Ненасытный

Стук красных пластиковых стаканов друг о друга перебивает громкая музыка. Джоуи и Мёрв опять поставили свой стрёмный плейлист, ведь именно они были сегодняшними диджеями. Кальянный реп перемешивался со слащавой попсой и Джейсону, например, вообще было неясно как кто-то мог слушать такие песни без рвотных позывов, но, по правилам их «клуба», диджеи менялись по очереди каждую их совместную вечеринку. И, хоть иногда что-то нормальное всё же проскакивало в их миксах — чаще всего это были песни, выбранные Гомесом — этого всё равно было до невозможности мало. Джейсон думает, что было бы неплохо сказать типа заболел и провести пятничный вечер дома (Желательно, перед этим пригласив туда Османа). Но, как назло, у младшей сестры сегодня девичник, именно поэтому Колчеку выбирать не приходилось. Сидеть с Салимом с кровоточащими от музыки ушами или сидеть с Салимом на посиделках шестиклассниц. Это разве выбор? Да и возможность выпить на вечеринке с друзьями как будто располагала к первому варианту. Поэтому в эту пятницу вечером он сидел у Эрика дома со всей своей компанией, надеясь, что из-за шума соседи не вызовут ментов. — Что пьёшь? — Салиму было не свойственно громко говорить, так что сейчас его вообще не было слышно. — А?! — старается перекричать музыку Колчек. И Мёрв, замечая это и по-мудачьи улыбаясь, прибавляет громкости. К сорока годам их всех ждёт звон в ушах, это уж точно. Осман даже не пытается докричаться до Джейсона, поэтому вплотную подходит к нему и говорит у самого уха, — Что ты пьёшь? Ладно, стоило признать, всё-таки выбор сегодняшнего времяпрепровождения оказался неплохим. Салим, согревающий своим дыханием его шею, сейчас спокойно стоял так близко к нему при всех их друзьях. Может, не так уж это всё и хуёво. Колчек медлит с ответом, но Осман не отдаляется. Джейсон молчит ещё чуть-чуть, продлевая приятный момент, а затем, естественно, тоже на ухо, отвечает, — Эль. — Что это, Джей? — ну зачем, зачем-зачем-зачем называть его имя сейчас. Особенно, называть его так. Это слишком приятно, слишком сладко, слишком непонятно. Нахуя так делать, когда вокруг столько людей, которые могут заметить начинающий появляться стояк Колчека. Осман сведёт его с ума. — Пиво, Салим, — в эту игру могут играть двое, думает Джейсон, слыша смешок прямо у левого уха. Что это, а? Это знак? Им уже пора убегать с вечеринки к Салиму домой, чтобы немного пообжиматься и заснуть в объятиях друг друга? Или сегодня они задержатся здесь наподольше? Возможно, у Колчека были некоторые проблемы в понимании намёков… — Нальёшь мне? — опирается на его плечо, но всё ещё не поворачивается и не заглядывает в лицо. Джейсон на его месте бы повернулся. Эта неопределённость бесит. Салимово поведение такое сука сложночитаемое, такое хуй-пойми-какое, такое заебал-уже-чё-ты-хочешь. Вот он сейчас над ним стебётся? Флиртует с ним? Просто разговаривает без намёков? Джейсон, мысленно чертыхнувшись, берёт его за предплечье и ведёт на кухню. Дом у Эрика большой, поэтому казалось, что на кухне не будет так громко как в гостиной, но нет, абсолютно так же. Хоть с берушами приходи. Слава богу, сегодняшний сбор не у Клариссы, а то у неё колонки старые и пердящие, тогда бы точно все оглохли к херам. Колчек достаёт бутылку с холодильника, медленно наливая содержимое Салиму в стакан, чтобы пиво не сильно пенилось. Передаёт стаканчик, чуть касаясь Салимовой руки и по его собственной пробегают мурашки. — Будь здоров, — даже не надеясь, что собеседник услышит, сказал Джейсон, уже собираясь возвращаться к остальным, когда Салим кладёт руку ему на плечо и снова сокращает между ними расстояние. — Пойдёшь со мной на улицу? Тут громко, — Салим поставил пиво на стол. И Колчек, не скрывая улыбки от уха до уха, отвечает, — Погнали. Сука как же он ему такой нравился. Уверенный такой и хитрый ещё. И, Джейсон надеется, что это произойдёт как можно скорее, готовый поцеловать в абсолютно любой момент. Они встречались уже почти полгода и ни дня не проходило без того, чтобы Колчек не влюблялся в своего парня всё больше и больше. Салим его по-хорошему смущал, а это редко кому удавалось. Лёгкие прикосновения в самых обыкновенных местах ощущались как приятные разряды тока, а поцелуи, особенно поцелуи в лоб, приятно растекались по телу. Ох, а Салим же его постоянно спрашивал о них, можно ли ему целовать его то тут, то там, то здесь? Чёрт, что за вопросы, Колчеку казалось, что по его краснеющим щекам и так всегда было ясно, что да, можно и нужно. «Пойдёшь со мной на улицу?» — твою же мать, а сам как думаешь? Конечно пойдёт, побежит, поползёт, да хоть проскачет на одной ноге, если надо будет. Ночь была прохладной. Последние деньки марта, как-никак, Джейсону такое всегда нравилось, ещё не по-мерзкому жарко, но уже и не отвратительно холодно. Погода в самый раз. Район спал и, кажется, совсем не слышал их шумных посиделок. Сегодня без ментов и жалобных обещаний ребят типа «мы так больше не будем, простите пожалуйста, нас за штраф мама дома убьёт». Тогда это сработало, надо признаться. Ещё раз такого опыта не хочется. Салим по-свойски опирается на перила крыльца, выуживая через дырку в пачке сигарету, даже не доставая саму упаковку из кармана. Он не берёт на Джейсона, сам знает, что тот такое не переносит. До этого дня, к слову, вообще не хотелось курить перед Колчеком. Это бы его, наверное, огорчило, думалось Осману. А сегодня как-то прижало. Последний учебный год, все сходят с ума из-за предстоящих экзаменов, а Салим так вообще из книжек почти и не вылезает. Заебало, если честно. Хотелось верить, что Джейсон поймёт его. Но Джейсон удивлённо моргает, наблюдая за тем, как Осман поджигает сигарету о старенькую зажигалку и как втягивает дым в первый раз за сегодня. Но смотрит больше заворожено, чем осуждающе. Салим раньше не курил вот так рядом с ним, всегда прятался по углам, да так хорошо, что Колчек ни разу и не видел, как Осман курит, только всегда чувствовал мерзотный запах после. Джейсон пристраивается сбоку, толкая плечом плечо парня, — Первый раз вижу, чтобы ты курил. — Первый? — мысленно усмехается тому, как, оказывается, неплохо скрывал это дело. Ну, «скрывал», да, Джейсон-то всё знал на самом деле, — Чёрт, Джей, отойди от дыма. Слева слышится смешок, — Ага, щас. Кури и пусть до тебя дойдёт, что ты не только себе щас вредишь, балбес, — однако на Салима невозможно злиться. Особенно когда тот его называет «Джеем». Так по-домашнему мило. От всей этой милоты и сладости аж зубы сводит, а внизу живота собирается приятное волнение, но Джейсону такое даже заходит. Повисает неловкая тишина. Колчеку хочется как-то обозначить свою серьёзность, поэтому он словно ставит точку, — Ты бы кончал с этим, так и помереть можно. — Да. Я знаю, не курил уже почти три недели, я пытаюсь бросить, — молчит недолго, перед тем как добавить, — Ради тебя, — поворачивает голову, оказываясь слишком близко, лицом к лицу с Джейсоном, и, немного смущаясь близости, старается объясниться, — Ну, ты вроде такое не любишь, — улыбается, смотря то в глаза, то на губы, — Но стоишь так близко. Точно не любишь? — Не-а, не люблю. Но это довольно красиво, знаешь, — Джейсон, улыбнувшись в ответ, прикрывает глаза и целует Османа, чуть наклоняя голову влево. Салим охотно отвечает на поцелуй и устало стонет в губы своего парня, молясь, чтобы их сейчас не увидели ни друзья, ни соседи Эрика. Проблем не оберёшься потом. Отстранившись, Колчек комментирует их поцелуй, — Фу, блять, Салим ну и мерзость эта твоя хуетень. — Но ты всё равно меня поцеловал, — довольно хмыкает Осман и затягивается в последний раз, туша после сигарету о подошву ботинка. Выкидывает окурок в мусорку рядом и поворачивается к Джейсону, — Вернёмся к ним? — И оглохнем там от этой поеботы? — в доме послышались радостные крики Нейта — это заиграла его любимая песня, — Ой бля-я-я-ять. Давай постоим тут ещё всего три минуты семнадцать секунд, а? — Джейсон чуть жмурится от улыбки. Салим глубоко вздыхает — ему эта песня тоже не нравится — и встаёт поближе к Колчеку. Чёрт, думает про себя Осман, хватило же мозгов выйти без кофты. Почему не додумался хотя бы схватить чью-нибудь ветровку? А вот на Джейсоне, к счастью, была его любимая застиранная толстовка. Он стоял, опираясь на перила, наблюдая за тихим районом. Ему это очень нравилось. Салим ещё давно заметил, как он смотрел на пустые ночные улицы из окна Османа, когда оставался на ночёвку, тихо говоря с ним о чём-то бессмысленном. Салим всегда его слушал, даже если никогда ему об этом не говорил. Такой вот он, Джейсон Колчек, вроде такой серьёзный, а на деле мечтательный. Думает постоянно о чём-то, а, как спросишь, так сразу начнёт отмазываться и нахер слать. Но злиться на него за это отчего-то не получалось. Джейсон может шипит и угрожает, да вот только никогда не укусит. Салим попытался согреть свои руки, потерев их друг об друга, но, ожидаемо, особого эффекта это не дало. Зато Колчек заметил эти жалкие попытки не замёрзнуть и, обойдя своего парня сзади, обнял, как бы укрывая широкими рукавами толстовки. Стоять так было уютно. Обычно Осман проворачивал что-то подобное, но, как оказалось, очень даже приятно, когда тебя обнимают со спины, наверное, приятнее чем наоборот. Джейсон тёплый, а кофта мягкая. От этого в груди что-то как будто приятно защемило, так трепетно и мило. Руки Джейсона, сцепленные поверх рук Салима, покрывают мозоли от турников, а правую кисть рассекает недавно заработанный в драке с каким-то ублюдком порез. По правде говоря, у Салима был похожий, которым он обзавёлся в той же перепалке из-за того же ножа и того же ублюдка. Важно отметить, что Колчек даже не был виноват в этой перепалке! Он первый ни на кого с кулаками не лез — это самое главное, так что, считай, самооборона. Ну, точнее, оборона Салима. Салимооборона. Да, Колчек рассудил, это именно так и называется. Ну, а нехуй было такие вещи о нём говорить. Может, Джейсон даже был немного горд за то, как в ответ на «иракскую рожу» подарил обидчику «хуй-пойми-какую рожу», потому что разглядеть какой национальности был этот урод пока что было проблематично. Щас, гематомы сойдут и можно будет поглядеть, кто там такой. М-да, мама Джейсона, почему-то, была не так рада этим новостям, как её сын, когда её вызывали по этому поводу к директору. Осман успокаивающе поводил большим пальцем по порезу Джейсона, затем плавно переходя на разбитые костяшки, — Как ты тогда сказал? Сэмпер фаер? — стараясь укротить акцент проговорил Салим. — Сэмпер фай. Типа всегда верен. Ну, если тебя там опять кто попытается отпиздить, я опять впишусь, — Джейсон прочистил горло и уткнулся сзади в Салимову шею, говоря уже тише, — Ну или если ещё какое блядство, ты понял короче, — аккуратно целует, обнимая сильнее, как будто Осман от него куда-то сбежит. Ох, такие слова из Колчека обычно не вытянешь даже при особом желании, а тут вот так вот без просьб сказал сам. И Осману приятно, чертовски приятно. — Я тоже тебя люблю, — Салим разворачивается к Джейсону, утягивая того в очередной поцелуй, легонько касаясь ладонью его щеки. Им бы чуть дольше постоять так, делая всякие непотребства, пока не настанет пора рассасываться по домам. Или просто до конца этой стрёмной песни, если уж на то пошло, но идиллию разрушают друзья, гундящие о чём-то непозволительно громко, точно они приближаются к крыльцу. Колчеку и Осману хватает миллисекунды, чтоб осознать ситуацию и отскочить друг от друга метра так на два, старательно вытирая губы и приводя себя в божеский вид. Вот они, стоят по двум концам перил и смотрят на дом напротив, а совсем не друг на друга, и общаются на обычные темы, на которые общаются обычные друзья. Их хоть прямо сейчас на службу в церковь, настолько правильно выглядят. Салим заводит совсем не подозрительную беседу совсем не для отвлечения внимания, надеясь, что друзья не заметят, как горят их с Колчеком глаза, — Думаю, ты прав. Эта песня и впрямь херовая, — усмехается от того, что действительно стал копировать стиль речи своего парня. — Ага, — Джейсон моментально подключается, — Кончается, слышишь? — песня и правда почти кончилась, а это означало, что им уже можно возвращаться. Рейчел первая выходит на крыльцо, а за ней вся их шайка. Припёрлись все, вот повезло, — А я вообще не знаю где, — замечает горе-любовников, — А, вот где. Мы вас искали, думали вы сбежали. — Не, только ждали, когда чё-то нормальное включите, — Джейсон облокачивается на перила спиной, представая перед всеми пиздец каким раскрепощённым и совсем не взволнованным, — Мёрв, твоя мамаша запрещает тебе слушать нормальную музыку? — Ну-ка, допустим, сучёныш, — улыбка расплывается по его лицу, когда он опирается плечом на дверной проём. — Странно, потому что, когда я недавно её ебал, она включала нам охуенный микс. Обстановка разряжается и ребят пробивает на смех. Всё нормально, всё в порядке. Словно повинуясь просьбам Джейсона, хуёвая песня наконец прекращается и на смену ей включается какая-то незнакомая Колчеку. Солист почти сразу начинает петь что-то про красные глаза и чёрного дракона, когда Нейтан, тихо чертыхнувшись, уже бежит внутрь менять её на ещё какую-нибудь блевотню. Джейсон кивает Джоуи, догадываясь, кто добавил песню в их с Мёрвином общий плейлист. Рай для ушей, хотя сейчас Колчек был готов так говорить даже про скрип двери. Приятная на слух мелодия сменяется на чёто про бабки и тёлок. Классика, спасибо, Нейт. — Мы думали сегодня всем у Эрика остаться, вы как? — Рейчел усаживается на плетёный стул. О да, у мистера Кинга дом побогаче, чем у остальных. Большой дом, плетёные стулья, две хозяйских спальни и одна гостевая, даже ёбаный мини-бар в гостиной. И чего ему так надо было в компанию таких придурков как они? — У нас же ничего с собой нет, — удивился Салим, от холода скрестив руки на груди. — Почистим зубы пальцем, доедим сегодняшнюю пиццу на завтрак, а поспать найдём где, — Ник выудил из кармана пачку, уже ища по карманам зажигалку, когда Колчек выхватывает у него сигареты, небрежно бросая на столик рядом. Ловит на себе взгляд типа «ну серьёзно?», поэтому отвечает, — Не, Никки, иди-ка ты нахуй. Салим вон уже бросил считай. Да, Салим? Осман закатывает глаза, устало улыбаясь, — Да-а-а, Джейсон. Колчек, гордый своим парнем, довольно поворачивается обратно к Кею, который поднимает руки в примирительном жесте. — Так что, вы останетесь? — не скрывая усмешки, уточняет Тисдейл. Джейсон оглядывается на Салима, а тот еле заметно кивает, чем, несомненно, радует своего парня. Ночь с Салимом, и похуй, что ещё с целым батальоном своих родных придурков под боком. Может, даже получится как-нибудь так заснуть рядышком с Османом, чтобы никто ничего не заподозрил. Как же мало надо Колчеку для счастья. — Доставайте виски, будем праздновать то, что сегодня ночуем тут, — под всеобщие радостные возгласы, Джейсон надеется, что их с Салимом, не дай Бог, не расселят по разным комнатам. К счастью, накатывает эйфория, что чуть успокаивает Колчека, да, сейчас ему это было необходимо. — Ага, так раз уж мы пока не спать, то предлагаю пойти и нахуяриться? А может и ещё кое-что сделать, — заговорщически улыбаясь, Кларисса услужливо придерживает друзьям дверь, запуская всех по очереди, после закрывая её за собой. Салим смотрит на Джейсона, когда они заходят обратно в дом. Взгляд типа «ты думаешь о том же, о чём и я?» они кидают друг другу одновременно, когда замечают выключенный свет и моментальную смену музыки на медленную и спокойную. Удивительно, как даже среди песен, под которые танцуют медляк, Мёрв нашёл что-то такое уебанское, от чего хотелось выходить в окно и лезть на стену. И, конечно же, сразу понятно, что друзья точно уже давно пронюхали что тут и как, слишком уж много времени эти два придурка тёрлись друг с другом рядом, всё время норовя куда-нибудь сбежать ото всех. Признаться насчёт отношений перед всеми их друзьями было бы точно как самоубийство для Джейсона. Не, избавьте, как-нибудь потом, где-нибудь на их с Салимом свадьбе, он, может быть, и скажет что-то о своих чувствах к Осману кому-то кроме самого Османа. Но только там и только один раз, всё остальное — за закрытыми дверьми. Ну, в идеале, конечно. И никто из компании, никто сука, не признается, что все всё знают. Поэтому вот вам медляк, танцуйте. — Это точно ловушка, Джей, — улыбаясь, шепчет на ухо Салим, — Кстати, я так и не выпил того пива, — что ж, этот намёк сложно не понять даже Колчеку. Пойдём пить пиво вместе, получается. В темноте не видно, как Джейсон, чуть сердитый из-за всей ситуации, целует Османа в щёку, когда они уходят на кухню. Уже там Салим подсвечивает стаканчики и бутылку с пивом фонариком с телефона, чтоб Колчек ничего не пролил. Берут по стакану и уверенно идут в гостиную, чтобы развалиться там на диване и потягивать ебучий эль, всё никак не поддаваясь на провокации. Рейч, на всеобщее удивление, танцует с Клариссой, оставляя сразу двух её поклонников ни с чем. Что ж, она определённо точно показала свои намерения на сегодняшний вечер. Хотя, кавалерам уже стоило привыкнуть, что у неё в приоритете сейчас стоят далеко не отношения. Но всё равно жалко бедолаг. Парни бы так и лежали на диване, наблюдая за сегодняшним представлением: Рейчел превосходно вальсирует, а Кларисса нещадно давит ей ноги, пока ухажёры Тисдейл глотают собственные слюни. Однако, к счастью, Джейсон встречается с Джоуи взглядом и, незаметно для всех, подбирается к тому, чтобы по-братски попросить поставить что-то повеселее и чуть менее стрёмное. Гомесу дважды повторять не нужно, Колчек знает. Возвращаясь на диван, на момент одалживает Клариссу у её партнёрши по танцам, и, прокрутив её вокруг оси, передаёт обратно Рейчел, слыша присвист откуда-то со стороны Ника и Эрика. Да он в ударе. А сам надеется, что Осман видит, как он для него специально рисуется. Плюхается поближе к нему на диван и шепчет на ухо еле различимое, — Пойдём. Салим, что логично, сам догадывается, чем хочет заняться его парень: как всегда пойти посидеть где-нибудь только вдвоём, поговорить о чём-нибудь неважном, поцеловаться пару десятков раз, в общем, всё как они любят. Задаёт резонный вопрос, — Они же увидят? — Не, я не включу твою поеботу — разносится грубый голос Нейтана, сразу получая в ответ возмущённое, — Мы оба диджеи, завались. И Осман соображает, когда Джейсон тихо озвучивает его мысли, — Диверсия. Погнали уже. Сбегают, не замечая в темноте и суматохе хитренькой улыбочки Мёрвина. Потихоньку съёбывая из гостиной, прихватывают с собой свои стаканчики и пробираются на второй этаж в гостевую спальню. Адреналин зашкаливает, а в животе разрастается приятное волнение. Сука-а-а-а, да-да-да, Джейсон был готов сбегать так хоть каждый раз, каждую их вечеринку, если честно. Просто да, Салима категорически не хватало. Ему хотелось больше его, ощущать его всегда и везде. А это забавная мысль. Закрыв за собой дверь на замок, Джейсон осмотрелся. Из окна вроде видно уличные фонари, но комната всё равно в полумраке. Прямо посередине стоит охуеть какая большая идеально застеленная кровать. Это они, пожалуй, испортят. Салим, не дожидаясь, пока Колчек скажет хоть что-то, целует его в губы, укладывая одну руку ему на талию, второй продолжая держать стаканчик. Его действия сводят с ума, но, Джейсон знает, сегодня он только поцелуями не отделается. Чуть отдаляясь, Осман шепчет, — Можно? — и улыбается, снова целуя, но теперь уже в уголок губ. Да знает он, что можно, сука, как же это дурманит. — Можно, — резюмирует Джейсон и решает ещё немножко постоять вот так, ощущая, как Салим, видимо, решил пересчитать его веснушки. Ещё совсем чуть-чуть, просто чтобы насладиться им до того как всё, скорее всего, пойдёт по одному месту. Понимает, сейчас придётся отстраниться. Осман сразу прекращает, заглядывая в его глаза своими невероятно-тёмными, смотрит прямо в душу, вот как Колчеку так повезло? Джейсон чмокает его чуть выше брови, отвечая на немой вопрос, — Давай на кровать, кое-чё попробуем. Салим думает, что не правильно понимает смысл слов, но убеждается в обратном, когда его парень отбирает у него стакан, неясно как держа их оба разом, и за руку тянет к кровати, валит на неё без предупреждения. Осман, привстав на локтях, заворожённо наблюдает за тем, как Джейсон, скидывая с себя излюбленную кепку, перекидывает через него ногу и садится верхом. У Салима только одна мысль в голове — «Какой же он красивый». Джейсон по очереди за один глоток допивает содержимое обоих стаканчиков, бросая их куда-то в сторону, не особо заботясь о бардаке, который уже успел навести. Вытирает рот тыльной стороной ладони и выдаёт смелое: — Так чё, трахать меня будешь? — у Колчека не особо было с романтичными речами. Старался как мог, честное слово. Даже сам покраснел от того, что сказал. Идиот, как долго он мечтал об этом моменте, чтобы в конце концов выдать вот это?! Но позиций не сдаёт, всё ещё вглядываясь в лицо напротив и умирая от стеснения. — А ты хочешь? — с особым интересом спросил Осман, продолжая буравить взглядом Джейсоновские глаза. Нет, это точно просто издёвка, не мог он не догадаться, что ответ, как обычно, собственно, «да». — А ты? — волнение продолжало нарастать, просто же, сука, он ответить не может, надо всё спросить да расспросить. Наклоняется к уху, только бы не видеть реакции Салима на его слова, и шепчет, — Очень, блять, хочу, Салим. Осман еле заметно кивает, помогая Джейсону аккуратно снять толстовку. А Колчеку всё не терпелось. Хотелось сейчас, сразу, много. Ему казалось, что секс — это дело быстрое, чего ходить вокруг да около, только вот его партнёр так не считал. Осман неторопливо расстёгивал его ремень, украдкой поглядывая на Колчека. А Колчек сгорал. Ему необходимо было срочно приступить к делу, срочно выпустить пар, срочно кончить, как будто они куда-то опаздывали. Но Салим хотел показать ему как приятно может быть если не торопиться. Не глядя бросает его ремень куда-то в сторону, принимаясь за джинсы, ни на йоту не ускоряясь, и Джейсон сейчас, кажется, заплачет от нетерпения. — Сука, Салим, ну давай к делу, — голос звучит чуть пискляво, поэтому, прочистив горло, добавляет, — заебал. Салим в ответ только совсем тихо смеётся и начинает расцеловывать Джейсоновские руки, особенно тщательно проходясь по татуировке, от которой пока был только набит эскиз и намечены основные точки. Колчек тает. Перехватывает руку Османа, до этого покоившуюся на бедре Джейсона, своей, переплетая пальцы, и держит так крепко, будто боится, что он сбежит. И не решается сделать что-то ещё, когда неожиданно осознаёт, что если всё так медленно — это, наоборот, ахуеть как приятно. Вот теперь он чувствует, чувствует каждой клеточкой тела, как, оказывается, ему было необходимо отдать контроль Салиму. Джейсон скидывает с себя футболку и слезает с Османа, но только чтобы позволить тому целовать его плечи и ключицы. Салим двигается не спеша, проходится особенно внимательно в области кадыка, незаметно улыбаясь его подрагиванию. Колчек нервно глотает, одновременно умирая и пьянея от стыда. Сука, да почему так приятно. У Колчека в штанах сейчас ебучий небоскрёб, аж больно. Ему бы хоть на секунду почувствовать там руки Салима и, он уверен, кончит сразу. Он мычит что-то неразборчивое, пока Салим занят его ключицами, и Джейсона уносит всё дальше и дальше от реальности. Благо, Осман уже привык к его акценту и научился понимать с полуслова. Послушно опускает одну руку ниже, второй продолжая оглаживать подкаченную грудь своего парня. Наощупь приспускает его боксеры и дотрагивается до уже давно вставшего члена. И это вообще не так, как когда Джейсон делает то же самое самостоятельно. Потому что этого быстрого «самостоятельно», оказывается, было совсем не достаточно. Вот потерянный кусочек пазла, вот почему ему всегда казалось, что он что-то упускает. Он упускал Салима. Ему не хватало успокаивающих поглаживаний груди, не хватало приятных поцелуев, что мешаются с лёгкими покусываниями, не хватало тепла его тела рядом, его тёплых прикосновений. Полу-скулёж, полу-стон в ответ на ласку льстит Осману. Неудивительно, что Колчеку хватает всего пары движений вверх-вниз, чтобы кончить и залить штаны обоих белыми каплями. И у них с собой нет другой одежды кроме этой. Супер. Думал ли кто-то об этом в моменте? Нет, ведь даже педантичный Салим не обратил на это внимания, продолжив водить рукой по всё ещё возбуждённому органу Колчека. — Хочу ещё, — голос Джейсона дрожит, пока он сам пребывает в таком мощном опьянении, которого за жизнь не ощущал никогда. Алкоголь так не пьянит, так пьянит Салим. Пожалуйста, сука, пожалуйста, только бы ещё немного. — يا حبيبي، ما عندك شبع يا عمري!, — выдыхает куда-то в шею, а Джейсон сейчас слишком сосредоточен на том, что партнёр с ним делает, чтобы переспросить, что это вообще должно значить? Салим прерывается, чтобы снять свою футболку, когда замечает, что его рука испачкана в сперме Колчека и, шумно выдохнув и улыбнувшись, приподнимает одну бровь, заглядывая в глаза самого Джейсона. — Прости, — смеётся он, помогая снять одежду с Салима, чтобы тот сам её не пачкал, — Не виноват, что ты так горяч, — целует в губы, немного покусывая нижнюю. Давай, втягивайся, Джейсону хочется ещё. Опускает своего парня на спину, седлая его. Чувствует, как Осман рад происходящему, когда типа невзначай проезжается по его стояку. Это напоминает Салиму тот раз, когда они пошли на аттракционы всей компанией и Джейсон решился попробовать «Родео». Неясно, когда и где он такому научился, но чёрт, Колчек упал только в самом конце, отвлёкшись на окрик Мёрва. Воспоминания о том, как он двигал бёдрами, стараясь остаться на том злосчастном быке, пробуждали что-то в Османе. И Джейсон тогда ещё был пьян! Так грациозно и так долго (Могло быть дольше, спасибо, Нейтан.) держаться на дрыгающемся в разные стороны аттракционе — вот это талантище. Салим тогда спросил, как он так умудрился, на что получил гордое, — «Ну типа ритм чувствовать надо.» Ага, ритм. Колчек чувствовал его и сейчас. Чуть вперёд и чуть назад, мечтая о том, что будет дальше. Хотя, похуй, на самом деле, что будет дальше, главное, чтобы Салим продолжал согревать его своим теплом столько, сколько позволит сегодняшняя ночь. Для обоих это первый раз, неловко от того, что неясно, что делать дальше. Салим соображает быстрее, помогает Джейсону перевернуться на живот. Одной рукой успокаивающе оглаживает поясницу, когда другой аккуратно по одному вводит пальцы в Колчека. Повезло, что рука была вся в его семени, а то чего-то вроде смазки они бы тут точно не нашли. Сука, как же неловко, а. Сначала пальцы шли немного туго, но, к сожалению, это часть процесса, который придётся перетерпеть. Да и от стыда было сложно сосредоточиться на этой боли, потому что как вообще в таком положении можно думать о чём-то другом, кроме как о позоре? Вот так лежать абсолютно голым, будучи таким уязвимым, Колчек мог, пожалуй, только перед Османом. Упаси Господь, чтобы сейчас его увидел кто-то ещё. Спустя несколько движений вперёд-назад, Джейсон стал привыкать, потихоньку начиная получать удовольствие от процесса, вскоре дав Салиму понять, что он готов. Осман по-быстрому скидывает с себя штаны, помогая своему парню подняться из такого, как тому самому казалось, постыдного положения. Какой же Салим учтивый и внимательный, придерживает за руку не отпуская, знает, как Джейсон сейчас сгорает от стыда и возбуждения одновременно. В очередной раз седлая своего парня, Джейсон совсем не специально снова задевает достоинство Салима своим. Чистая случайность, а вовсе не желание вспомнить, как это ощущается. Довольная ухмылка расплывается на лице, когда он добивается рваного вдоха под собой. «Ответственный момент» — понимает Джейсон. Щас надо чтоб было красиво и приятно, ну в порнушке так показывали. Правда он не то что бы порнозвезда. Но, Колчек абсолютно уверен, к этому моменту они с Салимом уже их всех переиграли по уровню нежности и искренности в кадре. Аккуратно насаживается, пока Осман трепетно держит его за руку, переплетая их пальцы. Вторую руку держит на бедре Колчека, старается сделать процесс чуть менее неловким, пока Джейсон пытается выровнять дыхание, на пробу немного двигаясь вверх-вниз. Всё-таки, очень непонятно, что от него сейчас требуется. Уже стоит ускоряться? Или продолжать так же медленно, ведь его, вообще-то, и так всё устраивает. Но Джейсон застывает, войдя только чуть больше половины, на что Салим незамедлительно реагирует, — Всё хорошо? — сжимает его руку чуть сильнее. — Нормально. Я нормально, — с закрытыми глазами выдыхает Колчек. Тем временем песня в гостиной меняется с какой-то хуйни на что-то, вроде бы, классное, — О. Переключили, — Джейсон садится до конца, выбивая из Османа пошлый стон.

I'm a puppet on a string

Tracy Island, time-traveling

Diamond cutter-shaped heartaches

— Наконец-то что-то неплохое, да? — Салим в шоке. Секунду, грёбаную секунду назад его парень дрожал от удовольствия и не мог связать и двух слов от звёздочек в глазах. А теперь вот беседы ведёт. Просто поразительный. Невероятный. — Ага, — сцепляет в замок обе их оставшиеся руки, позволяя ненасытному Джейсону наконец взять ситуацию под свой контроль. Откуда в нём столько энергии? Колчек смотрит игриво, туманным взглядом буравит его глаза. Только сейчас Джейсон понимает, что да, вот теперь уже можно начинать ускоряться. И какой же он сейчас красивый, особенно, если смотреть на него снизу вверх. Короткая чёлка спадает на мокрый от пота лоб, чуть приоткрытый рот, растягивающийся в улыбке, грудь, часто вздымающаяся от волнения и сбитого дыхания.

Wanna hear her say is «Are you mine?»

Well, are you mine?

Are you mine?

— Хэй, это про нас, — Колчек понемногу двигается, игнорируя небольшую проблему в виде саднящей боли ниже пояса. Не так уж и болит, вообще, скорее просто жесть как непривычно. Не каждый день таким занимаешься впервые. Движется совсем медленно сначала, свыкаясь с новыми ощущениями, чуть позже наращивая темп. Салим бы рад чем-то помочь, да только Джейсон использует его руки как опору, а на любое движение с его стороны просит подождать ещё чуть-чуть. И Осману приятно, до одури приятно, но просто оставаться в стороне тоже не хочется. — Ты спрашивал, буду ли я тебя трахать? — перебивает сладостные вздохи над ним, получая в ответ смазанный поцелуй чуть ниже губ. Джейсон шепчет на грани слышимости, — Спрашивал, — прерывается на стон. — Я буду, — Колчеку не хочется отрываться от процесса, но чёрт, он ради этого всё и затеял, чтобы именно Салим это сделал. С неохотой слезает со своего парня и внезапно ему становится так прохладно и отчего-то стыдно. Без Салима под ним, в голову словно молотком бьёт осознание происходящего: они с Салимом делают это, пока их друзья внизу, наверное, ищут их. Сука, он только что издавал какие-какие звуки, буквально катаясь на ебучем Османе? Ох, блять, только бы он не сбежал от него при первой возможности, это же такой стыд… Пубертат никого не щадит. Джейсон проводит рукой по своим волосам, заливаясь краской. Осман это замечает. Он всегда замечает. Говорит тихое «не волнуйся», которое, на удивление, помогает. Аккуратно укладывает разгорячённого Джейсона, который, вроде бы, немного успокаивается, на спину, чуть разводя его ноги в стороны, после чего тот без раздумий закидывает их на Салима, неловко улыбаясь и пожимая плечами. Невозможный. Радует то, что он всё-таки расслабился. Только б не загонялся, как он умеет. Осману хотелось показать, что с ним ему можно чувствовать всё, что пожелает. Особенно в такой интимный момент. Салим старается быть максимально осторожным, только бы не навредить, поэтому входит не торопясь, когда Колчек на выдохе ставит в ступор своим, — Давай грубее, не сломаешь, — и хитро так улыбается. Быстро же у него меняется настроение сегодня ночью. И Осман ускоряется, но чёрт, только так, как Колчеку в кайф, очень, сука, бережно ускоряется. Не сразу, словно ебётся с ним на скорость, а наращивает темп постепенно, придерживая Джейсоновскую тощую задницу обеими руками, пока тот теряется в ощущениях. Всё так же осторожно вытрахивает из Джейсона мат и стоны, пока тот держится за его плечи. Как же хорошо. И как же хорошо их слышно, блять. Да похуй. Колчек сейчас поплавится и растечётся по кровати, а Салим, уже задав определённый темп, идеально дополнял его, Джейсона, прямо сейчас. И он чувствует это, совсем чуть-чуть и опять кончит, надо бы предупредить. Но получается только выстанывать имя своего парня всё громче и громче, когда тот отчего-то так приятно всё делает, что это даже наталкивает на определённые мысли. Хватает сил только спросить неловкое, — Ты как так делаешь? — и неотрывно смотреть в глаза напротив. А получить в ответ то же, что он сам ему говорил пару месяцев назад на аттракционах, — Надо чувствовать ритм. Хитрый какой. Но Джейсону такой он и нужен. Оргазм приходит как и в прошлый раз — бесцеремонно и смазанно. Приятно и развязно. Сука, этого более чем достаточно. Салим старательно вдалбливается в Колчека, который уже просто так наслаждается моментом, ведь то, что ему надо было больше всего на свете ещё пару секунд назад он уже получил и теперь всё уже просто по приколу. Но до сих пор охуенно, где ты так научился, а, Осман? Салим успевает выйти из него до того, как тоже закончит. Теперь здесь ещё грязнее. Сука. Он, шумно выдохнув, без сил валится рядом с Джейсоном, стараясь не упасть на него самого, когда солист, которого слышно даже тут, допевает песню.

Wanna hear her say is «Are you mine?»

Well, are you mine?

— Да, всё-таки про нас, — подтверждает Салим. Привстаёт на локтях, осматривая комнату. Ну и беспорядок они навели. Их вещи повсюду, кепка в одном углу, а стаканчики в другом, кровать, залитая тем, чем вообще-то нежелательно было её заливать. Эрик их, наверное, убьёт. — Джей, — у Джея перед глазами сверкают искорки и ни одной мысли в голове, — Джейсон, — Осман касается своей рукой его. — А? — совсем уж вымотавшийся Колчек с усилием поворачивает голову, — Чё такое? — Ты как? — окидывает его взглядом, из изменений замечая лишь отметины от своих же зубов чуть ниже кадыка. Что поделать, Джейсону нравится пожёстче. — Жопаблит, — мычит на своём ковбойском, проглатывая буквы, когда устало проводит рукой по лицу. — Это потому что тебе всегда мало, — ловит на себе озадаченный взгляд, — Ну, тебе не хватает… Как это сказать? Тебе недостаточно того, что тебе дают, — Осман терялся в догадках. Как же это сказать на английском? — Ненасытный? — слепое предположение. — Да! Это! Ты ненасытный, вот почему тебе сейчас так. Это не плохо, я думаю, — Осман улыбается, когда внезапно вспоминает кое-какую деталь, — А ещё мне кажется они всё слышали, — и улыбка становится смущённой. — Думаешь? — сил не хватало на сложные предложения. Да и в башке всё будто в тумане. — Ты был… громким, — застенчиво признаёт Салим, вновь переплетая их пальцы. — А то, — с гордостью подтверждает Джейсон, — Ты постарался, — улыбается, прищурившись. — Нам бы встать и как-то это всё убрать, — намекает на кавардак вокруг, — И решить, что делать с одеждой, она вся испачканная. — Ну не-е-е, Салим, потом, — устало переворачивается на бок спиной к нему, кутаясь в краешек одеяла, — Поцелуешь? Поцелует, куда он денется. А ещё встанет и приберётся, вытирая уже спящего Колчека от их смешавшийся в одну и высохшей спермы. Ещё ототрёт как сможет её с одежды и укроет Джейсона, пока тот чуть дёргается во сне. Придумать правдоподобную историю, отвечающую на вопрос «Что тут, блять, происходило?» решает уже завтра. Укладывается позади Джейсона, обнимая его со спины, и целует в шею, почти моментально проваливаясь в сон. А их друзья внизу специально делают музыку потише, — Угомонились, наконец, — устало выдыхает Мёрвин, — Мы же им об этом напомним? — Да ну, надо отдать должное, неплохо Салим держался. За такое не стебут, — сказал Ник, раскладывая диван и скидывая в с него чьи-то вещи. — М-да уж, стебать и правда не за что, мы же им типа помогли в этом, да? Может под дверь завтра еды поставить, чтобы не выходили сразу? — рассуждала вслух Рейчел, заканчивая третью банку пива за сегодня. — Не, я хочу посмотреть чё он с ним там делал, пусть едят со всеми, — усмехнулась Кларисса, убирая стаканчики со стола. Тисдейл шумно выдохнула с напускным недовольством, хотя, на самом деле, в какой-то мере была согласна с подругой. Как долго эти двое планировали молчать? Пусть покажутся и не смущаются заинтересованных взглядов и тихих смешков, раз не додумались хотя бы не кричать на весь дом. И если после всего этого они ещё хоть раз хотя бы попробуют притвориться, что не в отношениях, их уже точно пошлёт нахуй вся компания разом, потому что так нещадно пиздеть — это, конечно, уже край. Ни стыда, ни совести.