II.
17 февраля 2025 г., 21:10
Примечания:
https://t.me/reynova_fb
Дождь стучал по крыше чайного домика, где Ли Ён и Джи А сидели друг напротив друга, как актеры после финального акта. Между ними стоял чайник с улуном, остывающим уже час.
— Ты перестал носить кольцо, — Джи А первая нарушила тишину, ее пальцы бессознательно коснулись собственной пустой безымянной.
— Ты тоже перестала чувствовать.. — он не задал вопрос.
Она кивнула, глядя в окно, где в тумане мелькали огни города. Ее профиль, такой знакомый, больше не вызывал в нем трепета. Лишь тихую грусть, как по старой книге, которую перечитал слишком много раз.
— Помнишь, как ты сказал, что лисья бусина — символ вечности? — Джи А грустно улыбнулась. — А оказалось, это был якорь.
Ён сжал кулак под столом. Он помнил. Но тогда он не понимал, что символ защиты может стать символом рабства.
— Мы оба знаем, что это... — Джи А замолчала, подбирая слова, которые резали как нож. — ...было не совсем наше.
Мужчина закрыл глаза. Перед ним всплыли образы, которые он последнее время всё чаще гнал: как ее смех стал механическим, как поцелуи превратились в ритуал, как ее глаза искали в нем не любовника, а хранителя. Имуги связал их, как кукол на нитках, заставив танцевать под чужую мелодию.
— Я думала, это любовь, — голос Джи А дрогнул. — Но теперь... теперь я даже не знаю, что это было. Страх? Благодарность?
Ён резко встал, подойдя к окну. В отражении он видел не себя, а тень девятихвостого лиса — существа, которое веками обманывало даже собственную душу.
— Мы могли бы продолжать притворяться, — прошептал он. — Как делали это последние месяцы.
— Но ты больше не можешь, — она встала, приблизившись. Ее пальцы коснулись его спины, но он вздрогнул, как от ожога. — И я тоже.
Повисла тишина, где дождь за окном звучал громче крика.
Той же ночью Ён стоял на мосту, смотря, как лунная дорожка на воде дробится от камня, брошенного кем-то за спиной.
— Скучаешь? — Ран прислонился к перилам, жуя леденец на палочке. Его губы блестели сладостью и дерзостью.
— Зачем ты здесь? — Ён не обернулся, чувствуя, как знакомый жар начинает разливаться по жилам.
— Слышал, ты свободен. — Леденец со звоном упал в воду. — Интересно, кумихо празднуют развод?
Ён резко схватил его за воротник, прижав к перилам. Ран рассмеялся.
— Ты правда думаешь, что все из-за тебя? — Мужчина приблизил лицо, вдыхая запах корицы и чего-то запретно-родственного.
— О, нет, — Младший лизнул его нижнюю губу. — Я думаю, ты наконец перестал врать самому себе.
Мост дрожал под ногами от порывов ветра, когда Ран, схватив брата за воротник, впился в его губы с яростью раненого зверя. Ён ответил с той же силой, вцепившись в волосы, как будто пытался вырвать корень своей одержимости. Но когда пальцы Рана скользнули под его рубашку, Ён отшатнулся, будто обжегшись.
— Трус, — прошипел Ран, его глаза блестели мокрым гневом. — Беги. Как всегда.
И Ён ушел, не оглядываясь, хотя каждый шаг отзывался болью в груди, будто кто-то вырывал ребро за ребром.
***
Квартира пахла затхлостью и алкоголем. Пустые бутылки соджу валялись у дивана, на котором Ён сидел, уставившись в экран выключенного телевизора. Он не спал двое суток — каждый раз, закрывая глаза, видел Рана: его губы, искривленные в усмешке, руки, цепляющиеся за него как за спасительную скалу в шторме. Стук в дверь заставил его вздрогнуть. Джи А стояла на пороге в бежевом пальто, ее взгляд скользнул по хаосу комнаты. — Пил все эти дни? — спросила она, снимая перчатки. — А как еще... — голос мужчины звучал хрипло. Он жестом предложил ей сесть, но сам остался у окна, куря сигарету за сигаретой. — Можешь рассказать мне. Всё-таки не чужие люди. — Она аккуратно переставила бутылку, освобождая место. Ён засмеялся, горько и коротко: — Ты осудишь. — Обещаю, что нет. Тишина растянулась. Дождь за окном бил в стекло, словно торопя. — Кажется... — Ён раздавил окурок в переполненной пепельнице, руки дрожали. — Моя «единственная любовь»... оказался он. Он не назвал имени. Не нужно. Девушка вздохнула, но не с болью — с облегчением, будто сложила последний пазл. — Имуги связывал нас, как марионеток, — она подошла к нему, положив ладонь на стекло рядом с его рукой. — Но ты никогда не смотрел на меня так, как на него. Даже когда думал, что любишь. Ён закрыл глаза. Воспоминание ударило: Ран в шестнадцать лет, с окровавленными костяшками после драки, кричащий «Я не нуждаюсь в тебе!», но цепляющийся за его рукав во сне. — Это... неправильно, — прошептал он. — Любовь редко бывает правильной, — Джи А повернула к нему лицо, и в ее улыбке была грусть тысячелетней реки. — Но она настоящая. В отличие от того, что было между нами. Она взяла со стола старую фоторамку — их общий снимок у храма Хвансон. Без слов разломила пополам, оставив себе половину с собственным изображением. — Тогда иди к нему. А не сиди здесь. Ён стоял под дверью брата ровно сорок минут, прежде чем та распахнулась. Ран стоял на пороге, в футболке с выцветшим принтом группы «BTS», которая свисала с одного плеча, обнажая ключицу в синяке. На часах за его спиной светилось холодное «4:13». — Нахуя приперся? — буркнул он, потирая сонные глаза, но шагнул в сторону, пропуская Ёна. — Мне... хреново, — начал он, сжимая виски, пока Ран рылся в холодильнике. — Я трус. Боюсь... — Бла-бла-бла, — Ран поставил на стол кружку. — Джи А — не твоя «единственная любовь», и теперь ты в депре? Иди к тому, кто ей является. Я не твой дневник. Ён резко встал, опрокинув стул. — Так я и пришел! Тишина. Ран замер с пачкой кофе в руке. Его глаза, обычно язвительно-прищуренные, расширились, отражая лицо брата — изможденное, с тенью щетины. Ён не ответил. Вместо этого он упал на колени, обхватив его за талию, прижав лицо к животу. Ран замер, его пальцы зависли в воздухе, будто боясь поверить. — Прости, — голос мужчины был приглушен тканью. — Прости, что заставил тебя ждать. — Ты... — Младший медленно опустился рядом, его рука дрожала, когда он коснулся щеки брата, но Ён уже вцепился в его лицо, вдавливая пальцы в скулы. Поцелуй был больше похож на укус — губы Рана распухли мгновенно, кровь смешалась со вкусом дешевого растворимого кофе. — Мелкий... — Ран вырвался, задыхаясь, — ...спит в соседней комнате. Ён не остановился. Зубы впились в шею, рука под футболкой сжала сосок, заставив брата выгнуться со стоном. — Если проснется — убью, — прошипел Ран, но сам потянулся за молнией на джинсах Ёна. Они переместились в спальню. Ён бросил Рана на кровать и навис сверху. — Ты... выглядишь как дешевая шлюха, — Ён рычал, рвя футболку по шву, обнажая старый шрам над ребрами — след от клинка, которым он сам когда-то едва не прикончил брата. — Сам такой... — Ран впился зубами в его предплечье, ногами зажимая бедра. — Тише, — Ён провел клинком языка по раковине уха, чувствуя, как дрожь пробегает по телу брата. — Или ты хочешь, чтобы сынок увидел, как папочку трахают в его же кроватке? Ран застонал, закрыв глаза, когда пальцы Ёна вошли в него без подготовки, смазкой служила кровь с разбитой губы. В соседней комнате мелкий крякнул во сне. — Ёбаный... псих... — Ран выгнул спину. Ён вонзился в него с первого толчка, перекрыв крик поцелуем. Ритм был яростным, на грани боли, каждый удар бедер заставлял кровать скрипеть, как корабль в шторме. Ран кусал собственную ладонь, чтобы заглушить стоны, слюна стекала по запястью. — Скажи... — Ён схватил его за горло, чувствуя под пальцами учащенный пульс. — Чей ты? — Твой... чёрт... твой! — Ран закусил губу, когда оргазм ударил волной, тело напряглось, прижимаясь к груди Ёна. Они замерли, слившись в конвульсиях, слушая шорохи в детской. Ран первый засмеялся — тихо, истерично, уткнувшись лбом в плечо брата: — Теперь я обязан тебя убить. — Попробуй, — Ён залез под одеяло. — Но сначала... переодень мелкого. Он кивнул на дверь, где в полумраке стоял мальчуган, сонно теребящий плюшевого дракона. — А почему дядя Ён голый? Ран закрыл лицо руками, а Ён, не смущаясь, натянул окровавленные джинсы: — Мы... играли в борьбу. — А можно мне тоже? — Когда вырастешь, — Ран швырнул в брата подушкой.***
Ю Ри аккуратно подобрала с пола плюшевого дракона, который валялся рядом с разобранным пистолетом (типичный интерьер Рана). Шин Чжу, держа в руках пакет с булочками, поднял бровь, глядя на бардак в гостиной. — Ран до сих пор спит? — спросила Ю Ри, складывая игрушки в корзину. — Обычно он уже в это время бегает по потолку. — Одному тяжело справляться с ребенком, — заметил Шин Чжу, разглядывая следы зубов на столешнице. — А Ран не один, — заявил Су О, выбегая из кухни с бутербродом в руках. — Теперь ему будет легче со мной справляться. — В каком смысле? — Девушка нахмурилась, подозрительно глядя на мальчика. — Ну, вот вы же спите в одной кровати, — Су О указал на Шин Чжу и Ю Ри, — значит, вы вместе. Вот и Ран так же. Ю Ри замерла, как будто ее ударили током. Шин Чжу поперхнулся булочкой, а Су О, довольный своей логикой, побежал к телевизору включать мультики. — Ран... с кем-то? — Девушка медленно повернулась к двери спальни. — Ну, может, он просто... — Шин Чжу не успел договорить. Его жена уже шла к двери, ее каблуки стучали по полу, как молоток судьбы. Она распахнула дверь и тут же захлопнула, обернувшись к мужу с глазами, полными шока. — Судя по твоему взгляду, Ран там с мужчиной, — предположил Шин Чжу, пытаясь сохранить спокойствие. — Хуже. — Хуже? Что может быть хуже? Мужчина отодвинул Ю Ри от двери и сам распахнул ее. — Ён?! На кровати, в полумраке, заваленной простынями и одеждой, лежали Ран и Ён. Ран, с растрепанными волосами и следами зубов на шее, прикрывал глаза рукой, как будто пытаясь убедить себя, что это сон. — Доброе утро, — сказал Ён потягиваясь. — Что... что за чертовщина?! — Ю Ри ворвалась в комнату, указывая пальцем на Ёна. — Ты! Что ты здесь делаешь?! — Спал, — ответил Ён, как будто это было самым естественным делом в мире. — Спал?! С Раном?! В одной кровати?! — Ну, технически, не всю ночь, — добавил Ран, натягивая на себя одеяло. — Ран! — Девушка повернулась к нему, ее голос дрожал от возмущения. — Ты... ты с ним?! — Ну... — Ран посмотрел на Ёна, потом на Ю Ри, потом снова на Ёна. — Да. — Да?! Просто «да»?! — Ну, если быть точным, то «да, черт возьми», — добавил Ён, ухмыляясь. Шин Чжу, скрестив руки, смотрит на Ёна и Рана с ироничной усмешкой: — Джи А говорила, что вы разошлись. Что ваши «чувства» были… как она выразилась… «под действием Имуги». Ю Ри, вспыхнув, резко поворачивается к Су О, который мирно доедает бутерброд: — Мне похеру, что вы тут собираетесь творить, но только не при ребёнке! Мальчик, поднимая глаза от мультиков, бросает невинную реплику: — Ночью у них была борьба. Им даже жарко стало, поэтому дядя Ён разделся. Девушка замирает, медленно переводя взгляд на Рана и Ёна. Её глаза становятся размером с блюдца: — Вы оба… Оборзели?! Вы могли хотя бы дверь закрыть?! — Она яростно тычет пальцем в сторону спальни. — И как вы объясните всё это Су О? Вы же братья! Ран и Ён синхронно вскидывают руки, как подсудимые: — Не родные! — выпаливают они хором, словно заученную мантру. Ю Ри хлопает себя по лбу так громко, что эхом отзывается по всей квартире: — Держитесь за это оправдание, как утопающие за соломинку! Вечерний свет фильтровался через жалюзи, окрашивая кухню в полосатые тени. Ён, раздавив окурок в переполненной пепельнице, наблюдал, как Ран мешает рамен в кастрюле. Лопатки брата вздрагивали под тонкой майкой при каждом движении. — Су О скоро вернётся? — бросил Ран, но голос дрогнул, когда Ён встал, бесшумно подойдя сзади. — Они пойдут на аттракционы, — пальцы Ёна впились в его бёдра, прижимая к краю стола. — У нас есть время.. — ухмыльнулся он, поймав взгляд Рана — тот самый, из-под ресниц, смесь вызова и мольбы. Ён рванул майку через голову, обнажая шрамы на груди, и толкнул в сторону гостинной. Гостинная тонула в полумраке, лишь свет уличного фонаря пробивался сквозь шторы, рассекая зеркало над диваном на серебристые лучи. Ён, прижал Рана спиной к себе, усаживая сверху; впился зубами в его плечо, оставляя синяк поверх вчерашних меток. Он разорвал на младшем шорты, ткань лопнула по швам — ему нравилось, как брат вздрагивает от звука рвущейся материи. Ран попытался выругаться, но звук превратился в стон, когда Ён, не спеша, ввёл в него два пальца, раздвигая сильнее. Смазка, смешанная с его естественной влагой, сочилась по внутренней стороне бедра, блестя в тусклом свете лампы. — Смотри, — Ён схватил его за подбородок, заставляя поднять глаза к зеркалу. — Видишь, как ты дрожишь? — Ты… всегда… торопишься… — Ран выдохнул, впиваясь ногтями в край дивана, когда Ён добавил третий палец, растягивая его с жестокой тщательностью. — Нет, — Ён прижал губы к его уху, наблюдая в отражении, как лицо брата искажается от боли-наслаждения. — Ты просто любишь притворяться, что не просишь этого. Он вынул пальцы, заменив их головкой члена, и Ран ахнул, увидев в зеркале, как его тело медленно поглощает длину. Ён входил с бесстрастной жестокостью, сжимая бёдра Рана так, что белели костяшки пальцев. Ран ахнул, когда пальцы Ёна впились в его талию, приподнимая выше. В отражении он видел всё: как его собственное тело, покрытое старыми шрамами и свежими укусами, выгибалось навстречу каждому толчку; как его живот выпирает от каждого толчка; как смазка, густая и прозрачная, вытекает вокруг основания члена, пачкая диван; как его собственное лицо, залитое слезами, краснеет от стыда и переполняющего возбуждения; как Ён, с перекошенным от ярости-желания лицом, вгонял в него себя до конца, оставляя синяки на бледной коже. — Полностью, — приказал он, и Ран, рыча, откинулся назад, заставляя себя принять всё. — Да… ёб… — Ран захлёбывался, когда Ён начал двигаться, ударяя точно в ту точку, что сводила разум к белому шуму. Ён обнажил клыки — острые, неестественно длинные, светящиеся голубоватым отблеском лисьей сущности. Он впился ими в шею Рана, прокалывая кожу, как пергамент. Кровь хлынула ручьём, стекая по груди, смешиваясь с потом на животе. — Чёрт! — Ран заорал, его тело вздрогнуло, сжимаясь вокруг члена Ёна. — Ты… сука… Мужчина вытащил клыки, облизывая рану, пока та тут же начала затягиваться — преимущество полукровки. Но кровь уже окрасила их обоих, капли падали на диван, на пол, на разбросанные игрушки. — Хочешь остановиться? — он замедлил движения, наслаждаясь, как Ран бешено трясёт головой. — Нет… не смей… — брат выгнул спину, пытаясь контролировать ритм, но Ён схватил его за волосы, дёрнув назад. — Тогда кончай. Сейчас. Удар бедрами стал яростным. Зеркало дребезжало, отражая, как тело Рана бьётся в такт — грудь, покрытая кровью и синяками, губы, искусанные до красноты, глаза, закатившиеся от переизбытка ощущений. Ён одной рукой обхватил его член, сжав в такт толчкам, и Ран взвыл, кончая. Ён отпустил себя следом, вгоняя в него последний раз, так глубоко, что младший закричал снова — пусто, больно, прекрасно. Горячее заполнило Рана, вытекало наружу, когда член выскользнул, оставляя его пустым и дрожащим.***
Ванная была окутана паром, как дымкой после дождя. Золотистый свет бра свисал с потолка, отражаясь в лужах на полу. Ли Ён опустился на колени в ванной, где лежал Ран, его тело всё ещё дрожало от остаточных судорог. Вода капала с крана в такт ударам сердца. Ён провёл ладонью от колена Рана до внутренней стороны бедра, заставляя его вздрогнуть. — Тихо, — предупредил он, прижимая палец к своим губам, прежде чем наклониться. Сначала — дыхание. Тёплое, влажное, скользнувшее по головке члена, заставившее Рана вжать затылок в бортик ванны. Потом язык: плоский, широкий, медленно обвивающий ствол снизу вверх, как змей, крадущийся к добыче. Ён задержался у основания, втягивая кожу губами, пока Ран не выгнулся, кусая костяшки пальцев. — Не… торопись… — прошипел Ран, но Ён игнорировал, обхватывая его ягодицы свободной рукой. Он поднял глаза, наблюдая, как брат кусает костяшку пальца, сдерживая стон. Его свободная рука опустилась между ног Рана, смазанный слюной палец скользнул внутрь, легко, как в уже знакомое место. Ран дёрнулся, но Ён прижал его бедро к краю ванны, продолжая работать ртом. Ён ввёл палец до второй фаланги, повернув ладонью вверх, и Ран прогнулся, закусив кулак. Вторая рука легла на член младшего, губы сжимались у основания, язык выписывал восьмёрки по уздечке. — Два… — выдохнул Ран, когда второй палец вошёл, растягивая. — Ты… планируешь… убить меня? Ён ответил, сжав пальцы внутри, нажимая точно на ту точку, что заставила тело Рана выгнуться дугой. Рот Ёна опустился глубже, принимая весь член, горло сжалось рефлекторно. Ран застонал в кулак, ноги затрепетали по краям ванны. Пальцы внутри двигались в такт губам — вперёд-назад, кружась вокруг чувствительной точки. Мужчина поднял глаза, наблюдая, как лицо брата искажает судорога наслаждения. Его язык обвил головку, сжимая её кольцом, а пальцы внутри ускорились — короткие, точные толчки, давящие на простату. Ран задрожал, как струна перед разрывом. Его рука вцепилась в волосы Ёна, тянула к себе, но тот сопротивлялся, замедляя ритм. — Терпи, — прошептал Ён, вдруг полностью поглотив член, пока тот не упёрся в горло. Ран ахнул в кулак, слёзы брызнули из уголков глаз. Ён замер, чувствуя, как пульсация внутри брата синхронизируется с его собственным сердцебиением. — Смотри, — Ён вытащил пальцы, показав Рану, как они блестят от смазки, затем вернул их, уже три, растягивая с методичной жестокостью. Ран закинул голову, глаза закатились. Ён видел, как пульсирует живот брата, как предэякулятор стекает на его язык. Он замедлил темп, вытягивая момент — ладонь сжала основание члена, зубы легонько задели кожу, пальцы внутри завибрировали. — Ё... — Ран дёрнулся, спина оторвалась от ванны. Ён поймал его взгляд: лицо брата, искажённое мукой сдерживания, губы в кровавых закусах, грудь, поднимающаяся рывками. Когда он начал двигать головой, Ран заскулил, высоко и тонко, как раненая птица. Ён ускорялся, подстраиваясь под каждый толчок пальцев, создавая двойной ритм: язык — волны, пальцы — приливы. Прежде чем Ран успел предупредить, Ён вытащил пальцы, заменив их на четыре. Брат взвыл в руку, но звук растворился в гуле вытяжки. Ён прижал его колено к груди, открывая тело полностью, и погрузился глубже, пока Рана не затрясло в сухом оргазме — оргазм накрыл волной, заливая горло Ёна. Младший судорожно сжал волосы мужчины, тело выгнулось дугой. Ён проглотил всё. — Тихо, — повторил он. Пальцы всё ещё двигались внутри, выматывая последние судороги. Снаружи послышался смех Су О. Ён вытер губы тыльной стороной ладони, глядя, как Ран, всё ещё дёргающийся, пытается отдышаться. — Ты… ненормальный… — прохрипел тот, но пальцы в его волосах разжались, ласково проводя по затылку. Ён приложил мокрую тряпку к его животу, где выступили капли пота. — Ты ведь это и так знал. А за дверью Ю Ри, приложив ухо к двери, покачала головой: — Чёртовы лисы. Даже стены дрожат.
