Свет и Тень

      Среди гомона криков и топота ног раздался издевательский смешок. Его было так хорошо слышно, словно прозвучал он над нашими головами. — Вы правда думали, что всё этим закончится? Что вы погибните как какие-то герои? Станете мучениками в глазах народа? Спешу вас огорчить. Скорее вас назовут теми, кто пытался, но не преуспел, — Макаров вышел из-за спин своих солдат медленно и вальяжно, словно весь этот завод уже принадлежал ему. Не спеша он снял с пояса противогаз и, прежде чем надеть его, добавил, — сначала я утоплю вас и весь ваш чёртов мир в отчаянии.                    

***

Несколько месяцев назад

      Переброска на новую военную базу всегда была делом муторным и изматывающим. Во-первых, сборы отнимали много времени, как и дорога до назначенной дислокации. Во-вторых, приходилось привыкать сразу к очень многим вещам. Новые люди, новая планировка, новые правила. Устав-то один на всех, но везде была своя собственная внутрянка, с которой новеньким предстояло познакомиться. И чем быстрее, тем лучше, ведь нарушение каких-то негласных законов не только портило отношения с ещё незнакомым коллективом, но и вполне могло привнести к вороху проблем.       Благо нас — меня и мой отряд — эта участь частично миновала. Мы участвовали в программе перепрофилирования подразделений, которая подразумевала под собой прохождение дополнительного обучения и сдачу тестов: как в тренировочных условиях, так и в боевых. По этой причине с самого первого дня нам уделялось особо пристальное внимание, но исключительно с одной стороны. Со стороны начальства. Непосредственным руководителем этого мероприятия выступал майор Хэймитч, но, как нам стало известно по прибытии, лишнего времени у него не нас не нашлось — очевидно, как и желания — а потому бразды правления были переданы некоему лейтенанту Райли.       И если бы я в первый день знала, что это за человек, то послала бы его на хрен в ту же секунду, как увидела.       Молчаливая и непоколебимая скала! Во всех смыслах этих слов. Гоусту — а именно так к нему в основном и обращались — было категорически насрать на все наши навыки и умения ровно, как и на наше состояние. Если, по его мнению, мы должны были после часовой пробежки по холмистой местности заняться рукопашным боем, значит, именно им и занимались. И плевать ему хотелось на передышку — а она нам требовалась — или банальное утоление жажды. Помимо всего прочего, льющийся из него поток сарказма раздражал не меньше, чем равнодушное отношение. На любое возражение он находил колкий ответ, который тут же повышал степень моей агрессии в десятки раз.       В общем, да. Мы с ним сразу же не поладили.        — Лейтенант МакТавиш, если вы уже выдохлись, то уступите место более подготовленным солдатам, — только глухой идиот мог не расслышать в этой фразе издевательские нотки. А я — к счастью или сожалению — не была ни тем, ни другим. — Лейтенант Райли, если вас хватает только на подобные комментарии, то у меня масса вопросов к оценке ваших профессиональных способностей, — я же не уступала ему в ехидстве. И это при том, что в данный момент всеми силами старалась не получить кулаком в нос от моего спарринг-партнёра.       Конечно же, на слова Саймона можно было бы положить с высокой колокольни. Это было бы прекрасно, если бы не одно “но”. Он был прав. Гоуст обладал не только феноменальной способностью выводить меня из себя, но так же мог похвастаться зоркостью, наблюдательностью и умением в кратчайшие сроки анализировать представившуюся ему ситуацию. Всё это позволяло бить не в бровь, а в глаз своими замечаниями. Что раздражало ещё сильнее. — Хотите демонстрации моих умений?, — едко интересуется Саймон, стоя в десятке метров от ринга, на котором я продолжала вытанцовывать с Мэттом — моим напарником, нынешним противником и, по совместительству, лучшим другом. Хоть нас и связывали тёплые, почти братско-сестринские отношения, бил он по мне без малейшей жалости и сомнений. Благо, пока что мне удавалось не пропускать удары и не отправляться в нокаут. — Боюсь, это пошатнёт ваш авторитет, — отзываюсь я, вовремя отскакивая в сторону, что позволяет мне в очередной раз сберечь собственное личико. Симпатичное, надо сказать, так что было бы жалко его испортить. — Боюсь, лейтенант МакТавиш, вы мне неровня, — даже отсюда я слышу его усмешку. Надменную, даже наглую. И именно она на долю секунды распаляет во мне совершенно не нужное в данный момент пламя злобы. Доля. Секунды. Это миг. Практически ничто. Но этого с лихвой хватает, чтобы скорость реакции упала, а я, в конечном итоге, оказалась лежащей спиной на мате.       Мэтт вдарил мне по скуле со всего размаху, едва ли не устроив кратковременную потерю сознания. Столь сильно он меня приложил, что несколько мгновений картинка перед глазами была до одури мутной и совершенно неразличимой. Ещё и в голове гудело, так что я далеко не сразу сумела разобрать, что мне говорит приятель. — Кэй, ты в порядке?, — парень склоняется надо мной, протягивая руку, чтобы помочь встать, но затем, понимая, что я всё ещё не в том состоянии, чтобы даже пошевелиться, присаживается на корточки, — извини. Силу не рассчитал. — Ты никогда её не рассчитываешь, — бурчу я, с трудом приподнимаясь на руках, придерживаемая другом. Зрение всё ещё нечёткое, башка трещит, а уверенности в том, что получится самостоятельно вернуть себе вертикальное положение, у меня нет ни на грамм. — Стоит быть внимательней во время боя, — доносится колкий комментарий Райли. Он подошёл ближе и стоял теперь в паре метров от ринга, наверняка с наслаждение наблюдая за моим поражением и дезориентацией. "Наверняка" — потому что я толком собственных рук не видела, не то что его позы. — А вам стоит молчать, когда другие тренируются, — опираясь на Мэтта я кое-как встаю на ноги и, ковыляя, подхожу к натянутым канатным перегородкам, отделяющим спарринг-зону от остальной части тренировочного зала.       Несколько секунд мне требуется на то, чтобы проморгаться и наконец взглянуть на виновника своего проигрыша. Его лицо, как и всегда, скрыто за маской в виде черепа, которой — уж не знаю — он то ли пытался всех от себя оттолкнуть, то ли напугать. В принципе, второе я понять могу: безликий враг, что появляется из ниоткуда и так же бесследно исчезает, действительно вселял ужас. Но на кой чёрт её носить на базе? Тайна, покрытая мраком. Руки мужчина скрестил на груди, и хоть голова его была задрана, чтобы удерживать зрительный контакт, всё равно создавалось ощущение, что смотрит Гоуст на меня сверху-вниз. — Я ваш инструктор, — отвечает он со всё той же холодной насмешкой, коей вечно сквозит его голос при общении со мной и моим отрядом, — чему вы научитесь, если я не буду указывать вам на ваши же ошибки? — Тому, что работать с вами — издевательство над здравым смыслом, — недовольно бросаю я, перелезая через перегородку и спрыгивая вниз. Теперь, когда мы с ним на одном уровне, уже мне приходиться запрокидывать голову, — вы уже закончили свой ежедневный марафон унижений или у нас ещё что-то по программе?       Из-под маски доносится еле различимое “хм”, которое буквально может означать что угодно. Усмешку, недовольство, задумчивость, огорчение. Буквально, блять, всё! — Кое-что, — неоднозначно произносит Райли, а затем оборачивается через плечо. Недолго смотрит на толпу занимающихся военных, пока наконец взглядом не находит конкретную персону, на которую он и указывает рукой, — вернее, кое-кто.       Я скептически приподнимаю бровь, пытаясь понять, кого, чёрт возьми, имеет в виду наш загадочный инструктор. Но вот я замечаю фигуру, уверенным шагом идущую по направлению к нам. Мускулистое телосложение, рост выше моего, светло-каштановые волосы, уложенные в столь знакомый мне ирокез. Дальше я уже не продолжаю: срываюсь с места, поразительно легко преодолевая разделявшее нас расстояние, и на полной скорости бросаюсь брату на шею. — Хэй!, — радостно вскрикивает он, обнимая меня и отрывая от пола, словно я была не взрослой, а совсем маленьким ребёнком, — Кэт! Как я рад тебя видеть!       Джонни крутится, утягивая и меня за собой, несмотря на то что даже своими криками мы привлекли просто уйму внимания. На лицах у солдат скептическое выражение, которое в переводе на слова означало приблизительно следующее: а что тут, собственно, происходит? И это ещё приличный вариант. Но, видимо вспомнив, что он всё-таки военный, Джон разжимает руки и отступает на шаг, принимаясь в буквальном смысле инспектировать меня с ног до головы. — Что, есть новые травмы? Пулевые? Ножевые?, — и хоть его голос весел, я чётко улавливаю в нём сквозящее беспокойство. Не такое явное, какое могло быть у матери, но всё же оно там присутствовало. — Это, — я указываю на покраснение, появившиеся на скуле после удара Мэтта, — считается? — Пустяки, — отмахивается он и взъерошивает мне волосы, на что я отвечаю невнятным бурчанием, — о, Гоуст!       Я резко возвращаюсь с небес на землю.       Твою же ж...       Ехидный лейтенант Райли сто процентов будет припоминать мне эту тёплую, семейную встречу ещё недели две! И я даже не сомневаюсь, что использоваться эта тема будет в самые неподходящие для меня моменты. — Здравствуй, Соуп, — Саймон уже подошёл к нам и протянул руку Джонни. То, как они обменялись приветствиями, наводило на определённые мысли. И нравились мне эти мысли с каждой секундой всё меньше, — как Фара? — Неплохо, — беззаботно отзывается брат, — по-прежнему вытряхивает барковских псов со своей территории. Они с Алексом привет передавали, кстати.       Лейтенант коротко кивает, никак не комментируя последнее предложение. — Без происшествий?, — продолжает он всё в той же своей излюбленной манере. У него — как я успела заметить за эти пару месяцев — их всего было две: ледяное безразличие и колкая насмешливость. В данный момент использовалась первая опция. — Разумеется, — улыбка Джонни становится шире, а затем он переводит взгляд на меня. Укладывает руку мне на плечо и чуть похлопывает, — как моя сестра справляется? Всех на лопатки уже тут положила?       Саймон медленно, словно издеваясь, поворачивает голову в мою сторону и — я клянусь Богом, что уверена в этом — усмехается. — Неплохо, — отвечает он, — потенциал есть.       От такой похвалы хотелось блевануть, однако в данную секунду было совершенно не до этого.       В голове всё ещё роились отнюдь не радужные мысли, которые мне побыстрее хотелось или подтвердить, или — это было бы гораздо лучше — опровергнуть. — Джонни, вы знакомы?, — спрашиваю я настолько спокойным тоном, насколько вообще могла в сложившихся обстоятельствах. — Ну да, — произносит он, чуть пожимая плечами, — мы с Гоустом в одном отряде так-то служим. Я тебе что, не рассказывал? «Нет, дорогой братец! Не рассказывал! Но, сука, стоило бы!»       Переведя взгляд на Райли, я в миг понимаю ровно два факта.       Первый — он с самого первого дня моего пребывания здесь был прекрасно осведомлён о том, кто я, мать его, такая.       Второй — он умышленно не подавал виду, что знает, кем мне приходится его напарник и, походу, лучший друг.       Оставался вопрос: на кой хрен ему нужен был весь этот цирк с конями? Однако ответа, очевидно, я не получу. Во всяком случае, не сейчас.