Ища счастье

      Быстро растут дети, быстро стареют родители. Быстро летит время, не поймать его никак, не удержать. Как бы не пытались люди продлить счастье своё, найти путь простой... Увы, лишь бессмертным доступна эта радость.       Много лет прошло, вырос Ло Бинмэй. Схоронил мать свою, со всеми почестями. Ушла она в тихом спокойствии, зная, что подарила двум чужим детям счастливую жизнь. У могилы её долго сидел Бинмэй со своею женой Инъин. Успела она войти в их семью, успела и подружиться с милой свекровью. А как садилось солнце и засыпала деревня, у могилы её сидел плакал первый её сын. Так громко кричал он и вопил по матери, что под утро уходил как смерть бледный и слабый. Да и не сам, а под руку с чертом, аж на ногах еле державшись.       Но горе не приходит одно. С вестью в деревню примчались люди. Война началась, собирали сильных мужчин в дружину. Не мог Бинмэй не пойти. Обнял жену, поцеловал её и ушел. Ушел со всеми в бои, оставил Инъин. Долго рыдала она по мужу, но грустить было ей некогда, всё хозяйство упало на хрупкие её плечи.       Ходила она вечером к могилке вдовы кузнеца, рассказывала про жизнь свою, долго говорила она. До темноты, не замечая людей. Из темноты вышел к ней кто-то, напугал её страшно. Вскочила Инъин на ноги, чуть не упавши. Стоит пред ней мужчина, длинные волосы его собраны бережно кем-то в косу, одежда его была не проста, но самое страшное козлинные копыта его. Застыла в ужасе женщина, уж с жизнью прощаться начала. Но он подошел к ней тихо, приобнял бедную да повел в дом её.       Молча шли они до самого домика. А как довел её чёрт к порогу отдал свой черный меховой кафтан, укрыл ей плечи и спать отпустил. — Не пугайся так сильно, тебе нельзя, — сказал лаского чёрт, прощаясь. — Кто вы? — Бингэ, ты знаешь.       И Инъин знала. С детства пугали её рассказами про черта, что живёт в этом лесу, про бабаек и других страшилок. Но кто знал, что всё это на самом деле так близко к ней, так реально. Нет. Тронулась умом малахольная, совсем от горя обезумела. Уснула она на тёплой печи, в спокойствии и будто с плечей её упала тяжелая ноша.       А на утро, выйдя во двор, встретили её нарубленные дрова, прибранное хозяйство, огород в порядок приведенный. Так и помогал ей Бингэ, тихо, незаметно для других.       Время шло, задерживался военный поход. Уж зима прошла, лето пришло, а нет у порога желанного молодца. Пробивается войско, уходит от врагов. Совсем мало сил осталось у них.       Идут бои, идёт время. Не сидится на месте ведуну. Наведаться хочется к названному брату. Мать их как умерла, не было для него больше никого в деревне важнее. Но не отпускал Бингэ Шэня, не гоже покидать свои владения, опасно это, чем дальше от Бингэ тем слабее становился ведун. Но сердце его, хоть и мертвое, жаждало встречи, предчувствовало опасность.       Согласился Чёрт пойти с ним и помочь, но не знал он, как поведёт себя чужое тело, страшно ему было за любимого. Но нрав его и характер непреклонны... Так и оказался Шэнь в чужих землях, рядом с привалом военным. Смотрит на людей, ищет Бинмэя. Вот. Проходит мужчина пред костром, виден лик его в отблесках огня. Достать бы его тихонечко. Подняв камушек, кинул Бингэ в него, в самую грудь попав. Смотрит по сторонам, ищет откуда прилетело в него.       Так и застыл он в сердце лагеря, заметив средь деревьев их... Даже здесь достали они его. Тихонько, прячась от товарищей, прошел он к окрайнам лагеря, прячась в темноте леса. — Что делаете вы здесь? — вопрошал Ло Бинмэй, оглядывая бледного мужчину и его молчаливого спутника. Сколько бы не проводили времени вместе они, но Чёрт всё никак не оттаивал к нему, лишь смотрел на него из-за спины ведуна, изредка одаривая его парой фраз. — Слушай меня внимательно, — начал серьёзно Шэнь, разворачивая свёрточек. — Даже не думай меня перебить. Видел я страшный бой, кровавый рассвет. И ты в пожаре того боя погибнешь. Нельзя вам идти к врагу, хитрость нужна тут. Собери одну часть в лесу, сам же с другой поезжай к ним. Приведи в лес, а там уж нападите все разом. Но сам беги как только бой начнётся!       Молча слушал Бинмэй, дрожь брала его. Не хотелось ему погибать, так близок он стал к победе, так скора его встреча с женою. Но Шэнь всё не успокаивался. Достал из свёртка верёвку, а ней то заячья лапка. Повесил он её на шею чужую и тихо вздохнул. — Жена твоя, дитя под сердцем носит. Я ей во всем помогу по хозяйству , всё ей подготовлю, — сказал грубо Бингэ, напряжённо смотря на других людей в лагере. — Но... Не сможет она разродится если задержишься ты, то умрёт и мать и дитя... Как прибудешь в родной дом, — так же серьёзно говорил Шэнь, перебирая ткани своих одежд. — неси её ко мне, не жди повитух, не помогут. Я помогу всем чем умею, а умею я многое.       Кивнул Бинмэй, выслушал всё, поблагодарил хранителей своих. Так и поступил он, возвращаясь в лагерь, рассказал о плане хитром. Поддержали его другие войны. Как камень с души у Шэня упал. Выдохнул он спокойно, уткнулся в чужое плечо и заплакал. Никогда почти не плакал он по пустякам, испугался Бингэ: — Что ты, что плачешь, сокол мой? — Не успеет дурак, не пойдёт он сразу в дом...       В густых лесах скачет Ло Бинмэй на коне своём. Многое повидал за это время, многих потерял, многих обрёл. Буйный ветер трепал волосы его, дул в уставшее лицо. Немножко, самую малость осталось. Лишь отбиться от чужого войска, от его остатков, что преследовали его в глубоком лесу. Он не один здесь, точно стая волков разбрелись по лесу его соратники, ждут они из засады. Только доскакать бы до них, так и попадут враги в самый огонь бойни.       Лошадь под ним не успевает перебирать копытами, из последних сил мчит она меж деревьев. Вот. Вот уже братцы. Начинается ратный бой, в расплох застали они врага. Выдохнув спокойно, тормозит конь. Вдыхает Ло Бинмэй свежего воздуха. Смог. Справился с главной своею задачей. Слышит он тихий свист. Прилетает ему в широкую спину стрела, за ней ещё одна. Выбивается лошадь из-под него. Темнеет в глазах, падает он на земь. Не когда ему лежать, старается встать он и уйти, бредёт среди деревьев и густой травы. Светлое лето, мягко ласкают его раны тёплые ветра, нежно убаюкивает его птичья трель. Тяжело идти, тяжело думать. Падает он в поляну цветов.       Проклинал себя Ло Бинмэй, что не послушал предостережения, что не поспешил к жене.       Всё ждет любимого Инъин. Сердце её не спокойное, чует она беду страшную. Тяжело ей даётся жить без мужа. Живот её округлился уж сильно, ходит она лишь на реку, дома сидит. Лишь подруги её утешают, всё просит она сходить на Купалу, расслабить себя.       Горят костры, пляшут девушки и юноши. Но не может радоваться Инъин, лишь сидит на бережку да плетёт веночек. Красивый, лёгкий. Такой же плела она для мужа своего. Сколько ждёт она, сколько мучается, всё нет Бинмэя. У подруг то мужья уж вернулись, живут они снова в тепле и уюте.       Спускает она в реку венок, плывёт он спокойно по тёмной реке. Плывут рядом такие же венки, смеются на берегу люди, шутят и радуются, а у Инъин слезы на глаза бегут. Веночек то её ко дну самому пошёл. Плачет она, слезами заливается. Не понять её другим, не понять ей где муженёк её.       Открывает Ло Бинмэй глаза свои, вдыхает наконец полною грудью. Нет уже той боли в теле, лежит он спокойно на спине. Оглядевшись, видит он чертёнка, пятачок его судорожно дёргается, пока он нюхает какое-то снадобье. Другой таскает воду к Ло Бинмэю, протирает его лицо. — Очнулся окаянный! — вскрикивает мужчина, обнимая лежащего парня. Щекочут тело чужие волосы, сжимают руки его тело. Сколько облегченья слышит он в родном голосе. Встаёт Шэнь, открывает лицо своё.       Становиться за спиной ведуна чёрт, улыбается он ярко. Руки на груди сложил. — Не уберегли мы тебя... — шепчет Шэнь. — Хорошо в родной лес забрёл, так бы пропал совсем, — погладив по плечу ведуна, сказал громче Бингэ. — Как я тут... — А как тебя не услышать то было? Ты столько цветов моих извёл когда рухнул на них... Я на поляну каждый день хожу, вот и увидел тебя, — объяснял Бингэ, всё настойчивее гладя Шэня по плечу. — Говорил же я тебе, почему не послушал! — взвился Шэнь, не может успокоить его ласковое поглаживание, не может усмирить его чувств живой Бинмэй пред ним. — Сколько я здесь лежу? — спросил грустно мужчина. Страшно ему стало за жену, сердце его горело от боли. — Я уром нашёл я тебя, а нынче вечереет.       Смотрит Бинмэй на ведуна, понимает тот его немой вопрос. Настороженно встаёт он к своему окну, тихо что-то шуршит там у трав и камней. Недолго он узнаёт. Подходит к лежащему и шепчет на ухо. — Жива, жива она ещё. Но не сможем мы с Бингэ спасти её сюда приведя. Она не пойдёт с нами. Спеши, ветром беги к любимой своей.       Поднялся на ноги он, поймал протянутую ему рубаху. Вылетел с свистом он из чужого терема, устремился он в деревню родную. А там костры горят, празднуют что-то люди. Где же, где искать любимую? Слышит Бинмэй крики чьи-то. Отчаянно зовут девки на помощь. Бежит к берегу мужчина, спешит, боится не успеть. Сидит у воды женщина, заливается слезами она, кричит что есть мочи. — Кто-нибудь! Повитуху! Она разродится вот вот! — кричит отчаянно подружка. — Я муж её, разойдитесь! — и в правду, в мучениях бьётся жена его Инъин. Подхватить бы её, да унести, да не даётся буйная. Кричит и плачет. — Голубка моя, Светик мой, всё хорошо, это я. Всё хорошо, сейчас я тебе помогу.       Смотрит она на мужа своего, глазами не верит. Живой, её, родной и рядом. Отдалась она спокойно, не разу не сопротивлялась его рукам.       Хватает он её на руки, выходит из шумной толпы. Бежит, чуть не летит он в сторону леса. Раньше спрятанный в глуши теперь находится им за пару мгновений терем. Стоит на пороге чёрт, заносит Бинмэй жену в горницу, отдаёт её ведуну. А тут его из горницы прочь, тянет обратно Бингэ за порог.       Кричит, бьётся Инъин за стеною. Рвётся у Бинмэя сердце он этих звуков, весь он извёлся, весь трясётся. Легли на плечи его тяжелые ладони, пригладили они его, приголубили. Так ему спокойно стало, положил он голову на плечо. — Ведун мой с золотыми руками уродился, не кручинься. Всё славно будет, — успокаивал мужчину чёрт. И так хорошо получалось это у него. Забыл Бинмэй про страхи свои и печали.       А случись мгновение другое, послышался детский плач. Вышел из горницы Шэнь, упал без сил в объятия чёрта, выдохнул облегчённо. — Живы.       Влетел к жене Бинмэй, упал на колени перед периною, на ней уж Инъин с ребёнком лежит. Уставшие, измотанные, уснули они с Шэнем прям сразу. Одна в постели, другой на чужих руках. Долго ещё сидели чёрт с Бинмэем в тишине, смотря на своих любимых. Не плакал больше ребёнок на отцовских руках, не шумел больше густой лес.