Шелки Чешуя: Жертва Такемичи

Деревня тонула в предрассветном тумане, но в главном храме никто не спал. Воздух был пропитан запахом тяжёлых благовоний и горьких трав. Сегодня был день Великого Ритуала — день, когда гора забирала свою дань. Хината Тачибана сидела перед зеркалом, неподвижная, словно фарфоровая кукла. Её волосы цвета спелого персика, обычно мягкие и послушные, теперь были стянуты в сложную высокую причёску, украшенную золотыми шпильками. В её глазах, всегда излучавших доброту и свет, сейчас застыл немой ужас. Она была «Невестой». Слово, которое в этих краях означало не счастье, а смертный приговор. Её должны были отдать Дракону — древнему существу, чей гнев оберегал деревню от засухи, но требовал взамен самую прекрасную девушку поколения. В комнате стояла гнетущая тишина, прерываемая лишь тихим, надрывным плачем служанок. Но вдруг снаружи послышалась какая-то возня. — Хината... Хина! — раздался приглушённый, отчаянный мужской голос. Дверь скрипнула, и в комнату, тяжело дыша, проскользнул молодой парень. Его светлые волосы были растрёпаны, а на щеке красовалась свежая царапина. — Мич-чи?! — Хината вскочила, едва не уронив тяжёлый головной убор. — Но как? Здесь же стража! Тебя убьют, если поймают! Её голос дрожал. Она была счастлива видеть его в последний раз, но страх за друга перевешивал всё остальное. Такемичи Ханагаки, её самый близкий человек, стоял перед ней, и в его голубых глазах не было страха — только решимость, граничащая с безумием. — Хина, слушай меня внимательно, — он схватил её за плечи. — Мы не можем позволить этому случиться. Я не позволю тебе погибнуть. — Но сбежать невозможно! — всхлипнула девушка. — Нас поймают у границы леса, и тогда казнят не только меня, но и моего брата Наото... — Мы и не будем бежать вместе, — Такемичи быстро начал расстёгивать свой плащ. — Мы устроим подмену. Я надену твоё платье. Под вуалью никто не заметит разницы, пока я не окажусь в лодке. А ты... ты накинешь мой плащ и выйдешь через чёрный ход. Там тебя ждёт Аккун. Он отвезёт тебя и Наото в дальнюю деревню за горами. Там вас не найдут. Хината замерла, её глаза расширились от шока. — Ты с ума сошёл? Он же дракон! Он поймёт, что я — это не ты! Он убьёт тебя на месте! — Обо мне некому плакать, Хина, — Такемичи грустно улыбнулся, помогая ей распутывать завязки ритуального наряда. — У меня нет семьи, нет будущего в этой деревне. А у тебя — Наото. Ты должна жить ради него. Пожалуйста, не спорь, у нас осталось всего десять минут! Слёзы благодарности и вины хлынули из глаз девушки. Она быстро, дрожащими руками начала снимать слои шёлка. Такемичи передал ей свой тёмный дорожный плащ с глубоким капюшоном. — Спасибо... Я никогда этого не забуду, Такемичи... — прошептала она, в последний раз обняв его. — Иди. И не оглядывайся. Проживи долгую жизнь за нас обоих. Когда дверь за Хинатой закрылась, Такемичи остался один. Он посмотрел на гору свадебных одежд. — Ками-сама... сколько же здесь слоёв? — пробормотал он, судорожно натягивая на себя нижние юбки. — Так, корсет, пояс... Везёт, что мы с Хиной почти одного роста, иначе план провалился бы в ту же секунду. Он неумело закрепил на голове тяжёлую вуаль, которая полностью скрывала лицо. «Главное — походка. У неё она лёгкая, уверенная, но неторопливая. Раз-два, раз-два...» — Такемичи сделал несколько кругов по комнате, путаясь в подоле. — «Чёрт, как женщины в этом ходят? Я чувствую себя как замотанная сосиска». В дверь постучали. Такемичи подпрыгнул и невольно издал тонкий испуганный писк. «Тихо, Ханагаки! Веди себя как леди, а не как перепуганный кролик!» — Госпожа Хината, время пришло, — пробасил голос стражника за дверью. Такемичи глубоко вздохнул, выпрямил спину и, стараясь не споткнуться, отворил дверь. Его окружили конвоиры в церемониальных доспехах. Процессия двинулась к священному озеру. Путь был не из лёгких. Согласно традиции, тропа была усыпана ритуальными ягодами и мелкими скользкими камнями — символом трудностей земной жизни. «Так, маленький шажок... покачивание бедрами... ещё шажочек... Мать моя, как же холодно! И эти чёртовы ягоды под ногами!» — Такемичи чувствовал, как пальцы ног немеют от утренней росы, а челюсть начинает выбивать чечётку. Ему казалось, что он идёт вечность. Ноги разъезжались, тяжёлый наряд тянул к земле. «Тот, кто придумал этот ритуал, явно был законченным садистом! За что он так ненавидел женщин? Надеюсь, в аду ему выделили отдельный котёл с этими самыми ягодами!» Поняв, что в таком темпе он просто рухнет на полпути, Такемичи решился на отчаянный шаг. Чтобы не выдать дрожь в ногах, он внезапно подхватил подол платья и почти бегом рванул к причалу. Сопровождающие опешили. Ритуальный шаг был нарушен! — Она так сильно хочет встретиться с Божеством? — прошептал один из жрецов. — Какая преданность... — отозвался другой. Такемичи затормозил у самой кромки воды, едва не влетев в расписную лодку. Свинцовые волны озера угрожающе бились о берег, а небо, затянутое тучами, казалось, опускалось всё ниже. «Антураж как на похоронах, честное слово», — подумал он, забираясь в лодку. Его оттолкнули от берега. По традиции, невеста должна была дрейфовать к середине озера, где её заберёт «жених». С берега донеслось заунывное пение жрецов. Сверху на него посыпались пригоршни ягод — прощальный дар деревни. «Блять, больно же! Они меня этими ягодами до смерти забьют раньше, чем дракон прилетит! Теперь понятно, зачем столько слоёв одежды — это же броня!» Холод пробирал до костей. Такемичи сжался в комок на дне лодки, глядя в серое небо. «Ну и где эта переросшая ящерица? Я тут сейчас в сосульку превращусь...» Внезапно ветер стих. Птицы в лесу замолкли. Огромная тень, размером с целое облако, закрыла собой остатки света. Такемичи задрал голову и похолодел. Из-за туч, бесшумно и величественно, пикировало нечто огромное. Сверкнули золотые чешуйки, и мощная когтистая лапа, способная раздавить карету, потянулась прямо к лодке. «Ками-сама... он же меня пополам перекусит...» — это была последняя чёткая мысль в голове Ханагаки. Острые когти сомкнулись вокруг него, поднимая в воздух вместе с ворохом шёлка и кружев. От перепада давления и дикого ужаса сознание Такемичи просто отключилось, погружая его в спасительную темноту. Он ещё не знал, что это не конец его жизни, а начало истории, о которой он не мог даже помыслить. Хотите продолжение?