Ища счастье

      Война. Слово страшное и для взрослого и для малого дитя. Но в мире нашем буйном она не обходит людской род, по пятам ходит она, громкой и яросной язвой. Но и она отходит, оставляя спокойствие и мир.       Ло Бинмэй живши с женою своей и двумя отпрысками был радушен. Дом его был полон людей, он отдавал другим последний хлеб свой, за это и полюбился он людям. Деревня быстро разрослась, люди тянулись сюда, оставались здесь. И для Бинмэя было это отрадно.       Давно обуздал он свою силу, стал воеводой, дела обрел важные, с самим князем на ты. Дело в характере его легком на подъём, али в силушке его богатырской? А может хитрости он выучился. Никому толком ведомо не было. Да после подвигов его не мудрено было. Радовался мужчина счастью своему.       Как глупо оно породилось на свет божий. Столько случайных слов и действий, всё это было так давно. Столько лет прошло с тех времён, как он маленьким мальчиком нашел здесь пристанище, дом и любовь.       Водил Ло Бинмэй детей своих в лес, обучал всему, что знал. А как уставали они, брал на руки и нёс в тихий одинокий терем в самой чаще леса. Двери его всегда были открыты для них. В тускло освещённой комнате сидят ведун да чёрт, играют в игры. Вот поднимает чёрт стакан и наигранно сокрушается, а кошель с монетами в ведуна руки летит. Тот смеётся так звонко и ярко, что у черта в свете мягкого огонька, аж глаза блестят. Половица под ногами Бинмэя тихо скрипит, дети открывают глаза, осматриваясь. А Шэнь тут как тут, разжигает огоньки поярче, забирает обоих отпрысков с отцовских рук, и быстро уводит в другой уголок. Дети любят бывать у них в гостях, когда ещё хозяева леса понянчат тебя и дадут сладких ягод? А Шэнь в этих детях души не чает, балует и развлекает. Радостно ему от их детского смеха и радостных возгласов.       А черту спокойнее с взрослым воспитанником за блюдцем чая сидеть. Говорят они о том и о сём. Что в деревне творится, как урожай, торговля в городе. С улыбкой рассказывает Бинмэй обо всём что происходит за пределами леса. — Вот так то, справили они недавно именины, старшый сын их совсем уж большой. — Да, быстро время бежит, и оглянуться не успел как ты вырос... — с печальной ухмылкой сказал чёрт, отпивая чай. Налил в другое блюдце и крикнул. — Сокол мой, выпил бы с нами чаю, никуда дети не денутся.       Шэнь же не ответил, лишь отмахнулся, дальше щекоча мальчиков, побеждая их в играх. — Как не приведу их с собой, так он даже на тебя не смотрит, — рассмеялся Бинмэй, разглядывая чёрта. Лицо его расслабилось, смягчилось и он тихонечко кивнул. — Скучно ему со мной в лесу. Всю жизнь он нелюдимый, неприкаянный. Он и тебя подобрал, да заставил присматривать. Вот теперь с мальцами твоими будет ходить пока и они не вырастут. — Так чего ж ему своих отпрысков не завесть? — поставив блюдце на стол, спросил мужчина.       Чёрт сделался совсем печальным, выдохнул тяжело и лишь счастливый супруг заставил его улыбнуться. — Не может, мы пробовали. Он ж мертвец, как бы то ни было. А мертвым не дано. Вот он и кидается к другим. Он уж хотел украсть у кого, да ели его вразумил. Тяжело моему милому, нечем больше себя занять. Мать у него такая же была, всех жалела и ютила к себе, он от неё и набрался. Тащил в дом всех нерадивых. Даже оленя подстреленного выходил, да толку. — Ну, своих приводить я буду, так что не кручинься. — И на том спасибо.       А стоит солнцу красному сесть за горизонт, возвращались отец с сыновьями домой к матери. Сидели они в блаженной тишине, радуются мирному небу и друг другу. Детей спать укладывают родители, читают им разные сказки про русалок, леших и других обитателей земли русской.       Выходят Инъин и Бинмэй во двор, любоваться небом да звёздами. Тут как тут по окрайнам леса крики и смех. Бегают друг за другом ведун и чёрт, пугают людей вокруг. Инъин лишь тепло смеётся обнимая мужа своего. Дождалась она своего счастья, вот оно. Русалки в реке тихо чешут волосы гребнями, томно вздыхая о луне, старый рыбак возвращается домой. Деревня мирно спит, под пение любимой засыпает и сам Бинмэй. Счастье их так близко, стоит у самого порога, заходит к ним без стука.