Agnosco veteris vestigia flammae (Узнаю́ следы прежнего огня)

Учиха Микото - когда-то гордая птица, без лёгких сомнений стала женой. Бунтарка по нраву и благовоспитанная женщина клана она не могла отказать в ту пору старейшинам клана. Конечно же, родители ждали, что она выберет Сайто Учиха - друга из детства, что рос под пристальным надзором отца. Однако, той холодной весной Микото Учиха, имевшая то единственное право, принимает подарок от другого лица. Фугаку Учиха - был птицей иного полета, он старше и много сильнее рядового шиноби из клана Учиха. Микото не знала, что именно его в ней так привлекло, раз он принял участие в традиционном выражении намерения, когда время Микото для брака пришло. Она хорошо помнила, как гордился отец, перебирая дары. Как радостно улыбалась мать, демонстрируя ей дорогие шелка и канзаши с ониксом под цвет глаз. Как давил смешки брат, наблюдая за всеобщим волнением. Ей же в тот день было очень тоскливо. Потому что все эти дары были ничем иным как ценой за нее, как за дочь клана Учиха. Стоила ли она дорогих шелков и украшений? Или быть может короба заморских специй? Рудника с серебром? Сундучка с бесценными пилюлями долголетия? Все эти люди видели в ней лишь вещь, которую нужно красиво нарядить и выставлять на показ. Оттого, когда ее взгляд зацепился за неприметный сверток, Микото без особых раздумий взяла его в руки. Ткань была простой, но очень качественной, а тесьма пусть и не бросалась в глаза, но изящная вышивка чувствовалась кончиками пальцев. В маленькие кисточки явно добавили драгоценную нить, потому что на туском солнце едва заметно тёмная кисть серебрилась. Микото с волнением развязала узел, что значил пожелание солнца - путь твои дни будут тёплыми - а ведь обычно желали счастья, материальных успехов, плодородия. Тёплые дни, да? Микото с трудом подавила желание радостно и в голос рассмеяться, потому что туго обтянутая рукоять легла в ладонь так, будто была там всегда. Короткий меч - прости, ками - ей преподнесли меч, понимаете?! По острому лезвию, где она ловила отражение своих глаз мягко стелились цветы-незабудки. Искусная работа, спрятанная в непритязательные - даже дешёвые - ножны. В тот день Микото Учиха сделала выбор. А через год после всех положенных ритуалов Фугаку Учиха стал её мужем. Сейчас спустя почти десять лет совместного быта и двоих детей, один из которых, сопел на руках, Микото Учиха сполна понимала, что "дар" был с подвохом. Разумеется, Фугаку многое ей позволял, давая свободу, какая даже не снилась большинству клановых женщин. Но, знаете, эта привилегия касалась только её, и это открытие Микото сделала слишком поздно. Ее первый сын. Она была так горда, когда Фугаку и клан признали талант Итачи. Эта гордость слепила до слез, что она пролила, когда пятилетний мальчик метался в бреду, буквально пылая от жара. Фугаку Учиха отвел её сына на бойню. Это жизнь шиноби, как ты не понимаешь, он должен. В тот день она впервые кричала на мужа, ей, откровенно, хотелось его придушить. Потому что никогда никогда она не хотела для своего ребёнка подобной судьбы. Они клан шиноби - это никогда не изменится - но почему это так горько? У Учиха есть долг и обязательства, знаете, и Микото осознавала это с ранних лет, но как мать, хотя бы в первые годы хотела оградить своих детей от крови. Почему она так гордилась, что ее сын гений? Теперь она поняла, отчего глаза её близкой подруги выражали сочувствие, когда Микото с восторгом рассказывала об успехах Итачи. К сожалению, ее сын гений. К сожалению, она не достаточно сильная, чтобы оградить его от влияния клана (и мужа). Пустой взгляд Итачи был острее тысячи игл. Микото Учиха провалилась как мать. Ей было страшно. Потому что старший сын стал словно кукла. Он жил по приказу и перестал говорить, смеяться, выражать хоть какие-то чувства. Как будто умер внутри. А она не могла к нему подойти, казалось, мальчик может рассыпаться от любого движения. И потому, когда Итачи вернулся с очередной вылазки в критическом состоянии. Фукагу отправил его на лечение - так ей сказали - но Микото на тот момент всё еще верила мужу и клану. Её волнения не принимали всерьез. Ведь она женщина, много надумывает. Когда её сын вернулся, он не был здоров. Микото всё еще видела ту пустоту. А ещё замечала, что привычки Итачи менялись как по щелчку. Наклон головы, то как он щурился в солнечные дни, и его пристрастие к заморским десертам, каких в клане Учиха никогда не водилось. Он стал часто мыть абсолютно чистые руки, подолгу проводя время в ванной. А ещё плохо скрывал брезгливость от вида жаренного мяса. Микото не сразу поняла причин отвращения, но после старалась почаще готовить именно рыбу. Итачи очень сильно менялся, когда она была в положении. В один момент в его взгляде она ловила почти поклонение, потому что Итачи очень любил еще нерождённого брата. Но в другой, мальчик смотрел с таким холодным безразличием, будто его совершенно ничего не касалось. Ее сын до нервного тремора избегал прикосновений. Конечно же, он скрывал это. Но на первых порах, Микото чувствовала эту дрожь и делала вид, что не замечает, стараясь не нагнетать лишний раз. Микото Учиха дала себе слово, что не будет бояться, но ей было страшно. Потому что в глубине души она понимала, что её первый сын сломан. Когда в его жизни появился Шисуи Учиха, Микото почти с облегчением выдохнула. Итачи, порой, смотрел почти как раньше и даже - о, ками - как-то раз несмело улыбнулся, болезненно дёрнув уголком губ. Шисуи - он солнце, что так не похож на тени Учиха. Наблюдая за сыном и втайне радуясь одной из робких улыбок ребёнка, Микото решила, что милый потомок Кагами Учиха стал хорошим другом Итачи и это очень даже неплохо. Она ошибалась.