О внезапных вопросах, бесконечном вине и китайских семейных ценностях

Едва появившись на пороге кухни, Стивен замер от неожиданности. — Добрый вечер, мастер Е, — поздоровался он и, поколебавшись, все же прошел внутрь, сразу направляясь к чайнику. Отшельник насмешливо вздернул бровь на это почти радушное приветствие, на что чародей усмехнулся. День сегодня был на удивление удачным и спокойным, настроение умиротворенным, и ругаться с Байи не хотелось совершенно. Да и тот, кажется, не спешил начать очередную склоку. — Чаю будете? — на удивление благодушно предложил Стрэндж, звеня заварочным чайником. К первой брови присоединилась вторая. — Чернопакостник, ты что же, совсем страх потерял называть чаем эту бурду? Так еще и мне предлагать? — ядовито поинтересовался отшельник с каким-то почти нарочитым оскорблением. — Охота травиться — травись сам, кто я такой, чтобы тебе запрещать! Стивен, пользуясь тем, что даос не видит его лица, закатил глаза на эту прочувствованную речь в защиту истинно китайского чая. — Как пожелаете, мастер Е, — с тонкой иронией ответил он и, развернувшись с чашкой, замер. На столе перед Байи стоял пузатый кувшин для вина, которого — чародей готов был поклясться — там еще три минуты назад не было. И на кухне Санктума такого тоже отродясь не водилось. Откуда бессмертный его достал, оставалось для Стивена загадкой — впрочем, он бы, кажется, ни капли не удивился, если бы оказалось, что этот внушительный кувшин все это время ждал своего часа в безразмерном рукаве отшельника: там при желании, наверное, и труп можно было бы спрятать. Стрэндж моргнул и, наказав себе не задумываться о том, чего знать не хочет, сел напротив, чашка глухо стукнула о деревянную поверхность стола. Даос тем временем фыркнул на его ответ и реакцию и сосредоточенно занялся вином, делая вид, что один в помещении. Стивен нарушать молчание тоже не спешил, заинтересованно рассматривая Байи из-под полуопущенных век. Давным-давно, еще в первые месяцы их знакомства, он бы скорее удавился, чем остался по собственной воле один на один со склочным бессмертным — но после того недолгого вынужденного ученичества на горе, без учителя, без магии даже, наедине с нелюдимым даосом, чародей будто бы даже смирился. Байи бывал совершенно невыносим, и все же к нему можно было привыкнуть, как привыкают к сварливому характеру тещи или свекрови. А времени у Стивена было в избытке. — Мастер Е, — нарушая тишину, неожиданно для самого себя вдруг окликнул он, — я хотел у Вас спросить. Байи как-то даже заинтригованно вскинул бровь, и чародей продолжил: — Все эти китайские многоступенчатые обращения — то же «шифу». Я знаю, что оно значит, но откуда это все пошло? Отшельник вздернул и вторую бровь, явно удивленный тем, что этот гордец вдруг осмелел настолько, что сам пришел к нему с вопросами. — Вовремя ты вспомнил, — даос фыркнул. — С чего тебя это вдруг интересовать стало? Стивен улыбнулся извиняющейся улыбкой. — Можете считать это научным интересом, — хмыкнул он. — Да и по долгу службы мне нередко приходится контактировать с Вашими…в смысле с потомками Вашего народа. Байи снова фыркнул — на этот раз презрительно. — Вот ты мне еще цилиня с козлом не сравнивал! — едко ответил он. — Эти неучи и на сотую долю уже не помнят, чем жили их предки. Чародей напряг память, пытаясь выудить из ее закоулков очень нужную информацию о том, кто такой цилинь. Рыбка отказывалась ловиться категорически, и чародей махнул рукой на эту затею, а бессмертный меж тем продолжал: — И вообще, чего ты ко мне с вопросами приперся? У тебя учитель есть — к нему и иди. Он привычно ворчал, но Стивен уже интуитивно научился различать, когда отшельник ругается всерьез, а когда от скуки и забавы ради испытывает нервы окружающих на прочность. И сейчас явно был второй случай. — Предпочитаю обращаться к первоисточнику, — иронично пояснил Стрэндж, откинувшись на спинку стула, — на что Байи хмыкнул: — Ишь какой! И что же заставляет тебя думать, что я стану тебе рассказывать? В темных глазах сверкнуло любопытство, и чародей мысленно засчитал это за победу. — То, что Вам уже приходилось меня учить? — риторически ответил он вопросом на вопрос. — Или, — ироничное хмыканье, — то, что я могу наколдовать Вам бесконечное вино в кувшине. Отшельник цокнул. — Наглеешь, — предупредил он со смесью раздражения и какого-то не то удовлетворения, не то веселья, как будто манера поведения чернопакостника его позабавила. — Впрочем, — смерив чародея оценивающим взглядом, резюмировал он, — так и быть, тебе повезло, что я сегодня добрый. Стивен честно попытался спрятать ухмылку, что, судя по укоризненному огоньку в темных глазах, у него не особенно вышло. Байи закатил глаза. — Ну и, чего сидишь тут довольный как кот, обожравшийся сметаны? Колдуй! — проворчал он и требовательно ткнул в свой кувшин. Чародей с трудом подавил смешок и повел пальцами над горлышком. Даос, почувствовав слабый поток магии, милостиво кивнул. Глотнув прямо из кувшина, он откинулся на спинку стула и мученически вздохнул. — Эти, как ты выразился, многоступенчатые обращения, — язвительно начал он, — пошли из глубокой почтительности к старшим, о чем вы все благополучно забыли. — Он помолчал, поболтал кувшин, всматриваясь в золотистую поверхность, скривился с какой-то почти горечью. — Пойти к кому-то в ученики значило войти в семью учителя практически наравне с его родными детьми. Учителя почитали как второго отца, его супругу — как мать, соученики и соученицы считались братьями и сестрами — отсюда и семейные обращения. Учитель — шифу, от «ши» — учить и «фу» — отец, его супруга — шиму или шинян… Хотя отшельник рассказывал и с некоторой неохотой, его объяснения были толковыми, понятными и подробными. То, что они были даже слишком подробными, Стивен понял, когда в своем перечислении бессмертный дошел до двоюродных племянников, а на пятом сыне старшего троюродного соученика жены учителя у Стивена и вовсе коротнуло мозг, и на остаток рассказа он наполовину выпал из реальности, пытаясь хотя бы примерно уложить в голове всю эту громоздкую систему. Ученические отношения строились по принципу семейных — это самое главное, что вывел для себя чародей из этого пространного объяснения, и на этом он в целом и успокоился. Когда отшельник закончил, глядя на своего внимательного слушателя с насмешкой в глазах, Стрэндж еще несколько минут пытался собрать мысли в кучку и при этом не выдать своего пришибленного состояния. — В таком случае, если для моего учителя Вы отец-наставник, — медленно начал он, — то для меня… Дед-наставник? — он нахмурился и чуть склонил голову набок, немного озадаченно глядя на Байи, будто пытался примерить на него эту роль. Тот вздернул бровь. «И это все, что ты понял из моего рассказа?» — так и читалось на его лице. Наконец он фыркнул. — Слишком много чести — звать внуком такого обалдуя, — проворчал он и ехидно заметил: — Но суть ты уловил верно. — А как тогда это будет по-китайски? — полюбопытствовал Стивен, игнорируя привычное бурчание и насмешки даоса. В нем уже проснулся исследовательский интерес, и он не собирался отступать. Бессмертный недоуменно моргнул, на секунду даже оторопев от вопроса. В темных глазах мелькнуло раздражение, быстро сменяясь гневом, он прищурился. — Ты издеваешься? — как-то очень опасно поинтересовался он низким голосом, его ци угрожающе всколыхнулась. Чародей обескураженно вздернул бровь, не понимая, чем буквально за секунду умудрился разозлить отшельника. — А что не так? — осторожно уточнил он. — Что не так с моим вопросом? Темный взгляд помрачнел еще больше, стул под отшельником с грохотом приземлился на все четыре ножки. — Ты издеваешься, — уже без тени вопроса повторил он и без предупреждения отвесил Стрэнджу крепкий подзатыльник. Тот дернулся от неожиданности, едва не полетев при этом со стула, и, бросив на даоса возмущенный взгляд, скрипнул зубами, но все же промолчал, в то время как тот продолжал негодовать: — Какого гуя, нахаленыш, ты спрашиваешь у меня, как это будет по-китайски?! — бушевал он. — Я перед тобой все это время на каком языке распинался?! Стивен, кажется, оторопел еще больше, на время даже забыв про незаслуженный подзатыльник. — На англи… — непонимающе ответил он и тут же осекся, вспомнив про заклинание переводчика. Его взгляд прояснился, он звучно хлопнул себя по лбу. Ситуация была настолько абсурдной, что он бы даже засмеялся, если от Байи не исходило так отчетливо желание убивать. — Прошу прощения, мастер Е, — начал он увещевающим тоном и поспешно вскинул руки, пытаясь урезонить взбешенного бессмертного. — Вышло недопонимание. Я все это время разговаривал с Вами по-английски, но заклинание переводчика переводило Вам мои слова, а мне — Ваши, включая термины. Поэтому я и спросил так. На лице отшельника появилось какое-то уж слишком сложносочиненное выражение, пока он явно боролся с желанием приложить глупого ученика своего глупого ученика чем-нибудь тяжелым. Наконец он раздраженно вздохнул и закатил глаза, буркнул обреченно: — Балбес. Он снова глотнул вина из кувшина, судя по его виду — от безысходности. Затем он огляделся и, увидев на столешнице забытый блокнот и ручку, скривился, но все же подтянул их к себе и, раскрыв блокнот на чистой странице, уверенно черканул пару иероглифов. У Стрэнджа на языке так и вертелся ехидный комментарий, что хоть одно достижение современности Локи смог привнести в жизнь учителя, но он благоразумно придержал язык. — На! — Байи вырвал листок и сунул под нос чародею. — Повесь себе на лоб и отключай свою шпаргалку каждый раз, как смотришь в зеркало. И не приставай ко мне больше с расспросами. Стивен благодарно склонил голову и вчитался в надпись: собственно, вид иероглифов понимания ему не прибавил, и он, чувствуя себя камикадзе, бросил на отшельника опасливый, но все еще любопытный взгляд. — А читается-то это как? — осторожно уточнил он, предусмотрительно деактивировав на время заклинание. В принципе, если Байи начнет его сейчас убивать, он это и без переводчика поймет. Отшельник бросил на него жалостливо-убийственный взгляд. — Шицзу это читается, — буркнул он после непродолжительного молчания, видимо, поняв, что проще ответить уже, чем ругаться дальше, и сделал еще три внушительных глотка. Ци нервно подергивалась, выдавая его раздражение. — Кхм, спасибо, — пробормотал Стивен и замолчал, мелкими глотками потягивая чай. Отшельник пил бесконечное вино, периодически бросая на чародея все еще возмущенные взгляды, но его ци медленно успокаивалась, и Стрэндж незаметно выдохнул. Впрочем, судя по насмешливому взгляду напротив, не так уж и незаметно. Злость бессмертного явно ушла, и теперь он веселился с его настороженной реакции. — Ну, доволен? — издевательски поинтересовался Байи, с грохотом отставив кувшин. — Или тебе еще одну лекцию прочитать? Например, про меры наказания в мое время… — протянул с недвусмысленным намеком, на что Стивен поперхнулся чаем и закашлялся. — Спасибо, обойдусь, — наконец отдышавшись, с сарказмом ответил он. Отшельник снисходительно вздернул бровь и, не церемонясь, отвесил ему еще один подзатыльник. — Ай! — невольно возмутился чародей. — Теперь-то за что? — За все хорошее, — ядовито протянул бессмертный, глядя на Стрэнджа с каким-то странным предупреждающим огоньком в глазах. — Не слышу почтения в голосе. Стивен потер уже дважды пострадавшее сегодня место и хотел было снова съязвить, но прикусил язык. Этот до безумия раздражающий даос строил его так, будто чародей был его учеником, и позволял себе возмутительно много, но Стрэндж вдруг поймал себя на том, что злится не потому, что у даоса этого права нет, а как раз-таки наоборот. Он скривился, внутренне досадуя на свою неспособность отмахнуться от этого зудящего ощущения. — Прошу прощения, — нехотя буркнул он, на всякий случай отодвинувшись немного подальше, — шицзу. Байи насмешливо прищурился и смерил его оценивающим взглядом, будто решая, достоин ли тот права так его называть. Наконец он мученически вздохнул. — Бестолочь, — резюмировал он и, без труда дотянувшись, выдал третий подзатыльник, послабее предыдущих. Видимо, для профилактики.

***

— А я смотрю, все уже в сборе, — с иронией заметил Стивен, застав на кухне и Локи, и Байи. — Учитель, шицзу, — он кивнул по очереди обоим, сразу направляясь к кофейнику. Услышав такое приветствие, Локи поперхнулся воздухом и вытаращил глаза, переводя обескураженный взгляд с учителя на ученика и обратно. — Я что, настолько много пропустил?! — воскликнул он с удивлением и негодованием одновременно. Чародей и отшельник, не сговариваясь, синхронно фыркнули. Стрэндж покосился на бога. — Тебя шифу звать не буду, не надейся, — съехидничал он. Локи, еще не до конца отошедший от шока, с хмыканьем закатил глаза, но не успел он ответить, как Стивену уже прилетел подзатыльник. — Мастер Е! — по привычке возмутился он, разворачиваясь к обидчику, за что тут же схлопотал второй. — Шицзу, — скрипнув зубами, исправился чародей, — не могли бы Вы прекратить свои упорные попытки нанести мне черепно-мозговую травму? На что отшельник елейно ухмыльнулся. — Черепную, чернопакостник, — едко ответил он, — исключительно черепную. Терять тебе все равно уже нечего. Локи фыркнул в чашку и, подавшись вбок, подпер голову кулаком, с любопытством и весельем наблюдая за их перепалкой. Стивен укоризненно посмотрел на учителя. — А ты и рад, — упрекнул он. — Нет, чтобы заступиться за ученика. Бог с виноватой улыбкой развел руками, впрочем, судя по довольному виду, не ощущая за собой ни малейшей вины. — Я, чернокнижник, еще не настолько страх потерял, чтобы идти против шифу, — со смешком ответил он, на что Байи звучно фыркнул. — Так что, полагаю, придется тебе смириться с собственным выбором, — он лукаво сверкнул глазами, но, вопреки словам, связь живо отозвалась одобрением, гордостью, благодарностью и…восхищением? Стивен закатил глаза. — Спасибо за поддержку, учитель, — буркнул он, пряча смущенный взгляд. Локи с Байи понимающе переглянулись.