Вариант Шелкопряда

«В Галактике нет места миру. Ксеносы. Предатели. Еретики. Мутанты. Отродья варпа. И иные враждебные Человечеству твари, новые и старые. Одного лишь перечисления врагов, с которыми людям приходится бороться денно и нощно, хватит, чтобы сковать страхом самые отважные души, стоит им только представить, какие кошмары поджидают их в считанных световых годах от дома. Поджидают, готовые в любой момент уничтожить их миры и убить всех, кто им дорог, самым ужасающим способом. Но никакое техноколдовство, никакие нечестивые силы не мешают врагам Человечества терпеть неудачи снова и снова. Потому что среди множества опасностей, угрожающих мирам Империума, почти ничто не в силах устоять перед огневой мощью бессчетных батарей имперского линкора. Несколько хороших залпов — и от очередного «неодолимого чудо-оружия» ксеносов не остается ничего, кроме болтающихся на орбите обломков. Флоты предателей-хаоситов, миры-корабли эльдар и других древних рас, считающих, что Галактика должна принадлежать им… Все они сгинут. Все будут преданы забвению. А мы продолжим двигаться дальше. Продолжим, зная, что любого врага можно одолеть. Вопрос лишь в количестве — кораблей, орудий и живой силы, необходимой для победы. Если их хватит, почти любой противник Империума и Императора будет обречен. И все же иногда нам встречается тот, кто попадает в это редкое «почти». Ударные планетоиды класса «Омега», боевые луны орков и иные подобные им сущности, скрывающиеся под десятками имен одно страшнее другого. Впервые люди встретили прототипы этих монстров во времена Великого крестового похода. И вынуждены были заплатить страшную цену за уничтожение собранных зеленокожими из космического мусора махин. И это был лишь первый намек на истинную угрозу. Когда в М32 разразилась Война Зверя, орки бросили в бой десятки таких боевых лун, каждая из которых могла уничтожать целые планеты. Уже тот факт, что эти чудовищных размеров корабли оснащались пустотными щитами, многократно превосходящими все, что есть на самых мощных наших линкорах, ужасен сам по себе. Но это лишь начало. По всей поверхности такой луны орки размещали столько орудий всех видов, что их суммарной огневой мощи было достаточно для разгрома целых орденов Астартес, уничтожения больших армий и полной стерилизации атакованных миров. И это мы говорим о вспомогательном оружии лун ксенесов. У них ведь есть еще и главное. Каждая боевая луна несла в среднем от трех до пяти орудий сверхкрупного калибра, которые не могли поместиться даже в сверхтяжелый линкор класса «Апокалипсис». А еще у них были чудовищные «гравитационные петли», способные губить целые миры и армады военных кораблей — если только дать им достаточно времени для удара. В разгар Войны Зверя пришествие орков в любую систему обычно начиналось с череды гравитационных аномалий. Пока боевая луна то появлялась в Материуме, то снова исчезала, на атакуемых планетах творились немыслимые катастрофы, землетрясения, суперцунами и извержения вулканов, а орбитальные постройки, теряя ориентир, рушились на поверхность. И к моменту прибытия основных орочьих сил люди были слишком заняты борьбой за выживание, чтобы оказать сколь-либо организованное сопротивление зеленым чудовищам. Список бедствий можно продолжать целую вечность. Но мы ограничимся кратким выводом: помимо всего прочего приносимого ими урона, омерзительные планетоиды-убийцы, сотворенные извращенным умом ксеносов, могут создаваться прямо на поле битвы из останков планет, разрушенных другими боевыми лунами. И эта неостановимая волна будет катиться вплоть до полного уничтожения одной из воюющих сторон. Остановить боевую луну — задача колоссальной сложности. Каждая из них не перестает извергать из своего чрева мириады орочьих кораблей и многомиллионные полчища зеленокожих, готовых защищать ее до последней капли крови. И есть еще сети телепортаторов, управляемые из самого сердца этой ксеномерзости, готовые в любой момент принести новые миллионы орков на замену погибших. И чтобы хотя бы начать их убивать, до них нужно сначала добраться, пробившись сквозь шквальный огонь лучевых орудий невероятной мощности, пробивающих самую прочную адамантиевую броню — и сквозь сходящую с ума гравитацию. Не стоит удивляться тому, что в считанные годы боевая луна орков стала олицетворением ужаса и обреченности для всех рас Галактики. В первую очередь — для человеческой. Целые ордена Адептус Астартес и армады Имперского Флота погибали в тщетных попытках уничтожить эти космические громады. И даже победы, оплаченные океанами людской крови, чаще всего оказывались пустыми, ведь за каждую уничтоженную боевую луну орки тут же выставляли две или даже три новых, готовых продолжать «дело» своего «павшего собрата». Лишь Третья битва за Улланор, завершившаяся гибелью Зверя, в конце концов позволила Империуму выстоять и пережить ту эпоху, когда он вновь оказался на грани гибели. Когда вождь зеленокожих пал, их нечестивая держава тут же развалилась, на что и рассчитывали стратеги Империума. Едва чудовищно огромный ксенос испустил дух, как остальные орочьи вожди тут же вцепились друг другу в глотки, не отказывая себе в удовольствии повернуть мощнейшее из доступных им вооружений против своих же сородичей. Тогда объединенные силы Адептус Астартес в тщательно спланированной контратаке смогли пробиться в самые сердца боевых лун сквозь ополчившихся друг на друга орков — и взорвать там циклонные заряды. Сразу десятки боевых планетоидов были уничтожены вместе со всем что там находилось — и всеми. Орки так и не оправились после того раздора — и не смогли восстановить утраченную ими технологию создания боевых лун. Утраченную, к нашему счастью, навсегда. Сейчас, с началом нового тысячелетия, когда я записываю эти строки, угроза уровня Экстремис-Альфа была, наконец-то, объявлена устраненной. Да, войны с орками по всей Галактике так и не прекратились — и не прекратятся, скорее всего, никогда. Но силы Караула Смерти, орденов Астартес, Механикус Биологис и, конечно же, мой собственный Ордо Ксенос — все они хранят вечную бдительность. И этого пока хватает для сдерживания натиска зеленокожих. Но если вдруг в их лапах оказывается чудом сохранившаяся боевая луна… Тогда угроза сразу выходит на новый уровень. Как и прирост числа орков, и их сила. При обнаружении ксенопланетоида этого вида его уничтожение объявляется безусловным приоритетом над всеми другими задачами. Даже по сравнению с новым Черным крестовым походом. Зверь мертв. И долг Ордо Ксенос заключается в том, чтобы новый никогда не появился. Чтобы его трон оставался пустым на вечные времена. Так было, так есть — и так будет, пока звезды не погаснут». (Фрагмент из записи номер 5-DBV-999-ZYF-QVR, созданной по воле лорда-инквизитора Волка в 046M33. Запись хранится на уровне 7-OC архивов Большой библиотеки мира Энциладус Терциус). *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Нора Смилодона Внешние окраины системы S-4697X5T4 7.616.289М35 *** Мысль дня: «Только безумцы достаточно сильны, чтобы процветать. Только тот, кто процветает, достаточно силен, чтобы судить о том, что разумно». *** Майор Тейлор Эберт Как выглядели сцены перед боем в фильмах о войне, которые ей довелось видеть еще в Броктон-Бэе? Да по-разному. Где-то солдаты на последнем построении слушали предбоевую речь. Где-то офицеры в штабе проводили заключительный брифинг. Где-то они все потом куда-то ехали или летели. Потом нередко получалось так, что враг оказывался сильнее, чем они думали, раз этак в сто. Приходилось объяснять командирам, почему все первоначальные планы вместе с задумками на разного рода форс-мажоры полетели к чертям на рога. Ну а дальше чаще всего на помощь обреченным, казалось бы, статистам прилетал главный герой и в одиночку «тащил» всю битву часок-другой, пока не появлялась кавалерия из-за холмов. Иногда он совершал все это вопреки прямым приказам и потом получал за это «заслуженное наказание». В общем, все по классике. Реальность, как всегда, оказалась совсем не такой яркой. Когда «Отважного первооткрывателя» начало трясти, словно эпилептика на койке в лазарете корабля, угодившего в сильнейший шторм, Тейлор спала. Но быстро прекратила — тряска ее крошечной каюты вместе со всем, что находилось внутри, в считанные секунды выдернула ее из сна. — Симург вас побери, что за хрень? — закричала она, пока вокруг со своих мест сыпались предметы, которые она, вопреки требованиям Министорума, не закрепила должным образом. Она была уверена, что они должны будут прибыть к цели не раньше, чем через половину суток. Но даже если кто-то вдруг ошибся в расчетах, она помнила выходы из варпа в системах Ухань и Анды — их нигде так не трясло. Что-то опять было не так. В который раз уже… Воинская выучка уже начала сказываться на ней — и Тейлор быстро пронеслась по каюте, отточенными движениями что-то подбирая, что-то надевая, что-то открывая, что-то пристегивая, кого-то выпуская — например, тех же бритвожуков и прочих «носимых» насекомых из своего арсенала. Много времени это не заняло, но тряска «Отважного первооткрывателя» нарастала с каждой секундой и ей трижды пришлось прервать свое одевание и схватиться за что-то более-менее устойчивое, чтобы ее не шарахнуло о какой-нибудь твердый угол. Наконец, натянув армейские ботинки, Тейлор открыла дверь, думая, что ей надо как можно скорее попасть на мостик… И именно в этот момент в ее уши ударил истошный вой корабельных сирен. А следом — голос капитана, который перекрикивал даже их. И который не сказал ничего утешительного. — ВНИМАНИЕ ВСЕМ! ВНИМАНИЕ ВСЕМ! ПРИКАЗЫВАЮ ЗАНЯТЬ БОЕВЫЕ ПОЗИЦИИ! ИДЕТ ЭКСТРЕННЫЙ ВАРП-ПЕРЕХОД! ВСЕМ СТАРШИМ ОФИЦЕРАМ ЯВИТЬСЯ НА МОСТИК! ЛИЧНОМУ СОСТАВУ ИМПЕРСКОЙ ГВАРДИИ — В МЕСТА СБОРА! БЫСТРЕЕ, ВО ИМЯ ИМПЕРАТОРА! И по тому, с какой скоростью коридор наполнился солдатами в форме и техножрецами в красных рясах, Тейлор поняла, что не только она одна заранее готовилась к худшему. И за две с половиной минуты бега к мостику их транспортного корабля дочь Земли Бет воочию увидела, как на самом деле выглядит «сцена перед боем» для Имперской Гвардии и Адептус Механикус. Как бы сильно ей ни хотелось воздержаться от вмешательства в чужую работу, минимум дважды ей пришлось ловить бегущих мимо сержантов и приказывать проверить, все ли на местах, нет ли отставших, готовы ли они к возможной высадке в зону боевых действий… Вот почему к тому моменту, когда она, наконец, добежала до мостика, полковник Ларкин и два уханьских капитана уже были там. И смотрели на… на… на то, что даже сейчас казалось ей абсолютно невозможным. Даже по меркам этой безумной Вселенной. Если бы отец услышал то, что она сказала в первый момент, увидев это… он не был бы доволен, мягко говоря. Но каких еще, спрашивается, слов от нее ждали при виде слепленной из космического мусора хреновины размером с Луну, из которой во все стороны торчало просто запредельное количество стволов, а в центре красовалась вырезанная из камня и металла исполинская орочья морда? — Ну здорово. У орков еще и долбаная Звезда Смерти нашлась… — такими были первые произнесенные ей пристойные слова. Поглощенная этой сюрреалистичной картинкой на экране, она не заметила, как включилась связь с флагманом и в помещении возник голографический образ магоса Ланковара. И чуть не подпрыгнула на месте, услышав его механический голос. — Очень подходящий термин, майор. Благодарю за него. Я как раз искал обозначение для этой ксеномерзости класса «боевая луна». С этого момента я присваиваю ей имя Звезды Смерти. — Нет, вы что, я же пошутила… А, ну вас, — повелительница насекомых махнула рукой. Ей не хотелось тратить силы на пустой спор, когда оставались проблемы посерьезнее. — Я не понимаю! Как, во имя Губителей, зеленокожие умудрились построить такую махину? Вы же говорили мне, что средний орк в лучшем случае, знает, какой стороной держать оружие, чтобы самого себя не пристрелить! Вы уверяли, что технологии Империума… — …значительно превосходят все то, что способны сотворить зеленокожие, майор. Я тоже прекрасно помню собственные слова, — голос магоса был полон того, что она слышала из его речевого аппарата крайне редко. — В девяноста девяти целых шести десятых процентах всех столкновений с орками это правило является аксиомой. Но я позволю себе напомнить главную причину того, что мы стараемся оперативно выявлять и ликвидировать сильнейших орочьих варбоссов по всей Галактике. Дело в том, что раса орков представляет собой самый наглядный пример перехода количества в качество: как только появляется вожак, способный собрать вокруг себя по-настоящему огромную орду, их технологии, работающие вопреки любой логике, начинают очень быстро прогрессировать. В M32 мы, к сожалению, не успели… Я не могу посвящать вас в подробности тех событий, поскольку они засекречены, скажу лишь, что эта вещь пришла как раз из той эпохи. — Как этот ксеноужас можно уничтожить? — твердым голосом поинтересовался комиссар Зухев. — Есть два варианта. Либо сконцентрировать всю огневую мощь кораблей на самой уязвимой части энергосистемы в надежде на то, что она не выдержит, либо высадить на поверхность ударную группу, которая проникнет внутрь луны и заложит самые мощные заряды в главный реактор… «Нет, вы точно смотрели этот фильм! Столько совпадений сразу не может быть случайностью!» — И обе стратегии видятся мне практически невыполнимыми, — включилась в разговор Дракон. — Я, конечно, не располагаю исчерпывающими знаниями о том, какой огневой мощью располагают те, у кого вы запросили помощь, магос, но если брать только те корабли, что есть у нас в наличии… Вся наша эскадра даже краску на этой луне не сможет поцарапать. — В системе Никс… Два линкора есть. Еще один в капремонте… — дрожащим голосом произнес капитан «Отважного первооткрывателя», такой же бледный, как и большая часть его офицеров. И Тейлор сразу ощутила нотку сопереживания по отношению к нему. Положение, в котором они оказались, было даже хуже встреч с Губителями, а военный транспорт Имперского флота, насколько она знала, не имел права приближаться к боевому планетоиду орков на тысячу световых лет. — Но даже если всех собрать… Я не уверен, что их суммарной огневой мощи хватит для уничтожения боевой луны. А если даже и хватит… Потери будут катастрофическими. — Сколько орков находится на поверхности? — спросил полковник Ларкин. — Раз из космоса ее не взять, остается десант. Несколько отрядов Имперской Гвардии могут попытаться… Я понимаю, что мы далеко не Астартес, но собрать ударную группу ветеранов, думаю, мы сможем. — Полагаю, вы обратили внимание на многочисленные следы космических боев на корпусе луны, — холодным голосом продолжил Ланковар, на что офицеры, все еще прибывавшие на мостик, молча кивнули. — С высокой долей вероятности можно предположить, что орки, отыскав боевой планетоид, ограничились лишь символическим ремонтом, восстановив только основные системы. В противном случае все наши корабли уже были бы уничтожены. Что касается численности противника… Согласно данным сенсоров и когитаторным расчетам на их основе, я оцениваю численность орков на поверхности и в недрах этого… небесного тела примерно в полмиллиарда особей с погрешностью в шесть-семь процентов. Один из офицеров рухнул в ближайшее кресло, лица остальных застыли в плохо скрываемом ужасе. Да и Тейлор тоже почувствовала, как по ее спине бегут мурашки — и не из-за того, что на мостике вдруг стало холодно. Пятьсот миллионов орков. Пятьсот, мать их, миллионов. Или еще больше — если окажется, что магос и его приближенные не слишком тщательно просканировали летающую луну или ошиблись в расчетах. — Простите, магос, — нарушил молчание командир 10-го Андского артполка полковник Рикардо. — Вы сказали… полмиллиарда орков??? — Именно так, полковник. Оценка приблизительная, основанная на проводимых за последние три тысячелетия расчетах, касающихся на известных нам паттернах поведения оркоидов. Мой корабль назван в честь магоса, который вел свою работу как раз в M32 и за свою долгую карьеру имел возможность хорошо изучить орочьи формы жизни, так что точность расчета оценивается мной как достаточно высокая. — Храни нас Император… — прошептал кто-то. — Я понимаю, что это полностью противоречит всем принципам Имперской Гвардии, — продолжил Рикардо чуть тише. — Но у нас нет ни единого шанса в противостоянии с этим… с этой… с боевой луной. Вы предлагаете высадить ударную группу на поверхность. Но даже если мы отправим все четыре полка в полном составе… даже если отправим вместе с ними всех ваших скитариев и техножрецов, все вспомогательные подразделения, все экипажи, всех сервиторов, даже больных и раненых… Этого не хватит даже для того, чтобы прорваться через полчища орков, которые тут же сбегутся к месту нашей высадки. И то, что ни один из десяти с лишним комиссаров, присутствовавших здесь же, не сделал попытки потянуться к кобуре, лучше всяких слов говорило о том, что эти мысли пришли в голову каждому из собравшихся на мостике. — Мои парни готовы смыть свой позор в пламени войны, — добавил полковник Мак. — Но он прав: стоит нам попытаться высадиться на эту штуку, как нас тут же затопчут. И это случится раньше, чем мы успеем взорвать что-то важное. Нет, если приказ будет отдан, мы выполним его… Но вы должны знать, что у нас на четыре полка приходится всего тринадцать тысяч штыков. Даже чуть меньше. Тяжелое артиллерийское вооружение есть только у андцев. Атмосферной авиации почти нет. Тяжелой авиации нет вообще. Бронетехники — тоже, считайте, нет. Есть «Химеры», но это скорее военные транспорты, чем штурмовые машины, которых в недрах этой луны ждет неизвестно что. Если орки соберут хотя бы миллиона два особей и бросят на нас… даже если у них не будет никакого оружия, они банально задавят нас массой. Потому что у нас не хватит боеприпасов для уничтожения хотя бы каждого десятого из этой орды. — Я вас услышал, — ответил ему магос после секундной паузы, показавшейся им всем бесконечно долгой. — И я согласен с вашими выводами. Все когитаторные моделирования, которые мы продолжаем в настоящее время, дают ничтожно малые шансы на нанесение даже минимального ущерба Звезде Смерти с учетом текущего соотношения сил. К моему большому сожалению, у нас нет иного выхода. Верным слугам Омнисии и Императора придется вступить с ними в бой. Офицер закрыл лицо руками. Некоторые из его товарищей выглядели так, словно готовы были прямо здесь начать бунт. — Ради чего? — воскликнул полковник Та, чье породистое уханьское лицо искривилось от гнева. — Мы присягнули Императору и поклялись защищать Его Царствие ценой своих жизней! Но здесь! Ради чего нам умирать именно здесь, где, как вы сами говорите, мы не сможем даже… — Вы не поняли моих слов, — перебил полковника магос Стигия VIII. — Говоря, что у нас нет иного выхода, я имел в виду, что выхода действительно нет. Как мною было сказано чуть ранее, большую часть орудийных и защитных систем оркам так и не удалось восстановить. В их число, очевидно, входит и генератор гравитационных петель сверхкрупного калибра, способных разрушать планетные тела. Однако орки сумели реактивировать гравитационные орудия меньшей мощности, но при этом достаточно большого радиуса действия. — Вы хотите сказать… — Именно так. Вся наша эскадра уже находится под обстрелом. Говоря формально, это значит, что наш корабль уже падает туда. И упадет в любом случае — как и все остальные. Мои лучшие техножрецы проводят все необходимые ритуалы для того, чтобы замедлить это падение — на большее мы рассчитывать уже не можем. И, согласно расчетам, даже если мы перебросим всю энергию на двигатели, до контакта с поверхностью планетоида останется менее двадцати стандартных часов. — А ближайшее подкрепление будет лететь к нам в варпе минимум трое суток… — тихо добавил капитан «Отважного первооткрывателя». Мелодия «Имперского марша» в голове Тейлор с каждой секундой играла все громче. А еще через полминуты его дополнил прозвучавший наяву сигнал тревоги, дававший понять, что дальнобойные батареи орков на поверхности луны открыли по ним огонь. Встречать гостей зеленокожие умели только так — и никак иначе. *** Техножрец Дракон Рихтер Если высокопоставленный магос Адептус Механикус летит на твой корабль, чтобы поговорить с тобой с глазу на глаз, не доверяя даже надежно зашифрованным высокоуровневым бинарным кодом каналам связи, в принципе, по его мнению, не поддающимся взлому… Из этого следовал вывод, что ничего хорошего от разговора ждать не стоит. Как и из того, что он вызвал на разговор только ее и Тейлор. И все же Дракон не могла отрицать того, что Десмериус Ланковар был намного честнее двух третей директоров СКП, с которыми она имела несчастье встречаться за свою карьеру супергероини, члена Гильдии и смотрительницы Птичьей клетки. Понятно, что планку они задали очень и очень низкую. Но сейчас ей нужна была хоть одна ложка меда в бочке дегтя. Угроза такого уровня в ее родном мире требовала, как минимум, присутствия всего Тримувирата — и только в этом случае их шансы выжить… не росли — просто появлялись. И это при условии того, что трем «величайшим героям» можно было бы доверять. А доверять им было никак нельзя. Но здесь Александрия, Легенда и Эйдолон были либо мертвы уже десятки тысяч лет (если они находились в будущем их версии реальности), либо остались бесконечно далеко (если переместились в другое измерение), либо оба варианта были верными. Это все равно ничего не меняло — они им не помогут. — Не буду тратить слова попусту, — начал магос, проигнорировав обычные приветствия. — Через двенадцать часов мы войдем в зону действия большинства противокосмических орудий орков и мне потребуется все мое внимание и координация для осуществления маневров уклонения. Через восемнадцать часов нам придется маневрировать на малой высоте над поверхностью рукотворного планетоида. С этого момента, с учетом подавляющего превосходства противника во всех отношениях, согласно всем моим расчетам, мы при любом раскладе будем уничтожены в течение часа после того, как мой крейсер окажется в непосредственной близости от проломов в корпусе луны, оставленных нашими предшественниками, пытавшимися бросить вызов оркам. Дракон сжала губы — все оказалось даже хуже, чем она себе представляла… Но, с другой стороны, ее знания в вопросе противостояния оркам были чисто теоретическими и ограничивались просмотром жутких двух- и трехмерных видеозаписей, в реальность которых верить ой как не хотелось. Зато Тейлор Эберт такой опыт имела — это было понятно по выражению ее лица. И оно еще раз напомнило о том, что зеленокожая раса, какой бы безмозглой и нелепой она ни казалась, представляла собой очень даже ощутимую угрозу огромной галактической империи, созданной людьми далекого будущего. — Я понимаю, почему вы не стали говорить об этом остальным офицерам, — тихо начала Тейлор, тщетно пытавшаяся сохранить спокойное выражение лица. — Но я не понимаю, ради чего вы сделали исключение для нас двоих. Мы с Дракон — паралюди, а не волшебники. Конечно, я сделаю все, что от меня зависит, но даже с учетом того, что мой рой может ежечасно убивать тысячи орков… это все равно слишком мало. Дракон согласно кивнула. Да, это была Рой, девочка-школьница, умеющая «всего лишь» управлять насекомыми — и при этом способная убить кого угодно. Александрия не даст соврать… А здесь ее способности убивать всех и вся, похоже, только усилились: ей предоставили «бритвожуков», «блох-вампиров», «супершершней», «комаров-жрунов» и еще несколько мелких, но не менее опасных разновидностей членистоногих, способных в руках владычицы насекомых нанести колоссальный урон на поле битвы. Но если это поле битвы было размером с целую планету, все население которой составляли здоровенные зеленые образины… Тут горстки «бритвожуков» явно не хватило бы. — Я знаю. И именно поэтому, с учетом сложившихся обстоятельств, я… решил закрыть глаза… на некоторые наложенные ранее ограничения… в плане радикальных… нововведений, предложенных вами, техножрец Дракон Рихтер. Что касается вас, майор, положение, в котором мы оказались, видится мне настолько серьезным, что я готов предоставить вам доступ к самым смертоносным видам насекомых в моем распоряжении. Напряженность в голосе и жестах магоса со Стигия VIII ясно давали понять, что это решение далось ему ой как нелегко. Он действительно считал, что они стопроцентно погибнут, если не прибегнут к самым крайним мерам. Тогда шансы погибнуть будут уже не стопроцентными. Может быть. К ним тихо приблизился сервитор, несущий в манипуляторах огромный контейнер. Он его пока не открыл — и Дракон представила себе клетку с кучей членистоногих тварей самого мерзкого вида… На деле же в огромном ящике лежали три маленьких стазисных кубика, ничем не отличавшихся от множества других на борту «Магоса Лаурентиса». В одном кубике находилась многоножка. В другом — пчела. В третьем — еще одно насекомое, больше всего напоминающее жука-скарабея. И ни одно из них не выглядело крупнее или опаснее своих земных собратьев, знакомых ей по прежней жизни. Отличались они разве что цветом. — Напоминаю вам о том, что каждое из этих насекомых представляет собой угрозу исключительного уровня, поэтому я готов заранее поблагодарить вас за то, что ни одна особь не покинет орочью луну. Если же мы позволим им попасть на имперские планеты и начать размножаться, вероятность того, что зараженные миры будут экстерминированы, видится мне очень высокой. Само собой, в случае нашей гибели от рук орков, данную установку прошу считать отмененной. Прошу также сохранить в живых строго минимальное поголовье данных особей на случай, если ни я, ни кто-либо из компетентных техножрецов не сможет спасти насекомых после битвы. «Н-да… Видимо, не стоит вот так опрометчиво судить о ком-то по внешнему виду». И Рой… То есть, конечно, Шелкопряд, судя по выражению ее лица, подумала примерно о том же самом. — Я так полагаю, с целью минимизации угрозы, в этих контейнерах хранятся только новорожденные и безопасные особи? — Предположение верное, — ответила фигура в красной рясе, некогда бывшая человеком, но давно отринувшая живую плоть ради службы Омниссии и Императору. Магос взял кубик с зеленой сороконожкой и протянул бывшей суперзлодейке из Броктон-Бэй. — Этот вид называется «Ужас Онду». И его разрушительный потенциал оценивается нами как… чрезвычайно высокий. При нахождении любой органики, мертвой или живой, он либо пожирает ее, либо вгрызается внутрь и пожирает изнутри, либо откладывает в тело жертвы от восьмисот до тысячи яиц. После вылупления личинки тут же принимаются пожирать носителя… Да уж. Если задуматься… не самый приятный способ уйти из жизни. — Да, Ужас Онду находится на вершине пищевой цепочки на родном мире, который закономерно считается миром смерти. И единственной причиной, по которой они не переработали всю биосферу без остатка, является их короткий жизненный цикл, составляющий всего два стандартных года. Однако стоит учесть и то, что Ужас Онду не перестает расти в течение всей жизни и темпы его роста зависят исключительно от количества употребляемой пищи. — И до каких размеров оно вырастает? — видя, с каким выражением лица Тейлор задала этот вопрос, Дракон почти испытала самую настоящую жалость по отношению к оркам. — Лично я видел одну особь размером с «Гибельный клинок». Дракон тут же вбила это название в местную базу данных, которую она «почти законно» стащила с Анд Примус. «Что же это за «клинок» такой… Ух, мать моя! Сверхтяжелый танк, способный в одиночку размолотить целый бронетанковый полк секунд за десять и спокойно поехать дальше…» Теперь у нее была новая задача первостепенной важности — не допустить, чтобы эти многоножки покинули поле битвы. Следующей на очереди была сине-оранжевая пчелка, которая, возможно, показалась бы милой и безобидной. Но не сейчас, не в этом защитном кубике и не по соседству с Ужасом Онду. Понятно, что ее не просто так туда засунули. И ей очень не хотелось, чтобы это создание выбралось на свободу раньше, чем вокруг него соберется вся имеющаяся у них зенитная артиллерия. — Это сонорская пчела. Взрослая особь немногим больше человека и обладает пусть ограниченным, но все же сознанием. Однако в естественной среде она является частью коллективного разума пчелы-королевы, которую обслуживают и защищают миллионы рабочих и боевых особей. Их небесные ульи простираются на сотни километров, их жала могут пробить металлическую броню и они крайне агрессивны по отношению ко всем, кто нарушает то, что они считают своей территорией. И самое главное — при утрате синаптической связи с ульем пчела очень быстро начинает мутировать в королевскую особь, поедая при этом все, что ей попадается, от органики до металла. «А потом она, я так понимаю, начнет размножаться, порождая все эти миллионы пчел… Ну зашибись, что тут еще скажешь». Эти насекомые еще даже не вышли из стазиса, а Дракон уже хотела, чтобы этого никогда не случилось. Но какой у нее был выбор? Жуткие твари давали им пусть и призрачный, но все же шанс на победу. И все равно даже с ними шансы оставались мизерными. А еще теперь ей было страшно думать о том, каким монстром окажется третий жук… — Я помню, что вы искали насекомое-телохранителя — и данная особь представляется мне наиболее оптимальным кандидатом на эту роль. Магос-эксплоратор, предоставивший мне этот экземпляр, дал ему имя «жук-дредноут». — А мне он что-то не кажется таким крепким… — сомнение в ее голосе было вполне понятным, с учетом того, что жук был не больше пальца. — После откармливания растениями определенных видов особь многократно ускоряет рост, пока не превышает размерами «Химеру». При этом его панцирь становится достаточно прочным, чтобы выдерживать прямое попадание главного калибра боевых танков и других видов тяжелого оружия. Все проведенные мной расчеты показывают, что данный жук в полноразмерной форме способен противостоять всем видам орочьей артиллерии. — Поверю на слово… — прошептала себе под нос Тейлор Эберт, затем добавила уже громче: — В таком случае я, пожалуй, пойду… Мне пора готовить моих насекомых и моих солдат. — Я разделяю вашу точку зрения о том, что дальнейшие разговоры, касающиеся духов машин и иных аспектов деятельности Механикус, не требуют вашего личного присутствия. Даже Дракон не придумала бы более деликатной формы фразы: «Девочка, иди играй со своими букашками, а мы тут взрослые дела обсуждать будем…» Но Шелкопряд, к ее чести, не стала спорить — ушла молча и быстро. Или, возможно, она и правда не услышала подтекста, потому что была вся погружена в мысли о битве — и о новом оружии, которые ей только что вручили. Как только за ней закрылась дверь, Ланковар за пару секунд активировал все имеющиеся у него системы безопасности. А затем включил один из встроенных в его тело голографических проекторов, демонстрируя один из ее проектов драконьей брони, представленный накануне квестору Висмер. — Если мы волей Омниссии переживем эту битву… Я обязательно объясню вам и майор Эберт… Объясню прямо, наглядно и подробно, почему тяга к инновациям — не самый лучший путь в наши неспокойные времена, — его голос был негромким и напряженным. — Тем не менее… С учетом сложившихся обстоятельств, я вынужден… одобрить создание и внедрение одного из ваших носимых бронелетов… Но только при условии, что вы будете управлять им дистанционно. И я очень надеюсь, что ИИ вашей «драконьей брони» не взбунтуется и не повернет оружие против нас в течение ближайших двух суток… Потому что, даже если мы переживем встречу с орками, меня ждет не менее болезненная деактивация от рук моих правоверных коллег… Если я не дам им абсолютной гарантии безопасности… в отношении этой… несомненно, впечатляющей военной машины. Дракон ответила быстрым и уверенным согласием, передав его тем странным двоичным кодом, который техножрецы почему-то считали какой-то тайной святыней. — То есть… Всего один экземпляр? — У нас нет ни ресурсов, ни времени на изготовление большего количества, — произнося эти слова, магос-эксплоратор уже пересылал ей техническую документацию с внесенными им правками через их пародию на Интернет. — Модели, которые вы обозначили как «Анкалагон» и «Смауг», были отвергнуты мной по причине излишней сложности и длительного времени сборки, а также отсутствия в моем распоряжении запрошенных вами видов оружия, даже если мы вынесем за скобки первые две причины. Зато модель «Сапфир» видится мне намного более оптимальным вариантом для атаки Звезды Смерти и если нам удастся добыть на ее поверхности планетоида необходимые ресурсы, я даже готов дать вам разрешение на изготовление еще одного экземпляра… Ей пришлось очень хорошо постараться, чтобы сохранить серьезное выражение на лице — особенно когда Ланковар называл эту груду космического хлама «Звездой Смерти». Он так и не понял смысла шутки. Понять ее могли только другие паралюди с Земли Бет, которых в этой Вселенной, помимо нее, имелся ровно один человек. — Я позволил себе внести в ваши чертежи некоторые изменения с целью увеличения автономности и ускорения перезарядки основных систем вооружения, — продолжал Ланковар, разворачивая в воздухе проекцию драконьей брони «Сапфир Mk I». Дракон не стала спорить с ним — и даже не потому, что ей было страшновато вступать в полемику с технорелигиозными фанатиками, способными любой чих посчитать ересью (кстати, она так до сих пор и не составила перечня вещей, считающихся в этом мире запретными, неприемлемыми и омерзительными). Спорить ей не хотелось главным образом потому, что правки и в самом деле оказались толковыми. Новая версия «Сапфира» должна была получиться куда более мощной и продвинутой, чем раньше. Эксперты СКП во многом ошибались — в том числе касательно того, что у нее, якобы, был где-то припрятан огромный арсенал из десятков боевых машин, готовых ринуться в бой по первой ее команде. Если у нее что и было в загашниках, так это разобранные на запчасти старые модели, куски которых она время от времени вставляла в новые, куда были добавлены разного рода апгрейды и усиления. Но эта штука… Она не шла ни в какое сравнение с тем, что ей доводилось создавать раньше. Прежде всего из-за подавляющей огневой мощи — в их мире СКП допустила бы такое, пожалуй, только при встрече с очередным губителем или иной угрозой S-класса. И она понимала и принимала их правоту. А здесь никто и не думал ограничивать мощь своих средств убиения. Адептус Механикус — да и весь остальной Империум тоже — верили в то, что если очередную пушку можно сделать мощнее, точнее, дальнобойнее, значит ее нужно такой сделать. И новый «Сапфир» должен был получить лучшее оружие из всех, что им были доступны. Для пасти она взяла образец «Мелюзины», но вместо усиленного огнемета вмонтировала туда местную пушку класса «Инферно». В наспинные башни очень хорошо подошли «мелкокалиберные» (по местным меркам) ракетные установки «Штормовой орел» — это, значит, будут системы ПРО и ПВО. Нижнюю полусферу прикроет тяжелая лазпушка, а для ближнего боя хорошо подойдет то, что Механикус называют «силовыми когтями». Вот такая получилась конструкция в виде прекрасного лазурного дракона с крыльями и на четырех лапах… И она не могла не поблагодарить Ланковара, который тоже приложил свою железную руку к его сотворению благодаря своим «правкам». Вот только… Не все они пришлись ей по вкусу. Хоть магос и смог вписать все свои приблуды в имеющиеся габариты, вес аппарата вырос аж до пятидесяти четырех тонн — а значит, скорость и маневренность неминуемо должны были снизиться. А «Сапфир» и без того считался далеко не самой быстрых боевых машин, хоть и это и компенсировалось броней «Мелюзины» и двумя установками силовых полей типа «Ладон». — Я не возражаю против нанесения гербов Стигия VIII на борта, но, по моему скромному мнению, дополнительные топливные баки в хвостовой части не только приводят к перегрузу, но и нарушает баланс в полете. Кроме того, эти два когитатора видятся мне лишними… — Лишними? Глупости! Согласно Святым Древним СШК, найденным благословенным магосом-техноархеологом Аркханом Лендом, одно лишь телеуправление мобильным комплексом требует большего числа когитаторов! Я бы даже добавил минимум еще одно вычислительное устройство, которое будет регулировать подачу прометия в основные… В конечном итоге они достигли компромисса в течение каких-то двадцати минут. Но Дракон знала, что они еще продолжали спорить, когда на «Магосе Лаурентисе» работа уже кипела полным ходом. И она вынуждена была признать, что работали техножрецы очень быстро и четко — даже с учетом того, что они прерывались на молитвы своему Богу-Машине каждую минуту по нескольку раз. Хотелось бы, конечно, чтобы такое было чуточку пореже… но попробуй их уговори. — Полная боевая готовность ожидается через одиннадцать стандартных часов и тридцать минут. И да пребудет с нами Омниссия… И пока гвардейцы и техножрецы разбегались по своим местам, готовясь к неминуемому, она подумала, что не откажет себе в удовольствии сыграть перед началом бойни тему Империи из «Звездных войн». Почему бы и нет, в самом деле… *** Сержант Гавриил Форкас Слишком многое потерял Империум со времен Великого крестового похода. Слишком многое. Гавриил не раз это повторял — и повторит еще много раз. Ему очень не хватало братства между Легионами — подлинной братской близости, а не той нелепой пародии, что пытались изобразить их «мудрые лидеры» на Калибане. Не хватало грозного оружия, творимого жрецами Марса — оружия, которое было в полном их распоряжении и с которым было одно удовольствие крушить врагов Человечества. Конечно, у техножрецов «Магоса Лаурентиса» еще оставались кое-какие старые технологии и лучшее вооружение из тех, что было им доступно… Но то, что сейчас казалось чудом, в былые времена любой Легион Астартес воспринимал как нечто само собой разумеющееся. Оно таковым и было, пока Император лично вел армии воссоединенного Человечества к новому Золотому веку. Но больнее всего было даже не то, во что они выродились — причем целенаправленно. Хуже всего было то, что бывший Темный Ангел знал, кто все это сотворил — и почему. И не мог не признать очевидного: он был прав. После того, как Хорус обратил в пыль репутацию и честь Астартес, у примарха Жиллимана, согласно всем изученным им архивам, не было иного выбора, кроме как распустить все оставшиеся лояльными Легионы. Чью бы сторону они ни выбрали во время Ереси… Не требовалось быть гением, чтобы понять мысли Первого Ультрамарина. Каждый из Легионов был слишком силен, каждый из примархов обладал слишком большой властью — и далеко не все они, как оказалось, заслуживали такой власти. Совсем другое дело — магистр ордена из тысячи воинов. Оставался последний вопрос: какую цену пришлось заплатить за это спокойствие. Бессчетная россыпь орденов, каждый из которых шел своим путем и следовал своим обетам. Некоторые из орденов время от времени объединяли силы, присоединялись к общим походом, но это было исключением, а не правилом. И вот так шли века за веками, войны за войнами, где перемалывались триллионы солдатских душ. Гавриил надеялся возродить кусочек старого Империума. Хотя бы только здесь. Хотя бы на короткое время, пока пассажиры «Отважного первооткрывателя» еще были живы. Скоро это могло прекратиться — возможно, еще до того, как хоть кто-то из них доберется до боевой луны ксеносов. Но всегда оставалась надежда. Надежда на то, что они оставят след в истории и о них будет кому вспомнить. Он стоял перед тысячами выстроенных в шеренги имперских гвардейцев — и говорил им те же слова, какие слышал когда-то от капитана своей роты в Первом Легионе. И техножрецы тоже слышали эти слова. — Солдаты 20-го Фэйского полка! Готовы ли вы шагнуть в пламя войны, встретить вероломных ксеносов с оружием в руках и показать им, как сражается Имперская Гвардия? Готовы ли вы стереть с лица Галактики созданную ими мерзость, какие бы угрозы ни противостояли вам на этом пути? Готовы ли вы отдать свои жизни и честь Императору Человечества? Клянетесь ли вы своим оружием и своими душами? Ответ прозвучал единым выдохом, который издали все, кто слушал его очно — или через репродукторы в других ангарах. — КЛЯНЕМСЯ! — Тогда идите на битву, защитники великого Империума Человечества — и несите погибель нечестивым ксеносам, во имя Бога-Императора — и пусть их души будут обречены на вечное проклятье! Овации не смолкали еще несколько минут — офицеры не стали мешать своим подчиненным изливать чувства в ликовании и боевых кличах. Потом все-таки начали отдавать приказы и готовиться к тому, что обещало стать величайшим сражением в их недолгой жизни. И Гавриил тоже очень хотел сказать то же самое про себя… Но ему не было смысла к чему-то готовиться. Он и так уже был облачен в новую Mk-VII «Аквила», болтер ждал своего часа в кобуре, меч лежал в ножнах, оставалось только надеть шлем, который он сейчас держал в руках. Секундное дело. Но до этой секунды еще предстояло прожить несколько часов, в течение которых ему просто нечем было заняться. Вот он и сидел на каком-то пыльном ящике и ждал, когда, наконец, начнется битва. Его сердца бились в предвкушении, ведь это было то самое сражение, ради которых их создали, в которых они должны были встречать врага лицом к лицу и побеждать. Чудовищные и неостановимые ксеносы, обладающие страшным оружием, способным уничтожать целые миры, и желающие уничтожить все человечество вместе со всем, что сотворил Империум за последние тысячелетия… Именно потому, что такая угроза существовала, Император и сотворил Астартес. Потому что обычные люди — пусть даже и самые лучшие воины и опытнейшие генералы — не могли противостоять тварям, для которых война была даже не главным, а единственным смыслом существования. Потому что были войны, в которых Человечество не могло позволить себе проиграть, если хотело прожить еще немного в этой Галактике, полной ужасов и угроз. Слова древней литании сами сорвались с его губ, когда корабль чуть вздрогнул. Он знал, что это означает. Заработали маневровые двигатели, а маршевые ускорили ход — они уже вошли в зону досягаемости орочьих батарей. «Что есть наш Долг? Служение Воле Императора». «Что есть Воля Императора? Смерть за Его слово на поле брани». «Что есть Смерть? Это наш Долг». Он повторял слова Литании Космодесанта снова и снова. А потом задумался о том, сколько миллионов душ погибло, отдав Долг своему прародителю до конца. Гавриил поднялся и медленно прошествовал к ближайшему обзорному окну, которых в этой части корабля было очень немного. И… Во имя Золотого Трона Терры, то, что он увидел снаружи, показалось настоящим чудовищем, которому не было места на поле битвы — и вообще во Вселенной. Даже величайшие из космических крепостей Астартес и Марса выглядели жалкими ничтожествами на фоне этого творения ксеносов. Он не мог представить, чтобы хоть какая-нибудь разумная раса решилась бы построить нечто подобное. Никто не станет тратить такую уйму ресурсов и миллиарды жизней ради… ради чего? Ради махины, которая рушит целые звездные системы, просто совершая варп-переход? И какая, спрашивается, была альтернатива таким разрушениям? Если только держать этого гиганта за многие световые годы до места сражений и переправлять войска на поле боя собственными силами… К их большому сожалению, орки не знали, что это невозможно. Поэтому они и построили эту луну. Которая была в его глазах самым верным доказательством одной очевидной вещи: эта Галактика слишком мала для того, чтобы в ней ужились и люди, и зеленокожие. Они приблизились уже настолько, что размытые пятна на поверхности луны превратились в покрытые металлом континенты, отделенные друг от друга глубокими каньонами и проломами, оставленными огнем нова-пушек тысячелетия назад. И оттуда по ним велся шквальный огонь — ракеты и лазеры рассекали пустоту сотнями тысяч, даже миллионами, они были способны опустошить целые индустриальные миры… или вызвать сердечный приступ у армейских интендантов, отвечающих за вопросы логистики. И хорошо, что большая часть орочьих боеприпасов расходовалась пока что впустую. Оказывается, старая армейская шутка про то, что когда зеленокожий стреляет, он попадает куда угодно, кроме цели, не утратила актуальность за прошедшие века. Да и была ли она шуткой? Их эскадра была не просто небольшой, она была ничтожно малой — всего шесть кораблей, из которых настоящими боевыми были в лучшем случае три. У остальных не было ни малейших шансов прожить хотя бы несколько секунд под таким шквальным обстрелом, если бы у врага нашелся сколь-либо компетентный военачальник. Но на той стороне были орки — и этим было сказано все. Он уже видел многочисленные взрывы на поверхности боевой луны, хотя они еще даже не открывали огня. Вывод был прост — зеленокожие сражались не только с ними. Они дрались еще и между собой. И хоть у них и не было причин сопереживать оркам… Подобная дурость отзывалась ноющей болью в сознании космодесантника. — Магос Ланковар только что передал: они определили наиболее подходящую зону высадки, неподалеку от одного из самых больших каньонов, — сказала ему майор Эберт, которая тоже смотрела на проносившийся мимо их кораблей ураган огня и смерти. Смотрела вроде бы спокойно, но все же с некоторой ноткой страха. — Надеюсь, речь идет не об установках ПКО, — ни к кому не обращаясь, заметил Астартес. — Со слов магоса, это огромная свалка, куда орки стаскали все, что насобирали за много веков. Техножрецы получат хороший источник сырья, а мы — надежно укрепленные позиции. — Звучит разумно, — согласился с ее доводами Гавриил, глядя на то, как бессчетные орочьи постройки на поверхности становятся все ближе и четче. «Отважного первооткрывателя» трясло все сильнее, вспышек за бортом становилось все больше и в какой-то момент девушка в офицерской форме, не удержавшись, вцепилась в панцирь одного из подаренных ей недавно жуков, который не уступал размерами штурмовому мотоциклу. — Рада, что вы со мной согласны, — от этих слов бывший Темный Ангел почувствовал тепло на душе. И прилив гордости за то, что в голосе его собеседницы не было страха. Хотя в самом страхе не было стыда — по крайней мере, для тех, кто не был Астартес — гораздо лучше идти в бой, чувствуя уверенность в себе и грядущей победе. Ибо вера в победу была первым шагом к ней. — Сержант… Вы ведь пойдете со мной в эту битву? Станете ли вы сражаться плечом к плечу с моими солдатами? Дадите ли вы оркам познать смысл слова «страх»? И тогда Гавриил, не раздумывая ни мгновения, опустился перед ней на одно колено. Он начал говорить то, чему собирался следовать всю свою оставшуюся жизнь. — Я, Гавриил Форкас, отдаю свой клинок и свою жизнь Тейлор Эберт, также именуемую Шелкопрядом. Именем Императора я клянусь сражаться за нее, защищать ее жизнь и исполнять все приказы, отданные ею мне. Я клянусь до последнего вздоха сражаться с врагами Человечества, пока не будет одержана окончательная победа, пока я не погибну или пока госпожа Шелкопряд не освободит меня от данной мною клятвы. Так было сказано, так есть и так будет. И пусть погибнет вся Вселенная, но и это не заставит меня нарушить мою присягу, пока не закончится мой дозор. Затем он встал и добавил: — Только прикажите… — Тогда идем. Идем на войну… И пусть они запомнят встречу с нами на всю оставшуюся жизнь… А затем вместо привычного для Имперской Гвардии и Флота сигнала готовности к десантированию из всех воксов заиграла незнакомая, но очень приятная — и, как он подумал, прекрасно подходящая для их настроения мелодия. Бывший Темный Ангел не мог узнать этих мотивов — а вот Эберт, похоже, узнала. И ей явно нравилось. — Кто создал эту мелодию? — Джон Уильямс… Он родом с той же планеты, что и я. Он написал ее для «Звездных войн»… Есть у нас такое головидео — очень популярное. Эта музыка называется «Имперским маршем». «По-моему, очень удачное название», — зачем-то подумал сержант. *** Механьяк Врум-Врум Когда корабли мелкожубых долбанули по ним в первый раз, Врум-Врум был занят очень важным делом — увлеченно дубасил убегавшего от него сквига своим любимым кувалдовертом. Ему повезло — он попал в число очень немногих орков, сумевших уцелеть после налета на Фэй. За это молодого механа уважали. А вот за то, что он, якобы, свалил еще до того, как началось самое веселье — нет. Это нужно было как-то исправлять. За прошедшее время Врум-Врум немного подрос, научился новым вещам, но многие парни все равно считали его трусом. И поставить их на место было нечем — весь его скарб сгорел в роккете, на которой он еле успел вернуться сюда, а потом она сразу развалилась. Он не заметил вражеских кораблей над головой. Да их вообще никто из десятков тысяч лутающих очередную гору хлама орков не заметил — слишком высоко они были. Зато обрушившийся на их зеленые головы яростный дождь из лазеров, огня и плазмы заметили все, кто его пережил. Врум-Врум и правда был везунчиком. Первый бабах случился не так близко, чтобы сразу размазать его, но достаточно близко, чтобы ударная волна откинула его подальше от тех мест, куда они продолжали долбить. Если бы этого не случилась, жить ему осталось бы от силы секунд десять — второй залп лег как раз туда, где он только что находился, оставив от этого места дымящийся кратер, а от сотни орков-лутарей — одни только воспоминания и немного зеленых брызг. А его… Ну подумаешь, откинуло на пару сотен метров, да приложило разными местами о всякие твердые штуки разок-другой-пятый-десятый! Будь Врум-Врум юдишкой или остроухиком — наверное, он бы скопытился от такого. Но он был орком, который не знал, что от такого положено умирать. Вот и не умер. Тем временем в окутывавшем баивую луну дыму уже можно было разглядеть вражеские корабли. И орки вовсю шмаляли по ним из всего, что шмаляло. Но не все. Механы, водилы и все остальные, у кого хватало мозгов, бежали со всех ног к краю свалки, где были собраны тачилы и леталы. А в них — много-много дакки. Особенно много — на стоящем в самом центре огроменном танке их злющего-презлющего варбосса. Который они, механы, как раз улучшали всем, что удалось найти на свалке. В смысле, танк улучшали, конечно. Не варбосса же. Врум-Врум тоже туда бежал. И не добежал. Ему оставалось пройти какую-то сотню шагов, когда стволы юдишкиных кораблей навелись на их стоянку техники и как следует по ней бахнули. Один из снарядов грохнул как раз над баивым вагоном, куда Врум-Врум сложил всю сварганенную им жукотравилку. Которая, как оказалось, очень круто горела и очень громко взрывалась. Рвануло так, что полстоянки сгорело в зог вместе с тысячами парней. А юдишки уже висели прямо над их зелеными головами, расхреначивая почти в упор орочьи ездилы и леталы. Превращая в зогово дерьмо миллионы оркочасов упорного труда. А дальше на них полетели кораблики поменьше, которые, очевидно, несли в себе десант и другие неприятные оркам вещи. — Ну ахренеть проста. Если Шылкапряд снова припреца, мне евойных жукоф терь нечим травить буит… — Ты че гришь, механ? — спросил другой орк, прятавшийся в той же норе, что и он. — Че-че… Надо больше дакки, вот че! — рявкнул ему Врум-Врум, подкрепляя свои слова самым весомым аргументом в виде удара по кумполу собеседника. — Че… щас прям? — Не. Пусь сначала вылезут. Пусь разойдуца. ТАДА И УСТРОИМ ИМ ДАККА-ДАККА! И когда под вспышками сотен лазганов начали падать замертво сотни зеленокожих, решивших, что излюбленная ими тактика «беги на врага и не забывай орать «WAAAAGH», да погромче» здесь сработает как надо… До ближайших к Врум-Вруму орков сразу дошло, что этого парня-механа лучше слушать — и делать все, как он скажет. Целее будешь. — Ты! — пнул он ближайшего гретчина. — Беги, зави парней! Скажи им: тута есть чем паживица! *** Полковник Давиев Ларкин «Орки…» — думал Ларкин. — «Орки никогда не меняются… И никогда не перестают быть угрозой». Любой нормальный противник, получив сначала массированную бомбардировку с кораблей на орбите, а затем тут же десант на свои головы, либо бежал бы, либо сдался бы, либо лежал тут же в мертвом состоянии. Вот только орков никто не назвал бы нормальными — им не хватило не только этого, но и сброшенных сразу же после окончания бомбежки стай хищных пчел и многоножек, управляемых его заместительницей. И спикировавшей на их зеленые головы «драконьей» боевой брони, управляемой загадочной техножрицей, тоже не хватило. И восстановленной из пепла веков древней боевой машины, способной убить любой их танк. И огневой поддержки «Химер» и полковой артиллерии. И ни с чем не сравнимой ярости солдат Имперской Гвардии… Ничто из этого не убедило их бежать. Орки никогда не отличались умом и сообразительностью — и сегодня их репутация в очередной раз подтвердилась. Они едва успели ступить на эту бескрайнюю свалку металлолома и прочего хлама, а зеленокожие уже неслись на них со всех сторон с диким ревом, не замечая ни огня лазганов, ни жвал гигантских насекомых. Ларкин не мог сказать, сколько нелюдей они убили в первую минуту после высадки. Счет, очевидно, шел на тысячи — как минимум. Кое-где орочьих трупов было так много, что даже вечно голодные многоножки и пчелы не успевали поедать орчатину так же быстро, как она прибывала. Даже когда спустя несколько бесконечно долгих минут натиск врага немного ослаб, он прикинул, как скоро нахлынет новая волна… И понял: нет, не доедят. — Надо двигаться — и как можно скорее, — голос полковника Рикардо был глухим из-за закрывавшего лицо респиратора, но все равно разборчивым. — У нас потерь пока нет почти… А эти жуки какое-то время могут сдерживать орков собственными силами. За это время мы успеем развернуться. Но если нас зажмут со всех сторон, у нас рано или поздно иссякнет боекомплект — и тогда нам конец. И даже ваша замкомандира и союзники-техножрецы не смогут ничего с этим сделать. — А ваши «Василиски» точно не отстанут? — насчет своих «Химер» Ларкин не беспокоился — с новеньких машин еще даже краска, нанесенная на мануфакториях Уханя, облупиться не успела. А вот старенькие «Василиски» союзного артполка — это совсем другое дело. Они в принципе не строились с расчетом на быстрые маневры. — Не отстанут — экипажи понимают, что у них все равно выбора нет… Давиев понимающе кивнул, радуясь, что респиратор скрыл выражение его лица. Вот он — главный плюс в противостоянии с орками. Уж с ними-то командир мог ручаться за то, что ни у одного труса или паникера не возникнет мысли попытаться как-то договориться с противником — или, тем более, сдаться в плен. И убеждать их в этом не было нужды — все и так прекрасно все понимали. В орочьи головы не укладывались сами понятия переговоров и сдачи. А те немногие (не обязательно военнослужащие), кому «посчастливилось» попасть в их зеленые лапы живыми, очень скоро начинали завидовать мертвым. — …В общем, за своих я ручаюсь, чего, к сожалению, не могу сказать об уханьцах. Люди полковника Мака — еще куда ни шло, бойцы они хоть и потрепанные, но опытные. И понимают, чего нельзя делать в войне с зеленокожими. Из них получился неплохой резерв легкой пехоты и поддержка танка «Карон». А вот 23-й… — У них тоже пока сравнительно мало потерь — во всяком случае, для двухчасового боя, — Ларкин направился к командирской «Химере», которая должна была идти в маршевой колонне по соседству с «Василиском» полковника-артиллериста. — Хотелось бы мне иметь столько же веры в удачный исход… — А у нас нет иного выхода. Только верить. Они оба понимали, что так оно и есть. Конечно, Ланковар принялся звать на помощь всех, с кем смог связаться, сразу же, как только ими была обнаружена боевая луна. Но сколько времени уйдет на сбор подкрепления после того, как их услышат? А сколько потребуется на то, чтобы добраться сюда? И после этого подмога сразу же попадет в созданную орками гравитационную петлю — и больше не смогут отсюда вырваться, пока не уничтожат эту проклятую луну. А они даже не знали пока, как именно это можно сделать. И где. И что им делать прямо сейчас. Зона поиска охватывала, в пересчете на планетарные мерки, два полноценных материка и один разделявший их океан. А орки, как назло, так и не успели расставить на этой груде хлама дорожные знаки и указатели, куда им нужно ехать. Перед ними опустился густой рой мелких насекомых, из которого раздался искаженный голос майора Эберт — искаженный в том числе тем, что сама она тоже носила дыхательную маску. Но у Давиева Ларкина и в мыслях не было делать ей замечания. «Магос Ланковар требует, чтобы мы как можно скорее двигались на северо-северо-восток, полковник». — Он придумал, как вытащить нас из этой ямы? — вопрос был задан им скорее для проформы, чем в надежде услышать положительный ответ. «Не совсем… Судя по тому, что я слышала, там находится нечто очень важное для него. Также вблизи от вас есть несколько мостов. Если их взорвать, это ненадолго задержит орков…» Хотел бы он ответить: «Так точно, будет исполнено». Но колонны техники уже растянулись до предела, а часть личного состава, мягко говоря, не дотягивала до нормативов, предъявляемых Имперской Гвардией к своим ветеранам. — Не меньше двух рот 23-го Уханьского полка уже сильно отстали от основной колонны. Если мы ускоримся, есть риск, что их просто отрежут. Вы можете отправить ваших многоножек на поддержку арьергарда? Произнося это, полковник старался не смотреть в ту сторону, где мимо его «Химеры» проползала не уступавшая размерами мясному гроксу омерзительная членистоногая тварь с оторванной орочьей ручищей в жвалах. «Сделаю что смогу», — прожужжал рой. — «Но чудес не ждите. Я и так уже разрываюсь. Это не наступление, это мясорубка. Орки прут как одержимые и я бросаю всех своих насекомых на штурм их баррикад и прочих укреплений. Пока что мне это еще удается, но если я ослаблю натиск ради поддержки арьергарда, наступление заглохнет в считанные минуты. Вы даже не представляете, как их много…» Он представлял — поэтому не сказал ни слова против ее аргументов и не стал задерживать свою бесценную сослуживицу, обойдясь всего парой формальных вопросов. Пусть лучше ведет свою членистоногую орду в самое пекло. А эти… Как-нибудь обойдутся. Сам Ларкин тем временем с помощью магнокуляров и вокс-запросов не без облегчения убедился в том, что его десантная группа до сих пор не потеряла ни одной роты из-за пропущенной засады зеленокожих или внезапного контрудара. Можно сказать, что орки до сих пор били их так, в щадящем режиме. Когда они покинули Анды, в его полку было пять тысяч двести девяносто шесть человек личного состава. На данный момент они потеряли двадцать восемь солдат погибшими и еще шесть тяжело раненых пришлось эвакуировать на «Химере». Очень неплохие цифры — особенно с учетом того, что девятнадцать убитых из двадцати восьми записал на свой счет один полоумный орк, привязавший к спине огромную ракету, на которой он с ревом врезался в полную солдат БМП. И он понимал, что это везение скоро может закончиться. Войну на истощение они неминуемо проиграют — при таком соотношении сил это было неизбежно. Пока, конечно, натиск зеленокожих немного ослабляли новые насекомые, бросаемые в бой — но и орков становилось все больше, больше, чем могли переварить в своих бездонных желудках плотоядные пчелы и многоножки. А они были всего лишь людьми — гвардейцам 20-го Фэйского полка было очень далеко до космодесантников. И они наглядно видели разницу на примере великана в черной броне, который шел впереди и пластал зеленокожих буквально сотнями. — Полковник, доклад от 6-й роты: на десять часов замечена вражеская техника. Количество… что-то около сотни единиц. Или еще больше. Среди машин присутствуют тяжелые танки, сопровождаемые огромным количеством пехоты… Там, на Фэе, эти цифры заставили бы его содрогнуться. Но здесь… Здесь это был лишь мелкий отряд, отбившийся от своей ватаги, чтобы сократить путь и ввязаться в драку чуть раньше основной массы. — Вижу их, лейтенант… — видимость на поверхности орочьего планетоида была очень плохой из-за огромного количества дыма, порожденного их грязной и примитивной индустрией и еще, наверное, какого-то ксеноколдовства, с помощью которого они умудрялись выживать даже в космической пустоте — по крайней мере, какое-то время. Но орки и тут им помогли, издавая такое количество шума, что ревущая моторами колонна «Василисков» и «Химер» по сравнению с ними казалась эталоном гробовой тишины. — Дадим по ним один залп, потом их ударят с воздуха пчелы, а дальше пускай добивают многоножки. Ни к чему тратить на зеленокожих тварей больше боеприпасов, чем нужно. Передайте ульмцам, чтобы не отставали и прятались в укрытиях, как только нас начнет накрывать их проклятой артиллерией… Он сдержал рвущуюся наружу ругань, когда сразу же после этих слов далеко-далеко впереди, у самого горизонта, далеко за пределами зоны досягаемости автопушек «Химер» засверкало множество вспышек. Орочьи артиллеристы открыли по ним огонь. Опять… С дистанции в двадцать с лишним километров. Точность их стрельбы, само собой, была околонулевой, но даже сейчас им приходилось время от времени искать укрытие. И этих задержек оказалось достаточно для того, чтобы орочья ватага настигла их… Зеленокожие прямо-таки ревели от радости, поравнявшись с противником. Пушки и лазганы выкосили примерно одну пятую или одну шестую их часть, но это не заставило орков заколебаться или отступить. Напротив, они побежали еще быстрее… И теперь бились насмерть с роем пчел размером с человека и чудовищными многоножками, пока гвардейцы с Ульма двигались вперед под прикрытием жуков-дредноутов. Их черные панцири выдерживали любые выстрелы орков, словно были отлиты из лучшего керамита или какого-нибудь еще известного человечеству броневого сплава. Зрелище это было по-настоящему кошмарным. Разумеется, ни Ларкин, ни его офицеры и солдаты даже не думали оплакивать убитых орков, но от такого даже им не по себе становилось. Кому-то, конечно, было смешно видеть, как орк прячется за подбитым танком, думая, что его тут никто не достанет… и на его морде навечно остается выражение непонимания, когда огромное жало пробивает пласталь и плоть с пугающей легкостью. Многоножки, как самые медленные участники резни, включились в сражение не сразу, но когда они вгрызлись в ряды орков и принялись пожирать их заживо… Их предсмертный вопль был слышан на много километров вокруг. Теперь этих тварей было, по его прикидкам, десятка полтора — и среди них не было ни одной особи размером меньше «Химеры». Он был уверен, что в его полку уже не осталось тех, кто считал это смешным. Затем насекомые отступили и над их головами пронесся дракон. Еще через несколько секунд последний орочий танк и еще десятка два разнокалиберных механизмов вместе с несколькими сотнями зеленокожих в полной мере вкусили жар синего пламени, выпущенного такой же синей чудо-машиной в виде дракона. Сначала вспыхнул прометий, а затем к пламени добавилась череда опустошивших все окрестности взрывов. Солдаты ликовали, а затем Ларкин услышал, как двое техножрецов в своем «Атланте» рядом с командирской машиной возносят слова благодарности в адрес Дракон и ее дракона. — 6-я рота, вперед! Вперед, пока зеленокожие не послали на нас еще одну орду! Любая группа, всем известно, движется со скоростью самого медленного ее члена — и по мере того, как его приказ доходил до подчиненных, все они постепенно ускорялись. Вскоре они, преодолевая километр за километром, увидели огромный мост, по которому должны были пересечь пропасть… И, откровенно говоря, ему очень не хотелось оскорблять настоящие мосты, сравнивая их с… этим вот. Ни одна постройка Механикус, да и вообще любого представителя человеческой расы, созданная для преодоления препятствий, даже близко не стояла с этой бесформенной грудой камней, ржавых железяк и прочего сваленного в беспорядке хлама. Почему-то он подумал, что орки долго кидали все подряд вниз — просто так, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. И в итоге как-то само собой все получилось. А потом они решили приделать к этому убожеству хоть какие-то подпорки, чтобы оно не развалилось от первого тычка. И только Император знал, как много ксенотварей погибло во время строительства подобного оскорбления инженерной мысли. Так или иначе, оно все еще существовало — и его полк должен был пройти по нему. Иного выхода не было — поиск обходного пути гарантировал им встречу с новыми полчищами орков, и он не был уверен в том, что они в этот раз справились бы. И все равно черная бездна, над которой пролегал мост, была немыслимо глубокой и зловещей — словно черная пасть, готовая в любой момент поглотить их всех… — Магос Ланковар, докладываю: последние три роты моего полка миновали мост, — наконец, сообщил он по воксу магосу-эксплоратору, который пока еще считался их старшим командиром. Конечно, у полковника было что сказать этому… бывшему человеку в красной рясе — и не все эти слова были приятными. Но он понимал, что все они были в одной лодке. И командир «Магоса Лаурентиса» спустился на поверхность боевой луны вместе с его солдатами и тоже сражался с орками. В отличие от генералов Имперской Гвардии, с которыми ему приходилось иметь дело раньше. Из них очень мало кто соглашался так поступать, даже когда их присутствие в зоне боевых действий было очень важным. — Ускорьтесь, полковник, — услышал он холодный голос магоса сквозь треск помех. — И ради Омниссии, свяжитесь по воксу с полковником Та и скажите, чтобы он перестал уже плестись со скоростью проточерепахи — пока у меня не лопнуло терпение и я не обратился за помощью к их полковому комиссару. Наши корабли сообщают о крупном скоплении орков примерно в восьми километрах к югу от места нашей первичной высадки. По этой причине я и настаиваю на скорейшем выдвижении и подрыве мостовых переходов, пока они нас не настигли. — О каком количестве орков идет речь, магос? — с момента их высадки здесь слова «крупный», «значительный», «многочисленный» и все остальные подобные им потеряли привычный смысл. В смысле, привычный до отлета с Анд Примус… — Предварительная оценка дает диапазон от миллиона до миллиона двухсот тысяч голов. Отмечу также, что средняя величина наблюдаемых особей значительно превышает тех, с кем вы вели бой в системе Фэй. — Неужели мы обратили на себя внимание варбосса? — спросил он, пока его «Химера» последней пересекала орочий мост и мехвод еле слышно молил Императора, чтобы эта груда хлама простояла еще немного, чтобы они не рухнули в эту черную бездну. К его (и не только) облегчению, груда хлама выстояла. — Нет, это всего лишь один из второстепенных вожаков, которого, судя по данным перехвата, зовут то ли Кровоглот, то ли Кровохлеб, то ли как-то еще. Так или иначе, главный варбосс, похоже, еще не знает о нашем прибытии, хотя только Бог-Машина может сказать, сколько у нас осталось времени. Поскольку магос явно не был склонен к откровенным разговорам, Давиеву пришлось вызвать командира 2-й роты капитана Таню Севрев, у которой могла быть более точная оперативная информация. То, что он услышал, можно было назвать обнадеживающим: потери в личном составе Фэйского, Ульмского и Андского полков пока оставались достаточно приемлемыми — во всяком случае, там, где их поддерживали боевые насекомые ее заместительницы или этот кибернетический дракон. Экипаж танка «Карон» уже уничтожил восемьдесят девять единиц орочьей техники, за что гвардейцы успели присвоить ему прозвище «Проклятье зеленокожих», а дракону — «Погибель зеленокожих». — …В общем, все хорошо, полковник — если не считать уханьцев. Надо как-то заставить их двигаться быстрее. — Увы, капитан, но даже я не властен над полковником Та и его людьми… — их разговор велся не на общекомандной частоте, которую могли слышать и офицеры с Уханя, поэтому они могли позволить себе немного откровенности. В очередной раз он задумался о том, стоило ли вообще тащить с собой целый пехотный полк из системы Ухань. С одной стороны, их было много — почти столько же, сколько уроженцев Фэя, Анд и Ульма вместе взятых. С другой, они получили свыше десяти тысяч необстрелянных, слабо обученных и совершенно не мотивированных солдат… Которых он и солдатами-то называл с большой натяжкой. — Постараюсь объяснить магосу, что нам, похоже, все-таки придется развязать комиссарам руки — иначе этот балласт в ближайшие часы утянет на дно всех нас. Есть еще что-то, о чем я должен знать? — Ну… Как бы да. Мы кое-что узнали о вожаке орков, который держит в страхе весь сектор. Не скажу, что это было трудно — зеленокожие постоянно его вспоминают. У нас есть пикт-изображения… И я очень надеюсь, что они сняты с искажением. Если он и правда таких размеров… Нет, лучше уж поверить в сбой системы. А зовут эту зверюгу, если верить перехватам, Граззкулл Маг Урук Звездодав… *** Капрал Вэй Цао Несколько секунд Вэй смотрела почти в упор на лицо майора Эберт, прежде чем вернуться к осмотру личного оружия солдат 5-й роты. Как бы сильно ей ни хотелось любоваться своей командиршей, неподвижно лежащей на единственном спальном месте их «Химеры», которая получила имя «Ярость Роя»… Служба оставалась превыше всего. И все равно даже этих секунд хватило бывшей уханьской аристократке осознать одну простую истину, о которой большая часть сослуживцев почему-то не задумывалась. О том, какой же юной была Тейлор Эберт. Ей, наверное, вообще не позволили бы поступить на службу в Имперскую Гвардию, если бы Очень Важные Люди не нажали бы на нужные рычаги в Администратуме. По-другому и быть не могло. Из четырех полков, угодивших в ловушку на этом боевом планетоиде, три имели строгий минимальный возрастной ценз в восемнадцать лет — причем он действовал и в отношении СПО их родных миров. Нет, никто не говорит о том, что это правило никто никогда не нарушал. Где-то всегда находились переростки, выглядевшие старше своих лет и «потерявшие документы», где-то вербовщики поддавались на уговоры тех, кому было «вот-совсем-уже-почти-восемнадцать-клянусь-вам», но в основном власти старались вчерашних детей в армию не пускать. И не потому, что их реально заботила их судьба после отправки с родной планеты — просто потому, что служебные извещения о «героической гибели в борьбе с врагами Императора» становились их личным служебным кошмаром, если вдруг оказывалось, что «павшему герою» еще не исполнилось восемнадцати лет. Только Ульмский полк был исключением из этого правила — и то лишь потому, что в их подготовку входило также двухлетнее обучение верховой езде (иначе было никак нельзя), поэтому возраст приема на службу в их полку и был снижен до семнадцати лет. Поэтому Тейлор и выглядела в 20-м Фэйском белой вороной. Хоть и не единственной — Вэй знала о нескольких парнях-акселератах, «подправивших» свидетельства о рождении, но майор все равно оставалась в нижнем процентиле. И в такие моменты покоя, когда ее не окружали со всех сторон хитиновые панцири, жала и жвалы… В такие моменты это было особенно заметно. «Что же это за мир такой, в котором в бой с ксеносами бросают маленьких девочек — просто за то, что у них есть необычные способности?» — задумалась она. Кстати, она ведь так и не узнала, на какой планете живут загадочные «паралюди»… И какие силы еще могут найтись у ее обитателей. За время службы в полку Вэй узнала множество армейских баек, песен и развлечений, которые ей в целом нравились — чего нельзя было сказать о, собственно, битвах, от которых она не испытывала пока ничего, кроме страха. Ну кто бы мог подумать, что она в такое влезет? Несколько веков в секторе Никс царил мир, не считая беспорядков местного масштаба и редких пиратских набегов, которые Гвардия и Флот без труда нейтрализовывали — и тут на тебе, орки вдруг решили разорить именно эту часть сегментума Ультима… — Спит еще? — она вздрогнула от испуга, когда «та самая» техножрец Дракон Рихтер возникла рядом словно бы из ниоткуда. Та, о ком до вчерашнего дня она почти не знала, меньше чем за сутки стала для солдат едва ли не кумиром. А как иначе, если именно из ее рук вышли теперь уже два «дракона», успевшие дать оркам понять, что небо над их планетоидом им уже не принадлежит? — Да, госпожа Дракон, — Вэй обращалась к ней только так, несмотря на то что она была обычным техножрецом. Трудно было не испытывать пиетета к той, кто управляет созданной ее гением летающей машиной размером с танк, при встрече с которой орки горят синим пламенем, а их машины превращаются в обугленные остовы. Да и Тейлор вела себя с ней очень вежливо — и это несмотря на то, что на родном мире, как успела понять Вэй, они были скорее противниками, чем друзьями. — Ладно, пусть поспит еще минут пятьдесят, — несмотря на то, что Дракон старалась не показывать усталости, на какое-то мгновение этого нельзя было не заметить. — Крупные орочьи банды пока от нас отстали, квестор Висмер посадила оставшиеся корабли в заброшенном укрепрайоне примерно в ста километрах к югу от нашей позиции… — Госпожа, но разве это не опасно? — Да ладно, капрал… Какая я тебе госпожа — просто «Дракон», — техножрица устало улыбнулась и посмотрела на очередной столб дыма на горизонте. — Конечно, опасно. Но наверху еще опаснее. Орки стаскивают сюда все больше средств ПКО — от многих из них любой техножрец схватится за то, что сердце ему заменяет, но смертоносными они от этого быть не перестают. Только за последний час перед завершением переправы мы успели уничтожить свыше пятисот орочьих артсистем всех видов. Всех, кроме гравитационных, к сожалению… И это главная проблема — мы не можем выбраться из гравитационного колодца боевой луны, пока они работают. И на орбите мы просто большая мишень… Капрал Вао не была уверена в том, что ей положено было слышать такие подробности. Но она все равно слушала, как Дракон изливает душу. — Сама эта луна не может существовать чисто физически — здесь гравитация почти не отличается от земной, она легко удерживает созданную орками псевдоатмосферу, которая по всем законам должна улетучиться в космос. Очевидно, что те же механизмы, которые не дают нам сбежать, заодно и удерживают планетоид в целости — я не сомневаюсь в том, что половина систем работает на честном слове, но при этом их общее функционирование не нарушается… Она говорила еще очень долго, чередуя техническую информацию со своими нелицеприятными оценками, но Вэй уже не вслушивалась в ее слова, она сосредоточилась на работе. Осмотр лазганов, чистка, перезарядка — чтобы когда отдыхающая смена проснется, она могла сразу пойти в бой, не тратя на это время. Тем более, что ей было чем работать — благодаря возвращенным орочьим трофеям. Никто, конечно, в здравом уме не стал бы пользоваться тем хламом, из которого стреляли зеленокожие, но у них было полно оружия и боеприпасов, награбленных во время набегов на миры Никса и собранных здесь. Вне всякого сомнения, проклятые ксеносы спали и видели, как трофейное оружие позволит им взять еще больше добычи… Пусть зеленые твари и могли делать оружие из любого ржавого хлама, им этого было мало — потому что даже хлам рано или поздно кончался. Особенно когда над их головами рвались снаряды «Василисков». Вот они и использовали трофейное оружие и снаряжение — которое теперь возвращалось в руки воинов Бога-Императора, которым все это добро и должно было принадлежать. Капитан Севрев, которая и отыскала вражеский схрон, заметила, что вне зависимости от того, как закончится битва, ее исход станет благом для человечества — ведь каждый выстрел в голову орка уже не будет направлен в сторону людских миров… Наконец, Дракон перестала ругать орков за их тупость, абсурдность и варварство. — В ближайший час нам лучше вести себя как можно тише. Магос Ланковар передал, что нашел нужный ему крейсер Астартес, поэтому нам сейчас не стоит привлекать к себе орочьи варбанды. — Думаете, они снова полезут? После того, как мы убили того здорового вожака последним жучиным штурмом? О, да, «жучиный штурм»… Как много скрывалось в этих словах. Когда они поняли, что майор Эберт чисто физически не может сражаться и управлять насекомыми двадцать четыре часа в сутки, стало ясно, что с членистоногой ордой нужно что-то делать, пока она не вышла из-под контроля. Дракон (как и большинство техножрецов) наотрез отклонила вариант накачать майора боевыми стимуляторами — и в итоге все сошлись на экспресс-сервиторировании самых крупных особей, а остальных просто бросили в последнюю атаку на особо крупную толпу орков, которая преследовала их в течение шести часов. Со слов разведгрупп их арьергарда, эта битва заслуживала войти в легенды. Двадцать семь отросших до размеров «Химер» многогожек, десять жуков-дредноутов и пять с лишним тысяч пчел получили одну простую команду — убивать. Следом за ними в бой ринулись десятки тысяч насекомых помельче. И сотни тысяч тех, кого гнали в бой феромонные распылители. Против них — свыше ста тысяч зеленокожих. Вот и попробуйте себе такое представить. Через двадцать минут корвет «Милосердный Властелин» провел экстренную стерилизацию зоны боевых действий с помощью ядерной торпеды. Но, откровенно говоря, такое завершение бойни могло показаться излишним. К этому времени в эпицентре и так уже почти не осталось живых существ — яростный натиск оркоидов, столкнувшийся с таким же неудержимым напором членистоногих, которых Тейлор бросила в бой, не уступал результату столкновения атомных ядер. И Вэй была уверена в том, что орки бились не только — и не столько с насекомыми… Большинство их вожаков были убиты в первые минуты битвы и это не могло остаться без последствий. Она видела фрагменты сделанных в те минуты голозаписей, видела, как орки, рожденные в войне и для войны, истекали кровью и гибли тысячами под напором одичавших насекомых. И была рада, что сами насекомые тоже остались там — и солдатам Уханя и Никса не пришлось выяснять на собственном опыте, справятся ли они с этим делом лучше… Понятно, что не справятся. Хоть у полков Имперской Гвардии была более точная артиллерия, хитин многоножек и жуков-дредноутов порой выдерживал даже огонь прямой наводкой орочьих пушек… — Я не берусь дать ответ — никто из техножрецов не в состоянии предсказать поведение орков, особенно если речь идет о такой орде. Они слишком чужды нашему разуму, чтобы мы могли предугадать их следующее действие. — Получается, мы так и будем от них бегать, пока умные головы в красных рясах ищут свой археотех? В этот раз Дракон не сдержала смешка, но продолжила говорить так же тихо, чтобы не разбудить тех, кто спал на их временной стоянке. — Мои… коллеги… они и правда одержимы археотехом, не спорю. Но поставь себя на их место: они ведут поиск в тех же самых полных опасностей развалин, где может найтись все, что угодно… И когда я говорю «все», значит, действительно все. На этой луне полно свалок, заваленных сломанными, потерянными… или вполне работоспособными приборами-реликтами. Четырех часов беглого осмотра одной такой свалки хватило им для того, чтобы отыскать двадцати с лишним единиц плазменного оружия, дюжину лазганов из M33, конденсаторы, которые последние три тысячелетия используются в их кузнях, когитаторы с шести разных миров… И это только то, что я видела сама. Я не сомневаюсь, что магос Ланковар успел забить все трюмы ценными находками, пока я тут рулила «Сапфиром» и «Глайдером». — Получается, если они удовлетворятся тем, что уже нашли… Дракон, иронично улыбаясь, пожала плечами. — Человек, чего бы он ни получил, всегда будет желать больше. Так всегда было и всегда будет. И теперь, когда они всерьез поверили в то, что в недрах боевого планетоида их можно найти что-нибудь еще более ценное… «Да убережет нас Император от жрецов Марса и их страсти к археотехнологиям…» — с тяжелым вздохом подумала Вэй и задалась вопросом, что же в этой Вселенной может заставить Механикус начать думать о чем-то более приземленном… Хотя бы ненадолго. *** Магос Десмериус Ланковар Магос Десмериус Ланковар невольно задумался о том, не вышли ли из строя какие-нибудь из вмонтированных в его аугментированное тело сенсоров за последние восемьдесят стандартных лет странствий, из-за чего он сам не заметил, как перестал замечать очевидные вещи. Возможно, что и да. Или он всего лишь был слишком усердным магосом-эксплоратором, поэтому в стандартных сутках банально не хватало машинного времени на обработку всех данных, которые он за эти сутки успевал собрать. Но разве не поэтому все его братья по Вере, от Генерал-фабрикатора Благословенного Марса, до скромного техножреца, первым делом учились расставлять приоритеты в служении Богу-Машине? Он тоже всегда делил задачи на важные и не очень важные, на срочные и не настолько срочные… К величайшему его сожалению, в когитаторных базах «Магоса Лаурентиса» не нашлось четкого плана действий на случай, в котором его команде предстояло штурмовать орочий боевой планетоид, доверху набитый археотехом. Почему-то такой сценарий не попал даже в первую сотню вероятных событий, ожидаемых в течение 289М35. И даже если бы его воображение смогло представить такую крайне маловероятную ситуацию, расчеты вряд ли получились бы достаточно реалистичными, чтобы он заранее осознал, насколько сильно отдельные техножрецы готовы были рискнуть личной встречей с Омниссией ради добычи, которая по меркам любой другой человеческой организации считалась не такой уж и важной. — Докладывает Эта-Джулиан! Магос, он обнаружил еще один плазменный археотех!» — отрывисто прокричал техножрец-минорис на бинарном языке. — Выделите мне десяток скитариев и я готов… Потеряв терпение, Ланковар позволил себе потребовать у недисциплинированного подчиненного тишины самым простым способом, ударив того в центр корпуса рукоятью личного оружия. — К вашему сведению, техножрец-минорис Лунар-Тета, Эта-Джулиан уже разорван на части орками! И поскольку он находился в вашем подчинении, не сомневайтесь, что ваша ответственность тоже будет упомянута в его файлах. А теперь я требую, чтобы вы вернулись к отряду, где вам и надлежит находиться, вместо того чтобы искать то, чего вы не в состоянии получить. К вашему сведению, все обнаруженные к настоящему времени подземные хранилища по-прежнему кишат орками, против которых два техножреца вашего ранга не имеют никаких шансов получить что-либо, кроме бесполезной кончины! Возвращайтесь к своим обязанностям и, во имя Шестерни и Святых Масел, не давайте мне больше поводов сомневаться в вашей компетенции! Было очень горько использовать священный бинарный код для такой грубой задачи, как вынесение выговора нерадивым техножрецам. Но еще хуже было бы делать это на обычном языке в присутствии мирян на службе Императора, которым лучше было не знать о масштабах проблемы. Стукнув еще раз оружием по пыльной поверхности, Десмериус повернулся к ожидающему его Астартес. — Докладывайте, сержант Форкас. — Пока нам удается держаться на расстоянии от крупных банд орков, магос. Надо сказать, зеленокожие сами облегчили нам задачу — как только они теряли нас из вида, как очень быстро принимались драться между собой. Некоторые, правда, продолжают преследование, но за последние пару часов у нас не было ни одного серьезного столкновения. Что касается вашего поручения… Я осмотрел источник сигнала и хочу сказать, что вы были правы. Это действительно маяк военного корабля Астартес, хотя его принадлежность определить пока не удалось… Он передал Ланковару сделанные на месте крушения снимки давно потускневших обломков. Магос, конечно, не считал себя специалистом в этой области и не мог назвать по памяти все без исключения признаки многих тысяч орденов космодесанта, сражавшихся во имя Императора в тысячах звездных систем… Но этих он узнал. Видимый на одном из кадров черный крест на белом поле трудно было с чем-то спутать. — Черные Храмовники. Один из самых преданных Империуму орденов. Созданы во время Второго Основания как наследники Имперских Кулаков… — он замолчал секунд на пять, анализируя полученные данные и сопоставляя их с имеющимися базами. Совпадения не заставили себя долго ждать. — Обломки обшивки и сохранившиеся части корпуса соответствуют описаниям линейного крейсера «Претор» класса «Затмение», пропавшего без вести во время Войны Зверя. Если я не ошибаюсь, корабль лежит примерно в двадцати четырех километрах к юго-востоку от нашего текущего местоположения. — Полагаю, вы правы, — кивнул Астартес. — Но чем нам это поможет? — Очевидно, что космодесантники, хотя и причинили серьезный урон боевой луне, не смогли нанести достаточно повреждений, чтобы они привели к разрушению ее целостности, — продолжил Ланковар, указав механодендритами на один из каньонов, в который мог провалиться целый город. — Но если их боевой корабль сохранил какую-то целостность… Мы должны добраться до него и изучить содержимое крюйт-камер, чтобы завершить их миссию. Бывший Темный Ангел тут же напрягся — он понял, к чему клонит магос. И Ланковар тоже понял, что он все понял. — Да, сержант. Линейный крейсер класса «Затмение», в отличие от «Магоса Лаурентиса», может нести на борту оружие и боекомплект для проведения Экстерминатуса. Все мои расчеты показывают, что даже при самом неблагоприятном исходе боевая луна не выдержит взрыва циклонной торпеды в ее ядре. — Позволю себе заметить, что район падения крейсера по-прежнему контролируется орками, — предупредил космодесантник. — И их много. И они хорошо вооружены. — В таком случае я полагаю, что вам стоит обратиться к техножрецу Рихтер и сказать, чтобы она разбудила майора Э… В чем дело, квестор? Он же приказал Висмер и остальным техножрецам на борту «Магоса Лаурентиса» не беспокоить его, пока не придет время эвакуации! «О, Омниссия, ну почему сегодня все с такой настойчивостью игнорируют мои приказы!» — Прошу меня простить, магос, у нас чрезвычайная ситуация. Уровень Альфа. «Бог-Машина… Ну что на этот раз?» — Спутники, которые мы запустили для того, чтобы отследить прибытие подкрепления, передают экстренный сигнал… У нас гости, магос — и это не наши. Целая эскадра кораблей эльдар. И они, судя по расчетам их курса, движутся прямо к боевой луне… Десмериус Ланковар изобразил вздох, затем запустил новую симуляцию, рассчитывая их шанс на выживание с учетом новых обстоятельств. Результат — 0,000000000034%, не больше. При этом под «выживанием» он понимал спасение хотя бы одного их корабля из этой бесконечной череды катастроф. Техножрецы всегда говорили, что раннее незаслуженное везение неминуемо оборачивается проклятием Бога-Машины. Сегодня магос-эксплоратор с планеты Стигий VIII убедился, что так оно и есть. *** Майор Тейлор Эберт — Это не орки — это какие-то лемминги космические, — не выдержала она, когда доверху облепленная зелеными тушами особо уродливая конструкция, представляющая собой нечто среднее между вертолетом, танком и дирижаблем, полетела в пропасть, не сделав ни малейшей попытки затормозить на краю. — Майор, а кто такие лемминги? — этот вопрос задал один из ульмских солдат, у которого хватило дисциплины и боевой подготовки для того, чтобы войти в ее ближайшее окружение. — Есть на моей родной планете зверушки такие… Во-первых, известные своей безмозглостью, во-вторых, чертовски быстро плодящиеся. И когда их становится слишком много, они тысячами забираются на скалы, прыгают вниз и разбиваются насмерть. Такой вот эволюционный механизм, ограничивающий их численность. Иначе они бы все с голоду померли, сожрав все, что только можно. — Бред какой-то, — произнес кто-то из ее штаба. — А это, по-вашему, не бред? — она указала на объятого пламенем орка, который сам с оглушительным ревом сиганул в зияющую бездну, спасаясь от преследующих его пчел. — Кстати, кто-нибудь в курсе, насколько глубоки эти разломы? Туда уже свалились десятки тысяч орков и, я подозреваю, их будет еще больше. — Согласно данным, которые предоставил магос Ланковар… — начал было технопровидец Моркис, но… — WAAAAAAAAAGH!!! Яркая зеленая вспышка — и к югу от их позиций из ниоткуда возникли сотни орков. И, как будто этого было мало, среди них были и орки-псайкеры — и даже один зеленокожий, которого можно было назвать «знаменосцем» — обезумевший громила, который бежал впереди всех с каким-то жутким идолом на палке. — ОГОНЬ! ОГОНЬ НА ПОДАВЛЕНИЕ!! — закричал командовавший ульмцами комиссар — и сотни лазганов тут же исполнили его команду. И два десятка пчел немедленно ринулись на подмогу. И два жука-дредноута встали щитом между людьми и орками. И сотни свежевылупившихся многоножек тоже бросились в атаку… Через несколько секунд она мысленно похвалила себя за то, что придержала часть насекомых при себе — когда вражеский псайкер, окруженные зеленым свечением, взорвался, испепелив вместе с собой половину своей ватаги. А еще — самую большую из ее многоножек. И вдобавок искалечил одного из жуков-дредноутов. Но они выстояли — во всех смыслах. Двое ульмских солдат пали в бою, но им удалось перебить оставшихся орков в считанные секунды. Через минуту их туши уже активно пожирались. — Поверить не могу, майор, они еще и телепортироваться могут! — прошептала Петрова. И Тейлор еще раз порадовалась за то, что дыхательная маска скрывала выражение ее лица. Орки с каждым часом вели себя все умнее и выкладывали на стол все новые козыри. А их наступление сильно замедлилось — им приходилось давить мелкие группы зеленокожих, чтобы те не успевали оповестить более крупные варбанды, которые сейчас наверняка обшаривали окрестности. Теперь они пустили в ход еще и это — телепортационное устройство, снятое ими с давно погибшего имперского корабля. Хотелось бы в это верить. Если орки изготовили эту вещь сами… такой вариант был намного хуже. — Майор, мы должны двигаться, — напомнил о себе комиссар. — Возможно, они переместились сюда вслепую… Но есть вероятность и того, что мы уже обнаружены. — Вы правы. Отдавайте приказ… И, пожалуйста, скажите вашим людям, чтобы они не тратили боекомплект на это орочье уродство. Она повернулась, чтобы отдать новый приказ Алии… и вдруг глазами одного из своих насекомых увидела гвардейца с Ульма, сжимавшего в руке сломанную саблю — клинок он только что обломал об оставшийся от орков идол. И она обратила внимание на то, что эта вещь не издавала ни зеленого свечения, ни характерного привкуса металла и запаха озона, ни того легкого давления, что она улавливала от органов чувств членистоногих. Она отдала команду одной из многоножек аккуратно сгрызть с этого предмета верхние слои. — Позвольте мне напомнить майор, что творения ксеносов подлежат уничтожению, а не изучению, — комиссар — кажется, его звали Карс или как-то там — был еще молод, но к его лицу уже приросло фирменное комиссарское выражение вечной подозрительности. — Комиссар, мне не интересен этот идол… Но я хочу узнать, чем он был до того, как до него добрались лапы зеленокожих… Комиссар хмыкнул, но ничего не сказал — возможно, потому, что когда они уже готовы были двинуться дальше, стало понятно, что ее мысль была верной. Мелкие многоножки соскоблили своими жвалами зеленую краску, приклепанные черепа и прочие «украшения», которыми орки в несколько слоев обвешали предмет, изначально им не принадлежавший. Больше сего эта вещь напоминала артиллерийский снаряд, только меньше. Он был черным — или покрытым въевшейся копотью, она не могла разобрать точно. Очевидно, что орки много раз пытались расстрелять, сжечь, разбить и, возможно, сожрать эту штуковину — пока ее цвет не приобрел этот черно-зелено-серый оттенок. — Техножрец, вы уже видели на этой луне нечто подобное? — спросила она Моркиса. — У вас есть варианты, чем оно может быть? — Я не могу припомнить, майор, — заверил ее стоявший рядом киборг в красной рясе. — Мне неясна ни его природа, ни первоначальное назначение, однако с учетом того, что материал, из которого он изготовлен, остался практически невредимым, несмотря на все усилия орков, этот предмет можно считать ценным археотехническим экспонатом. За сам факт его обнаружения служители Омниссии будут вам безмерно благодарны… К тому времени многоножки уже почти закончили «очистку» — эти прожорливые твари действительно жрали все, что им попадалось, даже зеленую дрянь, которая, возможно, была безвредной и даже съедобной, но Тейлор не собиралась это выяснять, рискуя людскими жизнями. В какой-то момент она заметила нечто вроде коннектора в нижней части прибора — и он очень сильно напоминал по форме энергоэлементы, используемые в табельных лазганах Имперской Гвардии. — Вэй, дай-ка мне запасную батарею… — Сию секунду, майор! — Майор, при всем моем к вам уважении, я не думаю… Он не договорил. В этот самый момент многоножка, выхватившая батарею лазгана из ее руки, вставила ее в то самое гнездо — и его речь прервала ярко-синяя вспышка. На поверхности «снаряда» заиграли многочисленные огни и в считанные секунды кусок черного металла засиял ярче рождественской елки. Затем синие огни стали ритмично мигать раз за разом. Один. Второй. Третий. Она внимательно следила за своими насекомыми, поэтому знала, что каждый взвод отправил нескольких самых любопытных добровольцев, чтобы те увидели все собственными глазами, пока она изучала находку на крыше своей «Химеры». Огни погасли так же внезапно, как и загорелись. Потом в верхней части открылось круглое отверстие, в котором можно было разглядеть что-то стеклянное… И это «что-то» тут же нарисовало в воздухе большой голографический экран. На этом экране светилось всего одно слово, которое она так часто видела на мониторах компьютеров в школе, в библиотеке или на базе Неформалов:

ПАРОЛЬ?

— Сей археотех есть творение рук людских! — выпалил Моркис. — Хвала Омниссии! Хвала Богу-Машине! Скитарии! Немедленно сообщите магосу о том, какой бесценный трофей мы отбили у орков… Тейлор слушал его вполуха. Какой еще пароль? Ни малейших намеков на то, что они могли… Тем временем на поверхности археотеха так же материализовалось нечто вроде клавиатуры, похожей на те, какими пользовались Механикус Марса. Но здесь буквы алфавита были вполне узнаваемы. — У кого-нибудь есть идеи, какой пароль может подойти? — К сожалению, не зная хотя бы примерного происхождения данного образца и сроков его создания, мы не можем… — Ладно. Тогда я сама, — сказала она, думая, что даже если ошибется, ничего страшного не произойдет, в конце концов, система должна ведь дать ей несколько попыток, правильно? И она набрала то, что пишет каждый начинающий программист в известной Вселенной, впервые садясь за клавиатуру:

HELLO, WORLD!

Алекс Дев не смог сдержать усмешки. — Майор, я, конечно, не хочу вам указывать, но я не думаю, что… Тейлор нажала кнопку, которая, как она думала, заменяла здесь Enter. И тут же отдернула руку, почувствовав легкий укол. Присмотрелась — и увидела на кончике пальца маленькую каплю крови. — Должно быть, это некая проверка генетического кода, — пробормотал Моркис. — Я только не понимаю, зачем… Через секунду археотех ответил ему, зачем.

ПАРОЛЬ ……… ПРИНЯТ

ГЕНОМ ЧЕЛОВЕКА ……… ПОДТВЕРЖДЕН

РЕГИСТРАЦИЯ УЧЕТНОЙ ЗАПИСИ 54DGVNSKGJ-7QMDVR ……… ЗАВЕРШЕНА

ВНИМАНИЕ! НИЗКИЙ ЗАРЯД БАТАРЕИ (8%). УРОВЕНЬ ЭНЕРГИИ МИНИМАЛЬНЫЙ. ПЕРЕХОД В ЭНЕРГОСБЕРЕГАЮЩИЙ РЕЖИМ. ПОЖАЛУЙСТА, ПОДКЛЮЧИТЕ НОВЫЙ ИСТОЧНИК ЭНЕРГИИ

БЛАГОДАРИМ ВАС ЗА ВЫБОР OLYMPUS CITADEL SYSTEMS

Цвет экрана изменился с синего на зеленый, а затем снова стал светло-голубым. Дальше она увидела хорошо знакомую всем пользователям ПК загрузку системы, после которой на экране появились следующие слова:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, НОВЫЙ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ!

ЖЕЛАЕТЕ ЛИ ВЫ ОТКРЫТЬ ДОСТУП К БАЗЕ СТАНДАРТНЫХ ШАБЛОННЫХ КОНСТРУКЦИЙ? (Да/Нет)

Внезапно Тейлор услышала позади себя грохот — все сопровождавшие ее техножрецы и скитарии одномоментно попадали на колени (если они у них были) и неистово чему-то молились, простираясь ниц перед найденным ими археотехом. — Может, кто-нибудь все-таки объяснит мне, что мы здесь отрыли?