The Darkwood Wand | Палочка из темного дерева

«Я смотрел на квоффл, а квоффл смотрел на меня. Нам был важен каждый гол, но квоффл этого не понимал. Квоффлу было все равно. Бордовый мяч в моих руках тяжелел с каждой минутой, жаждая лишь упасть на землю и отдохнуть. Я ненавидел квоффл, а квоффл ненавидел меня». Гермиона развалилась в кресле, борясь со скукой. Она вслух читала «Мои мучения с мячом» охотника Драгомира Горговича. «Драгги» держал рекорд по количеству оброненных мячей за сезон, и Гермиона, надо заметить, была ничуть не удивлена. У волшебника были напряженные отношения с квоффлами — он утверждал, что они специально саботировали его карьеру. Чистейшая чепуха, конечно, но ей было больше нечем заняться, пока Драко отсыпался под действием целебных зелий. Книга отвлекала ее и от другого пациента лазарета — того, что лежал через две койки от Драко, безучастный ко всему и пускающий слюни. Гермиона отложила книгу и аккуратно убрала челку со лба Драко. Его темные брови и ресницы резко контрастировали с бледной кожей, но на щеках и губах уже появился легкий румянец. Гермиона попыталась поправить одеяло, но толстый слой целебной растопырниковой мази, которую она нанесла на его кожу, намертво приклеил Драко к простыне. Он должен проснуться. Просто обязан. Уже близился вечер, серые тучи скрывали косые лучи солнца, а длинные тени заставляли Гермиону ежиться. Ровно в десять Исчезательное заклятие снова перенесет ее в ту самую комнату. Бежать бесполезно. Спрятаться невозможно. Заклятие вышло из-под контроля, а они так и не приблизились к разгадке. — Проснись, Драко, прошу тебя, — прошептала она. Мне страшно. Она склонилась и нежно коснулась его губ в поцелуе. Но Драко оставался неподвижен, словно выточенный из мрамора Спящий Красавец, пропахший растопырниковой мазью. Со вздохом Гермиона снова взялась за книгу. Она как раз закончила девятую главу («Плюсы и минусы порчи квоффлов»), когда ширма с грохотом раздвинулась. Влетевшая мадам Помфри взмахнула палочкой, и длинный бинт замотал лицо Драко. — Что вы… — начала Гермиона, но замолчала, увидев двух мужчин в лимонных мантиях больницы магических болезней и травм Святого Мунго. Наконец-то. Старший целитель размахивал планшетом. — Как я уже сказал, ваши записи весьма подробны, но у меня остались вопросы касательно первоначального состояния… — Все вопросы — к директору МакГонагалл, — холодно проговорила Помфри. — Советую заняться своими обязанностями. Второй целитель тем временем бегло осмотрел Теннанта. — Реакция на внешние раздражители отсутствует, — доложил он. — Жизненные показатели стабильны. — Мадам Помфри, не могли бы вы хотя бы объяснить, как… — Все вопросы — к директору, целитель Пратт. Тот нахмурился, но больше ничего не сказал, пока они с напарником грузили массивное тело на носилки. Ловкими движениями они подложили под голову и бока Теннанта странные подушки — выглядело так, будто его упаковывают для отправки. Помфри тем временем подписывала документы, выражение ее лица оставалось каменным. Гермиона поднялась на ноги. Ей вдруг захотелось попрощаться. Как-то отметить этот момент. Больше некому. Даже Помфри не удостоила Теннанта взглядом. Его учителя и однокурсники из Дурмстранга были далеко, занятые борьбой за сохранение своей скандально известной школы. Перед глазами Гермионы всплыл образ Теннанта, впервые шагнувшего в Большой зал. Такой властный. Такой харизматичный. Могущественный. Он сам выбрал этот путь. Это было необходимо. Она замерла у койки Драко, нерешительно наблюдая, как целители укутывают Теннанта, чтобы он не замерз. Целитель Пратт забрал документы у мадам Помфри, затем левитировал носилки к выходу. Момент упущен. Теннанта больше не было. Не было. Помфри проводила целителей взглядом и молча удалилась, снова задернув занавеску. Гермиона села, сняла повязку с Драко и, сделав глубокий неровный вдох, снова открыла книгу. — «Мои мучения с мячом», — объявила она. — Глава десятая. Ее голос звучал ровно, пока она читала: «Общеизвестно, что промокший квоффл — несчастный квоффл. Во время нашего матча 1996 года против «Катапульт Кайрфилли» квоффлы наотрез отказались покидать…»

***

Гермиона мчалась через вестибюль замка, младшекурсники бросались врассыпную с ее пути. Она покинула лазарет, чтобы поужинать — а, вернувшись обратно, напоролась на табличку «ПОСЕТИТЕЛЯМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН» и выставленные охранные чары. Против нее! Кричать на невидимый барьер не помогло, все попытки снять чары провалились. Гермиона даже начала подозревать, что двери были зачарованы кровными защитными заклятиями. Как смеет Помфри не пускать ее! А как же ее продуманный план ухода? А растопырниковая мазь? Она даже принесла свежий бадьян, любезно предоставленный Невиллом, ведь мадам Помфри постоянно жаловалась на нехватку ингредиентов! Драко мог уже очнуться! Гермиона резко остановилась, поймав свое отражение в старинном зеркале на стене. Ромильда настаивала, что сегодня нужно «хоть немного принарядиться, чтобы подбодрить Драко», и закрепила ее кудри заколкой-крабом с подсолнухом, а также одолжила ей зеленую шелковую блузку, к счастью, без рюшей. Блузка была более обтягивающей и более откровенной, чем Гермионе хотелось бы, но Ромильда была права — хотя бы насчет волшебного лака для ногтей. Но все оказалось напрасно. Удрученная, Гермиона поднялась еще на несколько этажей и уселась на ступени Ворчливой лестницы, которая тут же потребовала не разводить сырость. — Я просто хотела помочь Драко, — всхлипнула Гермиона. — Это не моя вина, что мадам Помфри понятия не имеет о правильном... Ее слова прервал черный филин, влетевший в коридор, словно гигантская летучая мышь с выпученными глазами, и усевшийся на перила. — Только не давай этой птице царапать мои балясины! — проворчала лестница. Гермиона встала и взяла письмо:

Дорогая Гермиона,

Благодарю за твой запрос о ходе работ по ремонту астрариума. Подобные механизмы требуют времени, и я искренне ценю твое терпение.

В настоящее время я испытываю новый подход к компоновке планет и склонен считать, что есть все основания для оптимизма.

С наилучшими пожеланиями,

Джастин Финч-Флетчли, эсквайр.

Филин резко развернулся и улетел, вызвав новый взрыв негодования у лестницы, но Гермиона ее уже не слушала. Она прекрасно понимала Флетчлияз, и если староста позволял себе такие слова, как «склонен считать» и «оптимизм», значит,он наверняка серьезно продвинулся в решении задачи. Гермиона развернула Карту Мародеров. Джастин находился в своей спальне — вероятно, прямо сейчас работал над часами. После успешного ремонта часы могли помочь восстановить временную составляющую в Исчезательном заклятии, а это, в свою очередь, помогло бы ей и Драко наконец снять его. «Искренне ценю твое терпение»… Гермиона фыркнула и сунула потрепанный пергамент в карман. Продолжать терпеть она не собиралась. В гостиной Хаффлпаффа как раз начиналась вечеринка (после катастрофы с участием домашнего бренди и Джастина — только сливочное пиво). На Гермиону бросили несколько любопытных взглядов, особенно когда она отказалась от напитка и направилась прямиком в мужские спальни, но никто не пытался ее остановить. Тяжелая деревянная дверь была приоткрыта, и Гермиона без колебаний проскользнула внутрь. Она широко распахнутыми глазами оглядела обстановку комнаты: мебель из черного дерева, желтые занавески и постельное белье — все это напоминало роскошную нору хоббита, которую проспонсировали шмели. Окна и двери были круглыми, как и камин из черного камня. На дальней стене висело расписание дежурств, размеченное желтыми смайликами. Джастин склонился над столом, заваленным шестеренками, кристаллами и металлическими пластинами. Он поднял голову и замер от неожиданности. — Гермиона?! Она уставилась на старосту, облаченного в элегантный синий джемпер и черные брюки. Джастин выглядел растерянным. Неужели работа шла не так хорошо, как он писал? — Я получила твое письмо, — ее голос все еще был хрипловатым после долгого чтения вслух. — Я не... Я не ожидал... — Джастин вскочил, его лицо покраснело. — Ты в моей спальне! — Ты же знаешь, что я тебе нужна. — Мы... мы это уже обсуждали, — его голос звучал неестественно сдавленно. — Самоконтроль... низменные инстинкты... моральный императив... — Джастин... — она покачала головой, и подсолнуховая заколка под тяжестью волос выпрыгнула из ее кудрей, упав прямо под ноги Джастина. Гермиона не знала, что символизирует подсолнух, но по выражению лица Джастина понимала — лучше и дальше не знать. Она отбросила непослушные локоны со лба и глубоко вздохнула — Джастин испуганно отпрянул и врезался в стол. Астрариум закачался, и они оба бросились его спасать, руки Джастина оказались поверх ладоней Гермионы. Джастин резко отдернул руки и принял строгий вид. — Гермиона, это должно прекратиться, — отчитал он ее. — Непозволительно так вести себя с мужчинами. Я ожидал от тебя большего. Гермиона бросила на него свирепый взгляд. — Я пришла из-за часов, Джастин, — рявкнула она. — Я нарядилась не для тебя, и мне плевать, что значит этот подсолнух! Хаффлпаффец съежился под градом ее возмущений, и ей стало немного стыдно. — Очевидно, ты добился прогресса, — продолжила Гермиона, — а время дорого, так что объясни, что ты сделал. Джастин колебался, но под нарастающим давлением ее взгляда сдался. Они оба уставились на отполированный астрариум, и теперь Гермиона заметила маленький агатовый Уран, вращающийся вокруг золотого Солнца вместе с другими планетами. — Ты сделал это... — прошептала она. — Пока только одну планету, — с непривычной скромностью признался Джастин. — Сегодня я кое-что понял. Гермиона терпеливо ждала. — Чистота, — сказал он. — Вот где мы ошиблись. Казалось бы, двое магглорожденных должны были догадаться. — Я не понимаю. Староста указал на неудавшиеся планеты, разбросанные по столу. — Мы создали их из чистых минералов и металлов, верно? Платина, агат, водяной сапфир... — Да, да, — Гермиона с трудом сдержала желание закатить глаза. Она, между прочим, тоже тогда присутствовала. — Но настоящие планеты не такие уж чистые, — продолжил Джастин. — Это классическое заблуждение, что небесные тела должны быть идеальными. Он снял с часов новый Уран и протянул его Гермионе. Она покатала планету на ладони. — Он тяжелее. — Именно, — согласился он. — Как я и сказал, предыдущие планеты были сделаны из чистых металлов и самоцветов. Но настоящие планеты имеют ядра. Гермиона уставилась на него. — Железные ядра? Староста кивнул. — Изобель помогла мне это понять. Она сказала, что чистота кажется силой, но на самом деле это слабость. Гермиона все еще не понимала. — Но зачем часовщикам добавлять железо в планеты? Они же ничего не знали о планетарных ядрах. — Конечно нет, — согласился Джастин. — Маггловские ученые обнаружили земное ядро в 1930-х с помощью сейсмических волн, но только после изучения магнитных полей планет... — Да-да, я знаю, Джастин. У меня есть базовые знания по планетарной геологии. Но не у волшебников-часовщиков того времени. — Часы знали, — спокойно сказал он. — Они отвергли чистые планеты. Магия мудрее нас. С этим нельзя было поспорить. Магия постоянно переигрывала волшебников — приключения Драко с Исчезательным заклятием ярко это демонстрировали. Фактически, единственная причина, по которой Гарри не умер в младенчестве и пережил войну, заключалась в том, что Волдеморт пытался использовать магию, которую не понимал. Гермиона смотрела на старосту, впечатленная его логикой. — Джастин, — с любопытством спросила она. — Как вышло, что ты не в Рейвенкло? Он поднял бровь. — Я мог бы задать тебе тот же вопрос. — Я попросила Распределяющую Шляпу отправить меня в Гриффиндор. — А я — в Хаффлпафф. — Правда? Джастин снисходительно посмотрел на нее. — Да. Почему всем так трудно в это поверить? Я хотел оказаться в приятном месте, где люди хорошо относятся друг к другу. Гермиона залилась краской. Люди воспринимали Хаффлпафф как сборище тех, кого не взяли на другие факультеты. Разумом она понимала, что это чушь, — Джастин, Седрик Диггори и Тонкс тому подтверждение — но предрассудки оказались сильнее. — Конечно, — поспешно сказала она. — Это прекрасный выбор. Джастин промолчал, и впервые Гермиона представила, как сложились бы ее школьные годы на Хаффлпаффе. Ее принимали бы такой, какая она есть, несмотря на одержимость хорошими оценками. Однокурсники пекли бы ей печенье перед экзаменами. Она организовала бы обмен фруктовыми корзинами и нашла бы больше сторонников Г.А.В.Н.Э. И уж точно меньше времени проводила бы в одиночестве в библиотеке. Она посмотрела на Джастина, который сейчас выравнивал часы так, чтобы их край был идеально параллелен столу, и решила сменить тему. — Как ты определил точное количество железа? — спросила Гермиона. Джастин пожал плечами. — Методом проб и ошибок. Часовщики, вероятно, тестировали разные комбинации минералов, пока что-то не срабатывало, даже если не понимали причин. — Гениально, — признала Гермиона. — Довольно-таки, — Джастин чуть сдвинул часы влево. Гермиона изучающе посмотрела на него, затем сняла с цепочки свой неудавшийся Нептун и протянула ему. — Продолжай, — сказала она. — Раз уж ты разобрался с ядром Урана, Нептун должен быть проще. Эти газовые гиганты были очень схожи по размеру и составу. Джастин кивнул и подвесил голубую сферу в воздухе. Затем произнес сложное заклинание, чтобы размягчить материал. Еще один взмах палочки — и крошечное железное ядро будто притянулось к планете и исчезло внутри. Нептун опустился на ладонь Гермионы, и она сжала пальцы вокруг холодного самоцвета. — И все? — спросила она. Главный староста улыбнулся. — Остается только надеяться. Они оба на шаг ближе придвинулись к часам, и Гермиона поместила Уран и Нептун среди других планет. Два маленьких шарика сначала поплыли вниз, затем поднялись на несколько дюймов и начали вращаться вокруг Солнца, причем Нептун занял самую внешнюю орбиту. — Смотри! — воскликнула Гермиона. — Это работает! От переполнявшей ее радости ей страшно захотелось обнять Джастина, но Главный староста, словно ощутив это плотское желание, поспешил вернуться за стол. — Остался только Плутон, — сказал он. Гермиона села напротив и взяла увеличительное стекло. Если отбросить сомнения по поводу моральной стороны вопроса,то спальня Главного старосты оказалась удивительно спокойным местом для работы. Они почти не разговаривали, пока Джастин создавал крошечные железные ядра слегка различающиеся по размеру, а Гермиона использовала его палочку, чтобы поместить их в маленькие платиновые сферы. Одну за другой она тестировала их на часах, но блестящие Плутоны каждый раз опускались вниз. Гермиона задумчиво поджала губы. — Нам нужно сделать ядро побольше. Думаю, оно составляет большую часть планеты. Но это означало, что им нужен был новый способ сборки планеты. Вместо того чтобы добавлять ядро в платиновую сферу, Гермиона и Джастин создали железное ядро большего размера, а затем обернули его платиной. Потребовалось несколько попыток, но вскоре самая маленькая планета уже двигалась по своей наклонной, эксцентричной орбите вокруг отполированного Солнца. Теперь уже Джастин выглядел достаточно счастливым, чтобы обнять ее, но хорошо, что он оставался образцом самообладания, потому что в этот момент в спальню вошли Уэйн Хопкинс и Эрни Макмиллан с бутылками сливочного пива в руках. Джастин тут же встал и начал упаковывать часы. — Не обращайте на нас внимания! — весело сказал Эрни. — А она бойкая, — добавил Хопкинс с ухмылкой. — И боггарт из нее хоть куда! — Что это? Подсолнух? А, обожание и преданность... — В последнее время Джастин меняет дам сердца как перчатки... — Мы занимаемся проектом по продвинутому курсу Астрономии, — холодно сказал Джастин. Он вручил Гермионе деревянную шкатулку с часами и подтолкнул ведьму к выходу. Улыбаясь, Гермиона позволила старосте буквально выпроводить себя на лестницу, ведущую в Общую гостиную. — Нам и правда стоит этим заняться, — заявила она. Джастин дернулся. — Проектом по продвинутому курсу Астрономии, — уточнила она. — Мы могли бы представить часы за дополнительные баллы. — Прекрасная идея. — Джастин отступил. — А теперь, надеюсь, ты простишь, если я не буду тебя провожать... — Конечно. — Поблагодарив его, Гермиона поднялась в гостиную Хаффлпаффа, крепко прижимая шкатулку к груди. Перспектива снова оказаться в спальне Драко теперь казалась менее пугающей. Она не могла дождаться вечера, чтобы проверить, сработает ли сегодня Исчезательное заклятие как положено.

***

Гермиона, одетая в фирменный джемпер Уизли, джинсы и кроссовки, приземлилась на розовую постель Драко в привычное время. Она была готова наложить на себя дезиллюминационные чары и пробираться через подземелья, если через час Исчезательное заклятие не перенесет ее обратно. Остаток вечера она провела с Джинни, тренируя беспалочковую магию под шквалом критических замечаний от портрета Грозного Глаза («Запястье, Грейнджер, поверни это чертово запястье! И смотри на объект! ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!»). Ее беспалочковые манящие чары теперь были достаточно сильными, чтобы призывать предметы вне поля ее зрения или вырывать их из чьих-то рук. Она также научилась применять без палочки слабое оглушающее заклятие. Джинни улыбалась, глядя на ее старания, явно представляя подругу в черном, с кудрями, заплетенными в косички, и карманами, набитыми запрещенными аврорскими штучками. — Ты могла бы быть моим Ватсоном, — сказала Джинни с прежним блеском в глазах. Гермиона рассмеялась. — Я бы предпочла быть Майкрофтом. Теперь же Гермиона снова оказалась в постели Драко — одна в зловещей темноте и тишине, нарушаемой лишь тиканьем дедушкиных часов. Она тут же выкарабкалась из кровати, подавляя приступ тошноты. («Теперь назови мое имя...») Гермиона взмахнула рукой, и лампа засветилась. Мерцающие огоньки и сундук Теннанта исчезли, как и дополнительные кровать со столом. Неужели МакГонагалл сама приложила руку к тому, что проклятые предметы исчезли? Оглядевшись, Гермиона заметила, что толстый ковер снова стал чистым, без следов крови и шерсти. Осколки ручного зеркальца и стеклянные бусы исчезли. На камине с обсидиановым очагом больше не было безделушек Теннанта, а начищенная кочерга с серебряным набалдашником снова вернулась на место вместе с остальными инструментами. Его больше нет. Он не вернется. Его больше нет... Ее дыхание казалось слишком громким в тишине комнаты, а яркий свет лампы снова потускнел. Она словно переживала те минуты вновь, ощущала то же самое. Отвратительную влажность на коже. Лунные квадраты света на ковре. Свой последний рубеж обороны у камина, с холодным железом в руке, лицом к лицу с... Громкий хлопок раздался в комнате, и Гермиона вскрикнула, бросив оглушающее заклятие. Красный всполох рассек темноту, опрокинув вазу со свежими нарциссами, и в ответ раздался пронзительный визг. — АААИИИХ! НЕТ! НЕТ! Гермиона в шоке уставилась на рыдающего эльфа на ковре. — Талли? — Пожалуйста, не убивайте Талли! Талли извиняется за опоздание! АААИИИХ! — Эльфиха начала биться головой об пол. — Не надо! Прекрати! — Талли была нужна на кухне! Большой пудинг на завтра! БОЛЬШОЙ! Гермиона упала на колени рядом с ней. — Мне так жаль! Я тебя поранила? Эльфиха посмотрела вверх глазами, полными слез. — Талли в порядке — АААИИИХ! — Она подскочила и отпрянула к стене, как можно дальше от Гермионы. — НИКАКИХ НОСКОВ! — Никаких носков. — Гермиона подняла руки вверх. — Обещаю. Никаких носков, или шапок, или шарфов. Глаза Талли сузились. — Или малюсеньких джемперов. Гермиона, поднимаясь на ноги, покраснела, потому что у нее в комнате действительно лежал недовязанный крошечный зеленый джемпер с белой буквой «Т». — Никаких джемперов, — согласилась она. Эльфиха все еще была настроена подозрительно, но хотя бы перестала плакать. — Что ты здесь делаешь, Талли? — спросила Гермиона. — Так велел мистер Малфой, мисс. Талли должна принести чай, или какао, или огневиски. Гермиона моргнула, смахивая слезы, которые внезапно навернулись на глаза. Драко подумал о ней. Он проснулся, подумал о ней и послал этого маленького эльфа, чтобы Гермиона была не одна. — Драко очнулся? — уточнила она. — Он ест? Принимает зелья? — Да, да! — Эльфиха закивала. — Мистер Малфой хочет уйти, но Талли говорит нет. Мистеру Малфою нужно лечиться. ЛЕЧИТЬСЯ! Гермиона подпрыгнула, испугавшись. — Это, эм, весьма разумное суждение, Талли. Тем не менее эльфиха не выглядела довольной — на самом деле казалось, что она хотела бы еще побиться головой, но сумела сдержаться и просто сползла по стене, помрачнев. — Я бы с удовольствием выпила какао, Талли, — сказала Гермиона, надеясь ее подбодрить. — Если тебе это удобно и доставит радость. Эльфиха просияла. — ТАЛЛИ ПРИНЕСЕТ КАКАО! — воскликнула она. — КАКАО! — Она с треском исчезла. Гермиона не могла не улыбнуться. Лампа снова ярко горела, и Гермиона подошла к камину, привлеченная предметом странной формы на ковре. Это оказался ее аккуратно сложенный красный халат, а сверху розово-черное кружевное белье — оно выглядело как новое. Гермиона покраснела — домовые эльфы основательно подходили к делу. Она подобрала одежду и прикоснулась к розовым ленточкам. Руки Драко на ее обнаженных плечах. Его прерывистый шепот у ее кожи. Жжение ковра, когда он срывал кружева с ее тела, его губы... КРАК! Гермиона взвизгнула и увидела, как Талли ставит поднос. — С-спасибо, Талли. Эльфиха не ответила — она теперь пряталась под кроватью, следуя букве указаний Драко, если не духу. Гермиона вздохнула и засунула халат и кружевной боди в свою бисерную сумочку. У нее была балетная пачка, которая бы так подошла... — Мяу! Мяу! — Три белых котенка спрыгнули со стола Драко и понеслись к ней. Что, во имя мышей Мерлина, здесь происходило? — Вы чернильницы Драко? — спросила она у котят. Честное слово, это была самая странная комната во всем замке. Котята, конечно, не могли ей ответить, только жалобно мяукали. Гермиона налила им немного сливок в блюдце. (Талли откуда-то знала, что Гермиона любит добавлять в какао побольше сливок). Котята принялись лакать сливки, затем начали кататься по ковру, сопротивляясь всем попыткам Гермионы их погладить. Наконец она сдалась и отступила к дивану со своим какао. Талли чихнула под кроватью, что привлекло внимание котят, и пушистое трио скрылось под краем зеленого покрывала. — АААИИИХ! — Визг Талли выгнал котят наружу и заставил Гермиону расплескать напиток на себя. — Ох! — вскрикнула Гермиона. — Горячо! Эльфиха высунула голову из-под кровати. — Коты заставляют Талли чихать — АПЧХИ! Гермиона налила еще чашку какао. Время пролетело незаметно, пока она наблюдала, как котята гоняют Талли по комнате. Наконец дедушкины часы начали бить. Гермиона вскочила на ноги и схватила свою бисерную сумочку. — Ладно, слушайте все, — позвала она. — Надеюсь, я исчезну отсюда через восемь секунд. Талли, я не знаю, почему чернильницы Драко постоянно превращаются в котят, но думаю, тебе нужно их погладить. И спасибо тебе. — АПЧХИ! — Если не будешь их гладить, хотя бы оставь им немного... Но она не успела раздать указания, потому что с последним — одиннадцатым — ударом часов Гермиона исчезла из слизеринской спальни.