хозяину тот самый амулет, который Сыны Чародейства отбили у эльдар на Виссиане VI. Бой с теми экзодитами они выиграли, но за победу пришлось заплатить жизнями трех его боевых братьев… И еще больше жизней забрало вырвавшееся на волю после сражения колдовство. Пора было выяснить, стоила ли добыча понесенных потерь. Колдун Хаоса произнес семнадцать слов, каждое из которых жгло его модифицированные легкие сильнее предыдущего. Семнадцать слов, которые не принадлежали ни одному из человеческих языков, что были и будут. Слов, которые причиняли окружающей реальности столько же боли, сколько и самому Оваэлю. Чувствуя, как его рот наполняется кровью, космодесантник отдал амулету последнюю команду — и тот воспарил в воздух, окруженный легким лиловым ореолом. У него все-таки получилось. — Покажи мне путь к ближайшему космопорту. Амулет засиял еще ярче гнилостным фиолетовым светом, затем дважды моргнул — и исторг из себя два с лишим десятка магических лучей, указывающих во все стороны сразу. Оваэль не имел ни малейшего понятия, что могла означать эта иллюминация. Ни одно из знаний, добытых им за последний век усердием, обманом или силой, не говорило о том, как интерпретировать подобные ксеносские фокусы! — Покажи мне, как найти звездолет и покинуть эту планету! — заорал он. Свечение немного изменилось и десятки лучей сложились в три — все они были направлены в сторону надвигавшейся орочьей орды. «Бесполезно. Я должен был догадаться, что проклятая эльдарка не скажет мне правды даже под пытками! Додумался же я искать выход с помощью этой…» И когда бронированный кулак уже готов был разбить эльдарскую безделушку в мелкие осколки, в голове Оваэля вспыхнуло озарение. А зачем ему, собственно, отсюда улетать? Сейчас, когда он избавился от балласта, в которые превратились остатки его отряда, ничто не мешало ему завербовать себе новое войско, получше прежнего. Раньше никто не соглашался примкнуть к этому сброду мутантов и беглых псайкеров… Но теперь все будет по-другому. Потому что мир, где он застрял, был, по меркам главных центров сегментума Ультима, редким захолустьем. И его обитатели, поклонявшиеся Трупу-Императору «потому что так надо», на протяжении тысячелетий ни разу не видели живого Астартес. Или, например, демона варпа. И всякого рода инквизиторы тем более не баловали своим вниманием это захолустье. Космодесантник-предатель был не в настроении смеяться — но не смог удержать злой ухмылки. — Тогда покажи мне дорогу к самой большой армии людей, защищающей эту планету. В этот раз возник всего один фиолетовый луч. И указал на ближайший перевал. Просто замечательно. «Вот так намного лучше», — подумал Астартес. — «Возможно, Тзинч все-таки не бросил меня…» — Что ж, какая-никакая польза от тебя все-таки есть, — сказал он присвоенному артефакту, который все еще висел над поверхностью и мерцал. Причем с каждой секундой все ярче и быстрее. «А как его выключить-то?» — пронеслась в голове у бывшего капитана запоздалая мысль. Как же он не додумался задать этот вопрос бывшей хозяйке артефакта перед тем, как убить ее? В следующее мгновение эльдарский амулет сам ответил на незаданный вопрос, взорвавшись с силой пехотной крак-гранаты. Если бы на Оваэле в этот момент не было шлема, вспышка взрыва была бы последним, что он увидел в этой жизни. А истошный рев тысяч орочьих глоток звучал уже совсем рядом — со всех сторон. *** Полковник Давиев Ларкин — Пташки из Аэронавтики Империалис отработали, полковник. Генерал Маров отдал им приказ вернуться в птичники на дозаправку и перезарядку. Им удалось немного проредить орочью орду… Голос лейтенанта Масева, когда тот снял шлем, чтобы передать содержание последних вокс-переговоров несколькими фразами, вряд ли мог звучать оптимистичнее и бодрее. Однако командир полка подозревал, что все пошло не совсем так, как ожидало командование. И ему очень хотелось добавить «опять», вспоминая многочисленные провалы, которые претерпели силы Империума на этой планете в последние дни. — Я не очень понимаю, что вы хотели сказать словом «немного», — ответил связисту Ларкин. — Потрудитесь назвать более точные цифры. Над их головами пронеслась дюжина сервочерепов, за которыми летел херувим-посланник, несущий стопку дата-планшетов. Затем погас один из хронометрических дисплеев и туда тут же поспешил один из «шестереночников», несущий в металлической руке ящик с запчастями. — Тысяч… двадцать, где-то, — трудно было представить менее убедительный голос. Остальные вокс-операторы моментально изобразили глубокую занятость, которая ну никак не позволяла подтвердить или опровергнуть слова лейтенанта. «Будем надеяться, они успели отбомбиться раньше, чем их перехватили орочьи хламолеты…» Так или иначе, даже если летуны отправили на тот свет двадцать тысяч зеленокожих, им еще оставалось добить оставшиеся сто восемьдесят тысяч. Отчего-то Ларкин был уверен в том, что второе сражение будет куда тяжелее первого, несмотря на то что теперь у них и поддержка с воздуха была, и подкрепление они получили, а враг понес такие потери. Кстати, о потерях… — А сколько машин потерял воздушный флот? Это уже известно? — Шесть бомбардировщиков «Мародер», девять перехватчиков «Варвар» и одиннадцать «Валькирий» потеряны безвозвратно, — Масев прикусил губу, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Еще как минимум пять «Мародеров» получили повреждения различной степени тяжести, но еще подлежат восстановлению. Командир полка переглянулся со своей заместительницей. Несмотря на то, что их с майором Ильвиной Дальтен взгляды во многом расходились, сейчас они оба были согласны с тем, что положение аховое. Потому что «Мародеры» благодаря тяжелой пластальной броне и дублированием всех сколь-либо важных систем, были намного устойчивее своих собратьев «Валькирий» и других воздушных машин. А значит, реальные потери легкой техники должны были быть в разы выше, чем им сообщали. Об этом говорило и то, что потери противника были обозначены настолько приблизительно. Судя по выражению породистого лица Ильвины, майор понимала и то, что второй налет Аэронавтики (если он вообще состоится) принесет намного более слабый результат, по сравнению с первым. Сегодня утром у них было двадцать пять — тридцать «Мародеров», шестьдесят «Варваров» и двести «Валькирий». В следующий налет пойдет, в лучшем случае, половина из них. В самом лучшем случае. И самое главное, если они успеют ударить до того, как орки доберутся до позиций наземных войск и начнется всеобщая резня… Это нельзя будет назвать иначе как чудом. Если же не успеют, толку от этого все равно не будет. — Благодарю, лейтенант, — Давиев встал и вышел из укрепленного блиндажа, оборудованного под вокс-сектор. Его заместительница молча последовала за ним, оставив дюжину связистов на своих местах. Обходя бегающих повсюду техников в перемазанных машинной смазкой мундирах, командиры шли по тому, что за последние сутки превратилось из временного лагеря в полноценный укрепрайон. Средства убиения ксеносов становились все более многочисленными, число минных полей шло уже на десятки, тяжелое вооружение выдвигалось на позиции, растягивались новые сотни метров колючей проволоки. Несколько машин были вкопаны в землю по самые башни — в основном, те, которых они не успевали залатать до конца. Окопы обкладывались мешками с песком, а перед ними вырыли еще четыре противотанковых рва. Все эти приготовления не прошли бесследно для местности. Остатки травы были полностью закопаны и затоптанными сапогами людей, колесами и гусеницами машин техножрецов. Перевал Рамева превратился в настоящий бастион Империума, непробиваемый рубеж солдат Бога-Императора, о который должны были разбиться волны наступающих ксеносов… Пришло время проверить, насколько он непробиваем. Пропустив медленно ползущий к намеченному месту «Василиск», Ларкин и Дальтен вошли в палатку, отмеченную золотой Аквилой, мимоходом кивнув часовым. Внутри их уже ждали четверо командиров. Первые двое были хорошо знакомы офицерам 20-го Фэйского, хотя до сих пор они редко когда обменивались чем-то большим, чем дежурными фразами в штабе командования. Полковник Петан Гулиев, по прозвищу Взрыв — темноволосый громила с покрытой изысканными татуировками правой рукой. Таким нехитрым образом командир 8-го Фэйского пехотного полка Имперской Гвардии старался скрыть покрывавшие его конечность ожоги и шрамы. Если бы Петан не пренебрегал физической подготовкой, он бы мог похвастаться богатырским телосложением, но, увы, он слишком прочно усвоил старинную армейскую заповедь: «Солдат спит, а служба идет». А пока он не спал, он обычно ел — со всеми вытекающими отсюда последствиями. Другое дело — командующий 11-м Фэйским пехотным полком полковник Клукс Зубров, он же Таран. В отличие от Гулиева, Зубров выглядел так, словно сошел с агитационного плаката, призывающего идти на службу в Имперскую Гвардию. Впрочем, рослый атлет, далеко превосходящий в физическом плане как Ларкина, так и большинство остальных сослуживцев, и правда участвовал несколько раз в съемке пропагандистских пикт-записей, благодаря которым, говорят, число добровольцев действительно росло. И все же даже его внешность была лишь блеклым подобием его же характера. Давиев знал, что Клукс, с детства обожавший большие и тяжелые боевые машины, мечтал стать танкистом, однако бесконечные и крайне хаотичные бумажные мельницы Департамента Муниторум после долгих и очень мутных пертурбаций выкинули неудержимого Тарана в пехоту. По крайней мере, так могло показаться тем, кто знал Зуброва лишь по образу на плакате. Для тех же, кто имел «счастье» служить вместе с ним, причина такого решения была понятна. Там, на Петербурге, именно Зубров был тем, кто наплевал на приказы командования сидеть в обороне и не высовываться. Вместо этого он, едва отбив первую атаку, попер вместе со своим полком в контрнаступление, без разведки и без оглядки. В итоге 11-й Фэйский стал первым потерянным в той кампании полком, который пришлось срочно отвести в тыл после вывода из строя восьмидесяти с лишним процентов личного состава. И только то, что у Зуброва был в Муниторуме какой-то троюродный родственник и еще какие-то родственные связи с парой высокопоставленным генералов, спасло его от расстрела прямо там же. И сейчас Ларкин не мог отделаться от мысли о том, что от подкрепления в его лице будет больше проблем, чем пользы. Но эти двое хотя бы встречали орков в бою. У них хотя бы был какой-никакой опыт войны с зеленокожими. У тех, кто пришел в месте с ними, не было даже этого. Полковник Максим Локтор, командир 147-го полка Сил планетарной обороны, худощавый русоволосый юнец, который никак не мог достичь в столь молодом возрасте такого звания и такой должности без крепкой протекции дома Бюкуров. Но если у этого сопляка полезность была околонулевой, то полковник Тогур Морогов с его 182-м полком ушел в глубокий-преглубокий минус. Давиев никогда не считал себя эталоном, которого Экклезиархия готова была причислить к лику святых, но Морогов не шел ни в какие сравнения ни с ним, ни с кем-либо еще. Если бы они сейчас собрали на одной чаше весов все недостатки всех участников совещания, а на другую положили бы одного Тогура, он легко бы их всех перевесил. Потому что 20-й пехотный, несмотря на все свои отнюдь не малочисленные недостатки, готов был биться с орками, если им будет отдан такой приказ. И 11-й готов был. И 8-й. И даже, прости Император, 147-й. Но не 182-й. Потому что минимум половина его личного состава все еще находилась неизвестно где, хотя он уже делал последние приготовления перед битвой, расставляя по своим позициям роты и батальоны. И, если честно, командир 20-го Фэйского уже не был уверен в том, что эти «отставшие» части вообще существуют. Это был бы далеко не первый случай, когда старший офицер забивал свое подразделение «мертвыми душами», чтобы легче было набивать собственные карманы тронными гелтами, которые казна выделяла на жалование этим несуществующим солдатам, на их содержание, подготовку, экипировку и так далее. — Меньше чем через час орки будут здесь. Поэтому буду краток. Судя по тому, что мы сейчас услышали, новость об уничтожении воздушных сил ксенотварей, о чем сообщал не так давно генерал Маров, оказалась… несколько преждевременной. Все собравшиеся сразу поняли, что это означает. Несравненная разведывательная служба Фэя, которую они поминали так часто, сопровождая воспоминания либо бранью, либо смехом, либо и тем и другим сразу, подвела их под очередную катастрофу. Кто-то наверняка подумал о том, что им очень повезло, что в палатке не оказалось ни одного комиссара — все они сейчас пытались хоть немного воодушевить солдат перед неминуемой резней. Хотя кто-нибудь из них стопроцентно слушал все их разговоры через сервочереп или как-то еще. А значит, они должны были выбирать слова как можно тщательнее. Глупо было бы пережить атаку орков — и после этого быть расстрелянным за паникерство и измену Трону. — Я требую, чтобы моему полку была оказана честь пролить орочью кровь первым! — с грозным видом вскочил со своего места Зубров. — Согласен! — непривычно воинственно рявкнул Морогов, даже не пытаясь скрыть, как он счастлив избежать этой «чести» сам. — Кто, как не Зубров достоин командовать авангардом? — Поддерживаю, — сказал Ларкин, для вида помедлив несколько секунд. И подумал про себя: «Вот уж спасибо, полковник, что предложил себя в качестве приманки для зеленокожих. Кому-то все равно надо было… Вот только вряд ли все твои подчиненные будут рады этому так же сильно, как и ты». А ведь и правда… Размещение 11-го пехотного на передовых позициях было далеко не самым плохим выбором в плане тактики. Потому что полк Зуброва имел при себе куда больше военной техники, чем 20-й. Двадцать «Химер», две «Адские гончие», двадцать «Часовых», пять «Саламандр» и куча машин поддержки по типу тех же «Тауроксов» с «Тауросами». И пять «Василисков» вдобавок. Это было куда лучше, чем имеющиеся у них шесть «Химер», четыре «Таурокса» и девять «Тауросов», с которыми его полк начал прошлое сражение. Сейчас их было еще меньше. Последующие минуты пролетели быстро. Сотни бойцов Гулиева, Зуброва и его самого, которые пока не были назначены на позиции, были распределены по самым важным местам, им раздали портативные воксы и набрали около дюжины гонцов, которые должны были передавать приказы в случае проблем со связью. Но если эти два полковника все же приняли его план и его верховенство, хотя было видно, что они согласны не со всеми деталями… На них он еще мог надеяться. Чего нельзя было сказать об СПОшниках, оказавшиеся почти чистым балластом. Локтор напоминал ему горного рогокролика, который через секунду должен был оказаться под гусеницей «Леман Русса» — именно такое выражение сейчас было на его лице. Морогов больше напоминал полярную морскую корову, водившуюся в здешних океанах — и держался так, словно надеялся, что о нем вообще забудут. Не самая лучшая компания для решающей битвы, да. — Еще вопросы будут? — Эм… да, как бы, — голос Максима Локтора был чуть-чуть громче шепота. — Тут… эм… как бы, снабженцы немного ошиблись… И, в общем, мы получили несколько ящиков «Настольных книг Имперского гвардейца», которые, как я понимаю, должны были отправиться в 11-й полк Имперской Гвардии. А попали к нам, хотя мы всего лишь СПО… Ну и я… В общем, я хотел уточнить — они вам нужны или как? Ильвина скривилась так, словно съела что-то очень кислое, но все же сдержалась. Зубров проявил меньше сдержанности и расхохотался в голос. — А туалетную бумагу вам, случайно, не забыли доставить? — пробурчал Гулиев. — Если нет, пользуйтесь на здоровье, я только за… — Но там… там может быть какая-то ценная информация, — не унимался Локтор, однако выражение его лица показывало, что он уже успел ознакомиться с содержанием «настольной книги» — и даже ему было понятно, насколько эта информация «ценная». — Это полнейшая хрень, — прямо заявил Зубров и добавил, подпустив в голос сарказма: — Ну, может быть, кроме той части, где пишется, что комиссар тебя расстреляет, если будешь себя плохо вести… «А, ну да. А я и забыл об этом…» — Даже там, где пишется о тактике противодействия зеленокожим? — Не «даже», а особенно там, где пишется о борьбе с зеленокожими, — не выдержала майор Дальтен. — Потому что орки — это не зеленые дикари, вздрагивающие при виде вспышки лазера, полковник. Это дикие твари, одержимые кровью и смертью, которые рождаются, живут и дохнут на войне и ради войны… — Но… как же мы тогда можем надеяться на победу с таким численным перевесом врага? — мигом поник полковник Локтор, отчего Ларкин невольно задумался, не переоценил ли он этого юнца. — Император защищает, — напомнил Зубров, пока СПОшник не перешел черту, за которой любой комиссар посчитал бы его паникером и пораженцем. — А? Да, точно… Точно… — торопливо закивал Локтор, видимо, он и сам вспомнил о том, что не стоит заговариваться настолько, чтобы быть снятым с должности и расстрелянным перед строем. Неловкую паузу в командирской палатке прервал пронзительный рев сирен. Словно их разговоры об орках привлекли проклятых ксеносов во плоти. — Пора. Возвращайтесь к своим подразделениям, — то, насколько быстро и тихо за его спиной материализовался Зухев, не могло быть ничем, кроме как чудом, известным лишь Императору и наставникам в Схоле Прогениум. Все, включая майора Дальтен, вздрогнули от неожиданности. Кое-кто даже за кобуру лазпистолета схватился. И когда все командиры полков покинули палатку, Ларкин обратился к комиссару. — Пожалуйста, скажите мне, что ваши товарищи-комиссары смогут принять на себя командование, если эти два позорища не справятся… Он не стал пояснять, каких именно двух командиров считает «позорищем» — все и так было понятно. Да и Зухев не мог не знать, как часто солдаты и офицеры их полка обсуждают между собой «доблестных соратников из СПО», и какими словами их характеризуют. — Уверен, что смогут, — процедил комиссар. — Но они не могут быть везде и сразу… А хотелось бы. Я не ожидал многого от полков СПО, но то, что я увидел… Это нечто запредельное. И у меня к вам есть встречная просьба. Не позволяйте сойтись с ними на дистанции ближнего боя — я абсолютно уверен в том, что такого столкновения они не выдержат. Если они каким-то чудом выиграют это сражение, Администратум и власти сектора Никс обязательно устроят капитальное разбирательство по вопросом военной подготовки солдат и командиров на планетах системы Фэй. И Ларкин был уверен, что их выводы будут очень печальными. Даже если они сегодня победят. «Нет, Давиев. С врагами надо разбираться поодиночке. Сначала перебьем орков, а политиканы подождут до завтра». — Хорошо, — сказал комиссар, чье лицо не выражало ничего хорошего. — А наше… «секретное оружие»? Где она сейчас? — Собирает свой рой. *** Тейлор Эберт — Враг приближается, — услышала она металлический голос из радиостанции танка. — Расчетное время до начала боя — три минуты семь секунд. Тейлор не смогла сдержать неприятной гримасы от этого голоса. Но не потому, что он показался ей слишком громким или неприятным в этой железной скорлупке, а потому, что эти слова, повторяемые по всему лагерю, слышали многие тысячи подконтрольных ей слуховых органов — и все они были намного чувствительнее человеческих. Сотни тысяч насекомых получили от этого грохота и тряски воздуха то, что человек мог бы назвать легкой контузией. И она чувствовала каждого из них… Хотя, по большому счету, винить в этом она могла была только саму себя. Когда ей изложили план действий, одним из ее основных требований было предоставить ей максимально возможное количество насекомых, которых так называемый «Империум» мог собрать в одном месте. И эти странные «терминаторы в красных рясах» выполнили свое обещание. Шелкопряд потеряла нить рассуждений о биохимии где-то на середине (а остальная аудитория военных гораздо раньше), но основа решения сводилась к использованию сиропа с феромонами насекомых и другими привлекающими их веществами. Когда она попыталась спросить полковника, каким образом эти «механикусы» смогли найти нужные реагенты так быстро, он весьма уклончиво ответил что-то о том, что кое-кому лучше других удается сражаться с врагами человечества, обитающими в загадочном месте, именуемом «Адептус Администратум». Она и правда угодила в очень странный новый мир и странную галактику. Со слов местных жителей, с кем ей довелось пообщаться, человечество уже давно расселилось среди звезд и численность людей во Вселенной давно исчислялось многими триллионами. Их «Империум» представлял собой галактическое царство, раскинувшееся по всему Млечному Пути. Да, теперь люди путешествовали на звездолетах… вот только война никогда не менялась. И велась по тем же самым канонам. Но в то же время она была совсем не такой, к каким она привыкла. Там ее противниками были герои, злодеи, прочие паралюди, агенты СКП, маньяки с тинкертехом — и, конечно же, губители. А здесь — орда зеленокожих тварей, каждому из которых не помешал бы горячий душ, опытный дантист, хорошая доза успокоительного и смирительная рубашка. Да уж, подумала Тейлор, кое-что говорит о Земле Бет тот факт, что она предпочла бы сражаться с «орками», чем снова встретиться с Бегемотом или Левиафаном. Что до их правительства… Шелкопряд до сих пор не знала, что об этом думать. Непонятнейшая дичайшая мешанина из «Бога-императора», планетарных губернаторов, каких-то феодалов… Структура этой галактической империи имела больше общего с методами, которыми Неформалы управляли Броктон-Бэй, чем с законодательной системой Соединенных Штатов. Ладно, это потом. Сначала надо выиграть битву, а дебаты о демократиях и диктатурах подождут… — Эй, ты там как? Нормально все? — спросил сидевший слева от нее лейтенант Виктор Товар, на некоторое время оторвавшись от своего футуристического вида переговорного устройства. Всего их в машине было трое, но тот, кто сидел на водительском месте, до сих пор не произнес ни слова, хотя Тейлор заметила, как он сжимает в пальцах цепочку с позолоченным символом двуглавого орла. Бывшая суперзлодейка по прозвищу Рой поначалу еще сомневалась, стоит ли ей лезть в этот танк. По большому счету, у нее и выбора-то не было — «приглашение» полковника Ларкина представляло собой плохо завуалированный приказ. И он, кажется, даже удивился, когда она пыталась отказаться и как-то аргументировать свой отказ. На самом деле ее засунули сюда не затем, чтобы послать в самоубийственный штурм, а как раз наоборот, чтобы она прожила как можно дольше. Никто не говорил этого вслух — все и так было понятно. А ведь у большинства солдат единственной защитой были довольно обычного по ее меркам вида бронежилеты, шлемы и защитные сапоги — и все. Так что шансов выжить у них было не больше, чем у бойцов СКП против высокорейтинговых паралюдей-Бугаев. Саму Тейлор, помимо такой же брони, выданной перед битвой, защищала ее собственная одежда из паучьего шелка, плюс танковая броня, плюс, конечно же, ее собственные силы. Левиафана она в свое время пережила, имея куда меньшую поддержку, чем тысячи солдат с лазерными пушками. Ладно, «пережила» — это, пожалуй, сильно сказано, ведь Тейлор в итоге оказалась на больничной койке. Но при встрече с Губителем просто выжить — это уже наполовину победить. Почему-то она задумалась о том, что большая часть молодых солдат, готовящихся сейчас к бою, не пережили и десятой части того, через что пришлось пройти молодой девчонке из Броктон-Бэй. Она видела чужими глазами, как трясутся их руки. С другой стороны, она по-своему гордилась тем, что командир полка считал ее слишком ценным солдатом, чтобы просто взять и бросить ее на убой. Какой-никакой, а все же прогресс, по сравнению с СКПшниками, для которых незаменимых людей в принципе не существовало. — Тесновато немного, — наконец, ответила Тейлор, решив сказать все начистоту. — А я всегда боялась тесных замкнутых пространств. Просто в детстве… был у меня неприятный опыт… Она не стала вдаваться в то, что представляют собой триггеры, и как паралюди получают свои силы. Для нее заходить туда, откуда нельзя было быстро сбежать, само по себе было стрессом. — Ну извини, — лицо лейтенанта выразило искреннее сочувствие, он наверняка сталкивался с тем, когда кого-то рвало прямо на пол, пока эта железяка скакала по ухабам во весь опор. — У «Химеры» много достоинств, но простор и удобство в их список не входят. То же можно сказать и об остальной военной технике. Дочь Дэнни Эберта вполне могла в это поверить. Даже сейчас, когда в командирской «Химере» было всего три человека, она не могла толком развернуться, не зацепившись ни за что рукой, ногой или головой. — У вас что, все танки такие? — вопрос был скорее попыткой как-то отвлечься от предстоящей бойни. Неудачной попыткой, надо сказать. — Танки? — брюнет-лейтенант, кажется, не сразу понял, к чему она клонит, потом все же сообразил. — Нет, что ты. «Химера» — вовсе не танк. Обычный бронетранспортер. Все попытки Тейлор скрыть удивление оказались тщетными — она не смогла удержаться от того, чтобы открыть рот и выпучить глаза. Через секунду она взяла себя в руки, понимая, что выглядела полной дурой. Подумать только — машина, в которой она сейчас сидела, была всего лишь местным аналогом БМП… И это с вращающейся башней, из которой торчала самая настоящая танковая пушка, и еще одной пушкой в носовой части, и еще с тремя поменьше по бокам? — Броне… транспортер? — Увы, но да, — судя по тому, как Товар улыбался, ее замешательство от него не укрылось. Но он, в отличие от какой-нибудь Сплетницы, не собирался оборачивать это себе на пользу. — Я так понимаю, ты из-за башни обманулась. Ну да ничего страшного. В ней установлен мультилазер, он хорош против вражеской пехоты или легкобронированной техники по типу «Таурокса». Но с танками орков она не справится. Их пушки испепелят нас намного быстрее, чем мы расковыряем их броню. — Да и броня… выглядит крепкой, — заметила парачеловек с Земли Бет. Офицер кивнул, как и молчаливый мехвод. — Да, она крепка, но не так, как у танка «Леман Русс». У нас всего сто миллиметров пластали с лобовой проекции. Шестеренки уверяют, что это дает надежную защиту от стабберов, лазганов, лазкарабинов и тому подобного. Но мельта или другое тяжелое оружие вполне может ее прожечь. Мы не можем выдержать удар, которых сверхтяжелые «Гибельные клинки» даже не замечают, а… Командир БМП так и не закончил свою прочувственную речь об особенностях любимого «бронетранспортера». Небольшой голографический проектор (снова как в «Звездных войнах») сначала включился, а потом исторг массу звуковых и оптических сигналов. Потом изобразил множество символов, обозначенных уродливыми псевдочеловеческими черепами зеленого цвета. Похоже, это была карта местности — и «зелень» продолжала прибывать с края перевала. И их уже было намного больше, чем значков, обозначающих солдат-людей. Тейлор старалась не показывать страха, понимая, что не стоит разводить еще больше паники в замкнутом пространстве бронетранспортера, но масштабы угрозы все равно поражали. Она не понимала, как эти полоумные инопланетяне умудрялись собирать и, главное, организовывать и снабжать такие огромные армии? Подчиненные ее воле насекомые давали слишком малый радиус обзора, чтобы она могла рассмотреть врага достаточно детально. Но она хорошо видела реакцию солдат Империума, ожидавших начала боя в окопах. Были тихие перешептывания о том, как много врагов и как мало шансов выжить — и они сразу смолкали, когда рядом оказывался проповедник или… комиссар? А эти-то откуда взялись? Неужели они еще и Советскому Союзу подражать стали? Они ходили меж солдат и не замолкали ни на мгновение, порой повышая уровень фанатизма до натуральной одержимости. Она разбирала отдельные фразы: «Как же их много…» «Пусть только сунутся. Скоро они станут мертвее самого Хоруса!» «О, всемогущий Бог-Император, услышь мою молитву…» «Император — наш щит и наше знамя! Пока Он восседает на Золотом Троне, храня покой человечества, мы продолжим сражаться во имя Его!» «Император защищает! Четыре тысячи лет Повелитель Человечества несет свое неусыпное бдение — и будет нести ее еще столько же! И еще больше!» А затем… Затем раздался тот самый жуткий рев, полный ярости, ненависти и жажды крови. Тот самый рев, который услышала Тейлор, едва очнувшись в этом мире. — WWWAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAGGGGHH!!! И сотни людей в окопах и кабинах боевых машин вздрогнули и съежились от чудовищной силы, заключенной в оглушительном вопле. К счастью, это длилось недолго. Всего через несколько секунд Шелкопряд увидела глазами насекомых десятки офицеров и солдат, кричащих зеленым монстрам свои собственные боевые кличи. — Сколько же раз человеческие уши слышали этот рев? — шепотом спросила Тейлор саму себя. Она и не ожидала, что ей кто-нибудь ответит — бородатый мехвод вполголоса бормотал молитвы, закрыв глаза и почти не замечая ничего вокруг. — Больше, чем может сосчитать миллион писцов, — все же ответил ей побледневший Виктор. На его голографическом дисплее зеленая волна слилась в одну сплошную массу, занявшую почти всю площадь экрана… и все равно продолжала нарастать. — Я слышал, что именно орки были первой ксенорасой, с которой столкнулось человечество, когда первопроходцы еще только покинули Святую Терру тысячелетия назад. Тейлор прищурилась. Если все действительно было так и первый контакт с внеземным разумом был… вот таким, человечество запомнило бы его навсегда. Эти самые «орки» были явно не теми, кто готов был приветствовать молодую вышедшую в космос расу словами «мир» и «дружба». Но, как бы ей ни хотелось углубиться в уроки истории, времени на это, к сожалению, не было. И пока Тейлор продолжала управлять тысячами жуков ежесекундно и одновременно поддерживать разговор с командиром боевой машины, тот тоже разрывался между несколькими делами, передавая приказы и команды своему полку — и другим, кажется, тоже. Зато теперь, когда орки явились к перевалу, она хотя бы могла как следует их разглядеть. Даже слабого зрения местных «блох-вампиров» и «супершершней» было достаточно, чтобы она хорошо видела несущуюся на них зеленую массу. А это была именно масса, для которой сами слова «организация» и «порядок» могли показаться оскорблениями. Танки и бронетранспортеры, собранные непонятно из чего, неслись во весь опор прямо среди пехоты и мотоциклистов, а вся их техника выглядела так, словно ее украли с какой-нибудь космической свалки Империума и отдали на ремонт совершенно не разбирающемуся в этом деле инопланетянину. И он вместо того, чтобы ее починить, доломал окончательно, но она все равно завелась. А потом она углядела в этом зеленом море что-то странное. Две рослые фигуры, бегущие в их сторону на самом краю поля зрения насекомых. — Кажется, орки за кем-то гонятся. Лейтенант Товар быстро переговорил по своей рации, выслушал ответ командира и торопливо ответил: — Полковник и комиссар не считают его союзником. Все доступные нам союзные подразделения уже находятся здесь и на Фэе нет никого, кто использовал те цвета и эмблемы, о которых ты говоришь… — командир мотнул головой. — Кто бы это ни был, они не наши. — Может, мне тогда разобраться и с ними? Товар передал ее слова тому, кто был на связи с полковником Ларкиным. — Нет. Полковник говорит, чтобы мы придерживались плана. Пусть с ними разберутся орки. Такое решение показалось Тейлор слишком уж… бесчеловечным, скажем так. Однако в следующие секунды взор тысяч глаз показал ей, что она все равно ничего не смогла бы изменить. Два великана в необычных боевых скафандрах, раскрашенных в синие и золотые цвета, бежали с невероятной для их габаритов скоростью, но орочья орда настигла их все же раньше, чем они успели добраться до защитников перевала. Да и потом, если бы она попыталась вмешаться, это могло раскрыть немало заготовленных для орков сюрпризов. Тем временем инопланетянин, достойный звания самого безумного водителя Галактики, врезался на своем байке с приделанными к нему реактивными ускорителями в одного из великанов, сбив его с ног. Поразительно, но этот удар несущейся на огромной скорости железной машины весом чуть меньше тонны, не смог его убить. Фигура в космической броне не только поднялась на ноги почти сразу же, но еще и подобрала перевернувшийся байк и с размаху швырнула его в наседающих преследователей. А затем вытащила меч, который был где-то в половину роста Тейлор — и одним взмахом разрубила надвое двух зеленокожих. И еще пятерых, ломившихся следом. Сотворить такое было нереально, не будучи парачеловеком. Но, увы, полюбоваться этой битвой одиночек против орды она не смогла. С диким ревом и брань чужаки буквально погребли двух синих великанов под собой. Натурально взяли — и погребли. А следом валили новые орки, жаждущие сойтись в бою с таким мощным врагом. «Да эти инопланетяне реально умом тронулись…» Солдаты в первых линиях обороны, судя по всему, были только рады тому, что орки отвлеклись от них на что-то другое. Некоторые зеленокожие, правда, продолжали бежать к окопам, не дожидаясь подхода основных сил и тяжелой техники — и солдатам Фэя не составляло особого труда сжигать их лазерами. Но, увы, передышка, подаренная им неожиданными гостями, была недолгой. Раздался новый рев — и тысячи зеленых монстров ринулись прямиком к красному флагу, установленному на подбитой боевой машине. Никто из них не задался вопросом, с чего вдруг люди бросили ее отдельно от укреплений. И не нашлось во всей орде ни одного, кто крикнул бы своим: «Стоять!» — хотя бы из элементарной осторожности. Впрочем, им это было только на руку. В нужный момент десять подконтрольных ей «блох-вампиров» надавили на нужные кнопки как раз в тот момент, когда штук пятьсот (не меньше) орков добежали до брошенной машины. Сто двадцать заблаговременно закопанных под землей взрывных зарядов сдетонировали одновременно, разметав авангард чужаков в водопад кровавых брызг. Одновременно с этим на ближайшей высотке солдаты полковника, которого все звали Тараном, продолжали бить по орде из всех стволов так быстро, как только могли. Из того, что Тейлор могла видеть, она понимала, что лазерные винтовки в руках местных солдат, они… они были реально мощными. В самом лучшем (для противника) случае, они «всего лишь» отрывали с мясом конечность, в которую попадал луч. И таких лучей были сотни. И «мишеней» было столько, что промахнуться по ним в принципе было нереально — даже с закрытыми глазами солдаты попадали бы в орков в ста случаях из ста, так много их было и так плотно они наступали. Наступали, а потом падали с предсмертным ревом, наконец-то успокаиваясь в смерти. Но за ними шло еще больше их зеленых «товарищей». Они шли как раз к следующей закладке взрывных ловушек. Там, правда, техножрецу не понадобилась ее помощь, чтобы устроить большой бабах — очевидно, взрывчатки у них было больше, чем дистанционно управляемых взрывателей, но сколько-то их все же было. И опять вздрогнула земля, и опять сотни мчащихся навстречу битве орков разметало во все стороны в море огня, дыма, осколков и… чего? Это что, плазменные вспышки? Тем временем свой голос подала артиллерия, человеческая и орочья. Они быстро пристрелялись и принялись систематически перемалывать живую и механическую силу противника. Несмотря на то, что БМП, в котором сидела Тейлор, располагался довольно далеко от мест падения снарядов, в первый момент она чуть не оглохла от дикой канонады. И из этого ада, полного огня и грома, продолжали выбираться полчища орков! Ни один из зеленых инопланетян не остался невредимым, но даже самые тяжелые раны или ожоги, судя по всему, ни капельки их не волновали. С безграничным упорством и отвагой, которые посрамили бы даже японцев времен Второй мировой (пока Левиафан не потопил Кюсю), они бросались в слепую атаку. Еще несколько сотен остановил местный аналог колючей проволоки, где они были расстреляны в упор из лазерных и «обычных» пушек. Еще сотни взрывались на последних оставшихся минных полях. И еще вступили в игру вкопанные по самую башню машины, выкашивавшие орков из того, что больше всего напоминало очень крупнокалиберные пулеметы, когда зеленокожие подбирались так близко, что ей казалось, будто она уже чует их запах… Тейлор, не кривя душой, могла бы сказать, что никогда раньше не видела ничего подобного. Разумеется, она помнила, как Левиафан в одиночку раздавил половину Броктон-Бэй и как Бегемот уничтожил Нью-Дели — но в обоих случаях у нее не было возможности или времени увидеть жертв Губителей. Все ее внимание было занято спасением тех, кто еще был жив. Но она не могла представить, чтобы на Земле Бет какой-то враг с такой одержимостью шел по тысячам трупов своих воинов, теряя еще десятки тысяч просто ради того, чтобы добраться до противника и вступить врукопашную. Вся земля перед позициями защитников Фэя была завалена трупами орков — часто в несколько слоев. И ежесекундно к ним добавлялись десятки новых. Небольшие отряды огнеметчиков и пара выдвинувшихся вперед огнеметных боевых машин выжигали чужаков, подобравшихся к окопам совсем близко — и это завершало апокалиптическую картину поля битвы. А затем… Затем вдруг с неба ударила зеленая молния, которая буквально разметала половину первой линии обороны, словно исполинская рука какого-нибудь разгневанного бога. — Что это было? — Орк-псайкер! Убей его! Убей его сейчас же! «Только как мне его узнать в этом море зелени?» К счастью, узнать его оказалось очень даже легко. Так называемый «орк-псайкер», в отличие от всех остальных, носил длинный корявый посох в руке и развесистую металлическую конструкцию на голове. Но даже если бы и не носил, хватило бы и облика полоумного сектанта, в сочетании с лицом того, кто, очевидно, сидел на всех известных человечеству видах тяжелых наркотиков. А если этого кому-то мало, окружавшее его зеленое пульсирующее свечение окончательно убеждало в том, что это именно та самая цель. Если отрешиться от ситуации, кому-то это существо могло показаться даже забавным… Пока оно не испепелило десятки ближайших к нему орков одним неразборчивым криком, после которого вокруг него возникло мерцающее зеленое поле, о которое разбивались лазерные лучи. Значит, придется убить его другим способом. «Дотянувшись» до ближайшего роя «супершершней», спрятанного в расположенной неподалеку яме-приманке, Шелкопряд бросила его к новой цели… И внезапно ее накрыло неописуемое чувство того, что все очень неправильно. Удивительно, но именно оно сильнее всего сподвигло ее как можно скорее ликвидировать «псайкера». Чтобы он сгинул в муках и больше не представлял угрозы… Подчиненные ее воле насекомые набросились на железяку на макушке орка. В следующую секунду все исчезло в ослепительной зеленой вспышке, выбросившей еще сотни орков за грани реальности. А еще через несколько секунд все плохие чувства исчезли так же внезапно, как и появились. «Что это было со мной? Это не парачеловеческая сила…» — Получилось… — с облегчением выдохнул командир БМП, после чего пробормотал себе под нос. — Будьте вы прокляты, твари… Его прочувственную речь в адрес зеленокожих пришельцев прервал новый вызов. — Полковник Зубров готовится к контратаке… Полковник Ларкин настоятельно просит атаковать предводителей орков при их появлении в зоне досягаемости… И Тейлор принялась уничтожать предводителей, выпустив на охоту десятую часть своего запаса насекомых. Задача была относительно несложной — достаточно было бить по самым здоровенным и самым громким особям. Очевидно, орки шли за теми, кто громче всех мог орать, только и всего. Она успела выбить троих к тому моменту, когда основная масса тварей поравнялась с первой линией окопов. Половина оставшихся насекомых была израсходована где-то за пару секунд… Вместе с ближайшими орками. Окопы и люди в них еще держались, но потери все равно были чудовищными. Шелкопряд видела чужими глазами, как санитары оттаскивают раненых на носилках сразу десятками, но на каждого из них было несколько тех, кто остался лежать там навечно. Одного взгляда на экран было достаточно, чтобы понять, как мало у них шансов. Вся долина буквально тонула в море орков, зеленая волна была такой плотной, что самой земли под ней вообще не было видно… Именно в этот момент наконец-то подал голос молчаливый механик-водитель. И Тейлор подумала, что лучше бы он молчал и дальше. — Хотела увидеть танки? Вон они идут. И их много.