Тот, кто знает

      Свежий ветерок обвивал тела насладившихся ночной церемонией людей. Все были в предвкушении от этого события, и каждый хотел бы оставить что-то у себя в памяти. Однако я посчитал, что будет разумнее всё-таки отправиться в министерство Зигурата (действующее министерство по борьбе со свободой понимания сути вещей). На самом деле это было одно из самых безобидных министерств на данный момент; кто знает, что ещё может придумать действующее правительство страны. Хотя бы город не трогало, и то было бы хорошо. Я понимал последствия своего решения как никто другой, но тогда я был совершенно другим человеком. Разве можно себя винить за прошлое моего будущего, который тогда существовал? Причём тогда нынешний я?       Из раздумий меня вывел всё тот же мой старый друг.       — Мистер Тод, — обратился ко мне с некоей ухмылкой на лице Гафриль.       — Что случилось, уважаемый?       — Я правильно вас понял, что вы собираетесь снова вернуться в Зигурат? Не считаете ли вы данное решение поспешным и не хотите ли вы его как следует обдумать, прежде чем приступить к каким-либо действиям?       — Нет, я уже принял, — грустно вздохнул я.       Из-за рта пустился теплый воздух; начинались заморозки. На улице заметно похолодало, а я был одет не по погоде, как, собственно, и Гафриль. Никак не мог привыкнуть к некой нестабильности вещей этого места. В этом городе не существовало стабильности в привычном понимании этого слова. И это иногда доставляло некие неудобства, впрочем, не критичные, но вполне заметные.       — Предлагаю тогда пройти до моего скромного жилища, — с нотками позитива в голосе произнёс Гафриль.       — Я не возражаю, всё равно по пути к вам.       Постояв ещё минуту, мы отправились к нему домой и по пути решили поговорить о всяком. Вопросы и ответы на них были разные и однообразные для этого места, но некоторые диалоги можно смело выделить среди общей бесполезной мишуры.       — Как на ваш вкус сегодня прошла церемония искупления, Тод?       — Как и обычно, ничего нового, а ведь при старом клоуне было больше разнообразия, вы так не находите?       — Да будет вам! Вполне неплохо. Да, в последнее время всё-таки печально, но так надо, и не нам об этом судить. Это я вам говорю точно!       — Культ Вархвов когда-то имел свою уникальность, а теперь стало со всем тоскливо...       — Может, это и к лучшему. Любая вещь, которая делается или не делается к лучшему, лично для меня подобная философия жизни выглядит вполне себе, и я об этом не пожалел ни разу.       Начал моросить дождик, и мы зашагали быстрее. Было уже недалеко до места назначения, но проходя мимо центральной улицы города, моё внимание приковал странный инцидент. Случалось что-то необычное. Это было что-то новое, и это поражало всякое воображение. Стоял, значит, человек под дождём, он был абсолютно голый и худощавый, смотрел на небо и пытался там что-то разглядеть.       — Мне кажется, я его где-то уже видел... — воскликнул Гафриль, подметив факт того, что человек ведёт себя странно и необычно. На улице было ни души, кроме проходящих мимо нас.       — И вам не показалось, мой дорогой друг? Это тот самый худощавый человек из сегодняшнего представления, и мне кажется, что ему ну очень хорошо.       — Как это понимать?       — Ты не знал, что у обряда есть побочные эффекты? Всё-таки пытаться разрушить мировоззрение человека не так-то просто. У обряда есть побочные эффекты, и эти самые эффекты у всех проявляются по-разному. В основном это связано с серьёзной психологической травмой из-за того же обряда.       — Ого, а откуда вам это известно? — с недоумением обратился он ко мне.       — Много книжек читаю, дорогой мой. Кстати, лучше с этими людьми не контактировать, они могут проявлять агрессию к внешнему взаимодействию.       — Я поражён вашими познаниями в этой области, Тод. Это невероятно!       — Знания есть знания, ни больше, ни меньше, но что есть знания без практического их применения? Пустышка, без какого-либо смысла, Гафриль. А теория, которая не используется на практике, и гроша не стоит.       — Видно, вы уже достаточно долго варитесь во всей этой канители, я ведь прав?       — Да, долго. Поэтому хочу найти работу попроще.       — Тогда я мог бы предложить... — только он начал договаривать, как я сразу же перебил его, не дав ему ничего сказать.       — Нет!       — Вы уверены? Может, стоит попро...       — Ещё раз повторюсь, нет! Я прожил слишком много, чтобы снова проходить через это. — Не соглашусь на подобное, даже не уговаривай. Тем временем дождь прекратился и выглянуло солнышко. Стало комфортнее жить и существовать. Мы уже подошли к дому Гафриля.       — Я, пожалуй, заходить не стану; Зигурат ждать не любит.       — Да, как и любое министерство нашего города. Иногда мне кажется, что они слишком напыщенные собою и плохо разбираются в своих компетенциях.       — Как бы то ни было, работа спокойная и не пыльная, мне это подойдёт.       — Ладно, я вас понял, встретимся как-нибудь.       Я пожал ему руку и отправился в министерство Зигурата. Спокойно себе, идя вперёд и ни о чём не думая, ко мне подбежал человек в футболке с зачёркнутой «U» и на всю округу орёт мне в лицо:       — Как ты с этой ношей жить-то собрался, а?! Ты жалок, как мокрая тряпка, которой моют пол. Когда ты наконец уже успокоишься?       В одно мгновение он просто расплавился передо мной и превратился в жидкую серую массу. Я не испытал ни чувств, ни эмоций. Просто, видимо, ещё один сумасшедший, которому удалось сбежать, но система безопасности сработала на ура, поэтому неудобств он мне никаких не доставил. Возможно, стоило бы задуматься над его словами. Но всё, что он сказал на тот момент, было отчасти не бредом, а чистой воды правдой, хотя он сам, наверное, даже об этом и не догадывался. Во всяком случае, обман есть обман, а ложь ложью покрывается, и как-то с этим живём, приспосабливаемся. Мне не было его жалко. Он прожил свою жизнь во благо Вархвов, и ему за это отпустят. По крайней мере, он в это верил, как пить дать верил, потому что живым существам нужна вера. Но меня вывела из себя эта система своей порочностью. Это просто не имело никакого смысла и логической взаимосвязи. Жидкость начала подтекать к ногам, и я отправился дальше.