Гриша и Тоха:ЭПИЗОД 2

Миша, запинаясь, пролепетал, глядя на Мамонта снизу вверх. Миша: Н-нет... это... это не я... Это Пинкашвили... из шестого "В"... Он... он тогда всем рассказывал... и видео... кажется, тоже он... Голос Миши дрожал от страха. Он старался говорить быстро, лишь бы отвести от себя гнев Мамонта. Он прекрасно помнил, как Артур Пинкашвили, этот мелкий и наглый шестиклассник, любил подшучивать над всеми и выкладывать всякие глупости в интернет. Мамонт был далеко не первой его жертвой. Мамонт нахмурился, пытаясь вспомнить этого мелкого шестиклассника. Мамонт: Пинкашвили... этот мелкий? А, точно. Он ещё с этим... как его... с Бойфрендом всё время крутится. Они там что-то вместе мутят. Значит, это его рук дело? Ну ничего, я до него доберусь. Этот маленький выскочка ещё пожалеет, что связался со мной. Гнев Мамонта, казалось, немного утих, переключившись на новую цель. Он презрительно фыркнул и отвернулся от Миши, направляясь к выходу из спортзала. Мамонт: Ладно, ботаник. Живи пока. Но если я узнаю, что ты тоже в этом участвовал... тебе не поздоровится. Он бросил последний злобный взгляд на Мишу и вышел, громко хлопнув дверью. Наступила тишина, которую нарушали лишь вздохи облегчения нескольких ребят. Тоха почувствовал странное облегчение, но в то же время тревога никуда не исчезла. Упоминание Бойфренда и Пинкашвили снова напомнило ему о странных событиях, которые он пережил во сне. Словно осколки кошмара проникали в эту кажущуюся реальность, напоминая о чём-то забытом, но важном. И почему-то местом действия всех этих странных событий был Лакинск... В этот момент в спортзал заглянул невысокий, но дерзкий на вид мальчишка с ехидной ухмылкой на лице. Это был Артур Пинкашвили из шестого "В". Пинкашвили: Эй, жирный! Ты чего такой злой? Сосиску не поделили? Он нарочито громко засмеялся, зная, что Мамонт терпеть не может, когда его дразнят из-за веса. Пинкашвили явно не боялся старшеклассника и, казалось, даже получал удовольствие от того, что провоцирует его. Мамонт, который уже почти вышел из спортзала, резко остановился и повернулся, его лицо снова побагровело от ярости. Мамонт: Ах ты, мелкий засранец! Это ты?! Он бросился на Пинкашвили, и тот, ловко увернувшись, выскочил обратно в коридор, продолжая дразняще хохотать. Завязалась погоня. Тоха почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо. Это был Бойфренд, который с беспокойством наблюдал за происходящим. Бойфренд: Вот же мелкий пакостник! Вечно он кого-нибудь доводит. Ладно, не обращайте внимания. Пойдём лучше разомнёмся, пока они тут бегают. Но Тоха не мог оторвать взгляда от коридора. Упоминание Пинкашвили и его дружба с Бойфрендом казались ему каким-то зловещим знаком, связывающим этот странный день с кошмаром о Городе Годзиллы. И место действия всего этого - Лакинск... город, который Гриша почему-то назвал их домом. Гриша вдруг резко остановился, схватился за голову и закричал, его голос был полон отчаяния и злости. Гриша: Как вы все заебали с этим городом! Какой к чёрту Лакинск?! Мы в Саратове жили! И живём! Хватит! Он зажмурил глаза, словно пытаясь отмахнуться от чего-то невидимого. В этот момент из коридора донеслись громкие хлопки, похожие на выстрелы, и пронзительный крик, полный боли и ужаса. Это был крик Мамонта. В спортзале все замерли, уставившись на дверь коридора с немым ужасом. Атмосфера веселья и обычной школьной суеты вмиг сменилась леденящим страхом. Тоха почувствовал, как по спине пробегает холодная дрожь. Звуки выстрелов... крик... что там произошло? И почему Гриша так странно реагирует на название города? Его слова эхом отдавались в голове Тохи, усиливая ощущение нереальности происходящего. Лакинск... Саратов... где они на самом деле? Из коридора снова донёсся полный боли и отчаяния крик Мамонта. Мамонт: ААААА! У ПИНКАШВИЛИ ПУШКА!!! ОН СТРЕЛЯЕТ!!! Дверь спортзала распахнулась, и на пороге появился Пинкашвили. В его руках дрожал самый настоящий пистолет. Его лицо было искажено безумной ухмылкой, а глаза горели странным, недетским огнём. Он навёл оружие на оцепеневших старшеклассников. Пинкашвили: Ну что, жирные ублюдки? Кто тут ещё смеяться будет? Кто меня унижал? Теперь моя очередь! В спортзале воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Пинкашвили. Ученики в ужасе отшатнулись, прижимаясь к стенам. Тоха почувствовал, как кровь стынет в жилах. Это уже не школьная драка. Это что-то ужасное, нереальное. Как у шестиклассника мог оказаться пистолет? И почему всё это происходит именно здесь, в этой странной школе Лакинска? Городе, который Гриша так отчаянно пытался отрицать. Гриша, всё ещё сжимая голову руками, пробормотал сквозь зубы: Гриша: Ебаный Саратов... Блять... Пинкашвили, я, конечно, знаю, что ты зол, но не настолько же! Ты что творишь?! Это же... это же школа! Он с ужасом смотрел на Артура с пистолетом, пытаясь осознать происходящее. Его слова о Саратове прозвучали как отчаянная попытка вернуться в привычную реальность, отрицая тот кошмар, который разворачивался перед его глазами в спортзале школы Лакинска. Пинкашвили, сжимая пистолет в руке, посмотрел на Гришу, его глаза горели безумным огнём. Пинкашвили: ЗАБЕЙ НА ЭТОТ ЛАКИНСК! САРАТОВ ЛУЧШЕ! Здесь всё какое-то... неправильное. А там... там моя любовь! Я добьюсь её! Чего бы мне это ни стоило! Он снова перевёл взгляд на оцепеневших учеников спортзала, его лицо исказилось в зловещей ухмылке. Пинкашвили: И никто мне не помешает! Ни этот жирный, ни вы все! Я покажу вам, что такое настоящая любовь! Пинкашвили, размахивая пистолетом, закричал, его голос дрожал от возбуждения и безумия: Пинкашвили: Я ЛЮБЛЮ НАСТЮ! МОЯ ЛЮБОВЬ БЛИЗКО! ААААА! Он издал пронзительный вопль, его глаза бегали по лицам испуганных старшеклассников. Казалось, он совершенно потерял связь с реальностью, его разум был поглощен какой-то навязчивой идеей. Пинкашвили, не отрывая взгляда от двери, куда недавно увели Мамонта, выкрикнул с ненавистью: Пинкашвили: СДОХНИ, МАМОНТ! Он резко опустил взгляд на свою свободную руку, достал из кармана зажигалку и щёлкнул ею. Маленький огонёк вспыхнул в его дрожащей ладони. Он смотрел на пламя, словно зачарованный, его лицо исказилось в какой-то безумной решимости. Что он собирался поджечь? Мамонта? Спортзал? Или себя? Атмосфера в спортзале достигла предела напряжения. Огонь от зажигалки, которую держал Пинкашвили, быстро перекинулся на что-то, оказавшееся рядом. В спортзале запахло палёной резиной и пластиком. Дым начал подниматься к потолку. Пинкашвили, увлечённый своим безумием, не замечал, что огонь распространяется. Он всё ещё смотрел на дверь, куда увели Мамонта, бормоча про свою любовь к Насте. Вдруг раздался приглушённый крик. Огонь, который он поджёг, добрался до спортивного инвентаря, сваленного в углу зала. Загорелся старый гимнастический мат, а от него пламя быстро перекинулось на стоящие рядом пластиковые кегли. Дым стал гуще и едче. Пинкашвили закашлялся, наконец обратив внимание на происходящее вокруг. Он удивлённо посмотрел на разгорающийся огонь, словно не понимая, как это произошло. Но было уже поздно. Пламя быстро охватывало всё новые и новые предметы, и дым начал заполнять весь спортзал, затрудняя дыхание и видимость. Крики ужаса снова наполнили помещение. Гриша, закашлявшись от едкого дыма, который всё сильнее наполнял спортзал, с ужасом смотрел на разгорающееся пламя и мечущегося с пистолетом Пинкашвили. Гриша: Боже... И это всё ради того, чтобы избавиться от Мамонта? Неужели всё зашло так далеко? Он с отчаянием посмотрел на Тоху, ища поддержки и ответа на невысказанный вопрос: как остановить это безумие? Тоха, закашлявшись, схватил Гришу за руку, оттаскивая его от быстро распространяющегося огня. Тоха: Ты прав! Это безумие нужно остановить, но не так! Слушай меня, сегодня же вечером мы покупаем билеты на самолёт и летим в Рязань, к нашей семье. Хватит с нас этого... Лакинска. Хватит всего этого! Он говорил быстро, его голос дрожал от страха и решимости. Он смотрел на Гришу с мольбой в глазах, умоляя согласиться с его планом. В горящей школе, посреди хаоса и безумия, единственным спасением казалась мысль о доме, о родных людях, о безопасности. Внезапно едкий дым вокруг них рассеялся, словно по волшебству. Огонь исчез, а стены спортзала сменились густыми, переплетёнными деревьями. Тоха и Гриша оказались в тёмном, мрачном лесу, где сквозь плотные кроны едва пробивался лунный свет. Звуки пожара сменились зловещим уханьем совы и треском сухих веток под ногами. Тоха, всё ещё держа Гришу за руку, огляделся в недоумении. Тоха: Что... что это было? Где мы? Только что же горела школа... Гриша молчал, его глаза широко распахнулись от страха. Лес казался бесконечным и полным скрытых опасностей. Спустя какое-то время, пробираясь сквозь чащу, они услышали приглушённый гул мотора. Пройдя ещё немного, между деревьями они увидели небольшое освещённое здание, больше похожее на деревенский дом, рядом с которым стоял маленький самолёт, готовый к взлёту. Это и был, видимо, тот самый деревенский аэропорт. Гриша кивнул на самолёт, его лицо выражало смесь страха и надежды. Гриша: Садимся. Это наш шанс улететь отсюда. Куда угодно, лишь бы подальше от этого кошмара. Он решительно направился к самолёту, не дожидаясь ответа Тохи. Маленький винтовой самолёт выглядел старым, но, по крайней мере, целым. Рядом с ним стоял невысокий человек в лётной куртке и кепке, поправляя что-то в кабине. Тоха помедлил, оглядываясь на тёмный лес. Что-то в этой внезапной перемене обстановки казалось ему неправильным. Только что горела школа, а теперь они посреди леса у какого-то деревенского аэродрома. Слишком быстро, слишком нереально. Тоха: Гриш, подожди... Ты уверен, что это хорошая идея? Куда мы полетим? И кто этот пилот? Но Гриша уже подошёл к самолёту и разговаривал с пилотом, показывая на него Тохе и что-то оживлённо объясняя. Пилот кивнул и улыбнулся, приглашая их на борт. Гриша: Он говорит, что летит в ближайший крупный город. Садись, Тох, нечего тут думать. Это наш единственный шанс. Тоха, всё ещё сомневаясь, но понимая, что другого выхода у них, похоже, нет, неохотно последовал за Гришей к самолёту. Пилот помог им забраться в небольшую кабину, пахнущую бензином и старой кожей. Заняв свои места, они пристегнулись, чувствуя, как дрожит корпус самолёта от запускающегося мотора. Вскоре они оторвались от земли, оставляя позади тёмный лес и странный аэропорт, уносясь в ночное небо навстречу неизвестности. Самолёт летел сквозь ночное небо, оставляя позади мерцающие огни деревенского аэродрома. Тоха и Гриша сидели рядом, пристегнутые и молчаливые, каждый погруженный в свои мысли. Напряжение последних часов постепенно спадало, уступая место усталости и смутной надежде на лучшее. Внезапно раздался оглушительный взрыв. Самолёт затрясло, яркая вспышка ослепила на мгновение, а затем всё погрузилось в хаос. Обломки фюзеляжа разлетелись в разные стороны, искореженные металл и горящие обрывки обшивки падали вниз, в ночную тьму. Тоха и Гриша не успели ничего понять. Их тела, охваченные пламенем, стремительно неслись к земле, оставляя за собой лишь огненный след. Удар о землю был мгновенным и беспощадным. На месте падения самолёта остались лишь обугленные обломки и безжизненные тела двух друзей, так и не сумевших вырваться из кошмара. Бойфренд крепко спал между мамой и папой на широкой кровати в их доме на улице Садовой. За окном уже светало, но плотные шторы надёжно защищали комнату от утреннего солнца. Ему снился какой-то невнятный сон про розовых пони и летающие айфоны, когда вдруг раздался настойчивый трезвон его мобильного телефона, лежавшего на прикроватной тумбочке. С трудом разлепив глаза, Бойфренд нащупал телефон и, не глядя на экран, принял вызов. Сонно пробормотал: Бойфренд: Алло? Кого там принесло в такую рань? В ответ он услышал тонкий, взволнованный голосок: Настя: Это Бойфренд? Здравствуй... Это Настя... из шестого класса. Ты помнишь меня? Бойфренд: Да, Настя, привет. Конечно, помню. Что случилось? Ты чего так рано звонишь? Всё в порядке? Настя: Понимаете... тут такое дело... Мне приснился очень странный сон. Про школу... про пожар... и про Артура... Пинкашвили. Он там... он там таким смелым был... и... и про вас тоже. Мне стало так страшно, я не могла больше спать. Я подумала, может, вам тоже что-то такое снилось? Бойфренд: Мой друг Артур? Да, он переехал. Сейчас живёт в Краснодаре, там, где я раньше жил. А что с Гришей и Тохой? Ты их тоже видела во сне? Настя:ммм Бойфренд нахмурился, пытаясь вспомнить сон. Что-то смутно припоминалось о горящей школе, но всё было как в тумане. Бойфренд: Гриша и Тоха... Нет, Настя, они мне не снились. А что с ними должно быть? Мы же вчера все вместе в школе были... на отработке по физике. Ты что-то знаешь? Расскажи. Настя:эм.. Бойфренд: Настя, ты меня прямо заинтриговала. Что такого тебе приснилось про Гришу и Тоху? Они что, тоже героями были, как Артур? Или, наоборот, в какую-нибудь переделку попали? Рассказывай давай, не томи. Мне аж самому интересно стало. Настя:.. Бойфренд: Настя, ну что ты молчишь? Рассказывай уже, что там с Гришей и Тохой приснилось. Они что, тоже в пожаре были? Или с монстрами какими-нибудь сражались? Не томи, мне прямо любопытно стало! Настя:они погибли в авиакатастрофе Бойфренд нахмурился, пытаясь понять, что происходит. Сон Насти звучал пугающе, но он не мог поверить, что с Гришей и Тохой что-то случилось. Они же просто пошли домой после отработки. Бойфренд: Настя, что ты такое говоришь? Какая авиакатастрофа? Это просто сон. Гриша и Тоха сейчас, наверное, дома спят. Не бери в голову. Сны иногда бывают очень странными. Ты лучше ещё поспи. Бойфренд: Настя, ну правда, не переживай так. Это всего лишь сон. Знаешь, мне тоже всякая ерунда снится. То я на розовом пони летаю, то Годзилла школу рушит. Сны - это такое дело, намешают всякого. Ты лучше подумай о чём-нибудь хорошем. Например, о том, как мы завтра в кино пойдём, если ты не передумала. Или о том, как Артур смешно Мамонта отлупил. Вот это была реальность, а твой сон - просто фантазия. Всё будет хорошо, вот увидишь. Кстати, ты Артуру звонила? Может, ему тоже что-нибудь странное приснилось? Он вчера такой герой был, вдруг ему теперь кошмары мучают. А Гриша с Тохой, наверное, ещё спят, после вчерашней отработки-то. Ты же знаешь, какие они сони. Так что не бери в голову, всё это ерунда. Настя:да блин. Вот фотка. (Прислала фотку с их могилой) Бойфренд нахмурился, не понимая, почему Настя так настаивает. Он открыл присланную фотографию. Увиденное заставило его сердце пропустить удар. На снимке были две свежие могилы с фотографиями... Гриши и Тохи. На одной из могильных плит он смог разобрать даты: 2 мая 2018 года. Та самая дата, когда они все вместе были на отработке. Бойфренд: Настя... что это такое? Это какая-то шутка? Откуда у тебя эта фотография? Этого не может быть... Настя:уходи из этого города пока не поздно. В Рязань к ихней бабушке или кто там у них Бойфренд похолодел. Могилы Гриши и Тохи... 2 мая 2018 года... Этого не могло быть. Но фотография выглядела слишком реально. А теперь Настя говорит уходить из города. В Рязань. К бабушке Гриши и Тохи. Бойфренд: Настя, что ты несёшь? Что происходит? Какой ещё Рязань? Мы же в Лакинске... или нет? У меня такое странное чувство... будто я что-то забыл. Расскажи мне всё, пожалуйста. Что ты знаешь? Почему я должен уехать? И что случилось с Гришей и Тохой? Это правда...? Настя:Да это правда. Уходи. Дальше она говорит как дьявол ???:УХОДИ. ИНАЧЕ Я ПРИДУ ЗА ТОБОЙ Бойфренд похолодел от ужаса. Голос Насти изменился, стал хриплым и зловещим, совсем не похожим на голос шестиклассницы. Бойфренд: Настя? Что с тобой? Кто это говорит? Но в ответ он услышал лишь жуткий, леденящий душу смех. ???: УХОДИ. ИНАЧЕ Я ПРИДУ ЗА ТОБОЙ. Телефонный звонок оборвался. Бойфренд вскочил с кровати, его сердце колотилось как бешеное. Могилы Гриши и Тохи... 2 мая 2018 года... Дьявольский голос... Что это всё значит? Он посмотрел на спящих родителей, но сейчас они казались такими далёкими и беспомощными. Он один на один столкнулся с чем-то необъяснимым и ужасным. Нужно уходить. Нужно бежать из этого проклятого города. Но куда? Рязань... Настя сказала Рязань. К бабушке Гриши и Тохи. Может быть, там он найдёт ответы. Бойфренд: Блять... (Он зарыдал, его тело затряслось от рыданий). Мама, пожалуйста, иди сюда... обними меня... Мне страшно... очень страшно... Мама, услышав всхлипы сына, тут же проснулась. Она сонно заморгала, пытаясь понять, что происходит. Увидев заплаканное лицо Бойфренда, она встревожилась. Мама: Артём? Что случилось, милый? Кошмар приснился? Иди ко мне, иди. Она села и протянула к нему руки. Бойфренд бросился к ней, как маленький ребёнок, и крепко обнял, уткнувшись лицом в её плечо. Слёзы продолжали течь, но в маминых объятиях он почувствовал хоть какое-то подобие защиты от того ужаса, который внезапно ворвался в его утро. Бойфренд: Мама... там... там Гриша и Тоха... они... погибли... И Настя... она... говорила странным голосом... сказала уходить... в Рязань... Он говорил сквозь рыдания, сбивчиво и непонятно. Мама нежно гладила его по голове, пытаясь успокоить. Мама: Тише, тише, Артём. Всё хорошо. Это всего лишь сон. Они все живы, ты же знаешь. Мы все здесь, рядом. Расскажи мне всё по порядку. Бойфренд:нет. Они умерли. (Показал фото могилы) Мама взяла телефон из дрожащих рук Бойфренда и посмотрела на фотографию. Её лицо, только что сонное и обеспокоенное, медленно стало бледнеть. Она внимательно вглядывалась в две свежие могилы, в фотографии Гриши и Тохи, в дату на одной из плит: 2 мая 2018 года. Мама: Артём... что это? Откуда эта фотография? Это какая-то злая шутка? Её голос дрожал, в глазах появился испуг. Она подняла взгляд на сына, ища объяснения, но видела лишь его заплаканное и испуганное лицо. Бойфренд: Это правда, мама. Настя прислала. Она сказала... сказала уходить из города. В Рязань. К их бабушке. Мама крепко прижала сына к себе, её сердце бешено колотилось. Что-то подсказывало ей, что это не просто кошмар. Слишком уж реальным выглядел ужас в глазах Артёма. Бойфренд: А мой друг Пинкашвили? Он жив? Ты что-нибудь знаешь о нём? Он тоже был в школе... после того, как... ну, ты помнишь. Он ведь тоже мог пострадать. Мне нужно знать, с ним всё в порядке? Мама крепко обняла Бойфренда, её собственное сердце сжималось от страха и тревоги. Она не знала, что ответить сыну. В её голове мелькали обрывки его сбивчивого рассказа о пожаре, о странном сне Насти, о могилах Гриши и Тохи. Пинкашвили... этот невысокий, но смелый мальчик, который так неожиданно вступился за Бойфренда. Мама: Артём... я не знаю, что тебе сказать. После пожара был такой хаос... Я видела много скорых, пожарных... Но я не знаю, кого нашли, кого нет. Мы сами чудом выбрались. Она отстранилась и посмотрела Бойфренду в глаза. Мама: Но если Настя сказала тебе уходить... если ей приснился такой страшный сон... может быть, в этом что-то есть. Рязань... бабушка Гриши и Тохи... Может быть, нам действительно стоит поехать туда. Хотя бы на время. Чтобы разобраться, что происходит. А насчёт твоего друга... я надеюсь, что с ним всё хорошо. Очень надеюсь. Бойфренд: У них бабушка ебанутая какая-то. Чуть своих внуков не убила. Помнишь, они рассказывали? Про какой-то жуткий дом в деревне... Мама:точно Бойфренд: Да, точно! Жуть какая-то. А Настя сказала ехать именно к ней. Странно это всё, мам. Очень странно. Но после того сна... и этой фотографии... я не знаю, чему верить. Может, и правда стоит поехать. Хотя бы узнать, что там происходит. А вдруг и Пинкашвили там? Вдруг он тоже смог выбраться? Мама: Я не знаю, Артём. Это всё так странно и страшно... Но если ты чувствуешь, что нужно ехать, я поеду с тобой. Куда угодно. Лишь бы ты был в безопасности. Не успела она договорить, как комнату озарила яркая вспышка света. Воздух вокруг них загустел, словно наэлектризованный. Бойфренд и его мама вскрикнули от неожиданности, зажмурив глаза. Когда свет погас так же внезапно, как и появился, они обнаружили, что находятся совершенно в другом месте. Вокруг них простиралось бескрайнее поле, усыпанное какими-то странными, светящимися цветами. Вдалеке виднелся силуэт старого, покосившегося дома, окружённого мрачными деревьями...