Шелки Чешуя: Жертва Такемичи

POV Такемичи Если я думал, что в пещере было тесно, то я глубоко заблуждался. Карета Майки была роскошной: обитая черным бархатом, с мягкими подушками и запахом дорогого дерева. Но когда внутрь набились три огромных дракона, места в ней осталось ровно на одну перепуганную «невесту». То есть на меня. Майки уселся в центре, по-хозяйски притянув меня к своему боку. С другой стороны втиснулся Баджи, чье колено бесцеремонно прижалось к моему бедру. А напротив, вальяжно раскинув ноги, устроился Кадзутора, чей взгляд не предвещал ничего хорошего. — Кен-чик и Чифую поедут верхом, — распорядился Майки, постучав по стенке кареты. — А мы насладимся обществом нашей красавицы. Карета тронулась, мерно покачиваясь на ухабах. И с каждым толчком ситуация становилась всё более... интимной. — Ой! — вскрикнул я, когда карета подскочила на камне, и я буквально повалился на Баджи. — Ого, полегче, милашка, — Баджи подхватил меня за талию, и его пальцы опасно скользнули по моим ребрам. — Ты такая легкая. Тебя что, в деревне совсем не кормили? Одни кости... но кожа, черт возьми, как шелк. Он не спешил меня отпускать. Наоборот, его рука задержалась на моей спине, поглаживая позвоночник. — Баджи, руки, — предупреждающе рыкнул Майки, но сам при этом еще плотнее прижал меня к себе, утыкаясь носом в мой висок. — Она моя. Забыл? — Да помню я, помню, — Баджи усмехнулся, но руку не убрал, лишь чуть ослабил хватку. — Просто скучно ехать. Эй, Такемичи... а расскажи, какие парни тебе нравятся? Сильные и дикие, как я? Или властные, как наш Майки? Я сглотнул, чувствуя, как пот катится по спине. «Мне нравятся девушки! Девушки с большой грудью и мягким характером!» — хотелось закричать мне, но я выдавил лишь кроткое: — Я... я ценю доброту и... уважение к личному пространству. Кадзутора, сидевший напротив, звонко расхохотался. — Личное пространство? В карете с тремя драконами? Забудь об этом слове, детка. У нас общее пространство. Он подался вперед, сокращая расстояние между нашими лицами до минимума. Его глаза с безумным блеском впились в мои. — Знаешь, я всё думаю... Почему ты так кутаешься в эту накидку? На улице жара, в карете душно... Тебе есть что скрывать? Может, у тебя там татуировка? Или... шрам? Его рука молниеносно метнулась к моему воротнику. Я едва успел перехватить его запястье. — Нет! Я просто... я очень скромная! В моей деревне не принято оголяться перед мужчинами до свадьбы! — Скромная? — Кадзутора прищурился, перехватывая мою руку. Его ладонь была горячей и сухой. — А пульс у тебя частит, как у пойманного кролика. Ты нас боишься? Или... заводишься от нашего присутствия? — Кадзутора, хватит её донимать, — лениво произнес Майки, хотя сам в это время медленно перебирал пальцами мои волосы. — Она просто не привыкла к такому вниманию. Карету снова тряхнуло. На этот раз я приземлился прямо на колени к Кадзуторе. Мое лицо оказалось в опасной близости от его шеи с татуировкой колокольчика. — Оп-па... — выдохнул Кадзутора, обхватывая меня за бедра. — Кажется, сама судьба подталкивает тебя ко мне. Я попытался вскочить, но Майки и Баджи одновременно потянули меня обратно, каждый в свою сторону. В итоге я оказался в каком-то невообразимом сплетении рук и ног. «Твою мать! — я чувствовал, как чье-то колено (кажется, Майки) упирается мне прямо в пах, а рука Баджи случайно (или нет?) мазнула по моей груди. — Если я сейчас возбужусь от этого всего, это будет конец! Ханагаки, думай о чем-то мерзком! О тухлой рыбе! О налогах! О... о Баджи в юбке!» — У тебя лицо совсем красное, — прошептал Баджи мне в самое ухо, обдавая горячим дыханием. — Тебе плохо? Или... — он понизил голос до интимного шепота, — ...тебе ХОРОШО? — Мне... мне душно! — выдохнул я, пытаясь высвободиться из этого живого капкана. — Пожалуйста, откройте окно! — Окно открыто, — Майки притянул меня обратно на свои колени, по-хозяйски усаживая к себе спиной. — Просто расслабься. Мы скоро приедем. А пока... можешь поспать. Я буду твоей подушкой. Он обнял меня сзади, скрестив руки на моем животе. Его ладони оказались пугающе близко к моему «секрету». Баджи привалился к моему плечу, а Кадзутора продолжал поглаживать мои щиколотки, не сводя с меня глаз. «Это не карета, это камера пыток, — думал я, закрывая глаза и стараясь не дышать слишком часто. — Пять часов пути. Пять часов в руках у трех озабоченных драконов. Кен-кун, почему ты не в карете?!» Где-то снаружи послышался смешок Чифую и недовольное ворчание Кена. Они явно понимали, что происходит внутри, но помочь мне не могли.