Гробница Зла

—Тебе идёт костюм зайчика, Мегуми, — по-доброму засмеялась Айко. Парень немного покраснел. Он подрабатывал в стриптиз-клубе уже почти полгода, но от таких слов по-прежнему смущался, потому что девушки делали ему пошлые комплименты лишь в шутку. В близких отношениях Мегуми никогда не состоял. Хоть он и получал много женского внимания и даже прикосновений во время приватного стриптиза, Мегуми никогда не занимался сексом и даже от мастурбации испытывал некоторое смущение и чувство вины. Ему было легче обходиться без этого. Мегуми подрабатывал в столичном стриптиз-клубе с несколько странным названием — «Гробница Зла». Владелец заведения соответствовал его названию. Сукуна Рёмен — высокий, под два метра ростом, широкоплечий, мускулистый человек с волосами персикового цвета и татуировками по всеми телу и даже на лице. Увидев его на собеседовании, Мегуми усмехнулся у себя в голове: «У него хуй тоже татуированный? Педик что ли...». Мегуми не любил татуировки и относился к людям, которые их имели, будто у них не чернила под кожей, а рог на голове. А Сукуна в его понимании был ещё более странным — ему было около тридцати, он владел сетью крупных стрип-клубов, был богат, угрюм, но имел много татуировок и персиковые волосы — ну не студент же. Тем не менее, Мегуми начал работать в «Гробнице Зла». О названии он задумался всего раз — когда входил в клуб в первый раз. После первых заработанных тут денег ему было абсолютно всё равно на название. Платили слишком хорошо, кроме того, он получал отличные чаевые. Женщин очень впечатлял высокий худощавый парень с мрачными синими глазами и подтянутой фигурой, спрятанной каждый вечер под разный костюм — полицейский, пожарный, ковбой, а сегодня — обтягивающие тёмные брюки и жилет, ремень с блестящей в темноте клуба пряжкой, бабочка, сзади — пушистый хвостик кролика, а на голове — кроличьи ушки. Ночь подходила к концу, но посетительниц было ещё много, несмотря на то, что клуб скоро закроется. Мегуми изящно крутился на пилоне, обхватывая его длинными худыми пальцами. Раскрасневшийся, румяный, но неизменно мрачный, он уже порядком устал и до сих пор смущался от женского внимания. Из темноты клуба за ним следила пара красных глаз Сукуны. «Не зря нанял мальчишку, — подумал он, — хоть и худой, а женщинам нравится больше загорелых качков. Есть в нём что-то». Когда большая часть посетителей ушла, а сотрудники готовились закрыть смену, Мегуми сидел на сцене, чтобы немного отдышаться — его танцы были очень энергичными. Он погладил и сжал ладонью ткань тёмного жилета. Собственный вид вызывал у Мегуми неопределённые чувства: он никогда не восхищался своим телом, а то, что было на него надето, иногда казалось грязным и похабным. У парня было ощущение, что он надругался над тем Мегуми, которым был в детстве. Но деньги были нужны, а позже он обязательно всё исправит и разберётся со своими чувствами Двери «Гробницы зла» закрылись. В клубе стало безлюдно и почти темно. Небольшая полоска света оставалась над сценой. Мегуми часто уходил последним, чтобы раздевалка и душ остались пустыми. Он пошёл в сторону вип-комнат, чтобы проверить, не остался ли там включенным свет. В одной из них горел свет и играла тихая музыка. — Бестолочи, — буркнул Мегуми, — потом ведь всем влетит за счета на электричество. Он зашёл в вип-комнату и, протянув руку к колонке, чтобы выключить, удивился, что из неё играла не танцевальная музыка для стрип-танца, а тихая расслабляющая мелодия. Тут что, вместо приватного стриптиза был сеанс АСМР? Неожиданно дверь сзади захлопнулась. Мегуми вздрогнул. — У меня такие компетентные сотрудники, — протянул грубый мужской голос за спиной. Мегуми резко развернулся. Перед ним стоял хозяин клуба в белой рубашке, расстегнутой на пару пуговиц и чёрных брюках, приятно облегающих мощные ноги. Его розовые волосы слегка небрежно уложены назад, а красные глаза спокойно оглядывают Мегуми. По сравнению с Сукуной он выглядит даже комично: брюки уже без ремня, но с кроличьим хвостиком, жилет расстегнут, а ободок с ушками все ещё на голове. Они чуть помялись и опали, добавляя виду Мегуми усталости. Зайчик устал. Он все ещё немного румяный — непонятно, от динамичных танцев на пилоне или от неоднозначности этой ситуации. Но Мегуми слишком устал, чтобы обдумывать её. — Ага, — бросил он, — я сейчас всё включу и уже ухожу. — Не уходишь, — дверной замок щёлкнул. Глаза Мегуми забегали. Усталость, которая мешала анализировать, прошла. Рёмен приблизился. — Ты кажешься таким угловатым и мрачным, но только не когда танцуешь.  Хочешь исполнить приватный танец? — Нет, я ухожу, — повторил Мегуми. — Я так и думал. Но ты не уйдёшь без моего разрешения. Ты на моей территории. Мегуми медленно осознавал, что это означает. Осознавать ему помогли руки начальника, потрепавшие его по кроличьим ушкам на голове. Потом по тёмным непослушным волосами. Потом по нежной светлой коже щёк. Мегуми стоял неподвижно, будто надеясь, что это сон и он сейчас пройдёт. Но сухие горячие руки Сукуны были вполне реальны. Одна из них спустилась по лицу парня и огладила нижнюю губу. Мегуми отшатнулся назад. — Всегда думал, что вы странный. — А теперь что думаешь? — забавляясь скупой реакцией парня спросил Сукуна. — Вы жуткий псих. Отойдите, —Мегуми двинулся к двери, но его остановила мускулистая рука с татуировками на запястье. — После таких слов тебя и уволить можно, Фушигуро Мегуми, — протянул его имя Рёмен. — После таких слов я и сам не прочь. Я ухожу. Руку уберите. Сукуна мягко схватил парня за горло и слегка сжал. В душе Мегуми жутко смутился — это прикосновение казалось ему слишком интимным. В таких прикосновениях у него совсем не было опыта. Было страшно и странно. Не успел Мегуми опомниться, его губы накрыл влажный жаркий поцелуй, от которого он на удивление быстро отвернулся. На губах всё ещё было ощущение жара от тела Рёмена вперемешку с его слюной. Мегуми скривился и попытался толкнуть начальника. Тот даже не двинулся. Он был выше Мегуми, мускулистый, широкоплечий. Его жилистые руки ниже закатанных рукавов и каждая мышца, обтянутая тонкой тканью белой рубашки теперь убеждали Мегуми в собственной беспомощности. Сам парень был почти вдвое моложе, и, казалось, меньше. Мегуми снова ощутил на сухих губах жар и липкую слюну, а после — широкий мягкий язык Сукуны. Он отпрянул назад, но сзади была стена, и он больно ударился головой. Мегуми шикнул. — Эй, мелочь, не причиняй себе боль. Мне это не нравится. Я должен сам сделать тебе больно... Но только для того, чтобы потом стало приятно, понимаешь? — Уберите от меня руки, это противно, — Мегуми снова дернулся в попытке нанести удар, — дайте мне выйти и я завтра не приду на работу. Больше никогда. — Ты правда думаешь, что я хочу этого? — полушёпотом спросил Сукуна. — Уйди. Какой же ты противный. Сукуна раскатисто засмеялся. Он обхватил запястья Мегуми своими большими сухими ладонями и поднял их над головой, прижимая к стене. Мегуми казалось, что он сейчас поднимется над полом. Начальник широко мазнул языком по его губам, а потом довольно оглядел парня. Он выглядел беспомощно и по-прежнему краснел. Мегуми было страшно. Но не от того, что он заперт с Сукуной на его территории. Не от того, что комната такая маленькая, что некуда бежать. Не от того, что раньше никто не проявлял к нему такой интерес. А от того, что что-то в глубине отзывалось на эти грязные действия. Сукуна отпустил тонкие светлые запястья. Его руки потянули вниз жилет презрительно отвернувшегося Мегуми. — Никто не увидит, — сбивчиво прошептал Сукуна, проходясь губами по худой бледной шее парня. У Мегуми внутри все сжалось в ответ то ли на сами слова, то ли на тон, с которым они были сказаны. Он тяжело выдохнул, вызвав кривую ухмылку Сукуны. Жилет оказался на полу. Руки Рёмена скользнули по гладкой бледной коже к застежке брюк с кроличьим хвостиком. Мегуми снова отвернулся, чтобы не видеть, что делает его начальник. Или чтобы случайно не вызвать у своего неопытного тела неприличную реакцию. Сукуна расстегнул пуговицу и молнию, и брюки Мегуми медленно поползли вниз по худым бёдрам. Этого времени начальнику хватило, чтобы скинуть свою рубашку и открыть Мегуми вид на широкую натренированную грудь и мускулистый пресс, покрытые лёгким загаром и чёрными татуировками. Мегуми сглотнул. Сукуна тихонько рассмеялся. В вип-зоне стало жарко. Мегуми каждой мышцей чувствовал жалкость своего положения — на его голове кроличьи ушки, он обнажен за исключением нижнего белья, брюки предательски валяются у его ног, а напротив, в опасной близости к нему, стоит огромный мужчина, явно проявляющий к нему недвусмысленный интерес. А самое ужасное — Мегуми становится жарче и жарче, а удобные боксеры резко стали ощущаться какими-то узкими. Это не ускользнуло от взгляда Рёмена. Он усмехнулся, но не стал дальше раздеваться. Он схватил Мегуми за запястья и потянул в сторону кожаного диванчика для гостей. Кожа, покрытая капельками пота, неприятно коснулась гладкой поверхности. Сукуна мазнул языком по соску Мегуми и оторвался, глядя на его реакцию. Тот отвернул покрасневшее лицо, пытаясь сопротивляться тому, на что уже неосознанно согласился. Сукуне такая реакция понравилась. Он снова лизнул сосок Мегуми, а потом второй и снова другой. Ему нравилось смущение и румянец на щеках парня. Он схватил его за щеки, слегка надавив, и проник языком в рот, втягивая его в длительный влажный поцелуй. После Рёмен поднёс к губам парня два пальца. — Открой рот, — Мегуми не послушал его, — открывай, говорю. Самому же легче будет. Пришлось снова надавить на его щеки, чтобы рот открылся и впустил длинные пальцы. Другой рукой Сукуна осторожно стянул боксеры с Мегуми, игнорируя полувставший член. Он поднёс два влажных от слюны пальца к анальному проходу, медленно массируя тугое кольцо мышц, а другой рукой сминая ягодицу. Мегуми поморщился. Ещё никому не было позволено так много. Но бесполезно отрицать, что его тело отзывалось на ласки начальника — член становился твёрже от мокрых прикосновений Сукуны. Один палец осторожно скользнул внутрь. Мегуми тяжело вздохнул. Палец медленно продвигался глубже, казалось, будто плотное кольцо мышц засасывает его. Сукуна, введя палец полностью, нащупал простату и легонько надавил на неё, мягко поглаживая. Мегуми покраснел сильнее и тихо простонал. Он никогда не чувствовал ничего подобного и никогда не позволил бы себе так исследовать свое тело. Рёмен добавил ещё один влажный от слюны палец. Он медленно растягивал Мегуми, вырвав из него ещё один сдавленный стон. Как же стыдно. Начальник, вип-зона и пальцы, мокрые от собственной слюны, которые небольшими поглаживаниями приносят такое удовольствие, которое Мегуми не мог получить ни от одной мастурбации при просмотре самого яркого, по его мнению, порно с женщинами. Сукуна растягивал анальное отверстие неспеша, он понял, что парень не имел опыта, особенно такого. Стоило начальнику взглянуть на красное смущённое лицо Мегуми, на его глаза с пеленой желания, его член дёргался и образовывал на боксерах ещё более мокрое пятно. Каждое движение его пальцев внутри Мегуми сопровождалось тихими смущёнными стонами. Когда он добавил третий палец и дал парню привыкнуть, стоны стали громче, но Мегуми не мог позволить себе потянуться за поцелуем или с ответной лаской. Сукуна достал пальцы. Мегуми тихо разочарованно выдохнул. — Хочешь, чтобы твой начальник продолжил трахать тебя пальцами? — Мегуми не ответил, глядя куда угодно лишь бы не в красные глаза Сукуны, — я знаю, что может понравиться тебе гораздо больше. Но сначала ты должен узнать, что понравится мне. Сукуна рывком усадил парня на полу перед собой, сидя на кожаном диване все ещё в белье. Он медленно стянул с себя белье и влажная кожа неприятно прилипла к дивану. Теперь они оба полностью голые. Мегуми сидит на полу прикрывая ладонями стоящий член с каплей смазки на розовой головке. Он старается смотреть на предметы вокруг, чтобы случайно не зацепиться взглядом за толстый жилистый член Рёмена. Что Мегуми придётся думать о себе, если вид чужого стоящего члена вызовет в нём желание? И всё-таки он смотрит. Он действительно татуированный — как и запястья, его обхватывает чёрное кольцо. Его размеры поражают скромное воображение Мегуми. Сукуна замечает поражённый взгляд. Он понимает, что парень ещё даже не думает, как ощущается этот член внутри. Он заботливо сажает Мегуми на колени на полу, чтобы было удобнее показать, что понравится его начальнику. Рёмен берет член в кулак и пару раз проводит по нему рукой, размазывая капельку смазки. — Неприятно, когда сухо. Может, поможешь? Мегуми не двигается. Он слишком близко к его члену, чтобы неосторожно двигаться. Неожиданно его затылок накрывает сильная рука и его лицо оказывается прямо перед членом. — Оближи. Мегуми колеблется. Пару секунд и он вспоминает: «Никто не увидит». Он медленно касается языком горячей головки члена Сукуны. На вкус солоноватый. Гладкий, упругий. Ни на что не похож. Мегуми снова смущается. Он уже забыл о том, как старался прикрыть свою эрекцию. Сукуна сверху тихо стонет. Мегуми снова облизывает, в этот раз чуть глубже беря головку в рот. Она прижимается к рельефному нёбу и слегка проводит по нему. Безупречно приятно. Сукуна запрокидывает голову. После долгой прелюдии, напоминающей игру, ощущения ещё приятнее. — Хочешь похвалы? Постарайся, постарайся, — с гортанным рыком стонет Рёмен. Как ни странно, Мегуми подстегивают эти слова. У него даже подрагивает член, а в животе приятно сжимается. Он с влажным звуком пропускает головку по нёбу, запомнив реакцию Сукуны. Ещё раз, теперь глубже. Он осторожно обхватывает член губами и впускает его глубже. Сукуна стонет громче, гладит парня по волосам и кроличьим ушкам, а потом хватает за затылок, мягко притягивая ближе. Член касается мягкой гладкой стенки горла. Мегуми не хватает воздуха, но, слыша хриплый стон начальника, он выдерживает несколько секунд, осторожно лаская языком, прежде чем выпустить его член и отдышаться. — Ты заслужил похвалу, — сквозь сбитое дыхание шепчет Сукуна, — поднимайся. Мегуми послушно встаёт на затекшие ноги. Горло неприятно щиплет. Но похвала... Сукуна ставит Мегуми в коленно-локтевую. Это проходится новой волной смущения по лицу парня. Начальник подносит два пальца к его губами и уже без сопротивления проходится ими по нёбу, массирует язык, вынимает и снова начинать массировать ими анальное отверстие. Медленно вводит один палец, даёт привыкнуть, вводит второй, совершает аккуратные фрикции. Мегуми тихо стонет, Сукуна широко улыбается и добавляет ещё палец. Он уже быстрее растягивает Мегуми. Кроличьи ушки колыхаются, а член подрагивает. Сукуна неожиданно обхватывает его член и размазывает смазку. Он гладит влажную горячую головку, проходится по всей длине, совершает несколько поступательных движений, и Мегуми, не в силах сдерживать эмоции от двойных ласк, громко протяжно стонет и густо краснеет. Сукуна убирает пальцы. Мегуми не нравится контрастные холод и пустота, но уже через несколько секунд его сзади касается влажная от смазки головка члена. Он вздрагивает и пытается пятиться назад, но сильные жилистые руки начальника хватают его за ягодицы, не давая сдвинуться в места. Головка плавно входит в тугое кольцо мышц. Растяжение кажется неприятным и мучительно долгим. Мышцы сильно сжимают член, но Сукуна твёрдо движется вперёд. Войдя всего на треть, он останавливается. Слишком туго. Он берет ладонью яйца Мегуми, нежно лаская и поглаживая их. Парень не ожидал, что это похабное с любой точки зрения занятие может принести ещё больше удовольствия вперемешку со смущением. Сукуна, не переставая поглаживать яйца парня, ласкает его член влажной от слюны второй ладонью. Мегуми стонет, мышцы расслабляются, и Рёмен входит глубже, задевая простату. У Мегуми от удовольствия плывёт перед глазами. Целых три источника безупречного наслаждения. Это и есть похвала? Парень громко часто стонет, его дыхание сбивается, когда Сукуна начинает двигаться в нем, входя до основания. Руками теперь он держит Мегуми за талию, но удовольствия меньше не становится. При каждом толчке начальник проходится по чувствительной зоне внутри, гладит Мегуми по ягодицам, раздвигая их, иногда шлёпая и тихо хрипло постанывая. Рёмен прибавляет темп, и теперь комната заполнена влажными звуками разгоряченных тел, громкими стонами Мегуми и тихими рыками его начальника. — Громче, — рычит Сукуна, снова прибавляя темп. Мегуми послушно стонет громче, стыдясь своих звуков, но не пытаясь их сдержать. Ведь никто не увидит. В животе приятно и тепло сжимается. Мегуми никогда не чувствовал ничего подобного. Обычная мастурбация никогда не ощущалась так ярко. Он никогда не издавал ни звука, даже когда кончал. Удовольствие расплывалось по всему телу, вызывая дрожь в коленях. Пальцы ног поджимались, а горло пересохло от стонов. Если бы не крепкие руки Сукуны, парень давно бы упал на кожаный диван. Рёмен раздвигает ягодицы парня, наблюдая, как недавно зажатое колечко мышц послушно принимает его толстый жилистый член, иногда сжимаясь вокруг него. Внизу живота собирается тёплый узел удовольствия, и он старается на максимум вдалбливаться в нежное тело. Ушки на голове Мегуми качаются, и это ещё больше заводит Сукуну. Поэтому он и не снял эти ушки, уж очень они ему сегодня понравились. Мегуми замирает, протяжно стонет и кончает прямо на диван для посетителей. Он без сил цепляется за подлокотник, хватая ртом воздух. Рёмен делает ещё несколько грубых толчков и кончает внутрь, хрипло рыча на ухо Мегуми. Он ещё несколько секунд не меняет позу, придерживая парня за талию, а потом вынимает член, наблюдая, как сперма белыми струйками стекает по бёдрам парня. — Так и знал, что ты пидор, — отдышавшись, произносит Мегуми. Сукуна смеётся, раскинув сильные руки на спинке дивана. — Женщины привлекают меня не меньше. Когда-нибудь я покажу тебе, как хорошо с ними бывает, — говорит он, натягивая брюки и, подхватив рубашку, отпирает дверь, — насчёт того, что ты хотел больше тут не появляться. Продолжай работать. У тебя хорошо получается. Но эти ушки лучше оставь для меня.