Свет и Тень

      Откровенно говоря, следующие дни ситуацию лучше не сделали.       Во-первых, Филлип, очевидно, решив наладить наши отношения не путём одних единственных извинений и короткого разговора, стал довольно частым спутником моих рабочих будней. Мы с ним то и дело сталкивались в коридоре — в какой-то момент я даже параноидально предположила, что он меня там поджидает — или же около полигона, куда мужчина приходил проведать меня. Все эти встречи были недолгими — Грейвз не рисковал попадаться на глаза Соупу и Гоусту, видимо, не спеша показывать своего слишком явного желания установить со мной дружеский контакт. Однако разговоры с ним отвлекали от тяжёлых тренировок и, пожалуй, даже придавали сил. Обладал этот человек какой-то заразительной харизмой, отмахнуться от которой просто не получалось.       Во-вторых, Саймон своим поведением окончательно спутал и мои мысли, и моё мнение о нём. Большую часть времени он держался отстранённо, либо участвуя в нашей подготовке, либо наблюдая за ней со стороны. В такие моменты я вновь вспоминала о том, какой, на самом деле, лейтенант холодный и замкнутый человек. Эта его черта особенно ярко бросалась в глаза в первые недели нашего знакомства, когда взаимодействие с инструктором происходило исключительно в рамках обучения. Уже немного позже, привыкнув друг к другу, мы стали позволять себе колкости и ехидные замечания. Но, как только я начинала искать подтверждения своим вполне логичным выводам, Райли внезапно прерывал своё отшельничество. Подходил ближе, участвовал в разговорах — хоть и в привычной манере извечного молчуна — и даже позволял себе задерживаться рядом со мной, от части нарушая личные границы.       И последнее, но немаловажное — нам официально дали "добро" на миссию, поставив лишь одно условие: отправимся мы на неё только в конце месяца, когда Прайс будет всецело уверен в наших способностях.       Как бы я не пыталась отмахнуться от нервозности, сделать это было не так-то и просто. Переживания о том, как всё пройдёт, не ударим ли мы в грязь лицом, сумеем ли показать достойный результат напрочь затмевали куда более важный нюанс. А выживем ли мы? От чего-то об этом я совершенно не думала, даже не беря во внимание тот факт, что операция не учебная, а вполне себе боевая: с реальными врагами, действительно желающими нам смерти. И, разумеется, спокойствия мне не прибавляли мужчины, которых поразительно много стало в моей жизни. — Ты с таким лицом тут торчишь, будто бы план по захвату мира готовишь, — с усмешкой произносит Мэтт, садясь рядом со мной на скамью, — чем же ум твой так обременён, дочь моя?       Я скривилась от его неудачной пародии на пастора и фыркнула. — А можно мы пропустим ту часть, где ты прикидываешься католиком? Только святых отцов мне сейчас не хватало, — даже не пытаясь казаться доброжелательной, отзываюсь я. — Ладно, ладно, — соглашается парень и откидывается на спинку, принимая расслабленную позу, — так что стряслось-то? — Ну, как тебе сказать..., — задумчивый взгляд скользил по территории тренировочной площадки, то и дело задерживаясь на товарищах по команде, капитане, Кайле, брате...Саймоне, — есть парочка нюансов, от которых у меня голова уже трещит по швам. — Опачки, — оживился Андерсон. Подавшись вперёд, он придвигается ближе и наклоняется так, что со стороны мы с ним, должно быть, напоминаем подростков, договаривающихся о побеге с урока, — давай, колись. Скандалы, интриги, расследования — это всё мой профиль.       Скептическое выражение моего лица друга ни капли не смутило. Хоть крепкие приятельские отношения мы поддерживали со всеми членами отряда, только друг от друга у нас не было никаких тайн. Вообще никогда. Но сейчас из-за стремительно летящих событий я банально не находила времени даже поразмыслить над ними, не то что поделиться с Мэттом. И от того чувствовала себя немного виноватой. — Давай... Начнём с простого. Ты же помнишь, что Грейвз устроил на той учебке?, — повернувшись к другу, спрашиваю я. — Пф, спрашиваешь? Забыть это грёбанное унижение можно только после смерти. И то не факт, — тут же отвечает он. — Короче... Мы с ним потом встретились, — очевидно, моё заявление произвело не совсем тот эффект, который я ожидала. Густые брови парня взметнулись, а в глазах возник немой вопрос, который и у меня самой недавно крутился в голове на бесконечном повторе: какого хрена? Не желая лишний раз выслушивать нотации о своём здравомыслии, я продолжаю, — он пришёл поговорить и извиниться за тот случай. Долго распинался, что не хотел как-либо навредить и всё в таком духе. Клятвенно заверял, что никаких дурных помыслов у него и не было. — И-и-и-и?, — нетерпеливо протягивает Андресон, неотрывно глядя на меня, — если скажешь, что простила его, я возьму метлу из хозблока и буду хреначить тебя ею, пока не одумаешься.       Угроза звучала смехотворно, но волосы у меня на затылке всё равно приподнялись. Этот парень слов на ветер не бросает — реально же отпиздит метлой. — Я сказала, что прям всё ему спустить с рук не могу и сразу дружбу заводить не собираюсь, — и чтобы отвадить от себя опасность, решила соврать. Формально, просто утаить некоторые детали, но лучше так, чем потом огребать, — он всё понял, но с тех пор поразительно часто мы с ним сталкиваемся. Болтаем. Он спрашивает про тренировки, даёт советы, истории всякие рассказывает... Смешит меня и успокаивает.       Мэтт выдерживает паузу, прикрыв глаза. Этот жест всегда означал только одно — парень очень сильно старается подобрать наиболее цензурные слова для описания своего отношения к услышанному. Проще говоря: думает, как бы не обматерить меня. — То есть ты..., — начинает он, делая остановки после каждой фразы, — ...решила помиловаться с... не самым лучшим человеком на свете, — очевидно, вместо этого описания должно быть какое-то изощрённое ругательство, — ...напрочь забывая о том, какую хрень он учудил? И если ты сейчас скажешь, что он не такой плохой и вообще изменился, то я реально пойду за метлой! — Да, боже!, — восклицаю я, едва ли не подпрыгивая на скамье, — ты так об этом говоришь, будто бы я решила с ним начать встречаться, а не просто об-ща-юсь! — Да хуй тебя знает!, — тоже повышая громкость, отзывается Андерсон, — может, ты завтра с ним под ручку придёшь и скажешь, что он твой любовник?       Подобная мысль показалась одновременно интригующей и пугающей. Фил, конечно, играючи завладел моим вниманием, но не настолько, чтобы испытывать к нему такие сильные чувства. — Нет уж, — отвечаю я, быстро успокаиваясь и морально готовясь к следующему откровению, — боюсь, если я с ним на горизонте заявляюсь в таком виде... даже в качестве шутки, ему шею свернут ещё до моих объяснений. — Брат-то твой?, — хмыкнув, предполагает парень. — Если бы, — я перевожу многозначительный взгляд на мрачную фигуру, стоящую около одного из строений. Скрестив руки на груди, Саймон внимательно наблюдает за шуточной дракой, завязавшейся между Али и Гэрриком. Проследив за направлением, Мэтт удивленно приподнимает брови, а следом вновь поворачивается ко мне. — Та-а-а-а-ак, — протягивает он, — а с этого момента давай-ка поподробнее. Что такого случилось, что наш дорогой инструктор покинул отведённое ему место "козла"?       Вкратце и стараясь особо не вдаваться в детали собственных эмоциональных переживаниях, я рассказываю все странные случаи, произошедшие между мной и Гоустом. За время моего монолога лицо друга сменяло выражения от озадаченного до хитрого и от предвкушающего пошлости до наглого. — По-моему, он на тебя запал, — подводит итог парень, для уверенности ещё и кивая головой, — сто процентов. — Хрень не неси, — тут же огрызаюсь я, — запал? У него в словарном запасе отсутствует слово "любовь", как и слово "привязанность". Где он, а где чувства? — Помнится, ты защищала лейтенанта от тех, кто называл его "бесчувственным роботом", — как бы невзначай припоминает Мэтт. Эта ремарка не оставляет меня равнодушной. С одной стороны, я испытываю ярое недовольство тем, что он прав. С другой — становится неловко, что опустилась до такого же мнения, хоть и лживого, как и те придурки. — Просто..., — и замолкаю, не найдя подходящих слов. Сложно описать свои ощущения, когда запуталась в них, как в чёртовой паутине, — ...он и сейчас ведёт себя странно. То игнорирует меня, то будто бы вспоминает о моём существовании. Как эта хрень у вас, мужиков, работает? — Ну..., — парень пожимает плечами, — у всех по-разному, но, обычно, если нам нравится кто-нибудь, мы стараемся узнать этого человека получше. И, соответственно, подобраться поближе. Так сказать, чтоб возможность не упустить и конкурентов отвадить.       Повисает пауза, во время которой у каждого из нас в голове роятся собственные мысли. Однако те, что пришли на ум моему другу, оказываются настолько шокирующими, что назвать его “долбанутым” было бы преуменьшением. — Слу-у-у-у-шай!, — восклицает он, ошарашенный своей идеей, — а мы ж можем узнать наверняка! — Что узнать?, — даже не подозревая, что придумал Андерсон, я уже не хочу в этом участвовать. — Ну, узнать, реально ли он что-то к тебе испытывает или нет, — его лицо так и светится от радости, словно над макушкой у Мэтта кто-то зажёг лампочку, — ревность — охренеть какое сильное чувство. Если ты ему реально симпатична в том смысле, в каком кажется, то он будет дико недоволен тем, что к тебе кто-то подкатывает. — Ты, блять, совсем рехнулся?, — брови непроизвольно ползут вверх и, походу, останавливаться в своём стремлении не собираются, — я тебе напоминаю: вот эта двухметровая хренотень — буквально машина для убийства. А ты предлагаешь его вывести на эмоцию, под действием которой люди способы и кости ломать, и... резню устраивать? Совсем ёбнулся? — Да погоди ты, — парень словно вообще не слышит меня. Хотя, правильнее было бы сказать: не хочет меня слышать. Он увлечён своим гениальным планом и отказ принимать не намерен, — мы все аккуратненько подстроим. Возьмём тебя, этого Филлипа, сделаем так, что вы окажитесь наедине. Он вроде из тех, кто спокойно на какую-нибудь вольность пойдёт, не придавая ей особого значения. А потом обыграем всё так, что Гоуст вас увидит. И... — И на базе на двух военных станет меньше, — перебиваю я его, — ещё раз: это хреновая идея. — Это офигенная идея!, — спорит парень, — только представь, как он будет злиться, отгоняя от тебя Грейвза? Весь такой агрессивный, устрашающий! А всё почему? Потому что не хочет тебя ни с кем дели-и-и--ить.       Ей Богу, так хотелось ему врезать по самодовольной роже за такие мысли, но... Черт подери. Ситуация, в которой Райли бы бесился только из-за того, что со мной говорит другой мужчина, и в правду выглядела заманчивой. Такой вечно спокойный и собранный лейтенант поддаётся низменным чувствам ради меня. Не может места себе найти, потому что объекту его обожаний кто-то другой оказывает внимание.       Блять, Кэт, о чём ты, сука думаешь?! Тебе же не 15 лет! Что за детский сад! — Так, нет, мы не будем..., — начинаю я, но Андерсон, уже поднявшийся со скамьи, напрочь игнорирует мои протесты. — Я подгадаю момент, когда вы с Филом столкнётесь, и приведу туда Гоуста. Всё будет чики-пуки, Кэй, не ссы, — и с улыбкой, словно он грёбанный Чеширский Кот, парень салютует мне и уходит в сторону отряда, готовящегося к возобновлению тренировки. «Блять, на что я сейчас подписалась, кто мне скажет?», — думаю я, по-прежнему оставаясь на своём месте, — «если Саймон вообще никак не отреагирует... Так, наверное, даже лучше будет. Никто не пострадает. А то, Бог его знает, на что этот человек способен в приступе ревности. Но... С друго-о-о-о-ой стороны...»       Окончить мысль мне не даёт уже совершенно другой голос, нагло вырывающий меня из потока сознания. — Отсидеться не получится, — совершенно бесшумно и незаметно ко мне подобрался объект недавнего обсуждения. От того, насколько вовремя он здесь оказался, я тут же вздрагиваю, ощущая наплыв самых смешанных чувств. Неловкость, стыд, страх...удовольствие? Да, твою ж мать. — Сейчас приду, — приходится приложить все силы, чтобы скрыть эту, нахрен сейчас не нужную волну. — По тебе не скажешь, что ты сильно рвёшься в бой, — произносит Райли. Его фигура возвышается надо мной, заслоняя свет полуденного солнца. Весь в чёрном, в маске, даже в перчатках — и я бы с удовольствием поинтересовалась у него, не жарко ли ему в такую погоду, если бы это действительно было тем, что меня волнует в данный момент. — А кто туда рвётся?, — отзываюсь я и поднимаюсь со скамьи, — от усталости, знаешь ли, рвения поубавилось немного.       Мы встречаемся с ним взглядом, и по его можно сказать наверняка — мужчина усмехается над моими словами. — Значит, утомилась уже?, — от чего-то мне кажется, что за этим вопросом скрывается какой-то подвох, но вот какой именно... — К чему ты клонишь?, — скрестив руки на груди, спрашиваю я. — Пойдём проверим, сумеешь ли ты выжить в схватке один на один, — отвечает Гоуст, а затем, ничего не добавляя, уходит в сторону самой большой конструкции, расположенной на полигоне. Имитация просторного помещения с кучей стен, углов и укромных мест, откуда можно внезапно напасть, — найди меня и обезвредь до того, как я найду тебя.       Округлившимися глазами я провожаю лейтенанта, думая только об одном: «Какого хрена?...»