Вариант Шелкопряда

«Мы еще будем свободны» (Император Человечества Малкадору Сигиллиту, 798М30) *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Нора Смилодона Система S-4697X5T4 Планета S-4697X5T4 Квинтус 7.625.289М35 *** Мысль дня: «Никогда не забывай, никогда не прощай». *** Тразин Неисчислимый Устроенная для него встреча, по любым меркам, выглядела весьма впечатляюще. Как только Тразин вышел из врат телепорта, его встретил небольшой почетный караул (или просто караул) в четыреста с лишним тысяч воинов и Бессмертных. Но Главный Археовед Солемнаса даже бровью бы не повел — если бы они у него еще оставались. После многих веков, проведенных им на Центральных и Коронных мирах, подобная демонстрация военной мощи некронов смотрелась… ну, так себе. Увидел десяток подобных парадов — считай, что ты видел все остальные. Да и поговорить с этими воинами было в принципе нельзя: когда всю расу некронтир привели к печам биопереноса, тем, кому не повезло не родиться в знатных кастах или семьях потомственных воинов, достались тела, скажем так, не самого лучшего качества. А потом были тысячелетия войны, спалившей дотла не только Галактику, но и остатки их прежних разумов. Как оказалось, заключив сделку с так называемыми Звездными Богами, они заплатили за вечное существование не только душами, но и разумом, памятью, чувствами, качествами, талантами… К тому времени, как К’Тан начали сражаться между собой, от их личностей не осталось ни крупицы. Но Сарех и его фаэроны сочли такую цену вполне приемлемой — и еще дополнительно пожертвовали самим именем их расы, которая отныне именовалась некронской. «Очень подходящее имя», — думал Тразин. Если счистить всю бессмысленную шелуху слов, получалось что Безмолвный Царь банально убил всех своих подданных до единого, превратив их в нечто, неспособное творить и наслаждаться собственными творениями. И себя самого тоже превратил. Почему бы и нет, в самом деле… К счастью, Дельфимония, мир-гробница династии Нерушлацет, похоже, пережила Великий Сон лучше твердынь других династий, руины которых он неоднократно посещал во время своих путешествий. И вдобавок, здесь явно не собирался вырываться из своих оков ни один К’Тан, как на той планетке Хортов, где он недавно побывал. Он видел легкий слой пыли на телах Бессмертных, окружавших его неподвижными и молчаливыми рядами, но оружие в их руках выглядело полностью работоспособным и сияло тем глубоким темно-зеленым цветом, который Нефертен всегда так любила — и приняла в качестве цвета своей династии еще до Войны на Небесах. Помимо пехоты, он отметил весьма впечатляющее разнообразие военной техники — баржи, ковчеги и обелиски всех видов и форм. Но среди них не было ни Уничтожителей, ни тех обезумевших от жажды плоти сущностей, само имя которых было больно произносить. — Что ж, я видел крепости и похуже вашей… — бросил Бесконечный Коллекционер дюжине сопровождавших (или конвоировавших) его лич-стражей. — Молчи, вор. Его расстраивало то, что элитные гвардейцы фаэры так и не убрали в ножны свои боевые косы. Не доверяли, стало быть. Как жаль. А ведь он не был врагом их династии… Он вообще даже не собирался ничего у них… гхм… находить — он совсем не за этим сюда прилетел! Ах, эта вечная подозрительность всех лич-стражей без исключения… Путь к Большому тронному залу Дельфимонии занял у них еще две телепортации и шесть перелетов, во время которых он видел, как все новые батальоны Нерушлацетов пробуждаются от Великого Сна. Как все больше каноптековых стражей восстанавливают поврежденные постройки, украшения и разнообразные техноигрушки важных сановников. Под конец их пути Тразин даже немного расстроился из-за того, что его провели по какой-то второстепенной аллее. «Ах, сколько же в этой Галактике мелких завистников…» А уж насколько грубым и невежливым были слова, которыми придворные лизоблюды возвестили о его появлении! — Тразин, Бесконечный Коллекционер! — провозгласил Глашатай Дельфимонии, глядевший на него так пристально, что Тразин чуть было не ляпнул: «окуляры придержи, пока не выпали», — Вор Солемнаса! — Вор, вор, вор… Сколько можно? — картинно оскорбился Тразин. — Вы даже не представляете, как я устал развенчивать эти нелепейшие обвинения, о, высокочтимые Владыки. Я никогда и ничего не крал, уверяю вас. Все, что я позволял себе — так это оберегать бесценные реликты и произведения искусства от неотвратимого натиска энтропии и бушующих по всей Галактике войн. Без моего посильного участия великое множество шедевров было бы безвозвратно утрачено. Только за последний миллион лет… — Фаэра! — лязгнул один из придворных с такой яростью, что Тразин невольно задумался, когда и при каких обстоятельствах они пересекались в прошлый раз. Уж ни у этого ли аристократишки он «нашел» ту великолепную броню пару миллионов лет назад? — Вор открыто признает, что презрел Эдикт Безмолвного Царя! Он отказался от Великого Сна! — Ох, ну кто бы говорил… А если серьезно, подумайте сами, уважаемые Владыки: если бы Сарех действительно хотел безоговорочного повиновения каждому своему слову, разве стал бы он разрушать командные протоколы, подчиняющие каждого из нас единой воле — ЕГО воле? Дальше они еще какое-то время обменивались претензиями и обвинениями, иногда скатываясь в совершенно оскорбительные и необоснованные, по его мнению, комментарии касательно его благородной миссии по спасению галактических шедевров. Пока не услышали одно короткое слово: — Хватит! — произнесла фаэра. — Оставьте меня с ним, мои верные подданные. Выйдите все, кроме моих лич-стражей. Потом был шепот — местами протестующий. Потом был лязг шагов. А потом они остались одни — вся знать покинула тронный зал в рекордно короткие сроки. Затем фаэра стала спускаться со своего трона. И смотрелось это, как вынужден был признать Тразин, по-настоящему красиво. В отличие от большинства (на самом деле, почти всех) Владык и фаэронов их расы, Нефертен не была удовлетворена доставшимся ей «стандартным» телом из некродермиса, выкованным К’Тан. И практически сразу принялась его улучшать, добавляя новые функции и улучшая внешний облик. Пока в конце концов не приобрела максимально доступное в ее образе сходство с существом из плоти и крови. Глядя на почти живые изгибы серебристого металла, Тразин понимал, как она старалась и сколь многого добилась. Отчасти ее сходство с «той, прежней Нефертен» усиливало еще и то, что она никогда не любила ярких украшений — ни в том теле, ни в этом. Многие фаэроны и, тем более, фаэры старались украсить себя таким количеством изделий из редких металлов и драгоценных камней, словно желали, чтобы их было видно из соседних звездных систем. Или не только из соседних. Но она предпочитала простую броню цвета бледной бронзы с темно-зелеными вкраплениями, ярко-красный плащ — и неброские украшения, установленные там, где разница между металлом и плотью слишком сильно бросались в глаза. — Слушай, я тебе давно говорю, гони ты этих прихлебателей в шею, толку от них… Фаэра ударила его молча. Ударила сразу, как только поравнялась. Секунду назад ее лицо было маской чистого бесстрастия — и тут же в его грудь врезалось лезвие выхваченного из-под плаща фазового кинжала, отчего он отлетел к самому выходу, с размаху впечатавшись в только что закрывшиеся за последним придворным (надо же, какое совпадение) двери. — Это было излишне грубо и… абсолютно бессмысленно, — прокомментировал Тразин, поднимаясь на ноги. — Я тебе говорила, что будет, если ты снова попытаешься проникнуть в мои закрома, Тразин? К его немалому облегчению, оружие она убрала — так же быстро, как и выхватила. И продолжать бой не собиралась. И ее телохранители все так же стояли на своих местах, не сделав ни единой попытки продолжить экзекуцию, начатую их госпожой. — Я очень рад, что Великий Сон не нанес ущерба твоей памяти, — проворчал он, глядя в спину Нефертен, которая снова поднималась по ступеням трона. — Раз уж ты заговорил о памяти… Ты даже не представляешь, что я почувствовала, узнав о том, что случилось в одной моей лаборатории на другом краю Галактики… Обычный мир-заповедник, куда, как я рассчитывала, не доберутся эльдары, местные теплокровные, с помощью которых моя династия надеялась воссоздать генетический код некронтир… — Нефертен, сев обратно на трон, резко развернулась и склонила голову, что выражало крайнюю степень недовольства. — А потом я узнаю, что из вольера сбежали несколько геномодифицированных обезьян, выжили, начали размножаться на воле — и в итоге заселили всю Галактику! Догадываешься, о ком я говорю, Тразин? Наверняка догадываешься — ты ведь не так давно встречался с их потомками! Она сжала кулак и в нем из ниоткуда материализовался светящийся скипетр. — Так что я имею кое-какое представление о том, что творилось во Вселенной, пока я спала. Но я жажду подробностей, Тразин. Прежде всего я хочу знать, почему нам не велели пробудиться тогда, когда стало очевидно, что Галактика исцелилась от ран Войны на Небесах — и снова может поддерживать органическую жизнь! Глядя на преисполненный праведным гневом прекрасный лик из живого металла, Тразин чувствовал себя загнанным в угол. Будь на ее месте любой другой Владыка или фаэрон, его ответ был бы коротким и не очень приятным — а дальше последовала бы реализация одного из многочисленных планов побега, которые он отрабатывал и практиковал на протяжении тысячелетий. Но это была Нефертен. С ней он не мог себе позволить ничего подобного. Причин тому было несколько. Во-первых, она была не просто фаэрой, она была еще и обученным криптеком — едва ли не единственной представительницей высшей знати некронтир, полностью изучившей природу пространственных диссонансов, стихийной трансмогрификации и другие глубокие и тяжелые дисциплины, считавшиеся ее братьями и сестрами по касте недостойными. Зато потом, когда они переселились в новые тела, она обрела полную власть не только над своей династией, но и над тем набором программ, что теперь заменял ей душу. И если она и советовалась теперь с криптеками, то не затем, чтобы они решали ее технологические проблемы. Все было с точностью до наоборот: именно она делилась с ними знаниями и умениями, а не наоборот. Во-вторых… Целую вечность назад они с Нефертен были не просто друзьями. Они были любовниками — до того момента, как из новых тел была убрана функция как-то эту любовь выразить, а из душ — извлечено само чувство. Но даже тогда они сохранили дружбу, пронесенную через всю Войну на Небесах. И если она о чем-то просила, он крайне редко отвечал на ее просьбы отказом… — Знаешь, шестьдесят пять миллионов лет просто так в одну историю не уложишь… — А ты постарайся, — фаэра протянула вперед руку и в ней материализовался старинного вида гиперсвиток. — А я в свою очередь постараюсь не вспоминать, что ты украл у моей династии — и как-то обуздать желание все это вернуть. Я ведь могу и не сдержаться… И кто знает, что останется от твоего Солемнаса, когда я перерою все твои коллекции одну за другой… Угроза была сильной — и совершенно несправедливой, как он считал. — Тогда я начну с главного, Нефертен. В случившемся нет ни капли моей вины. Я всего лишь скромный коллекционер. На самом деле все наши беды начинаются и заканчиваются теми, кто настолько возгордился своим иллюзорным величием, что однажды погрузил Галактику во Тьму… Тразин сделал паузу. — Я сейчас говорю про эльдар, если ты не догадалась. *** Сегментум Ультима Мир-корабль Малан’тай 8.626.289М35 Ясновидица Маэа Таэллизис Вернувшись, наконец, в зеленые сады родного мира-корабля, увидев их красоту после такого долгого отсутствия, Маэа не ощущала ничего, кроме бесконечной усталости. Цветы были прекрасны — как всегда. Птицы пели нежные мелодии, услаждавшие слух — как обычно. Она вернулась в чудесное убежище, недоступное низшим видам, заполонившим остальную Галактику. Она была в раю — но ей все равно было плохо. Возможно, когда-нибудь она снова научит себя наслаждаться этим покоем. Но сейчас все ее мысли занимала тревога — она видела, насколько хрупок этот чудесный сад. Насколько легко мон-кей, Изначальный Уничтожитель и прочие враги азуриан могли разрушить его, если бы возжелали этого как следует. Несколько циклов назад Маэа сочла бы подобные угрозы нереальными. Сейчас она ясно осознавала, что это не так — страшное будущее уже оплетали нити судьбы. Конечно, азуриане были по-прежнему сильны. Но аспектные воины, защищавшие родные миры-корабли, были изящным и острейшим клинком, способным разрубить что угодно — и слишком легко тупившимся о грубые дубины в руках полчищ диких варваров. Потому что этих дубин было очень много… А еще Маэа с тех самых пор, как спаслась из плена, старалась не заглядывать в будущее. Слишком страшно ей было увидеть это снова… Когда Арлекин забрал их из заточения и увел в Паутину, где уже ждал ясновидец Филгонильт Сиретморен с Биель-Тана, они вместе со стенами узилища покинули и скрытые в них средства изоляции от волн Океана Душ. Которые тут же нахлынули на нее со всех сторон. И это было по-настоящему страшно. Прошлое, настоящее и будущее, перемешанные между собой, накрыли ее с головой в один момент. Она ощутила, как дыхание перехватило в груди от отчаянных криков братьев по расе, пришедших к ним на помощь и тут же угодивших в западню бездушных рабов Ингиров… А потом крики оборвались, когда ловушка захлопнулась. Она плакала навзрыд, видя гибель Девственных миров, так и не дождавшихся прибытия своих законных хозяев. Вместо этого их пожирало пламя — или Изначальный Уничтожитель. Она видела тысячи полей сражений, залитых реками крови — и тысячи душ азуриан обрывали на них свое существование ежеминутно. И она выла от отчаяния при виде чудовищного роя самых страшных насекомых, заполонивших миры-корабли по воле единого разума, управлявшего ими… У нее уже не осталось сил плакать, когда в ее видения пришли ослепительные вспышки, разрывавшие саму Паутину и отправлявшие в небытие сосредоточие Духов Вечности… И хуже всего было то, что вина за все это лежала на ней. Маэа Таэллизис понимала, что именно ее действия привели их расу на путь, в конце которого уже виднелись опустошительные войны и еще более страшные угрозы, ставящие на кон само их существование. И позволить себе игнорировать эту правду она никак не могла. Слишком многие провидцы и ясновидцы видели ту же самую надвигающуюся гибель, чтобы оставить хоть какую-то надежду на то, что этого можно избежать… — …когда ремонт будет завершен, «Копье Азуриана» вернется на Биель-Тан, — договорил автарх-небоход Гладиэль Имрик, вышедший рядом с ней из портала вместе со своим соотечественником-ясновидцем. — Ты понимаешь, что тебе грозит в случае возвращения? — встревоженно поинтересовался Филгонильт перед тем, как коротко кивнуть ей в знак приветствия. — Ты же должен осознавать, какой катастрофой обернулись все ваши планы! Весь экспедиционный отряд, за исключением одного корабля, погиб — включая Высшего Провидца! Конечно, я всего лишь ворчливый старик, который вечно видит во всем плохое, но… Я почему-то уверен, что этот провал станет для семьи Кейран прекрасным поводом свалить с себя всю ответственность и возложить ее на твои плечи. — Я знаю, что именно так все и будет, — отрезал Гладиэль, устраиваясь на ближайшем округлом валуне и готовясь погрузиться в медитацию. — И все же… Несмотря на мое чувство долга… и амбиции… У меня тоже были мысли… не возвращаться. Я понимаю, что Высшие Провидцы ни за что не признают своих ошибок. Но у моих звездоплавателей там остались друзья, близкие и родные… К которым они хотят вернуться. И чем дольше я откладываю возвращение, тем сильнее они страдают. Дальше командир линкора пробормотал что-то неразборчивое и повел плечами в знак смирения с неизбежным. — Я не стану просить убежища. Я вернусь на Биель-Тан — и приму решение Совета. У Малан’тая и Биель-Тана и без того слишком много проблем в отношениях. А я слишком дорожу своими собратьями, чтобы обрушить на их головы чужой гнев… — Маэа, если хочешь, можешь присоединиться а нашей беседе, — вдруг произнес старый ясновидец — и Маэа робко шагнула к ним, наслаждаясь тем, как вода неглубокого бассейна холодит ее босые ноги. — Скажите, сколько жизней азуриан стоила нам эта война? — спросила она, боясь услышать ответ. — Если не считать разведывательных групп, о которых мы ничего не знаем, а также твоей группы рейнджеров… Биель-Тан потерял два линкора, восемь крейсеров, двенадцать легких крейсеров, двадцать фрегатов, тридцать девять эсминцев и почти четыре тысячи аспектных воинов всех храмов, — удрученно ответил ей автарх. — Песни скорби будут звучать в залах нашего мира-корабля еще не одну сотню циклов. Маэа опустила голову и дала волю слезам. Потери оказались даже хуже самых мрачных ее представлений. Но хуже всего было то, что выжившие не смогли забрать ни одного камня души павших. Теперь эти тысячи азуриан были потеряны окончательно и безвозвратно. — Я обратился к руководителям вашего мира-корабля с просьбой… принять Иврайну в качестве гостьи на ближайшие сто циклов, — тихо произнес Филгонильт. — Я очень боюсь, что ее возвращение на родной мир вместе с командой «Копья Азуриана» обернется чередой страшных кар за гибель Кейрана — и все последовавшие за ней беды. Автарх Имрик выслушал мои доводы и согласился с ними. Я проверил великое множество нитей Судьбы, в которых она возвращается на Биель-Тан, но не увидел среди них ни одного благополучного исхода. Пути, которому она следовала, суждено было стать поистине судьбоносным для нашего мира-корабля и всей расы… Но мы уже миновали развилку, на которой она могла туда свернуть. Наши пути окончательно разошлись. И представления юной воительницы о чести и справедливости, к сожалению, в корне расходятся с теми взглядами, что придерживается Высший Совет. — Я… Я готова. Я приму ее как свою сестру из Малан’тая и помогу всем, чем смогу. — Я польщен твоей добротой… — глаза, уже утратившие молодую остроту, на мгновение закрылись, после чего снова обвели окружавшие их великолепные сады. — На этом позволь попрощаться с тобой, дитя. Я должен выследить того Арлекина, что привел вас. Мотивы и намерения служителей Цегораха всегда оставались загадкой — и у меня есть причины опасаться той игры, что они затеяли в разгар столь тяжелой битвы… Поклонившись в последний раз, ясновидец Филгонильт Сиретморен исчез в возникшем по мановению его руки портале. В следующее мгновение на месте, где он стоял, не осталось совершенно ничего. Тогда Маэа обратила свой взор на автарха-небохода, но тот уже погрузился в медитацию и ни на что не реагировал. Даже не заглядывая в будущее, юная ясновидица понимала, что, скорее всего, видит этого флотоводца в последний раз — и не испытывала по отношению к нему ничего, кроме жалости. Кто бы ни подвел тысячи азуриан к краю пропасти, на дне которой ждала только смерть, это точно был не Гладиэль Имрик. Если он чем и отличился, так это тем, что сумел спасти хоть кого-то из опаснейшей западни, где могли погибнуть все до единого. Но она знала, насколько суровы законы Биель-Тана. До нее доходили слухи о том, как часто тех, кто не оправдывал доверия Высшего Совета, принудительно направляли по Пути Искупления. Взглянув еще раз на возносившиеся над садами шпили и на звездное небо над накрывавшим их куполов, Маэа отправилась к себе домой. Она шла молча, слыша доносившийся откуда-то издалека чарующий голос певца: «Танцуйте же, дети золотые, танцуйте под песню звезд…» *** Сегментум Ультима Сектор Чарадон Система Собек 7.626.289М35 Капитан Валериан Бенлио — Хоть я и считаю, что Событие, о котором мы говорим, не может не вызывать радости, брат Гидеон, я все-таки выражу мнение, которого, как мне кажутся, придерживаются все здесь присутствующие… Я хочу знать, что же это все-таки было. Голос магистра Джулианаэля звучал совершенно спокойно, без малейших намеков на вызов и готовность к суровому диспуту — все понимали, что никакого диспута не будет. Лидер Красных Крыльев, славного ордена Крови, родившегося в Шестом Основании, был высок и внушителен даже по меркам сынов Сангвиния, и внушал уважение не только своей репутацией, но и видом тоже. — При всем моем безмерном уважении, магистр, — ответил жрец-сангвинарий Кровавых Ангелов, — ни у одного из нас на данный момент нет полной картины случившегося. Ее вообще ни у кого нет. Все, что мы знаем, в основном, укладывается в одно сражение: в 7.624.289M35, вскоре после того, как нашим Ротам Смерти был отдан приказ начать решительный штурм Оскверненного Шпиля, занятого мятежниками, неизвестный феномен в один момент поразил каждого из них. В результате воздействия данной аномалии от пятидесяти шести до пятидесяти семи процентов наших обреченных братьев в мгновение ока полностью исцелили свой разум, двадцать три процента успели восстановиться частично, прежде чем их тела перестали функционировать в результате полученных ранений, а оставшийся двадцать один процент, как и ожидалось, погиб в припадке ярости в бою с еретиками. Гидеон сверился с записями на главном инфопланшете. — Отмечу также то, что все без исключения братья, благословленные избавлением от Черной Ярости, оказались теми, в чьи души болезнь не успела проникнуть слишком глубоко. Я вижу, что всем им капелланы поставили Черные метки относительно недавно. И самое главное, новые случаи Черной Ярости не фиксируются с самого События… Поскольку болезнь, как мы знаем, не носит генетической природы, я уступаю слово капеллану Бруту и эпистолярию Пауло. — Подожди, брат… — прервал его Борей, капитан 3-й роты Экссангвинаторов. — Ты говорил только о Черной Ярости. А что насчет Красной Жажды? — К моему безмерному сожалению, Жажда еще продолжает терзать наши ряды. Какое бы… благословение ни стало причиной События, подавившего Черную Ярость… Против Красной Жажды оно бессильно, увы, — Гидеон печально улыбнулся, затем добавил: — Насколько мне известно, все ордена Крови уже много веков неистово спорят по поводу того, сколько в Жажде и Ярости биологической природы, а сколько эзотерической. Думаю, мы наконец-то получили ответ на этот вопрос, братья. Хотя бы частичный… Валериан молча смотрел на то, как братья из других орденов переваривают услышанное. Борей радостно улыбался — чему не стоило удивляться, все знали, что Экссангвинаторы подвержены Черной Ярости сильнее прочих наследников Кровавых Ангелов, а Красная Жажда их, напротив, щадила. Талио, капитан 4-й роты Обагренных Ангелов, держался спокойно, а вот Джулианаэль даже не пытался скрыть своего недовольства. И капитан Бенлио, к сожалению, знал ее причину. Он не раз, сражаясь бок о бок с космодесантниками Красных Крыльев, видел, как они поддавались жажде крови… И что с ними потом творилось. И все же, вопреки его опасениям, искры спора погасли почти сразу, не успев разгореться. А когда они расселись по местам, эпистолярий Пауло из Экссангвинаторов выбрал себе место рядом с капелланом Красных Крыльев Брутом. Их и в самом деле собралось сегодня много на борту боевой баржи «Европа» — на семь неполных рот, прилетевших давить ересь в системе Собек, приходилось свыше восьмидесяти боевых братьев, которых они совсем еще недавно считали обреченными, а теперь они спокойно сидели рядом с остальными… — Братья, — начал библиарий-Экссангвинатор. — Я очень прошу вас быть предельно сдержанными в своих речах. Я все понимаю. Я осознаю, насколько сильно наши братья хотят получить ответы на вопросы о Событии, которое, несомненно, есть великий повод для торжества… — все участники встречи понимающе усмехнулись, не понаслышке зная, в каком настроении сейчас пребывают их ордена. — Но мы все понимаем, как мало мы в действительности понимаем природу и предпосылки случившегося. Нам предстоит еще много работы, прежде чем знания о Событии будут полностью нам открыты. Сидевший справа от него капеллан активировал большой гололит, проецировавший образ примарха во всей его красе. — Первое, что хотелось бы отметить — все наши братья, спасенные от пагубы Черной Ярости, были чисты душой и сильны духом, — Брут тяжело вздохнул. — Каждый из сынов Сангвиния представляет себе, хотя бы частично, что именно чувствуют те, кого охватывает Ярость. Они снова и снова переживают все то, что пережил наш примарх в свои последние часы… Каждый из одержимых братьев, которого капелланы и библиарии успевали допросить перед тем, как он обретал покой, в деталях рассказывал подробности жесточайших битв на поверхности Терры и в коридорах навеки проклятого «Мстительного духа». Сейчас же… Сейчас ни один из наших братьев не помнит смерти Ангела от рук Архипредателя. Воспоминания ушли — я пока не могу сказать, насовсем или временно. Валериан склонялся к первому варианту. Ему тоже приходилось встречаться с одержимыми. Даже недолгого переживания предсмертной агонии примарха, как правило, было достаточно, чтобы сводить сынов Сангвиния с ума — и процесс этот считался необратимым. Может, именно поэтому Событие затронуло не всех? Может, именно по этой причине наиболее сильно пораженные Яростью космодесантники так и не смогли исцелиться, а другие, пройдя через этот шок во второй раз, просто не выдержали и умерли? — Второй важный момент, в достоверности которого мы уже убедились — Событие затронуло не только нас. Во-первых, мы сами не сделали ровным счетом ничего, чтобы избавиться от проклятья, но избавление все равно пришло. Во-вторых, мы с каждым часом получаем все больше подтверждений от наследников Девятого легиона, разбросанных по всему Империуму… — Я бы все-таки не был столь категоричен. Возможно, нам стоит для надежности связаться с теми братьями, кто еще не отозвался, — предостерег его капитан Талио. — И посмотрим, подтвердят ли они. Некоторые из наследников Кровавых Ангелов согласно закивали. — И, наконец, третье. Мы знаем, что Событие не уничтожило Черную Ярость. Наши братья, способные заглянуть в Море Душ, подтвердили, что болезнь по-прежнему существует, но… — эпистолярий поднял руку, пресекая на корню все возражения и реплики, — …но они же уверяют, что вокруг каждого из нас возникла… сущность, которой они раньше не видели. Некий щит, окружающий наши души. Все как один описывают этот щит как покров из кровавых слез, обрамленных золотым пламенем. Именно он, как они считают, и огородил нас от натиска тьмы. Но вопрос, кто его создал, как и зачем, остается открытым. — Император… — тихо произнес Джулианаэль. — Да… Именно к такому выводу мы и пришли, — ответил Экссангвинатор. — Но ты, я вижу, сомневаешься, — заметил Валериан. — Да, брат капитан, — кивнул капеллан Красных Крыльев. — Я уверен, что никто из присутствующих здесь ни на мгновение не усомнится в могуществе Императора, но я с уверенностью могу заявить, что ни разу не видел ничего подобного самолично — или в архивных записях нашего ордена… Брут сделал паузу, словно собирался с духом, затем продолжил: — Если принять догматы Экклезиархии о божественной сущности как ложь… Я не могу себе представить, какие колоссальные усилия требуются для того, чтобы сотворить подобное благословение в масштабах целой Галактики. Но меня смущает не это… — Да? — Джулианаэль, усмехнувшись одним уголком рта, картинно отсалютовал ему чашей. — А что же тогда? — Черная Ярость — и теперь, я думаю, этого нет смысла отрицать — носит психическую природу и корни ее лежат в обстоятельствах смерти нашего примарха. Императору, каким бы могущественным Он ни был, приходится действовать с учетом этого факта. Значит, Ему будут необходимы некоторые… опоры, с помощью которых Он может создать меры противодействия Ярости. Мы пока не пришли к полному согласию относительно того, что для этого требуется, но сошлись на том, что Императору, как минимум, понадобится кровь нашего отца-примарха — и наделенная достаточной силой реликвия, принадлежавшая Девятому легиону. — Я понимаю, к чему ты ведешь. — согласно кивнул Валериан. — Тело примарха покоится в земле Ваала, но мы не получали никаких вестей от гарнизона на Родине. Если там действительно произошло что-то необычное, они должны были заблаговременно… — Это еще не все, брат капитан. Есть и другая серьезная проблема. Черная Ярость всегда была тесно связана с существованием и деятельностью Губительных Сил. Я не хочу сказать, что отродья варпа всемогущи, но и слепыми их назвать нельзя. Они не могли не заметить сотен наших братьев, вырвавшихся из их пут — и мы можем только гадать, как они поступят и какие еще козни применят против великого замысла Императора. — Согласен. Вот почему мы… Валериан так и не узнал, что именно собирался предложить эпистолярий Пауло, потому что он вдруг застыл в одной позе с открытым ртом, глядя в одну точку перед собой и прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он. — Прошу прощения, братья… — с натугой произнес Экссангвинатор после почти десяти секунд молчания. — Я только что принял астропатическое сообщение, адресованное всем Сынам Крови. Они запечатаны кодом Красных Братьев. Красные Братья? Валериан напряг память, пытаясь найти что-нибудь об этом ордене космодесантников. Кажется, они вели свою историю от Шестого Основания, как и Красные Крылья. Прославились рядом подвигов, но одновременно с этим серьезно запятнали свою репутацию необдуманной жестокостью — как, впрочем, и многие другие сыны Сангвиния. Планеты, на которые они высаживались, утопали в крови и десятки братьев постоянно носили черное. Последний раз, когда капитан слышал о Красных Братьях, Инквизиция приговорила их всех к столетнему Искупительному крестовому походу… — И о чем там говорится? — спросил капитан Борей у своего эпистолярия. — Дословно следующее: «Погибель Ангелов побежден. Черная Ярость исчезла. Предполагаю явление Живой Святой. Сектор Никс. Запрашиваю Сбор Крови. Агиэль Айзаз, магистр ордена». Если бы библиарий объявил им, что к нему обратился сам Император с Золотого Трона — даже тогда, пожалуй, это не вызвало бы настолько мощного шока и трепета. В первое мгновение в зале не было слышно ничего, кроме тишины. А затем — многоголосное ликование на несколько минут, в течение которых были забыты все церемонии, обычаи и элементарная деликатность. И происходило такое не только здесь: по мере того, как астропаты и библиарии других орденов получали то же известие, Валериан слышал ровно то же самое на всех вокс-частотах. Капитан повернулся к Гидеону, которого всегда считал эталоном бесстрастия, взглянул в его широко улыбающееся лицо и прокричал, стараясь протолкнуть свой вопрос сквозь бурю шума и гвалта: — Брат, а где находится этот сектор Никс? — Кажется, в четырех или пяти секторах от нашей текущей позиции, брат капитан, — ответил Гидеон. — Припоминаю, что один из наших Древних что-то говорил о кампании в секторе Атлантида… Так вот, это совсем рядом. Вместо ответа Валериан Бенлио по-братски хлопнул жреца-сангвинария по плечу. Решение он уже принял. — Лучше всего нам сейчас дать команду навигаторам и капитанам кораблей проложить курс в этот сектор как можно скорее. И пусть никто не скажет, что сыны Сангвиния не откликнулись на зов… — он хищно улыбнулся. — А пока идет подготовка, свяжемся с нашими братьями. Пусть присоединяются к нам. — Сделаем, брат капитан. А кого именно звать? — Всех, брат. Всех до единого, — Валериан задержал взгляд на проекции Отца Сангвиния и возблагодарил его за подаренную им надежду. — Передайте, что мы объявляем Сбор Крови. *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Нора Смилодона Система S-4697X5T4 7.628.289М35 Леди-инквизитор Рафаэла Харпер Вера. Вера в Бога-Императора была не просто важнейшей частью Империума в его нынешнем виде. Она была одним из краеугольных камней в его фундаменте. Она была Истиной, не нуждающейся в доказательствах и не подлежащей обсуждению. Имперское Кредо объединяло человечество, сковывало его воедино служением Империуму и поклонением Императору. Сколько раз оно становилось непробиваемым и неоценимым щитом против кошмаров, таящихся среди звезд? Сколько армий выстояло под натиском зеленокожих, опираясь лишь на веру в Золотой Трон и Святую Терру? И смогли бы разбросанные по Галактике миры, от Кадии до Ультрамара, без мудрых наставлений Адептус Министорум, каждый век находить силы и ресурсы на противостояние ордам ксеносов, еретиков и мутантов? Людям нужна была вера — неважно даже, во что именно. Эту печальную, но неоспоримую истину они усвоили давно. И Император, Любимый Всеми, подходил на роль символа веры просто идеально. И все бы хорошо… Но Рафаэла ни разу не сталкивалась с тем, чтобы Фратерис Темплар и их союзники вдруг вышли из-под контроля, всерьез поверив в то, что они узрели подлинное Чудо! И она понятия не имела, что с этим делать! Сейчас она находилась в своей просторной каюте на борту гранд-крейсера «Несгибаемая решимость», в которой был установлен бесценный гололит, и слушала через него мессу, в настоящее время идущую на линейном крейсере «Святой воин», флагмане экспедиционных сил Экклезиархии. И то, что она сейчас слышала… Не слишком обнадеживало, мягко говоря. — …возблагодарим же вновь Его Святейшее Величество Бога-Императора за благотворное вмешательство Его в дела мирские. Благодарим Тебя, Повелитель Человечества, за спасение, дарованное Твоим Священным Светом. Благодарим Тебя, Меч Святой Терры, за то, что послал нам Свою Святую и Своих Ангелов, дабы очистить систему сию от ксеносов, еретиков, мутантов, демонов и предателей. Благодарим Тебя, Хранитель Верных, за то, что Ты всегда помнишь о нас. И как бы далеко наши одинокие души ни были от Святого Маяка Астрономикона, Твоя жертва осияет наши тела и разум на веки вечные… Рафаэла слушала молча, стискивая зубы и кулаки. Она до последнего надеялась, что аббатиса, командовавшая флотилией Фратерис Темплар, не произнесет этих слов. Надеялась, хоть и понимала, насколько ничтожны эти надежды. Чисто теоретически, для причисления кого бы то ни было к лику Святых, требовалось участие священнослужителя в сане не ниже кардинала. А Феодора Гайюс такого сана, разумеется, не имела. Но… Достаточно было лишь мимолетного взгляда на комнату, превращенную служителями Фратерис Темплар в подобие собора, чтобы понять: уповать на букву закона и взывать к здравому смыслу прихожан будет совершенно бесполезно. Только в этом зале присутствовало свыше тридцати тысяч молящихся — и один Император знал, сколько людей еще слушали ту же литургию через воксы и гололиты, как она, например. И эти тридцать тысяч душ были фанатиками, переубедить которых не могли никакие посылы и угрозы со стороны инквизиции. Что еще хуже, ситуация явно выходила за рамки обычных политических игрищ. За свою карьеру Рафаэла дважды участвовала в расследовании дел в отношении кардиналов Экклезиархии, возжелавших присвоить кому-то святость. Последний раз это случилось больше века назад и в обоих случаях доказательства предоставлялись, по ее мнению, крайне слабые и рыхлые. Чего говорить, если самым убедительным примером «чудес» была какая-то грязная лужа, внезапно очистившаяся безо всяких причин… И чем такое могло закончиться? Да ничем. Оба кандидата были провозглашены Святыми чудотворцами… Здесь все было совсем иначе. Опытному инквизитору достаточно было один раз взглянуть в глаза аббатисы, чтобы убедиться: эта седовласая проповедница не врет, не ведет свою игру и не зачитывает текст, написанный закулисным кукловодом. Нет, ее взгляд был полон огня и веры. Командующая экспедиционной группой Фратерис Темплар действительно верила в то, что говорила. — …как и сама Эуфратия Киилер накануне последней Ее битвы с силами Тьмы, я утверждаю, что не кровь, не порода и не слепой случай вносит в сие решающий вклад, но одна лишь Вера. Враги Человечества надеялись сломить нас, но Вера была крепка — Вера в то, что Зло будет повержено и Добро не останется без награды. Для того Император и послал нам Святую, дабы мы сплотились вокруг Нее и изгнали варпово отродье из нашей реальности. Ибо Император защищает. — Император защищает, — откликнулись тысячи человек совсем не тем голосом, к какому Рафаэла привыкла во всех храмовых службах в любом верном Терре мире. Там были усталые рабочие мануфакторумов, собравшиеся после двенадцати часов изнурительного труда просто потому, что так было надо. Там они отстаивали нужное время, выслушивали нужные слова, повторяли то, чего от них хотели услышать — и ждали, когда эта рутина закончится. Но здесь было не так. В этих голосах звучал настоящий пыл, в этих глазах горел огонь — тот самый, который пылает в душах накануне Войны за Веру. — В эти нелегкие времена… Леди-инквизитор не стала дослушивать очередную молитву и приглушила звук, услышав, как открылась дверь в ее покои, впуская внутрь одну из ее коллег. — Эта проповедница нам еще много крови попортит, — в голосе Зои не было ни малейшего намека на то, что она иронизирует или что-то преувеличивает. Как всегда, соратница Рафаэлы пребывала в полной боевой готовности: большая часть ее тела скрывалась под легкой силовой броней черного цвета, поверх которой было закреплено несколько ножен для оружия ближнего и дальнего боя — и еще примерно столько же орудий убийства наверняка было припрятано в более укромных местах. — Вся эта кампания только и делает, что портит нам кровь и не приносит ничего, кроме головной боли. И чем дальше, тем хуже, — отпарировала Рафаэла. — Экклезиархия — лишь одна из проблем, с которой мы здесь столкнулись. Причем наименьшая из проблем, как мне кажется. — Я бы сказала, что это не так, но… Это действительно так, — Зои схватила одну из стоявших на столике бутылок, вылила ее содержимое в хрустальный бокал и жадно глотнула. — Взять хотя бы Механикус… Они и в лучшие времена не отличались готовностью к сотрудничеству, но теперь… Можешь себе представить, что они просто выставили меня с корабля, не дав толком ничего осмотреть?! — Вот как? Несмотря на то, что Зои Циркон пока не дослужилась до ранга леди-инквизитора, это не лишало ее права говорить от имени Его Святейшего Величества и носить знак Святой Инквизиции в качестве подтверждения весомости своего слова. Более того, она занимала высокий пост в Ордо Машинум, той ветви Ордосов, что присматривала за деятельностью Адептус Механикус. И самые своенравные «шестеренки» в ее присутствии обычно становились… более сговорчивыми. Все лучше, чем увидеть, как на твой мир-кузницу падает циклонная торпеда. — Именно так, — младшая инквизиторша тряхнула синей гривой волос и одним большим глотком осушила бокал. — Меня чуть ли не взашей выгнали с «Оперы Экситиум». Корабль буквально кишит краснорясниками и половина из них молится с таким неистовством, что проповедники Экклезиархии сгорели бы от стыда… Ну а вторая половина выстроилась железной стеной вокруг кабинетов своего руководства. Моим людям доверили наблюдать за процедурами очищения от Хаоса, через которые прошли все Астартес, все гвардейцы и техножрецы, имевшие контакт с Губительными Силами. А потом мне дали понять, что моя помощь более не требуется… — Дай угадаю: начали цитировать тебе статьи Олимпийского договора и старые песни о суверенитете Механикус? — Угадала… — в темных глазах Зои клубилась сдерживаемая ярость. — И, что хуже всего, принимая во внимание десятки кораблей Механикус, которые уже работают здесь… И еще неизвестное количество тех, кто летит сюда… Мы не можем просто взять и поставить шестереночников на место. Как я поняла, в ближайшие часы они перенесут архив СШК и прочий добытый ими археотех на один из своих крупных кораблей — и улетят с ними неизвестно куда… А до нас эти техносокровища дойдут в лучшем случае через несколько столетий — и цены на них будут выставлены поистине заоблачные… — Может, и не улетят… — негромко возразила Рафаэла. — Я знаю, что «Копье Логоса» серьезно повреждено — и на данный момент это единственный присутствующий в системе линкор Механикус. Но давай пока разберемся с другим вопросом. Ренегаты из Альфа-Легиона. Только не говори, что они и их отказались нам передать? — На самом деле нет. Как ни странно, здесь категорический отказ в сотрудничестве выразили космические десантники из Красных Братьев. Они прямо заявили: эти предатели сражались на их стороне и поэтому подлежат суду Астартес, а не Инквизиции. Более того, магистр Айзаз призвал на подмогу другие ордена, считающиеся наследниками Сангвиния — и я не сомневаюсь, что многие из них откликнутся. — А мне казалось, что страннее этот день уже не станет… — произнесла Рафаэла в пустоту и Зои согласно кивнула. — Ладно, давай начистоту. Как ты считаешь, есть ли у нас в данной ситуации какое-то преимущество перед лидерами Адептус Механикус? — Знание — наше главное оружие, но здесь, к моему большому сожалению, у нас очень мало информации о той стороне, — Зои было явно нелегко это признать. — Известно, что большинство замешанных в этом деле лиц занимают высшие места в иерархии своих миров-кузниц. У меня есть полное досье на магоса Ланковара — как и на любого другого высокопоставленного техножреца Стигия VIII, странствующего по Галактике. Тем не менее, особых грехов за ним не значилось, что довольно странно для представителя печально известных ксенаритов… — Не значилось, пока он не обнаружил СШК. — Да, пока он не обнаружил СШК, — Зои украдкой стиснула кулаки, но потом заставила себя расслабиться. — Силовое воздействие следует исключить, поскольку лидеры Механикус, несмотря на противоречия и конкуренцию между собой, в этом случае выступят против нас единым фронтом. Единственной трещиной в их обороне я вижу так называемую «Святую Избранницу» — судя по донесшимся до меня слухам, именно она обнаружила СШК. — Я, к сожалению, не в курсе всех деталей Олимпийского договора, — добавила Рафаэла. — Не хочешь ли ты сказать, что договариваться о судьбе СШК нам придется еще и с ней? — Не совсем, — Зои налила себе еще. — Насчет того, кому достанется эта находка, обсуждать в принципе нечего. Ее получит Марс. Точка. Даже Он, — инквизитор указала пальцем вверх, — вынужден был согласиться с этим в M30. И нечего даже думать о том, что Механикус вдруг откажутся от права собственности на эту бесценную реликвию. Но есть одно «но»: первым правообладателем любой СШК считается тот, кто ее нашел — марсиане ее, можно сказать, выкупают за соизмеримую ценности находки сумму. Однако даже после получения компенсации первооткрыватель сохраняет за собой право в любой момент потребовать полную копию всех содержащихся в СШК данных. И сам Генерал-фабрикатор не сможет ответить отказом на это требование. «Вот, значит, как…» Это было одной из причин того, что «одержимость СШК» охватывала не одних Механикус, но вообще все ветви Адептус Терра и даже простых подданных. В конце концов, кто не мечтает получить целую планету в личную собственность? А нужно было для этого всего лишь найти вещицу из древних времен, которая тебе все равно не пригодилась бы — и отдать ее Механикус. — В таком случае Марс, вполне возможно, не станет откладывать расшифровку новых шаблонов в долгий ящик и доведет их до серийного производства куда быстрее, чем через сотни лет! Особенно если мы найдем общий язык с той, кто не связана обязательствами перед Механикус, но при этом имеет право выставить им одно безотказное требование… — Найти общий язык будет нелегко. Она уже окружена толпами эмиссаров Механикус, Экклезиархии и Астартес — и все они готовы целовать землю, по которой ступала ее нога, — предупредила Зои. — И это я еще не упомянула Имперскую Гвардию и Флот. И самое главное: что можем предложить ей мы — из того, чего не могут предложить марсиане? Я не думаю, что они станут жадничать, когда придет время переговоров. Генерал-фабрикатор и его союзники, разумеется, имеют слабости, как и все люди, но жадность и упертость явно не входит в этот список. Рафаэла стиснула зубы от досады, но возразить не смогла — как ей ни было неприятно это признавать, но Зои высказала много дельных мыслей. — В таком случае я хочу знать, сколько у нас есть времени до того, как из варпа явится величайший флот Механикус из всех, что когда-либо видел этот сектор? — Не могу сказать вот так сразу, мне нужно проконсультироваться с навигаторами и астропатами… Но примерный срок, исходя из логики событий, дать можно. Я предполагаю, что техножрецы Ризы выжгли мозги своим астропатам, пытаясь докричаться до всех, кто услышит, еще до того, как орочий планетоид взорвался. Отсюда можно сделать вывод, что об открытии СШК уже знают все, кому надо и кому не надо. Сбор крупного флота занимает явно не один час и я уверена, что он все еще продолжается, пусть и со всей возможной спешкой, параллельно с вербовкой лучших навигаторов и капитанов. С учетом всего этого… Я оцениваю срок, в течение которого они достигнут сектора Никс, максимум в четыреста суток. Понятно, время снова играло против Инквизиции. Нынешний Генерал-фабрикатор не был другом Ордосов, но даже если бы и был… Внезапный отлет такого мощного флота не мог не привлечь внимания очень влиятельных лиц… Рафаэла снова повернулась к гололиту — и отметила, что проповедница все еще продолжала свою мессу. Слов не было слышно, но, судя по выражению лиц взвинченных донельзя прихожан, говорить она действительно умела. — Нам нужно полное досье на эту так называемую «Святую» — и как можно скорее, пока генеторы Механикус не закончили ее лечение. Возьми всех наших аколитов, если потребуется, но собери о ней как можно больше информации. Я пока знаю лишь то, что ее зовут Тейлор Эберт и родом она, кажется, с Фэя. Это удалось получить из военных документов секторального Генштаба. Но этого мало, мне требуется больше сведений — и как можно скорее. — Займусь немедленно, — пообещала Зои Циркон. — А ты… Ты поговоришь с лордом Одиссеем Тором? — Уже поговорила. Но через пару часов планирую отправить ему еще один отчет… Да, чуть не забыла: есть ли у тебя доверенные люди в Ордо Никс, которым мы могли бы поручить одно деликатное дело? *** Сегментум Солар Сектор Сол Система Сол Планета Марс Железное Кольцо 0,630,289М35 Архимагос-примус Гастаф Гедиатрикс — …Таким образом ситуацию в сегментуме Пацификус стоит расценивать как «стабильно-негативную». Артемия Майорис, Урдеш и Атар-Медиан по-прежнему твердо поддерживают Нова-Терру. Исследовательские работы в сегментуме сократились на шестнадцать процентов. Все наши попытки добиться от Сенаторум Империалис более активного вмешательства в разрешение конфликта провалились. Мы даже не можем пресечь деятельность еретиков Мойры, что я считаю самой серьезной ошибкой… — Возможно, так оно и есть, магос, — сказал ему Гастаф, — но сейчас, согласно воле Генерал-фабриктора, все силы Механикус должны быть мобилизованы на восстановление флотов после битвы за Гавань Черных Теней. А что касается Терры… Ни для кого не секрет, как много у нас политических оппонентов. Не стоит провоцировать сепаратистов, не имея за плечами несколько флотских ударных групп для защиты верных нам миров-кузниц. — Волею Омниссии, я повинуюсь наместнику Его. На этом связь прервалась и Архимагос-примус Гастаф Гедиатрикс глубоко погрузился в Ноосферу, чтобы немного успокоиться. Ему действительно нужно было унять волнение в нейронах после череды безрадостных и откровенно раздражающих докладов — магос, напомнивший о еретиках, был далеко не первым в очереди. Усугубляло его настрой еще и то, что многие докладчики предоставляли вполне себе логичные и приемлемые аргументы, от которых нельзя было просто так отмахнуться. И все же… Во имя Вселенской Шестерни, окропленной Священным Маслом, с чего они все вдруг вбили себе в головы, что именно он должен будет разрешить все накопившиеся за века трудности? Почему они так верят в то, что все решения на Марсе принимает именно он? Разумеется, он не считал себя «никем» — ранг Архимагоса-примус считался достаточно высоким и к его слову могли прислушаться на самом верху, но… Они, похоже, не задумывались о том, что всякие звания и титулы нуждаются в материальном подкреплении. А техновладения самого Гастафа выглядели крайне скудно по сравнению с тем, что имели в своем распоряжении десятки архимагосов и фабрикаторов, почтенных постоянным присутствием на Благословенном Марсе. Марс. Красная Планета. Великая кузница Механикус. Для Гастафа, помимо всего прочего, этот мир был еще и домом. За годы странствий по Галактике он никогда не видел большего чуда, чем планета в системе Сол, с которой когда-то начался Великий Поиск Знания. На протяжении тысячелетий Марс оставался величайшим в Империуме Человечества хранилищем священной технической информации — и архимагос молился, чтобы так оно и оставалось еще миллион лет. Марс в полной мере заслуживал называться Чудом. И Железное Кольцо, небесная гавань, где базировался его флот — тоже было галактическим чудом. Но это было лишь одно из бесчисленных великих творений высокопоставленных фабрикаторов за последние тысячи лет. И далеко не самым выдающимся. Самым выдающимся был статус — среди бессчетного множества миров-кузниц от Звезд Гало до Восточной Окраины, только на его одной планете уровень производства классифицировался как I-Maximus. Миллионы машин всех видов, классов и моделей выковывались денно и нощно в великолепнейших кузницах Адептус Механикус — да озарит их труд Вечная Движущая Сила. Десятки тысяч боевых кораблей постоянно пребывали в Железном Кольце в разных стадиях строительства и ремонта. И кому-то, само собой, нужно было все эти чудеса и реликты охранять, во славу Омниссии. Конечно, для любого нормального разума нападение на Марс выглядело бы нелепой и абсолютно бессмысленной затеей. Со времен Ереси и Очищения Железное Кольцо было капитально модернизировано и усилено миллионами новых орудий, но Марс все равно был слишком ценен, чтобы полагаться на одни ССО и орбитальные укрепления. Поэтому Генерал-фабрикатор в любой момент мог поднять в бой сразу четыре великих флота, принадлежащие самим Механикус. Два таких флота постоянно дежурили в системе, патрулируя пространство между Плутоном и Венерой совместно с эскадрами Имперского Флота и Сил системной обороны Сол, время от времени отлучаясь для учебных стрельб и маневров. Еще два флота терпеливо ждали своей смены в доках Железного Кольца, готовые в любой момент вырваться в космос по первому слову Генерал-фабрикатора. Как же хорошо, что у них, как и у всех прочих служителей Адептус Механикус, была ротация! Так у Гастафа хотя бы иногда появлялось Дело — настоящее дело с большой буквы, так ярко выделяющееся на фоне обычной синекуры. Нет, он не собирался делать вид, что это не так… Однако порой даже эти выходы в космос становились скучными — если, например, руководство плановыми или внеплановыми учениями брал на себя достаточно компетентный архимагос, который предотвращал все нештатные ситуации на борту и пресекал на корню все слухи о еретехнической заразе. И наконец, чтобы понять, насколько сильно Гастаф жаждал любых перемен в жизни, достаточно было посмотреть, чем он командовал. Не Первым флотом, отнюдь. Двенадцатым. А все знают, что чем ближе к Великому Началу номер чего бы то ни было, тем важнее его роль. Поэтому именно Первый технофлот имел величайшую честь транспортировать и оберегать самого Генерал-фабрикатора Марса, когда тот желал присутствовать во плоти на заседании Сенаторума Империалис. Двенадцатый же… Он покидал причальные стойки лишь затем, чтобы пострелять немного на маневрах, убедиться в том, что все работает штатно и вернуться в доки. И случалось это не сказать, чтобы часто — прометий и торпеды стоят недешево, как-никак. Насмотревшись как следует на прекрасный образ Красной планеты, Гастаф вернулся к скучной и тягомотной рутине, которую на него постоянно вешали начальники, союзники и конкуренты. Его работа, по большому счету, представляла собой пустую трату времени — что не мешало ей в то же время быть жизненно необходимой для заботы о могучих и святых ковчегах Механикусах, бывших ядром его флота. Это была его зона ответственности — только его. — …Предположительное время возвращения «Бесстрашного путешественника» с Люция оценивается максимум в десять стандартных суток — при условии, если течения в варпе останутся такими же благоприятными… — …Батарея «Эпсилон» на палубе F-4 на «Мираже Техносингулярности» умиротворялась трижды за последние двадцать стандартных часов. Обслуживавшие ее техножрецы запросили помощь помазанного магоса, способного провести благословительное моление… — …Четыреста сервиторов на борту «Вечных Данных» не в состоянии работать с максимальной эффективностью. Ожидаем замену в течение двух стандартных суток… Но он так и не успел просмотреть хотя бы половину сегодняшних докладов, прежде чем все бинарные сигналы на мостике его флагмана разом прервались загрузившим всю Ноосферу потоком кода, обозначавшим Высший Триумф. Он знал, что это означает: таким сигналом Храм Всех Знаний провозглашал успех в деле Великого Поиска Знания. Святые гимны, восхвалявшие Омниссию и Его благословение, повторялись снова и снова, с каждым разом все громче. Повторяли их и на борту звездного ковчега «Эльдорадо», где возносились миллионы молитв Богу-Машине, ибо меньшего столь великая победа Знания над невежеством и не заслуживала. Сквозь волну молитв смогло пробиться всего одно тщательно зашифрованное сообщение, адресованное лично ему. Оно пришло через четыре с половиной секунды после начала песнопений. — Код «Вермиллион-Альфа-Альфа-Примус-Вермиллион», — прокантировал техножрец, с которым Гастаф ни разу до этого момента не контактировал лично. — Назовите себя. — Гастаф Гедиатрикс. Архимагос-примус Бета-Альфа-Альфа-0897364. Лорд-кузнец Киприана. Искатель тайн Виридиана. Марс-3-Люкс-68222000. Командующий Двенадцатым флотом Благословенного Марса. Командир освященного Омниссией ковчега Механикус «Эльдорадо». — Идентификация подтверждена. Передача уровня Примус будет активирована через… одну секунду. Одного слова «Примус» было достаточно, чтобы Гастаф пал на колени, даже не дослушав — как того требовали ритуальные протоколы. Ровно через секунду, как и было сказано, гололит пятитысячелетней давности — тот самый, который он когда-то собственноручно восстановил в качестве финального испытания для возвышения в сан магоса — засветился, спроецировав на мостике две фигуры, которые он узнал в первое же мгновение. — Генерал-фабрикатор, Эксплоратор-примус, Двенадцатый флот готов исполнить Волю Омниссии. — Архимагос Гастаф Гедиатрикс, верный служитель Бога-Машины, — голос Ксэрофриса Эвсикома, Гласа Омниссии и верховного лидера Адептус Механикус, звучал в его акустических сенсорах подобно красивейшей из песен, похожей на идеально слаженный хор поршней в гигантском механизме. — Знайте же, что мы получили радостные вести из сектора Никс, что в сегментуме Ультима. Там найдена база данных СШК. — Хвала Омниссии за сей дар бесценный — и пусть Вечная Движущая Сила воссияет над кузнями Красных Песков, освящая когитаторы наши в благороднейшем деле Поиска Знания на протяжении сотен тысячелетий! — провозгласил Гастаф, чувствуя, как его переделанное почти на сто процентов сердце переполняется чистейшим, дистиллированным счастьем. — Омниссия счастлив, зная, какие верные разумы и души служат Ему, — продолжал Генерал-фабрикатор. — И нами, в свете ваших безупречных заслуг в труде и служении, было решено предоставить возглавляемому вами Двенадцатому флоту великую миссию по доставке сего священного реликта нашего славного прошлого на Марс. Эксплоратор-примус Камю-Нерон-Шторм… — несколько механодендритов указали на молчаливую фигуру одного из его ближайших приближенных, — …возьмет на себя верховное руководство экспедицией, однако непосредственное командование флотом получите вы, как его первый заместитель. Военное руководство, в случае необходимости, также возьмете на себя вы. — Будет исполнено, Генерал-фабрикатор. Именем Омниссии я клянусь вернуть СШК и возложить сию реликвию на Алтарь Знаний. И пусть Молот и Шестерня будут свидетелями моей клятвы. — Меньшего от вас мы и не ожидаем, — кивнул Глас Омниссии. — Эксплоратор-примус отправится на Кольцо через десять стандартных минут — и его ковчег «Победа Омниссии», присоединившись к Двенадцатому флоту, также перейдет под ваше командование, архимагос. Во славу Омниссии. — Во славу Омниссии, Генерал-фабрикатор, — ответил Гастаф — и связь тут же прервалась, оставив его утопать в бездонном счастье и звуках тысяч благословенных машинных песнопений, доносившихся из Ноосферы. — Проложите курс к точке Мандевиля D-4, — его приказ прервал сотни разносившихся по каналам связи молитв. — Передайте навигаторам приказ готовиться к дальнему прыжку на Галактический Восток. Задействуйте всех архимагосов и магосов Двенадцатого флота. В течение трех стандартных часов мы должны покинуть Железное Кольцо и начать разгон. Задание, которое ему поручили, никак нельзя было назвать простым — это можно было понять, всего один раз взглянув в лица его подчиненных (по крайней мере, тех, у кого еще сохранилась мимика). Три ковчега Механикус — «Эльдорадо», «Звездный детерминист» и «Огни Знания» (вернее, после того как к ним присоединилась «Победа Омниссии», их стало уже четыре) — входили в число крупнейших кораблей Империума, а живущие в них духи машин, древние и мудрые, были отдельным предметом для гордости. Чтобы пробудить их так быстро, требовалось великое множество молитв, песнопений, плазмы, священных масел и опытных рук. И ковчеги Механикус двигались посреди бездонной пустоты не одни. Двенадцатый флот, получивший приказ выступить, включал не только их, но и надлежащий таким почтенным судам эскорт. Двенадцать линкоров, двадцать четыре крейсера и девяносто шесть кораблей сопровождения — все они отправились в путь, навстречу важнейшему из свершений в деле Поиска Знания. — И еще: подготовьте почетный караул, соответствующий рангу Эксплоратора-примус, — добавил Гастаф еще один бинарный приказ в серию всех прочих. Подумать только, еще в начале текущего суточного цикла он считал свою жизнь скучной и пресной… *** Сегментум Ультима Сектор Никс Субсектор Нора Смилодона Система S-4697X5T4 7.639.289М35 Техножрец Дракон Рихтер Когда диагностические сканеры, завершив работу, выдали результат обследования, Драгон очень старалась сдержать чувства, но не смогла — даже несмотря на то, что не поняла почти ничего из технической мешанины на экранах. Ей достаточно было взглянуть на положение болезненно желтых линий на графиках и многочисленные предупреждающие знаки, выделенные багрово-красным… В принципе, она и так готова была увидеть нечто подобное. Судя состоянию Тейлор Эберт, чье бесчувственное тело загрузили в стазисное поле, удивляться приходилось скорее тому, что повелительница насекомых из ее родного мира продолжала сражаться, пока не потеряла сознание, вместо того, чтобы корчиться в агонии и орать во весь голос. — То, что она одолела варпово отродье с такими ранами, есть величайшее чудо Омниссии, — Ланковар, вглядевшись в те же данные, можно сказать, озвучил вслух то, о чем она думала. По-своему, конечно, озвучил, но в то же время достаточно точно. — То, что она просто смогла устоять на ногах в течение нескольких секунд, уже можно считать чудом, — проскрежетал еще один высокопоставленный служитель Адептус Механикус, активируя еще пару экранов и одновременно с поразительной скоростью работая механодендритами сразу на нескольких командных консолях. — Воистину, Тейлор Эберт — Святая Избранница Омниссии. Хвала Движущей Силе и Божественному Механизму, Приводящему Ее в Вечное Движение… Дракон с большим трудом заставляла себя держать рот на замке. «Святая Шелкопряд…» Это уже ни в какие ворота не лезло. Во-первых, она слишком хорошо знала Тейлор, чтобы считать ту святой. Во-вторых — она хорошо представляла, как отреагирует на такую новость сама «святая», когда очнется. Не лучшим образом отреагирует, скажем так. В-третьих, даже если наука этого мира не могла дать внятного объяснения тому, что произошло в том ангаре, это не означало, что пробелы в знаниях следовало затыкать болтовней о чудесах, чудотворцах и божественном вмешательстве. В-четвертых… у нее были веские причины считать подобный религиозный фанатизм смертельно опасным. Она помнила, сколько на Земле Бет было сект, в которых поклонялись Зиону, считая его лучшим другом человечества. Последние события перед концом света показали, насколько эта сияющая сущность соответствовала такому поклонению. К ее большому сожалению, такие логичные мысли пришли в головы очень немногим. Да и те предпочитали помалкивать. А вот противоположная точка зрения… Подробности того страшного боя между Тейлор Эберт и Погибелью Ангелов разносились быстрее скорости света по всем кораблям всех фракций, что набились в эту проклятую систему подобно сигаретам в пачке. И по пути они обрастали новыми дикими деталями: сотни тысяч человек на полном серьезе верили в то, что бывшая суперзлодейка из Броктон-Бэй еще и умеет по воде ходить, и демонов истребляет полчищами каждый понедельник между умыванием и завтраком, и вообще ниспослана самим Богом-Императором как новая Мессия… — Соответствуют ли предоставленное оборудование и материалы вашим запросам? — поинтересовался Ланковар. — Подтверждаю, — ответил его собеседник, не отрываясь от работы с сервиторами и техножрецами, расставлявшими и подключавшими последние детали лучшего в Галактике медицинского оборудования. — Я готов запустить процедуру исцеления через один стандартный час. Погрешность во времени — не более двух процентов. Этот… человек… если можно так выразиться… В общем, Дракон при его виде невольно впечатлилась. Хотя, казалось бы, пора уже привыкнуть. Поначалу, когда Ланковар выбрал именно этого техножреца из тысяч других, предлагавших свои услуги по исцелению «Святой Избранницы Омниссии», она отнеслась к его выбору весьма скептически. Сама идея отдать впавшего в кому человека после таких тяжелых ранений в механодендриты киборгов-фанатиков виделась ей… такой себе. Она не понаслышке знала, как «краснорясники» любят по любому поводу (или вообще без такового) менять живые части тела на разного рода машинерию, далеко не всегда адаптированную под человеческую физиологию. Однако целитель Механикус — она открыто призналась в этом самой себе — разрушил большинство ее опасений. Его представили как «архигенетора Харк-Альфа Диподия». Судя по всему, архигенеторами называли техножрецов, специализирующихся на биологии, генетике, анатомии и других смежных дисциплинах. Они даже позволяли себе большие вольности в одной из краеугольных догм Адептус Механикус, провозглашавшей плоть «слабой», а сталь «крепкой». Для служителей Дивизио Биологис плоть была такой же сталью, только немного другого вида. А значит, из нее тоже можно было выплавлять и выковывать все, что угодно — если знать, как. Внешне Харк-Альфа Диподий довольно сильно отличался от Ланковара — последний, уподобившись Терминатору из одноименного фильма, заменил свое тело на металл почти целиком, оставив лишь оболочку из тонкого слоя плоти. Архигенетор, в отличие от него, не пытался маскировать имплантированных в его тело механизмов, однако своего естественного облика мужчины средних лет с гладко выбритой головой, менять не стал — это было видно в те моменты, когда лицо не скрывалось под капюшоном. Зато его голос… — Результаты анализа крови показывают необходимость срочного вмешательства, — пролязгал Харк-Альфа, не отрываясь от потоков множества единиц и нулей, сыплющихся на экраны. — Я подготовил питательную ванну, которая ускорит процессы регенерации и снизит боль до терпимого уровня. Несмотря на то, что стазис-поле препятствует любой энтропии биологической оболочки, Великие доктрины Дивизио Биологис не рекомендуют его излишне долгое использование. Должно быть, стоявший в соседней стерильной зоне огромный стеклянный бак, наполненный зеленоватой жидкостью, и был той самой «питательной ванной». — Как много потребуется хирургических операций? — спросил магос со Стигия VIII. — Пока не могу сказать, но нижние конечности Избранницы, безусловно, потребуют длительной реконструкции и, возможно, полной замены, — механодендриты задергались от волнения и сдерживаемой злости на того, кто привел ее в такое состояние. — Удар нанес слишком много повреждений. Согласно вашим пожеланиям, я буду использовать исключительно идентичную оригиналу плоть, выращенную в колбах на замену безнадежно разрушенной. Следующие несколько секунд они провели в полной тишине, прежде чем техножрец с мира-кузницы Дантрис III снова обратился к ним. — Тем не менее, я не наблюдаю никаких признаков развития порчи в теле Избранницы. Так и передайте шпионам инквизиции, что ждут вас на мостике. На каждом лице, способном изобразить улыбку (или то, что ее заменяло) появилось выражение самого настоящего облегчения. После Уханя, после других встреч со служителями Ордосов… Не стоило удивляться, что Инквизиция не пользовалась особой любовью окружающих. И касалось это не только Механикус. — Через семнадцать стандартных минут все, кроме моих помощников, гвардейцев в биозащитных оболочках и Астартес в черной броне, покинут этот отсек, — его тон не был приказным, но Дракон понимала, что отказов архигенетор не примет. — Я не скажу, что это самое тяжелое исцеление из всех, что мне доводилось проводить, но все равно не хочу провалить его перед ликом Бога-Машины. Предварительный срок восстановления всех биокомпонентов оцениваю от пятнадцати до семнадцати стандартных дней. — Вы перестраховываетесь. — Во имя Омниссии, я оцениваю сроки с точки зрения логики и благоразумия, — поправил архигенетор, а окружавшие его емкости уже начали заполняться жидкостями зеленого, синего и красного цвета. И она увидела, как стазисный гроб, в котором лежало тело Тейлор Эберт, медленно покатился к выходу, за которым, как она знала, располагалась дезинфекционная камера. — Но сначала я хочу поговорить о моей оплате… Интересно, почему это ее не удивляет? — Если в Святом Хранилище СШК найдутся любые шаблоны из области интересов Биологис, я хочу быть первым среди тех, кто запросит у Избранницы их копии. Подумав немного, Дракон решила, что требования архигенетора весьма справедливы… И не сразу обратила внимание на то, что он обращается не к Ланковару, а к ней, как к самому приближенному к исполняющему обязанности командира 20-го Фэйского полка лицу. — От имени полковника Эберт… я согласна. — Это хорошо, — подытожил архигенетор и тут же принялся рассылать своим помощникам длинные очереди алгоритмов и зашифрованных команд, начисто забыв о них двоих. Ланковар молча проследовал к выходу и она пошла следом за ним, оставив позади техножрецов Биологис, молчаливого Гавриила Форкаса и трех фэйских солдат-телохранителей в скафандрах. Они шли по коридору мимо десятков космодесантников и скитариев, отдававших им честь. — Если бы только с техножрецами Ризы было так же легко договориться… — удрученно произнес Десмериус Ланковар на лингва-техникс, поэтому поняла его только она одна. *** Мастер-терзатель Иеремия Айсли Комната была не так уж и плоха: кровать, подогнанная под его рост, стул и стол для еды, которую сервиторы приносили ему дважды в день, небольшая комнатка для омовения и гардероб. Немного безлика, если не считать фрески с Кровавым Ангелом, готовящимся к битве, но… жить можно. За последние века Иеремия видел места намного хуже. Раньше, судя по всему, здесь была еще и библиотека, но перед тем, как его здесь разместить, команда «Оперы Экситиум» вывезла все содержимое книжных полок. Однако молитвенники они по какой-то неведомой причине оставили. Может, решили, что он будет молить Императора о прощении по десять часов кряду? От одной мысли об этом его губы скривились в усмешке. Он никогда не считал Императора богом и не собирался менять своих взглядов. Даже несмотря на недавнюю череду событий… Улыбка исчезла с его губ, когда он осознал, что никакое благословение Императора не гарантирует его выживания. Недавно закончившаяся битва вполне могла закончиться полным уничтожением его когорты — и всех союзников, с которыми они сражались. И шансы на это были очень велики. И спорить с этим было бессмысленно. Да и сейчас, несмотря на то что они дожили до конца сражения, вопрос, как долго они еще проживут, оставался открытым. Сколько людей потеряли сыны Сангвиния, Иеремия не знал, но потери Двадцатого были очень тяжелыми. В эту систему он прибыл с двумястами девятнадцатью Астартес. К моменту, когда луна орков, которую окрестили «Звездой Смерти», взорвалась, в его отряде оставалось шестьдесят два воина, многие из которых были тяжело ранены. К моменту, когда их заперли здесь, в живых осталось пятьдесят четыре космодесантника и один дредноут: какими бы опытными и бесстрашными ни были его боевые братья, коснувшаяся их порча варпа не могла остаться без последствий… Конечно, они могли сбежать в конце битвы. Например, выдав себя за Кровавых Ангелов, пробраться на один из малых кораблей и улететь на нем, чтобы продолжить свою борьбу… Но не сбежали. Нет, они не сбежали. Они остались с теми, с кем бились бок о бок. Остались, не скрывая своих лиц. Отчасти потому, что здесь, как ни парадоксально, у них было больше шансов выжить. Пусть и не сразу, но силы Хаоса должны были узнать о том, на чьей стороне они сражались в тот день. Иеремия Айсли прекрасно понимал, какие муки ждут его самого и любого из его Астартес, попади они в руки служителей Кхорна… Уж кто-кто, а Пожиратели Миров точно не были склонны к милосердию — особенно в отношении тех, кто был виновен в потере сотен их братьев-изменников и линкора класса «Голиаф». И ладно бы только безумцы из Двенадцатого… Скоро на них начнет охотиться еще и родной Двадцатый. Потому что сражались они под своими флагами. А значит, Волдориус и его подручные не могли об этом не узнать — и после этого не сделать все возможное, чтобы они прекратили позорить имя Гидры среди других Легионов-предателей. Да, в этой комнате ему было намного спокойнее и безопаснее… Но никто не говорит, что в этих стенах ему ничего не грозило. По пути сюда у них забрали все оружие и броню, после чего инквизиторы потребовали отдать его братьев им… И он был приятно удивлен категорическим отказом собратьев из Девятого. Проводя часы в одиночестве и тишине, он пытался вспоминать победы и торжества Великого крестового похода — но всякий раз его мысли возвращались к золотому сиянию там, в ангаре, полном демонов. К вмешательству Императора. К живому подтверждению того, что Повелитель Человечества до сих пор несет неусыпное бдение на Золотом Троне… Он так задумался, что чуть было не пропустил момент, когда дверь его «покоев» открылась. — Собрат, позволишь ли ты мне ненадолго прервать твою медитацию? Иеремия быстро встал с койки. — Конечно, позволю, магистр, — ответил он. — В конце концов, это ваш корабль… А значит, и комната тоже ваша. Командир Красных Братьев был одет в длинный роскошный плащ красного цвета с золотым шитьем — но на фоне современной имперской моды этот наряд мог показаться весьма сдержанным и скромным. Тем более с учетом того, что Девятый легион, в отличие от Двадцатого, не старался смешивать своих военачальником с простыми воинами. Их капитаны и магистры поступали с точностью до наоборот, как завещал примарх Сангвиний, летевший в бой впереди всех в буквальном смысле на крыльях… Вот почему те, кто ему подражали и при этом умудрились дожить до нынешних дней, справедливо включались в число самых смертоносных воинов Галактики. — Что ж, не скажу, что ты не прав… — порой Иеремия испытывал самую настоящую зависть к внешнему образу Кровавых Ангелов, из которых имперская пропаганда вылепила подлинный эталон красоты и изящества. Эти безупречные золотистые волосы, небесно-голубые глаза, высокий даже по меркам космодесантников рост… Все сыны Сангвиния были настолько красивы, что им достаточно было просто появиться перед любым не-Астартес, чтобы тот сразу признал свое ничтожество на их фоне. Если бы они еще рот при этом не открывали… — Этот разговор давно назрел, но, к моему великому сожалению, мои братья были слишком нагружены работой, чтобы хотя бы парой слов перекинуться с твоими братьями и рассказать им, что происходит за нашими стенами. И это немудрено с учетом того, что мы пережили… — Я надеюсь, среди новостей есть хорошие? — Мне жаль, собрат, но… скорее нет, чем да, — не кривя душой, ответил Агиэль. — К сожалению, ситуация не улучшается. Прямо сейчас моя боевая баржа буквально кишит техножрецами — и не только ими. Экклезиархия, Механикус, Гвардия, Флот и, конечно же, Инквизиция — все они денно и нощно требуют моего внимания и удовлетворения всех их запросов. — Что, так все плохо? — Иеремия мог только представить, какой политический шторм готов был разразиться. — Каждый час в систему прибывают десятки кораблей Механикус, Экклезиархии и Флота. И, к сожалению, это лишь авангард основных сил, которые прибудут позже, — Айсли ощутил самое искреннее сочувствие к сыну Сангвиния, различив в его голосе тщательно скрываемую усталость. Еще бы: кто, спрашивается, все это время стоял насмерть между ними и инквизиторами? — Мы пока справляемся, но я уверен, что мои братья вздохнут с облегчением, когда все это закончится. — А… она как? — спрашивать ее имя было излишним. После их общей битвы с Кровожадом космодесантники прекрасно понимали, о ком идет речь. — Архигенетор и целители, с которыми он работает, несколько часов назад приступили к лечению. Настрой у них в целом положительный, но, увы, это все, что мне пока что известно… — Красный Брат отвел взгляд и добавил поникшим голосом: — Здесь еще и Черные Храмовники… Мастер-терзатель стиснул зубы. Еще до Ереси методы работы Альфа-Легиона, честно говоря, не всегда находили одобрения у других собратьев-Астартес, но уже тогда самым ярым их противником обозначили себя сыны Дорна. И это был еще не конец. Во время Второго Основания Сигизмунд выбрал среди своего Легиона самых прямолинейных, самых безжалостных, самых фанатичных, назвал их Черными Храмовниками — и отправил в вечный Крестовый поход против всех предателей и изменников, которых только мог найти. Так что сказать, что отношения между Храмовниками и Гидрой нельзя было назвать мирными — это примерно то же, что назвать миры в Оке Ужаса «не самыми приятными для проживания». — Если ты примешь их требования, я не стану тебя винить, — честно сказал Иеремия. Он знал, что в этой части сегментума Ультима Инквизиция не обладала достаточным влиянием, чтобы достигать своих целей в одиночку, но ничто им не мешало привлекать другие силы, имеющие общие с ними цели. А Черным Храмовникам, в свою очередь, ничто не мешало согнать в этот сектор огромную армаду, если они решат, что цель оправдывает затраченные на ее достижение средства. — Благодарю за понимание, собрат, но в этом нет необходимости, — тихо ответил ему Агиэль. — Дело в том, что наш черный собрат, служащий… ей, во время битвы нашел принадлежавший Храмовникам археотех — и геносемя их павших братьев, поэтому они согласились воздержаться от опрометчивых действий до ее пробуждения. И в целом они согласны подвергнуть тебя и твоих братьев суду, а не немедленной казни. Их поклонение Императору тоже внесло свой вклад… Но учти и то, что они собираются использовать задержку в своих интересах, склонив на свою сторону другие прибывшие в сектор ордена. — Получается, что судить нас будут наши собратья, а не инквизиторы… — это была определенно хорошая новость, у них были шансы сказать нужные слова и найти свидетелей, готовых замолвить за них слово. Но будет ли этого достаточно? — Именно так. И сейчас я предлагаю обдумать стратегию защиты, способной выстоять против аргументов сынов Сигизмунда… *** Мисси Байрон — Да ну нафиг, это какая-то ошибка… — именно это вырвалось у нее в первое мгновение. — Нет, дорогая, ошибок нет… — выражения лиц Элита и Стояка не предвещали ничего хорошего. И она понимала, что это еще очень, очень мягко сказано. Нет, правда, неужели она так много желала — раз уж ее затянуло в эту безумную Галактику, то пусть хотя бы без этих двоих? Но нет, из всего бессчетного множества паралюдей из Броктон-Бэй ей в компанию достались именно эти обалдуи. И, как будто этого не хватало, Дракон с Контессой мигом куда-то усвистали по своим делам, а значит, нянчиться с двумя придурками пришлось ей одной… — Давайте так. Я не стану вспоминать, сколько имперских законов ты нарушил, взломав защищенную связь Имперской Гвардии и… — Ой, да было бы чего… — Элит осекся на полуслове, встретившись с ее жгучим взглядом. Виста невольно задумалась о том, как этот клоун-суперзлодей умудряется выглядеть настолько нелепо даже в «одолженной» ему стандартной серо-черной военной форме… Но потом решила, что ей не хочется этого знать. И без того проблем выше крыши. — Дай угадаю: в этом определенную роль сыграл ваш закадычный дружок, я права? Когда кажется, что хуже уже просто не может быть, жизнь всегда подсказывает, что очень даже может. Мало того, что эти два полудурка моментально спелись между собой, так они еще втащили в свою компашку местного — и не абы кого, а сына «лорда-генерала-милитанта» (судя по всему, это было очень высокое звание). Отныне ее не просто бросало в дрожь при одной мысли о том, что еще могут натворить эти два идиота, так теперь еще и военный трибунал с неминуемым расстрельным приговором, начал грозить и ей самой… — Ну-у… мо-ожет бы-ыть… — с умным видом протянул Элит, что, безусловно, было самым тупым признанием вины из всех, что она когда-либо слышала. Даже от него. — Ой, Виста, да хорош уже! Ты что, не знаешь, что сплетни разносятся быстрее света? И в тридцать пятом тысячелетии все точно так же! Часа через два об этом будут знать абсолютно все в этой звездной системе — с нами или без нас! Виста лениво задумалась о том, что скажет Дракон, если она прямо сейчас возьмет эту, как ее, «силовую булаву» — и разобьет им бошки нахрен. Может, хотя бы так они перестанут ее доставать? Или не перестанут? — Так, я уже поняла, что вы не уйдете, пока все не выболтаете… Ладно уж, выкладывайте! — раз уж слухи все равно должны были дойти до нее от третьих лиц, в лучшем случае, через несколько минут, за которые об этом должен был узнать весь экипаж… А пока сотни человек и киборгов-техножрецов старательно делали вид, что ничего не слышали и ни о чем не знают. По крайней мере, в ее присутствии. Но скоро наверняка перестанут. — Ладно… — геймер-техношизоид демонстративно вчитался в данные на инфопланшете, который держал в руках, хотя Виста знала, что он и так помнит все наизусть. — Начнем с того, что уже через несколько часов нашу букашницу придется именовать не иначе как «генерал Шелкопряд». И я очень надеюсь, что ей вместе с новыми погонами какой-нибудь экзоскелет крутой подгонят, иначе ее тупо раздавит кучей наград, которые должны будут вручить власти сектора Никс… — Да ладно, не может все быть настолько плохо… — обреченно выдохнула Виста, которой очень хотелось, чтобы ее голос звучал не так неуверенно… Увы, но мир вокруг диктовал свои правила: когда та апокалиптическая битва завершилась, все окружавшие ее техножрецы, солдаты и прочие в одночасье превратились в ополоумевших фанатов Ро… в смысле, Тейлор, конечно. И чем дальше, тем сильнее это помешательство прогрессировало. — Плохо? Плохо?? — переспросил ее ошалевший Деннис. — Мисси, ей дали два… как их? А, Алых Медальона, точно. Я тут поизучал немного местные награды… Знаешь, за что такой медальон выдают? За то, что ты, получив смертельное ранение, несмотря на это, выполнил задачу, переломившую ход битвы в пользу сил Империума… И ей дали сразу два таких! Еще ее представили к Недостижимой Ленте — ее дают отделениям, ротам и даже полкам, которые — как бы помягче — побывали в Аду и вернулись обратно. Ну, в нашем случае, наверное, в варпе, а не в Аду… — Да, я зря такое сказала, — согласилась повелительница пространства. — Но это не… — Это не все, — продолжал ее собрат-Страж. — Еще ей дали Тройной Череп — с учетом того, сколько орков накрошил ее полк, на меньшее и рассчитывать не стоило. А ее насекомые сожрали еще столько зеленомордых, что Золотой Череп в довесок ко всему прочему — это так, простая формальность. Ну и полный иконостас всех нижестоящих наград, само собой, тоже… Так что «бывший-майор-а-теперь-не-знаю-кто» Тейлор Эберт отныне является кавалером трех медалей Безупречного Истребителя Ксеносов, восемнадцати Орлов, пяти Серебряных Черепов, Золотой Свечи из системы Свеча, Щита Калипсо из системы Калипсо, Трофея Карнифекса Высшего ранга из системы Паттон… Черт, да если я буду все это перечислять, я до завтра не закончу! Ладно, похоже, ее мозги окончательно улетели в космос и теперь играли в пинбол в черной пустоте среди звезд… — Давай самое основное… А остальное я как-нибудь сама додумаю, — окончательно сдалась она, представляя, как на эту лавину наград отреагирует сама властительница насекомых. — Лады… — она невольно скривилась, услышав противный голос Элита. — Насколько мне известно, ей вручили Крест Звезды Смерти 1-го класса под номером один — да, эту наградку специально для нее придумали. Орден Стража Границ 1-го класса — это само собой разумеется… Я тут погуглил чуток — и узнал, что Генштаб Никса расценил ее труды как «триумф подлинного величия Гвардии Его Святейшего Величества Бога-Императора»… Надеюсь, ничего не перепутал. И в довесок к этому трепу — две высшие награды сектора: Имперский Крест Никса и Сапфировое Солнце Никса. Кстати, вопрос с повышением можно считать решенным — я выяснил, что эти цацки вручают только высшим офицерам, от полковника и выше… На экране его инфопланшета загорелось зеленое окошко и суперзлодей-Технарь, ткнув в него разок-другой, что-то прочитал… и изменился в лице. — …А еще эти ордена автоматически присваивают дворянский титул. Получается, что нам теперь придется обращаться к ней не иначе как «ваша светлость»… — Да ты издеваешься! — не выдержала Виста. — Я? Издеваюсь? Да когда я над кем, блин, издевался? Нет, я совершенно серьезно говорю. Механикус натуральный конвейер запустили, на котором штампуют для нее новые медали… Видишь, вот эту черепошестерню они зовут «Благословением Металла», а эту красную штуковину — «Крестом Знания». И да, чуть не забыл: Экклезиархия собирается пожаловать ей Орден Меча Святой Клары и Орден Сияющего Нимба. И это, если что, дает ей также право взять под свою команду подразделение вооруженных сил Экклезиархии до полка включительно… — Продолжай, продолжай… — слабым голосом отозвалась она, держась за голову. — Это ведь еще не все, правильно? — Нет, не все. Сейчас в этой системе столько всяких разных шишек собралось… И прямо сейчас они всерьез обсуждают присвоение ей титула… как его… А, вот: Ультима Хонорифика. Что это дает, спросите вы? Ну, помимо огромной зарплаты, поистине невообразимых льгот разного рода и кучи прочей ненужной фигни — автоматическое повышение в звании на две ступени. Таким образом, если она еще до этого получила полковника — а она его точно получила, как я уже говорил — она перескочит бригадного генерала и сразу станет генерал-майором. Как минимум. Вопрос, надолго ли… — В каком смысле, «надолго ли»? Ты же не хочешь сказать… — Мисси… — негромко произнес парачеловек, способный останавливать время. — Прямо сейчас ее награда обсуждается на самом высоком уровне. Я не знаю, что еще ей могут вручить на уровне сегментума или выше — но мне стало известно, что ее рассматривают как претендента на Звезду Терры и Орден Оллания Пия. На обе высшие награды в Империуме. Каждая из которых повышает своего обладателя на три ступени в лестнице званий… — Я… Я не очень хорошо разбираюсь в званиях этой… Имперской Гвардии. Какие еще звания есть выше генерал-майора? — Хороший вопрос… — задумчиво пробормотал Элит, тыкая что-то в инфопланшете. — Ну вот, выше генерал-майора у нас есть генерал-лейтенант, маршал и генерал. Именно в таком порядке. Получается, что она станет полным генералом, если получит любой из этих двух орденов. Если же оба сразу… Выше генерала есть всего три звания: генерал-маршал, лорд-генерал и лорд-генерал-милитант. Все, это потолок. Выше лорд-генералов-милитантов только лорды-командующие вооруженных сил сегментумов… И Верховный лорд-командующий-милитант всей Имперской Гвардии, но это уже политическая фигура, а не реальный военный… — А еще мне Вольф сказал, что это автоматически включает тебя в список. — Какой список? — Список кандидатур для Сенаторум Империалис… Не спрашивай, кого туда вносят, эти документы тщательно зашифрованы и засекречены, они доступны только Высшим Лордам — и те открывают их, когда начинают очередной Крестовый поход… Можешь сама представить. — Ух, е… — И, наконец, они официально подтвердили, что все выжившие в битве с Губительными Силами и принявшие любое участие в уничтожении демонического линкора имеют право на свою долю в объявленной Террой награде. — Какой еще награде? Я слышала, что этому «Голиафу» несколько тысяч лет, это же давно списанный хлам, который никому не нужен… — Да даже если и хлам… Он участвовал в Осаде Терры — и для них это самое главное. Некий лорд Жиллиман назначил награду за нахождение и уничтожение всех кораблей, кто принимал участие в битве и избежал того, что они называют «Очищением». — Сколько? — тихо спросила Виста. — За подтвержденное уничтожение «Сертамена Ферале»… Тут указана сумма в два миллиарда имперских крон. В пересчете на местные деньги — около пятнадцати миллиардов тронных гелтов… В то же мгновение последние крупицы здравомыслия и сдержанности окончательно умерли, когда стены их каюты задрожали от трехголосого восторженного вопля… *** Лорд-инквизитор Одиссей Тор Одиссей прекрасно знал, что все образовывавшие Империум фракции сейчас объединяет ровно две вещи. Во-первых, они были единодушны в том, что Человечество одержало здесь великую победу. Во-вторых, каждый был абсолютно уверен в том, что именно их сторона нанесла решающий удар по врагу — и без них победа была бы в принципе невозможна. Хотя нет, все-таки три вещи, а не две. Лорд-инквизитор с горечью понимал, что ни один из этих чванливых дураков не решится прибыть сюда лично — и узреть море обломков, оставшихся после взрыва орочьей луны и гибели сотен военных кораблей. Именно в этом и заключался истинный смысл победы — в ее цене. Они сполна заплатили плотью, кровью, верными душами и миллионами тонн керамита, пластали и адамантия. Битва у Звезды Смерти (это название окончательно закрепилось благодаря тысячам астропатов и триллионам ушей, внимавшим чужим словам в четырех ближайших секторах) стала легендой для подданных Его Святейшего Величества, но стоила эта легенда очень дорого. Если космодесантников-ренегатов из Альфа-Легиона, сражавшихся на стороне имперских сил, тоже считать «своими»… Получалось, что в общей сложности они потеряли одну боевую баржу, три крейсера, пять легких крейсеров, два тяжелых фрегата, семь фрегатов, восемь корветов, восемнадцать эсминцев и тридцать четыре вспомогательных судна разного тоннажа. И это был далеко не полный список. Один линкор, один линейный крейсер, два крейсера, три легких крейсера, один тяжелый фрегат, десять фрегатов, двенадцать корветов, двадцать четыре эсминца и бесчисленное множество менее крупных эскортных и вспомогательных судов нуждались в серьезном ремонте — и могли вернуться в строй в лучшем случае спустя годы. Что касается людских жертв, согласно последнему полученному им отчету, в сражении погибло миллион девятьсот семь тысяч двести пятьдесят человек. Таким же огромным было число раненых и тех, кто срочно нуждался в бионическом протезировании — здесь аналитики Инквизиции также называли семизначное число. И при всем этом победа Империума была безоговорочной — и практически односторонней. Рафаэла с со своими аколитами и другие инквизиторы все еще продолжали подсчитывать потери орочьего варбосса Граззкулла Маг Урука Звездодава. Он понимал, что с зеленокожими они могут получить лишь очень расплывчатые и примерные цифры, но даже они… даже по самым скромным оценкам… Они были просто сногсшибательными. Одна боевая луна, восемь гигантских космических скитальцев, пять сверхтяжелых кораблей, которые можно было приравнять к классу «линкор», двадцать два «линейных крейсера», семьдесят восемь «крейсеров», сто тридцать «легких крейсеров», свыше трехсот «фрегатов», более семисот «эсминцев», больше двух тысяч вспомогательных боевых судов, способных перемещаться через варп, и более восьмидесяти тысяч тех, кто не был на это способен… Одиссей вознес благодарение Императору за такой невероятный урон, нанесенный врагу. Сколько секторов могла опустошить эта армада, прежде чем Имперский Флот сумел бы собрать достаточно сил, чтобы остановить зеленую волну? А количество уничтоженных ими орков — оно было просто за гранью понимания. Штаб вице-адмирала фон Шефера определил минимальную (минимальную!) цифру в пятьсот восемьдесят семь миллионов особей. На самом деле их было намного больше — они даже не учли тех, кто прилетел на подмогу зеленокожим в разгар сражения. Не учли они и «Сертамена Ферале» и сотен Астартес-предателей, присоединившихся к оркам в Суде Императора в загробном мире. Не учли и десятки кораблей эльдар и сотен воинов, оставленных ими павшими на поле битвы… Какими, в теории, могут быть последствия битвы таких масштабов? На первый взгляд, все по давно отработанному плану. Сначала дать победителям немного порадоваться победе, между делом вычистив из их рядов тех, кого коснулась порча, а затем — перебросить сколоченную из уцелевших полков и эскадр боевую группу на новое место, в новый военный поход или подавление очередного мятежа. Но сегодня все было намного сложнее. Вот почему из-за просчетов, допущенных его коллегами-идиотами из Ордо Никс, а также из-за благоговения Механикус перед всем, что хоть как-то было связано с СШК, ему пришлось вмешаться в разбирательство самолично, перепоручив подчиненным завершить зачистку Никса без него. Для того, чтобы понять его мотивы, достаточно было взглянуть на гололит, передающий изображение с внешних ауспексов. Прямо по курсу инквизиторского крейсера «Фиделитас Аэтерна» раскинулось колоссальных размеров облако обломков, сквозь которое барражировало множество кораблей Механикус и Астартес. Видеть такое скопление судов Механикус с разных миров-кузниц ему доводилось очень нечасто — Одиссей прекрасно знал, насколько рьяно эксплораторские флоты соревновались между собой в Поиске Знаний и насколько… напряженными были их отношения в плане промышленной и научной конкуренции. Но еще реже можно было встретить такое количество космодесантников, собравшихся вместе. Одних только боевых барж рядом с «Оперой Экситиум» он насчитал четырнадцать штук — и среди них были весьма известные по всем сегментумам корабли. Здесь был и «Сигизмунд» Черных Храмовников, и «Европа» Кровавых Ангелов, и «Виктус» Расчленителей, и «Честь Нигиласа» Удара Смерти, и «Багровый спектр» Обагренных Ангелов, и многие, многие другие… И каждую из них сопровождал надлежащий эскорт из ударных крейсеров и кораблей меньших классов. И не было стыдно признать, что сам факт такого масштабного сбора не могло не привлечь внимания очень высоких персон в масштабах сектора — и не только его одного. В том числе из его собственной епархии. А если еще вспомнить новость об обнаружении СШК… И о возможном явлении Имперской Святой… Получалась поистине взрывоопасная смесь — и он не должен был позволить поднести к этой смеси огонь. После спасения сектора от врагов-ксеносов и врагов-изменников, очень не хотелось, чтобы победители вцепились друг другу в глотки. — Подготовьте мой личный шаттл. Пора начинать расследование, — приказал лорд-инквизитор. И когда его аколиты, ассасины и иные мастера разных дел побежали исполнять его волю и свои обязанности, Одиссей позволил себе негромко вздохнуть от мыслей о том, насколько трудным будет это дело. «А с другой стороны, когда было иначе?» *** Архимагос-примус Арифмансия Султан — Душа Бога-Машины окружает тебя. Свет Бога-Машины защищает тебя. Сила Бога-Машины питает тебя. Точность Бога-Машины хранит тебя. Мастерство Бога-Машины просвещает тебя. Душа Бога-Машины окружает тебя… Арифмансия присоединилась к многотысячной молитве техножрецов ровно на двенадцать литаний, после чего вернулась на балкон, где трудились большинство высокопоставленных магосов и архимагосов. Большая часть обычных дел на сегодня были уже выполнены и, хотя она могла бы остаться, чтобы еще раз полюбоваться данными, перетекающими в благословенную машину, собранную ее руками, участие ее вычислительной мощности в этой священной процедуре не требовалась. Двенадцать. Святая Дюжина, священное число Механикус. И она чтила его, как и надлежит ее положению. Логично, что отказ от техномолитв в окружении амбициозных подчиненных, жаждущих занять ее место, нельзя было назвать эффективным и благоразумным решением. К тому же, на первом этаже было довольно много гвардейцев, Астартес и техножрецов с других миров — все они бдительно охраняли алтарь. И сверху все это выглядело намного гораздо лучше. Двенадцать мощных голопроекторов, подключенных к двум тысячам сорока восьми фазовым кристаллам, сияли светом Бога-Машины, прогоняя через себя мириады нулей и единиц, структурируя их, распутывая шифры, вычленяя и стирая мусорный код, возвращая из небытия знания Древних… А источником этих знаний был такой крошечный на их фоне предмет, который стоил на несколько порядков больше всего, что сейчас находилось в этой звездной системе. Ценнейший реликт, возложенный на главный техноалтарь «Копья Логоса», защищало множество перекрывавших друг друга силовых полей — и весь этот священный процесс питали три мощных плазменных генератора, каждый из которых был больше «Химеры». Каким же долгим и трудным был их путь к этому финалу… И Арифмансия понимала, что основным источником трудности были не враги Омниссии, которых они уже разбили и которых разобьют позже. Ей пришлось еще и выдержать упорную борьбу с теми, кто служил тому же делу и тому же Богу — каждый из них очень хотел стать тем, кому магос Десмериус Ланковар позволит сотворить первую распечатку чертежей из Святой базы СШК. И она вышла из этой схватки победительницей. В конце концов, именно ее вмешательство и участие в Битве у Звезды Смерти внесли в победу решающий вклад, разве нет? Поэтому эта честь должна быть оказана ей — и только ей. Но если вы думаете, что обойти толпу соискателей на выполнение важнейшего дела — это половина самого дела… Вы сильно заблуждаетесь. Арифмансия поняла это сразу, как только впервые взяла реликвию в руки — и не обнаружила на ней ни одного переходника для осуществления стандартной ноосферной связи с другими устройствами. Возможно, конечно, база данных когда-то обладала чем-то подобным, но это «что-то» не пережило тысяч лет энтропии и нечестивых рук ксеносов. Пришлось искать альтернативу — которой и стало копировальное устройство, чертежи которой были составлены из нескольких архивов магосов-эксплораторов. Предки поместили колоссальную базу Святых СШК в носитель размером меньше танкового снаряда — а им для того, чтобы его прочитать, пришлось собрать агрегат десяти метров в длину, двух метра в ширину и полутора метров в высоту. Увы, пока Механикус не достигли таких вершин… Ключевое слово здесь — «пока». Многое, очень многое изменилось за последние семнадцать стандартных дней. Знания, доступные Адептус Механикус, стремительно расширялись и кровопролитнейшее сражение казалось ей очень низкой ценой за такое божественное открытие. Несмотря на то, что мир-кузница Риза выиграла от этой находки не так много, как Стигий VIII, пока они договорились лишь об одной копии — для Избранницы Омниссии. Но дальше… С учетом помощи, оказанной «Копьем Логоса» и остальным флотом Механикус в военном противостоянии, у нее были все шансы заполучить новые копии в свое распоряжение — и не только. Она уже добилась согласия на личную аудиенцию с Избранницей, о чем девяносто девять процентов остальных магосов и архимагосов могли только мечтать. — Процедура идет штатно, архимагос, процент ошибок не превышает показателя, установленного вами час назад… Сверившись с переменными, Арифмансия прокантовала в ответ: «Результат считаю приемлемым», после чего перешла к крайней рунной кафедре большого считывателя. За ней работала та, кто, в отличие от остальных техножрецов, обслуживавших считывающую машину, не несла служение на Ризе. Нет, киберкузнец и магос-ремесленник Лидия-Бета Розамунда родилась и посвятила свою жизнь службе Омниссии на мире-кузнице Тигрус, на восточной окраине сегментума Ультима. Арифмансия сама одобрила ее участие в столь важной работе — чтобы хоть немного сбить растущие «подозрения» и «опасения» Механикус других миров, которых в системе с каждым днем становилось все больше. Но потом ей стало ясно, что выбор нельзя было считать стопроцентно политическим — молодая техножрица обладала несомненным талантом в области аналитики и восстановления баз данных. — Удалось ли нам получить новые знания о Святых СШК, магос? — спросила Арифмансия, стараясь, чтобы ее бинарный запрос не помешал сложной и важной работе Лидии-Беты. — Думаю, что да, архимагос, но я должна предупредить вас об очень высоком проценте ошибочных и нечитаемых участков данных. Ни один служитель Бога-Машины не сможет напрямую работать со Святыми данными, если процент неопределенности в них будет излишне высоким. — Вывод логичный и очевидный… — Арифмансия прекрасно понимала, что техножрица с Тигруса обязана была это уточнить: иначе и быть не могло, ведь они работали со Святыми СШК. — Но мне интересен не итоговый протокол, а ваши личные наблюдения. — Принято. С учетом вашего запроса я могу сделать вывод, что первичное предположение о сущности Избранницы Омниссии и приближенных к ней техножрецах было верным. Найденный ими предмет, безусловно, является Святой базой СШК, созданной с расчетом на длительную эксплуатацию в экстремальных условиях. И число содержащихся в ней шаблонов… Я пока не могу его назвать, но мне известно, что счет идет как минимум на тысячи. Последнее слово заставило ее механодендриты содрогнуться. Пять шаблонов, целостность которых уже была подтверждена, сами по себе были в высшей степени ценнейшей находкой — тем более, с учетом того, что ни один высокопоставленный магос, прибыв в систему S-4697X5T4, не сообщил о том, что хотя бы один из этих шаблонов уже имеется в их архивах данных. А теперь… Тысячи СШК? Сразу? Нашедший их с чистой совестью мог потребовать себе в награду половину Империума! — Но я должна уточнить: данные серьезно повреждены. Мне пока не удалось определить природу явления, повредившего базу данных, но с очень высокой долей вероятности могу предположить, что это не орки. Ксеносы не только не осознали ценность и святость устройства, попавшего в их лапы, но не смогли даже повредить его наружную оболочку. Между Лидией-Бетой и Арифмансией возникла голографическая сфера, очень подробная и сложная. — Атака на базу данных спровоцировала активацию защитных протоколов, которые фрагментировали сотни шаблонов на великое множество отдельных файлов, а затем перемешали и зашифровали каждый из них. Мы вряд ли когда-нибудь узнаем, что именно послужило причиной фрагментации, но я вижу ее результат и перспективу восстановления данных… И расцениваю ее как крайне маловероятную. — Очень прискорбно, — искренним тоном произнесла архимагос. — А что можно сказать о шаблонах, целостность которых была подтверждена эксплораторами? — Хвала Омниссии, здесь процесс извлечения данных прошел намного легче и принес весомый результат, — ответила Лидия-Бета. — Священные ритуалы, предваряющие распечатку, позволили нам обнаружить все пакеты данных, который могли быть сохранены в целости системой защиты данных Святой базы СШК. Быстрая процедура киберпроверки с помощью ноосферного контакта в течение миллисекунд показывала положительный или отрицательный итог. Затем мы планируем перевести уцелевшие данные во вторичный и третичный Святой бинарный код и предварительный объем сохранившихся шаблонов первой копии оценивается мной в… пять полных и двадцать девять неполных. — Хвала Омниссии и Избранникам Его, — пропела Арифмансия Султан на бинарном языке и слова ее разнеслись по всем каналам Ноосферы. — Теперь мне бы хотелось знать уровень целостности каждого из шаблонов, что вам уже удалось извлечь сюда, — один из ее механодендритов указал на сияющую голубым светом колонну ближайшего голопроектора. — Будет исполнено, архимагос. Четыре шаблона, судя по моим наблюдениям, настолько повреждены, что я не вижу возможности использовать их… Однако винить наших коллег со Стигия VIII в их умышленной порче считаю неправильным. Многие данные нестабильны и нечитаемы, кодировка серьезно осквернена, а чертежи, которые могли бы рассказать нам, с чем именно мы имеем дело, не подлежат восстановлению. В целом, если сравнить частично сохранившиеся шаблоны с полностью целыми… Я временно классифицировала четыре шаблона как «фрагментарные», восемь — как «значительно поврежденные», шесть — как «поврежденные», еще шесть — как «неполные», еще шесть — как «частично полные» и четыре — как «почти полные». — Отличная работа, — похвалила Арифмансия техножрицу с Тигруса. — Теперь мы должны… Ее речь прервал не слышный никем, кроме нее, сигнал, поступавший от одной из вторичных ноосферных сигнатур. Она знала, что означает этот сигнал — она сама передала нужные коды одному из своих информаторов и велела использовать их лишь в одном случае. Если Избранница Омниссии придет в сознание. *** Генерал-майор Тейлор Эберт Открыв глаза, она обнаружила себя в баке, наполненном жидкостью, которая казалась ей то синей, то красной. Ощущения при этом… Они почему-то не показались какими-то особо неприятными. Странная жидкость неведомым образом расслабляла и успокаивала тело лучше любой ванны с пеной. Естественно, это была не вода — во всяком случае, прозрачной она не была. Нижнюю часть ее лица закрывала дыхательная маска, а глаза не видели за пределами резервуара абсолютно ничего. Продолжалось это, к ее облегчению, не так уж и долго. Буквально через несколько секунд откуда-то снизу высунулись суставчатые металлические манипуляторы, чье происхождение от Механикус было настолько очевидным, что и говорить об этом не стоило. Другие странные устройства принялись медленно сканировать ее тело снизу вверх, а поднесенные с разных сторон инъекторы с очень толстыми иглами, мягко говоря, не слишком обнадеживали. Но когда сканирование завершилось, все шприцы и железные руки вдруг куда-то пропали, а затем из бака стало уходить его содержимое. Медленно, минуту за минутой… Но в конце концов она смогла встать на пол. Странно, что ей совсем не было больно. Очень странно. Последние воспоминания перед тем, как она провалилась в небытие, были довольно смазанными, но огромного демона и собственные переломанные ноги она запомнила очень хорошо. Дальше она каким-то чудом заставила себя забыть о боли, хорошенько навтыкала этому рогатому уроду, кажется, выпнула его обратно в преисподнюю… Потом был яркий свет, а потом она очнулась здесь. Почти минуту она простояла в опустевшем резервуаре, пока от ее тела отлеплялись разные провода и трубки, и думала о том, что надо бы поговорить с этими врачами и узнать, что с ней было и что с ней стало. И вот, наконец, бронированное стекло отодвинулось в сторону и ее взору предстали знакомые фигуры в красных рясах. Знакомые, с одной стороны, а с другой — не совсем. Большая часть техножрецов, с которыми она пересекалась до последней эпической битвы, рисовали на своих красных одеждах черно-белые эмблемы. А у этих символика была почему-то другой, зеленых и синих тонов — в основном, преобладал все-таки зеленый цвет. А еще, в отличие от привычных ей «шестереночников», в их телах было больше плоти и меньше железа — но и у этих повсюду виднелись следы перенесенных имплантаций, а цвет кожи никак нельзя было назвать здоровым по меркам нормальных людей. «Врачи» Механикус осматривали ее так, словно она была экспонатом какого-то музея — и при этом не проронили ни слова, лишь изредка жужжали что-то между собой на непонятном ей машинном языке. Это продолжалось минуты две-три, после чего они вручили ей военную форму (кажется, парадную) и ушли. Тейлор оделась не сразу. Сначала она внимательно рассмотрела себя в зеркало, которым ей послужила стеклянная оболочка «лечебного» бака. Не лучшее зеркало, конечно, но… Пофиг, сойдет. Даже в этой выпуклой поверхности она видела, как сильно изменилось ее тело после «ремонта». Даже старые шрамы, которые она носила еще со времен боев за Броктон-Бэй, исчезли без следа. Ну и ладно, уж по ним-то она точно не будет скучать… Гораздо сильнее ее заставила задуматься золотистая прядь, отчетливо проглядывавшая среди привычных черных волос. Раньше ее там точно не было. Это было наглядное подтверждение того, что последние запомнившиеся ей моменты боя с огромным демоном все-таки не были галлюцинациями, вызванными наркозом или болевым шоком. А если это и в самом деле было правдой… Значит, Галактика, в которую она угодила, была намного страшнее и опаснее, чем думалось поначалу. А слова «Император защищает» нужно было понимать абсолютно буквально. Должно быть, в этой комнате были скрытые камеры видеонаблюдения, потому что едва она успела все застегнуть, зашнуровать и поправить, как огромная металлическая дверь, за которой исчезли техножрецы, снова открылись и к ней вошли Дракон и… Виста?? «Не померещилось, стало быть…» Она вспомнила, что заметила Стражницу в последние моменты перед тем, как отключиться, но с учетом всего увиденного ранее, так и не поняла, действительно ли она углядела в толпе знакомое лицо или это был очередной глюк. — Сколько… — Тейлор скривилась, услышав собственный сдавленный и очень хриплый голос, как будто в горло высыпали горсть песка. — Ты была без сознания семнадцать дней, — ответила Дракон. — Как сама? Не больно? Чтоб вас всех. Семнадцать дней в отключке. Шелкопряд и раньше порой влезала в драки, в которых проносилась на волосок от смерти… Но так жестко не было, наверное, никогда. И если даже с супертехнологиями далекого будущего на ее лечение ушло так много времени… — Знаешь, нет. Не больно. Совсем. Врачи Механикус знают свое дело, — сказала она и в подтверждение своих слов прошлась туда-сюда по лаборатории-лазарету. — Ну привет, Виста. Добро пожаловать в наш безумный мир. — И я тоже очень рада тебя видеть, о Святая Властительница Насекомых, — медовым голоском проворковала Стражница. И Тейлор, не ожидавшая такого тона, недоуменно приподняла одну бровь. — Да какая я тебе святая, блин… — отмахнулась бывшая суперзлодейка, на что ее «соотечественницы» как-то странно переглянулись между собой и усмехнулись, словно она сказала что-то глупое… или они знали чего-то, о чем не знала она. И тут она обратила внимание еще на одну странность: — Так, а это точно мой мундир? Даже если мне дали полковника за это побоище, я знаю, что у него другие знаки отличия… — Твой, твой, не волнуйся. Просто у нас… ну, за это время… многое изменилось, — заюлила Виста с таким показательно-невинным выражением лица, что Тейлор тут же напряглась. — Сама поражаюсь тому, что может произойти за какие-то семнадцать дней. Куча сторон с кучей интересов и уйма проблем, многие из которых никак не удается решить без твоего участия. — Что за «проблемы»? — сейчас, когда с ней не было насекомых, она вдруг сама ощутила себя беспомощной, как насекомое, загнанное в угол и уже видевшее занесенный над ней тапок. Но пока ей хотя бы удавалось не показывать окружающим надвигавшегося чувства обреченности. — Мне кажется, нам не стоит рассказывать тебе все своими словами — пусть лучше это сделают твои… фанаты, которые уже заждались, когда ты, наконец, придешь в себя. То, как Дракон произнесла эти слова, давало понять, что она готовилась к этому разговору не один день. — На вот. Тебе это понадобится. И ей протянули две вещи. Первой оказался Осколок Туманности в ножнах. Она не стала обнажать меч, чтобы выяснить, вернуло ли хрустальное лезвие свой изначальный вид, но сами ножны за эти дни изменились до неузнаваемости. Все, что только можно, теперь покрывали изящные гравюры, изображавшие золотых ангелов, сражающихся с демонами. В результате меч окончательно потерял облик боевого оружия и превратился в парадный аксессуар. — Механикус поработали? — Ага. Но по поручению Экклезиархии. Ну охренеть просто. Еще и эти… Интересы скольких влиятельных фракций она задела в этот раз? Вторым предметом, который ей вручили, был рубин — тот самый, который она вырезала из потоков Тьмы у Адских Врат, улучив момент, когда демон отвлекся на секунду. Тогда она толком не могла его рассмотреть, зато сейчас рассмотрела — и поразилась тому, каким прекрасным был этот выточенный в форме капли крови камень… И вдобавок, кто-то вправил его в красивый золотой медальон на серебряной цепочке. Как только ее палец коснулся красного камня… ее как будто током ударило. И электрическая волна прокатилась по шее, на которую легла цепочка. Тейлор подумала, что должна обязательно разобраться в природе этого феномена… Но не сейчас. Потом, когда будет время. — Внутри медальона спрятан генератор рефракторного щита, чьей силы хватит для защиты Рубина Ваала… Ну и тебя заодно, — пояснила Дракон. — Космодесантники настояли на том, что камень должен быть защищен с помощью самых современных технологий. — Потом объяснишь мне, как оно работает, — сказала она девушке-Технарю, чувствуя, как на нее накатывает знакомое ощущение — рядом было насекомое, которое можно было взять под контроль. И чувства ее не обманули — когда дверь снова открылась, за ней ждал выстроившийся в две шеренги почетный караул гвардейцев… и жук-дредноут среднего размера. — Ваш транспорт подан, мой генерал… — Тейлор обвела очень недобрым взглядом открыто хихикавшую Висту и показательно-невозмутимую Дракон, и подумала, что ее месть будет страшной. Она пока не знала, что эти двое мутили у нее за спиной на протяжении семнадцати долгих дней, но они за это обязательно заплатят сполна… А пока Тейлор забралась на спину жука, затем сползла на то место, где головная часть перетекала в грудную. Ездовой жук был достаточно велик, чтобы увезти ее на себе, но в то же время достаточно компактен, чтобы пройти в дверь между основными отсеками. Путешествие по кораблю с самого начала показалось ей странным и даже, можно сказать, пугающим. Прежде всего, это был не их корабль — не «Магос Лаурентис» и не «Отважный первооткрыватель». Здесь коридоры были заметно шире, на стенах и потолке имелось намного больше украшений и обслуживал его явно более многочисленный экипаж… Ну, обычно обслуживал. Сейчас половина команды бросала всякую работу при ее появлении, а вторая половина, кажется, и не начинала ее — просто ждала, пока она прошествует мимо. И от этого ей было… неудобно. Очень, очень неудобно. По крайней мере, сотни космонавтов, солдат, техножрецов и всех прочих обитателей этого корабля были действительно рады ее видеть. Из каждого отсека и поворота, мимо которых они проходили, слышались приветственные крики и самый искренний восторг. Через несколько минут она стала понимать, что цель ее пути уже рядом — это было видно по почетному караулу солдат с Фэя, Уханя и Анд, выстроившихся перед закрытыми дверями неизвестно куда. Разглядела она среди них и несколько человек в ульмских мундирах… А потом увидела, сколько у этих людей протезов и шрамов, которых раньше не было. И представила, сколько друзей и товарищей каждый из них потерял за последние дни… Сколько же жизней забрала проклятая боевая луна — еще даже до появления демонов? Все эти мысли были забыты сразу же, едва те самые двери открылись и она переступила порог того, что раньше было одним из корабельных складов, а теперь, судя по всему, превратилось в нечто вроде парадного плаца. И там, перед бывшим лифтом-балконом, который теперь играл роль импровизированной трибуны для нее, были выстроены четкие колонны… тех, кого она никак не ожидала здесь увидеть. Не имперских гвардейцев и не скитариев. Это были Астартес. Сотни. Или, скорее, даже тысячи. Прямо перед ней разлилось настоящее море красных и золотистых доспехов, а позади них стояли космодесантники в черно-белой броне немного другой конструкции. Тейлор осторожно спустилась с жука, шагнула к парапету и машинально отдала честь — это уже успело войти у нее в привычку. Рядом с ней стояли верный Гавриил, добрая половина сотрудников ее штаба и трое капитанов 20-го Фэйского полка — но даже рядом с ними она чувствовала себя… не очень уверенно, мягко говоря. Такая армия из сверхчеловеческих воинов… Да, она билась один на один с огромным демоном и победила его, но… Это же были космодесантники… самые настоящие… да еще в таком количестве… Один из великанов в красно-золотой броне вышел вперед. И выглядел он так, что ей на полном серьезе показалось — к ней шел самый настоящий ангел, сияющий золотом… В одной руке он нес такую же золотую чашу. В другой — знамя, на котором была вышита… та самая кровавая слеза с крыльями. — Слава Тейлор Эберт! — провозгласил Астартес. — Слава Повелительнице Роя, Щиту Ангелов, Покорительнице Миров и Победительнице Погибели Ангелов! — СЛАВА!!! И в этот момент, к ее немалому изумлению, космодесантник со знаменем опустился на одно колено. — Мы все в неоплатном долгу перед вами. В следующее мгновение все остальные «красно-желтые» Астартес последовали его примеру. Тысячи супервоинов преклонили перед ней колено, присягая ей на верность. И что… что ей теперь было с этим делать? КОНЕЦ ЧЕТВЕРТОЙ КНИГИ