Хаос – спутник порядка.

«Ты будешь моей Валентинкой?» Аккуратно выцарапанные на скомканном свёртке бумаги буквы имели все шансы выжечь сетчатку глаз в одну долю мгновения. Стоило наэлектризованным от перегрева системы извилинам доставить до него смысл только что полученной информации, доступ к собственным лёгким словно клапаном перекрыло. Эндрю мог лишь беспрестанно сверлить записку в руках пустым взглядом, изредка слыша рядом с собой нервное постукивание колпачка ручки о поверхность парты. Понадобился промежуток, равный паре минут, дабы осознать: Чёртов февраль всё-таки доведёт до белого каления. А точнее сказать – его погибелью станет ключевая проблема этого месяца. Но разве принято начинать подобные повествования со столь кричащих нот? Лучшим вариантом тогда уж будет заглянуть в относительно недалёкое прошлое – как жаль, что человечество ещё не изобрело машину времени. А хотя... Она нам и не потребуется. До отправки осталось: три два один

***

– Он же сейчас упадёт! – Серьёзно прыгать собрался? – Рехнулась? Этой заносчивой язве только дай повод приковать к себе лишнюю сотню глаз. – Господа, прошу вас. Тишина. Будьте любезны, подарите мне тишину и вернитесь на свои места, живо! Эндрю безучастно зевнул, с досадой осознавая, что навряд ли ему сегодня удастся провести урок биологии заточённым в царстве Морфея. Палитра раздражающих барабанные перепонки голосов всё же вынудила парня хоть и тягостно, но развеять остатки своей дрёмы, пока шум вокруг потихоньку начинал терять прежние диапазоны. Лишь после резкой вспышки света, который лился сквозь местами закрытые школьниками окна, затуманенный усталостью разум наконец соизволил как следует истолковать обстановку вокруг. Заняло это около 4,43-х секунды – можно подумать «неплохой результат», коль опираться на предыдущие быстроходно произведённые расчёты. Однако хвала самого себя за такую мелочь ещё давным-давно обрела ярлык «дурной тон». Потому Эндрю с позором вытолкал неуместные мысли из своей головы и тихо хмыкнул себе под нос: – Интересная закономерность вырисовывается. Раз он не соизволил явиться в первой половине урока – жди дурных вестей. Не было даже смысла пытаться разглядеть что-либо за спинами столпившихся балбесов. Сам факт отсутствия Нила Хэтфорда среди них служил ответом на любые его вопросы, кроме того – никакой другой школьник попросту не способен собрать вокруг себя настолько обширный ажиотаж, руководясь всего несколькими тройками минут. Учуяв отличную возможность слинять с урока, Эндрю неспешно поднялся из-за парты, тем самым приковав к своей персоне внимание доброй половины класса. Миссис Эбби сперва хотела окликнуть его, однако репутация вовремя легла на руку – как-никак, не в его манере срываться с места посреди её рассказа просто так. – Да почему Миньярд может взять и свалить неизвестно куда?! – выкрикнул позади него Сет, когда он уже достиг двери. Приостановившись, Эндрю не оборачиваясь протянул: – А ваши проблемы ты разгребать будешь, Гордон? Этого аргумента оказалось достаточно, дабы все возражения толпы свелись на «нет». Оно и неудивительно. Каждый здешний ученик приходился ребёнком весьма влиятельных людей, коим элементарно противопоказано очернять своё имя. Тогда как желающие весёлой жизни подростки могли щёлкать схожие задачи словно орешки, вечно навлекая на себя неприятности. Драки, развлечения внутри школьных туалетов, втайне принесённая выпивка или чего повеселее. Каждый ранее упомянутый элемент совершенно не являлся редкостью для этих стен. Но если вы захотели поразвлечься, запомните одно негласное правило – можете трепать свои жизни как дьявол прикажет, только лишь за вратами школы. Такового мнения придерживался директор, Дэвид Ваймак, и поэтому любил возносить порядок с дисциплиной чуть ли не до небес. А для уменьшения количества трудностей решил протолкнуть в местных санитаров не кого иного, как Эндрю Миньярда. Откровенно говоря, по авторитетности глава студенческого совета практически соответствовал тем самым учителям, однако среди учащихся таков экземпляр ценился гораздо больше. Ведь тот каким-то образом умудрялся пронюхивать каждую сплетню, что разносилась по тесным кругам; вечно ловил остальных за распитием элитного отцовского пойла на заднем дворе школы, препятствовал дракам при помощи своих ножей и ко всему прочему делал это со вкусом. Однажды Джек посчитал просто изумительной идеей принести своей компании отборную шмаль. Разумеется, развлечься при помощи травки они не успели, ибо стоило миновать жалкой паре минут и пять прозрачных пакетиков уже затерялись среди карманов Эндрю, чему удивились абсолютно все. Спустила ли шайка ему это с рук? Конечно же, нет. Парни выделились особенно низкими интеллектуальными способностями, решив, что подкараулить Миньярда после школы — отличный план. Только вот по итогу Эндрю засыпал весь порошок в глотку каждому до единой крупицы, прежде чем отправить индивидуумов шататься между людьми. Из-за того инцидента их сперва пресса словила в наготе посреди площади, а затем и родители преподали уроки что надо, от которых ещё неделю сидеть было невыносимо. Тем не менее, вопреки всеобщему шуму вокруг этой ситуации, проблематичное столкновение столь обширных масштабов случилось всего раз. Впредь ученики попросту выбирали избегать конфликтов с ним ради своего же благополучия, склоняясь к безобидному сотрудничеству. Им не понадобилось много времени, чтобы уяснить одну заурядную истину – выстроить уважительные отношения с Миньярдом означало получить себе некоего покровителя, что иногда способен прикрыть, иногда умолчать, а иногда глаза на безобидную шалость закрыть, пока о той не прознали учителя. Оттого в школе образовались две категории: те, кто предпочитал не наживать себе проблем, и те, кто при любой возможности рвались усложнить Эндрю жизнь. К какой относился Нил Хэтфорд – загадка столетия. Чёрт лишь знает, какие мотивы крылись за его спиной и чего он поистине желал добиться. Единственное казалось Эндрю кристально ясным – для чего бы не была совершена эта охапка проделок, всякий раз ему удавалось подталкивать Миньярда к чувству, кое колебалось между удивлением, раздражением и желанием. Причём второе с каждым днём тускнело всё больше и больше, словно уже завтра сведётся на «нет». Когда перед ним оказалась пожарная лестница, тело замерло в шаге от неё. Посреди школьного двора собрались учителя вместе со спасателями. Одни заходились уговаривать Нила спуститься вниз, подчас того, как вторые спешно надували спасательный батут. Хэтфорд же беззаботно сидел у края, спокойно покачивая ногами и иногда делая вид, словно намеревается спрыгнуть. – Нил! – выкрикнул спасатель через громкоговоритель. – Послушай меня, загубить собственную жизнь – это не выход, поверь! Я понимаю, что юные года – самые сложные для человека, однако их необходимо пережить. Здесь многие готовы помочь тебе! Прошу тебя, слезай. Эндрю почти насмешливо хмыкнул. В кое-чём Сет был несомненно прав – этот чудак впрямь получал удовольствие от создающейся вокруг себя суматохи. Запрокинув голову к солнечному небу, Нил сухо выдал: – А вы меня заставьте. Что ж, вызов принят. Перекладины лестницы за утро тронула тонкая ледяная корка, что вообще не считалось редкостью для Нью-Йорка. Он медленно поднялся вверх, внутренне покрывая бранью весь мир, ибо: боги, сколько же его предыдущей личности пришлось натворить дел, дабы сейчас вселенная так над ним издевалась. Игнорируя свет ослепляющего солнца, Эндрю всё-таки добрался до выступа крыши. Глаза оперативно изучили периметр, прежде чем заприметить в десятке метров светлую фигуру с оранжевым пятном – рыжие пряди непомерно удачно ловили любой проносящийся мимо фотон, благодаря чему выглядели чуть ли не пылающим огнём. Насилу оторвав взгляд, Эндрю зашагал прямо. – И долго ещё будет продолжаться этот театр одного актёра? Нил под свой тихий смешок повернул к нему голову. – О, его светлость снизошёл проведать меня лично? – состроил он поражённое до глубины души лицо. – Чем же я таким услужил? Или может грешным делом заставил вас забеспокоиться? – Оставь свои фантазии при себе. – Каково горе, и помечтать спокойно не дают. Эндрю размеренно втянул холодный воздух сквозь стиснутые зубы и мимоходом прикинул, существует ли среди ложных поверий способ, который вынудит этот излишне умный рот заткнуться. Забравшись на парапет, он остановился возле собеседника. – Что, если они наберут Хэтфорда старшего? – Пусть, – Нил пожал плечами, снова опустив глаза вниз. – Отец знает, что в мои ближайшие планы не входило доставлять ему таких хлопот, как организация похорон. – Значит, не спрыгнешь? – А ты хочешь? Только скажи, mon cher. Знаешь ведь – для тебя хоть тройное сальто в прыжке сделаю. Главное – это дыхание. – Неужели за просто так? – За красивое личико и помереть не жалко. Дыхание. Ровное мерное дыхание, никак не выдающее его бешено бьющийся о барабанные перепонки пульс. – Поднимайся, – вздохнул Эндрю, а затем протянул свою руку. – Мне не шибко доставляет удовольствие находиться здесь. – Высоты боишься? Уголки губ Миньярда чуть приподнялись. – А вдруг так? Тогда избавишь меня от лишних хлопот? Нил мягко улыбнулся ему. Столь мягко, что это могло запросто свести с ума. Он украдкой оглянул ладонь перед собой, медленно поднял свою и так же осторожно скрепил их руки. Контакт вызвал слабое покалывание кончиков пальцев, что напомнило лёгкий разряд электричества. Белая рубашка смотрелась небрежно помятой, а галстук слегка подкосился, из-за чего Эндрю понадобилось отдёрнуть себя, чтобы не перевязать его. – Забавно, – внезапно донеслись до него сторонние слова. – Тогда ты обещал сбросить меня с крыши. Верно? Сейчас же делаешь всё абсолютно наоборот. О, разве? – Уверен? Нил вопросительно свёл брови у переносицы. – Ты о чём? Поскольку они по сей момент сжимали ладони друг друга, Эндрю не составило труда подойти чуть ближе и без особых церемоний разместить свои руки поверх чужих плеч. – Знаешь, я привык исполнять данные обещания, – нараспев протянул он. Стоило Нилу только моргнуть, ноги потеряли какую-либо опору. Снизу послышались испуганные восклики, спасатели лихорадочно перетянули батут поближе, тогда как Хэтфорд во время падения сумел разглядеть лишь салютующего двумя пальцами от виска Эндрю. Ну прям настоящее начало самой романтичной истории любви.

***

– Я слышал, что ты вытворил сегодня, – раздался голос Ичиро по ту сторону линии. Стоило ему услышать сказанное, глаза сами собой закатились кверху. – Да неужели, – пробормотал он в трубку, медленно переставляя ноги. О случившемся на крыше школы знало едва не всё население штата. Ибо видео такового характера с необычной скоростью распространяется в социуме. Кто-то рвался даровать Эндрю свои овации стоя, кто-то задавался вопросом «почему этого ученика не отчислили за столь жестокое злодеяние?». Благо, основная часть преподавательского состава придерживалась первой стороны. – Отчитывать будешь? Ичиро насмешливо рассмеялся. Аарон и Эндрю были неразлучными буквально со времён деления одной утробы. Они вместе посетили родовой отдел, вместе оказались оставленные родной матерью и, соответственно, их вместе поместили в систему. Прям сиамские близнецы, ничего не скажешь. Только вот не то чтобы присутствие брата рядом как-то спасло ситуацию. Наоборот. Впервые тогда ещё Доу разделились из-за семьи Блэков. Пара средних годов, что так отчаянно рвалась найти ребенка себе по душе. Аарон им приглянулся, однако имелась небольшая проблема – двух невинных душ брать те не хотели. Спустя часы уговоров Стивен торжественно провозгласил: для начала берём первого, а если будем справляться, через неделю проведаем второго. Замечательно, казалось бы. В чём же таилась трудность? Эндрю питал к ним сомнения, несмотря на все лучезарные улыбки, добрые взгляды и чересчур ласковый тон. Не решаясь отправлять туда Аарона, он пошёл вместо него, заранее пообещав, что просто разузнает обстановку. Это было ошибкой. Эта семья была ошибкой. Самой главной ошибкой их жизней, которую оба хотели бы забыть. На пятый день Стивен сунул ему странную по вкусу воду в минуте до того, как его жена уехала гостить к своей сестре. Тогда-то Эндрю понял, что под «детскими играми» подразумевали подростки постарше, когда снова и снова перегораживали путь близнецам посреди коридоров. В свои семь уже прекрасно осознал, насколько бесполезными иногда бывают слова и что он больше ни на шаг не подпустит к ним с Аароном ни одну фостерную семью. Но два года спустя появилась Бетси, которая волокла за собой Ичиро. Она оказалась первой, кому братья решили дать шанс. – Ага, уже бегу. Хотел похвалить тебя за эффектное шоу. Признаться, я был впечатлён. – Кто бы сомневался? – Ваймак сильно возмущался? – Назвал нас ходячим геморроем, высказался насчёт зарплаты и на этом тираде пришёл конец. – Кстати говоря, даже Нил не проронил претензии. – Не знаешь, он звонил Би? – Не звонил, конечно, – усмехнулся Ичиро. – Если бы я не переслал ей ссылку на ролик, она бы так и осталась в сплошном неведении. Эндрю застопорился по центру пешеходного перехода, заработав этим несколько продолжительных гудков автомобилей. – Да ты– – Воу-воу, спокойствие, молодой человек. Что же вы юмор мой не разделяете? О, как же хорошо, что Морияма ему не кровный родственник. Не дайте небеса остальным бедолагам таковое качество. – От юмора только сопоставление букв. – Не дуйся, – цокнули языком в трубку. – Я достал тебе пару билетов на выставку Артэкспо Нью-Йорк. Завтра передам, идёт? Пути Бетси с Ичиро разошлись всего пару лет назад. Причину почему-то скрывали под десятью замками, ключи от которых спрятаны на самом дне Марианской впадины. Поскольку в семье их присутствовал потенциальный психолог, все восприняли восставшую пред их носами ситуацию довольно мягко. Хоть Эндрю и успел привыкнуть к сомнительному сарказму, регулярным вечерам просмотров боевиков, неудачным попыткам Ичиро приготовить японскую кухню, ему далось принятие практически безболезненно. Аарон же реагировал более остро, однако вопреки этому, время вправду лечит. Сейчас обстоятельства лучше некуда, у них по-прежнему есть два опекуна, которые всё так же хотят быть рядом, и разве есть повод переживать? Плюсы ведь тоже имелись. – Это тебя спасло, поздравляю. – К слову, тебе всё ещё не требуется ремонт мастерской? Он удержал себя от того, чтобы закатить глаза. – Говорил раньше, скажу и сейчас – оставьте её. Там моя обитель. – Но может всё-таки– – Нет. Вы пропитываете своей сомнительной энергией глину. Она потом становится неподатливой. Может слова и походили больше на бред сумасшедшего, нельзя сказать, что так оно и являлись. Без шуток – стоило кому-то постороннему нагрянуть, любые махинации с недавно послушной глиной. Ичиро проворчал что-то нечленораздельное. – Не зря говорят, что все творческие люди творческие на голову. Ладно, я должен бежать на встречу. До завтра. Аарону привет. – Обязательно не передам. Как раз-таки когда из динамиков донеслась пара продолжительных гудков, он юркнул за врата своего поместья. Светлый одноэтажный дом располагался посреди тихого симпатичного райончика, где помимо машин с частными шофёрами важных сударев толком не встречаются иные автомобили. Что Ичиро, что Бетси отдавали предпочтения мирным местам, благодаря чему близнецы со временем всё больше и больше рисковали поддаться желанию пасть на колени перед этими людьми. Лучше только вариант у моря, объективно. Тяжёлым шагом переступив порог, Эндрю, не снимая обуви, миновал два поворота, дабы отыскать в гостиной остальных жителей дома. Аарон, который ушёл пораньше из-за своих онлайн-курсов, занимал дальний угол дивана, с испепеляющим взглядом разглядывая экран телевизора. Наверное, тот горе-научный фильм снова не сумел впечатлить главного критика их семейства. Какова трагедия. – Привет, милый, – послышался радушный голос Би откуда-то сбоку, что вынудило Эндрю повернуть голову. Хоть Миньярды и ценили личное пространство, достаточно часто скрываясь за дверью собственных комнат, Бетси удавалось сохранять приватное уединение без чрезвычайных усилий. То бишь, каждый мог легко увлечь себя каким-то делом, ни капли не будучи обременённым присутствием других возле него. Потому вид страдающей копии и неподалёку сидящей в кресле Би за ноутбуком, привычно утихомиривал нервы, позволяя наконец облегчённо выдохнуть. – Чем так заняты? – Аарон планирует писать уйму негативных отзывов под очередную антинаучную короткометражку, что растоптала его ожидания, а я... – она со слабой улыбкой качнула головой. – У тебя всё в норме? Сбросив рюкзак на пол, Эндрю через угнетающие переглядки отвоевал у Аарона законную половину дивана. – Конечно, – хмыкнул он перед тем, как спросить вторую версию себя: – За сегодня что-нибудь есть? – Я тебе личный шпион или что? – А ты против? Главными козырями в рукавах всегда считались компроматы. Поскольку детей богатеньких семей по-другому усмирять не получалось, Эндрю для того, чтобы обзавестись целым отдельным альбомом, содержащим двести тридцать шесть фото и восемьдесят девять видео, где роль главных героев отыгрывали совершенно разные особи. Не зря ведь между учениками ходят слухи, что у главы студенческого совета уши находятся прям-таки всюду. – Есть, – Аарон закатил глаза. – Сет и его новая пассия. Учуяв достойную новость, внутренний искуситель внутри него наострил слух. – Новая? А Рейнольдс? – А Рейнольдс продолжает жить в своих иллюзиях. Держи, – сказал он, а затем передал Эндрю разблокированный телефон. На видео Сет зажимался с какой-то смазливой барышней у стены магазинчика поблизости от школы. Аарон по-привычному сунул под камеру сторонний мобильник, на котором виднелась сегодняшняя дата и время, открытые через Гугл. Стоит предположить, что близнец либо своровал чей-то гаджет, либо вместо тех якобы курсов коротал время под ручку с Кейтлин. – Знаю, что мало пользы принесёт, однако– – Впрямь думаешь мало? Родители Элисон инвестируют в компании отца Гордона неплохие деньги. Стоит им узнать, что этот дурень так подло обошёлся с их единственной ненаглядной дочерью... Говорят, опыт – лучший учитель, и раз уж опираться на него, можно вспомнить одну щепетильную ситуацию. Однажды Рейнольдс старшие буквально растоптали целую шайку журналистов, кои посмели выпустить статью «истинное лицо любимицы миллионов». Ясное дело, что ничего грандиозного от колонки с таким банальным названием ожидать было бесполезно. Содержание таило в себе банальщину куда отвратительнее, чем крик огромных заглавных букв. Единицы фактов, несколько листов воды со щепоткой клеветы. Казалось, подобное могут выпускать без остановки. Но не тогда, когда имидж Элисон оказался подпорчен. Так что следует похождениям Сета открыться миру, под раздачу попадёт многое. Сощурившись, Аарон выдал: – У меня никогда не получалось выяснить, откуда ты высосал эту чёртову стервозность. Она у тебя чуть ли не через все щели льётся. – Талантливый человек талантлив во всём. – О, ну конечно. И мастерская маньяка тоже– – Завались. – Мальчики, – вмешалась Би, приковывая к себе внимание других. Заприметив, что она, почти не моргая, бегает взглядом по экрану ноутбука и усердно стучит по клавишам клавиатуры, он уточнил: – Что она делает? Аарон насмешливо фыркнул. – Скандалит в комментариях с родителями, которые думают, что Эндрю Миньярд «опасен для общества и его необходимо исключить из школы». Ловко ты. Одним толчком парня вниз столько ажиотажа собрал. О, пусть Би была высококвалифицированным психологом, это никогда не мешало ей обладать волевым характером. Однако то, что по его вине вершительница правосудия обзавелась побочными проблемами, провоцировало появление напряжения. – Стараюсь, – повёл плечами он и перешёл в вертикальное положение. – Опять пошёл над мечтами пубертатников потеть? – Не твоего ума дело. Подхватив рюкзак, Эндрю поспешил завернуть за угол. – Кстати, займись уже более углублённой анатомией, а то... – донеслось вслед, но слова близнеца оказались проигнорированы. Стоило ему переодеться в домашнее и перескочить три ступеньки, перед ним возникла дверь, которую доводилось всякий раз открывать ключом. Когда рука потянулась к включателю подсветки, мгновением ранее тёмное помещение наполнилось тусклым желтоватым светом. Глина окружала повсюду, ведь Эндрю не особо любил наводить порядки. Бардак порой вдохновлял, особенно возле гончарного круга, небольшой печи и рабочего стола. Лучи всё ещё не севшего солнца пробивались сквозь зашторенные окна, падая на заставленные самодельными чашками, вазами для Би и примитивными фигурками стеллажи. Однако взгляд первым делом цепляли не они. Медленным шагом Эндрю пересёк мастерскую, задав себе маршрут до белой простыни, что покрывала его работы масштабнее. Наклонившись, он подцепил ткань и с бременным вздохом стянул её, открывая себе вид на расположившиеся перед ним глиняные бюсты. Каждый из них был олицетворением одного лица, старательно переданного до единой линии. Некоторые Эндрю считал отлично выполненными работами, а парочка лишь раздражала глаза. Не выбрасывать же. Аарон называл это помешательством, Эндрю продолжал брать в руки скульптурные стеки. Обычная лепка успокаивала, пока отображение знакомых черт Нила… воодушевляло. Заполняло несуществующую пустоту. О нет, слишком трогательная и романтичная пластинка. Иными словами, Нил обладал идеальной формой черепа. Именно так. Потому его образ был главным вдохновителем. Выдохнув, он полез в рюкзак за своими набросками.

***

Звуки стрелки часов, которые висели над дверью кабинета литературы, ритмично ударялись об стенки помещения, разрезая пространство каждую секунду. Класс до сей поры пустовал по вине раннего часа, и Эндрю, откровенно говоря, был рад окружающей его пустоте. Мозг не требовал от тела быть наготове, кончики пальцев могли легко держать карандаш над листом бумаги, вырванным из рандомной тетради, а подсознание намного охотнее моделировало фигуры внутри черепной коробки. Линия за линией, линия за линией. Там мягкий изгиб, здесь острее черты. Грифель едва ли не сам по себе изготовлял набросок, возможно, будущей работы из глины. То, что случайные штрихи со временем приобрели очертания знакомого лица, не удивляло Эндрю от слова совсем. Какая разница, мысли это, сны, бумага или заготовка скульптуры. Везде виднелся один профиль. Везде и, чёрт возьми, всегда. Ученики медленно начинали сходиться, наполняя своими голосами коридоры. Когда вторым пришедшим из их класса оказался Джереми, он сунул листок во внутренний карман рюкзака, попутно быстроходно скомкав его. Вопреки тому, что Нокс был осведомлён в некоторых деталях, ему вовсе не обязательно знать масштабы одержимости Миньярда. – С добрым утром, — бодро отозвался тот, а затем беззаботно присел на край парты. – Почему один? Аарон снова предал и променял на амурные дела? Эндрю слабо усмехнулся, прежде чем лениво поднять правую руку и изобразить в воздухе кавычки. – У него «курсы юного Айболита». Джереми с наигранным драматизмом состроил всезнающее лицо. – О-о-о, тогда разумеется. Это, безусловно, весомый повод. Тройку, состоявшую из Джереми, Жана, а также Робин, звали его своеобразной свитой. Ибо если не брать в учёт Аарона, они выбороли себе титулы главных жнецов школы, кои узнавали о всём и вся через жалкую секунду после произошедшего. Самым же ироничным было то, что большинство это не отталкивало от слова «совсем». Два ходящих луча солнца манили окружающих своей лучезарной улыбкой, заставляя думать: «они слишком милы для копания в чужом грязном белье», тогда как Жан преподносил себя людям максимально пофигистично. Благодаря его вечно плоскому лицу при общении довольно часто мог возникать вопрос «А он вообще меня слушает?». О да, слушал. Все слушали. Слушали, анализировали, заносили к своей личной базе данных и после диктовали сведения Эндрю. Несомненно, тайны близких им людей оставались скрыты за ширмой, что никто не пытался открыть. Здесь прослеживалась одна забавная закономерность: четвёрка попросту не водилась с теми, кто имел критические точки в своей биографии. То бишь обычные школьники, выбравшие не пересекать ту условную грань порядков, были им вполне по вкусу. Заняв собственную парту, Джереми хмыкнул: – Ты делал физику? До сегодняшнего дня проблем с этим, вроде как, не наблюдалось, поэтому он без лишних слов передал тетрадь. – Кстати говоря, как там Нил? – Это, по-твоему, схожие темы? – Просто вспомнил не вовремя. – Мне откуда знать, как он? Не видел его со вчерашнего случая. Подойди к Кевину, он должен знать больше. Пока Эндрю имел позади себя трёх покровителей, Нил не планировал сильно отстать. Насколько он мог знать – нет, неуверенная интонация здесь лишняя, ибо фокус сейчас направлен буквально на босса сталкеров всего их района. Из круга общения Хэтфорда Эндрю выделял Кевина, парочку Бойдов и Элисон, с которой в комплекте автоматически шла Рене. Единственной бесящей личностью был, естественно, Кевин, хотя коль молвить при помощи простоты, они относительно считались знакомыми. Тот самый поворот лабиринта, куда можно заглянуть помощи ради и заполучить желаемое. Правда после давнишней ситуации предпочитали обходить их встречи стороной. Стоило Эндрю вновь мимолётно вспомнить неосязаемый силуэт, возле входной двери послышались почти бесшумные шаги. Вероятнее всего, голова поднялась чересчур резко. Благо, хоть не закрутилась. Привычная солидная форма на теле переступившего порог Нила выглядела небрежно помятой, галстук опять куда-то съехал вбок, а волосы выглядели так, словно пряди совсем недавно трепал лёгкий порыв ветра. Голубые радужки пересекались с карими; синеватый лёд встретил топлёную карамель, и Эндрю на какой-то миг потерял счёт времени вовсе. Лишь только когда ему пришло сообщение, он как можно спокойнее перенаправил внимание. jeeern_n0xx «Дыру друг в друге прожжёте, не пались так явно» Миньярд против воли закатил глаза перед тем, как дёрнуться от внезапного появления Нила у его парты. – Я вчера неплохо развлёкся. Спасибо тебе, что ли? Можем повторить как-нибудь. Система забарахлила. Он глупо уставился, не говоря ни слова. Повторить что? Полёт с крыши? Однако полностью воздух покинул лёгкие, когда Нил ему нагло подмигнул и зашагал прочь из класса, попутно кинув свой рюкзак на одно свободное место. – Да уж, такого бесцеремонного флирта я ещё не видел, – пробормотал где-то неподалёку Джереми, но Эндрю совершенно не горел желанием обсуждать с ним проделки Нила или отсутствие реакции, которую те должны были за собой повлечь. Слишком долгая история, стоит сказать. Первые уроки прошли обычнее некуда, будто привычный всем нам день сурка. Но после третьего пришло время веселья. На большой перемене. Когда он стал лениво копаться в своём телефоне, за стенкой ни с того ни с сего вспыхнул какой-то хаос. Были отчётливо слышны смеси голосов, кои меняли диапазон от шёпота до вскриков, и сопровождались слишком великим разнообразием топотов чужих шагов. Даже уши не обязательно острить, дабы учуять типичные признаки разборок, ведь так? Как оказалось, скорый анализ не подвёл. По центру коридора столпились ученики за которыми можно было разглядеть две движущиеся фигуры. Эндрю спешно пересёк те пару метров, и, стоило ему оказаться в области видимости, остальные чуть расступились, позволяя определить затейников шума. Каковой же было неожиданностью заприметить там Нила, пытающегося вырвать руку из удерживающей хватки Кевина, а затем злорадно усмехающегося Сета, что держался за свой кровоточащий нос. По правде говоря, Нил был тем, кто заводился с полуоборота и никогда не сторонился возможности затеять бессмысленный спор. Достаточно было всего-то ему не понравиться, чтобы вас тройкой слов довели до дымящейся головы. Только вот драки особо не привлекали его. Среди трёхсот пяти дней лишь один датировался небольшой стычкой Нила с Джеком, однако тот впрямь мог довести каждого. Поэтому теперь видеть таковую картину казалось слегка непривычным. Черты лица напряжены, бровь чуть подбита, кожа костяшек пальцев покрылась алыми линиями, глаза затмевала злость, пока Гордон охотно подливал масло в огонь. – Давно ты ему защитником стал? И что потребовал за это, а? Нил наконец смог отступить от Кевина и сделать шаг в сторону Сета, однако в жалкую долю мгновения между ними возник третий человек. Эндрю. Он стоял полуразвернувшись к Нилу спиной, таким образом выражая немую просьбу оставаться позади. Следовало тому замереть на месте, все вокруг затаили дыхание. Наверное, чтобы стать кому-то преградой подчас столь раскалённой ситуации, необходимо приложить большее количество усилий. Тем не менее, для Нила хватило единого его появления. Выдохнув, секундой ранее озлобленная бестия без дополнительных просьб убавила свой пыл и выбрала находиться в шаге от него, всё ещё продолжая сверлить взглядом Сета. – Какого чёрта вы устроили? – холодно процедил Миньярд, на что Гордон насмешливо ухмыльнулся. – Вот и герой наш пришёл. – Мне повторить вопрос для глухих? Осторожнее, Сет. Знаешь ведь, что я не люблю этого делать. – Ах да, тебе же больше по душе стелиться перед остальными. — Он озадачено нахмурился, не до конца понимая смысла выброшенной фразы. Тогда как Нил, судя по попытке сдвинуться вперёд, истолковал её куда лучше. – О, посмотрите. Сказал про тебя пару ласковых, а у него уже пар из ушей. Интересно, за какой из решёток вы успели снюхаться? Сохраняя своё лишённое каких-либо эмоций лицо, Эндрю мельком выудил телефон из кармана и отправил нужные файлы Сету. Работа Аарона пригодилась намного раньше, чем думалось. Чисто теоретически, можно было бы пустить видеозапись по сети сразу, однако какой прок? Старинный обряд гласил: сперва следует жертву запугать, а затем уже дёргать за выбранные вами ниточки. Устройство в заднем кармане Гордона пилинькнуло, благодаря чему добрая половина присутствующих почти болезненно скривила свои лица. Как бы то ни было, глава совета обычно не безобидные фотографии котов слал, и об этом знали практически все. Сжав кулаки пару раз, Сет в конечном счёте проверил кричащие о себе входящие. Вид его мгновенно исказившегося лица вследствие увиденного, заставил уголки губ Эндрю приподняться. – Чего умолк? – ядовито спросил он. – Ну же, продолжай. Ты ведь так много хочешь мне сказать. Давай, говори. Или смелости, блядь, не хватает? Сет ожидаемо промолчал, не подняв даже взгляд. Гордон смотрел на телефон так испытывающе, словно желал разбить вещицу вдребезги. Какое-то время во всём школьном коридоре царила наэлектризованная тишина и лишь один человек, спустя, казалось, целую вечность, посчитал себя достаточно рискованным для того, чтобы воскликнуть: – Ты правда готов был встать на колени перед Кевином за информацию о Джеке? Эндрю заторможенно моргнул. Во-первых, что Сет, что Элисон явно где-то растеряли свои инстинкты самосохранения. А во-вторых... Блять. Раз это впрямь то извращённое восприятие однажды случившегося, о котором он думает, дела не очень утешительны. Украдкой оглядев физиономию Дэя с яро выраженным чувством вины, Миньярд задумался. Отрицать смысла никакого не было, ведь восемь месяцев назад у них вправду состоялся разговор интимного характера – если тот допустимо так обзывать. Однако виной этому послужили играющие юношеские гормоны, принятие своей ориентации и факт их тесного общения тогда. Прошлые связи Кевина с компанией Джека не отыгрывали ни единой роли во всеобщем театре неких двух актёров. К тому же раздувать из мухи слона так же бесполезно, ибо предложить-то он предложил, но согласия не получил. Вроде как этот... переломный момент общения послужил конечной точкой отношений между ними. По итогу каждый для себя решил оставить ту ситуацию позади и включить второго в круг своих обычных знакомых. Исходя из всего выше упомянутого, возникал вопрос: сколько же времени понадобилось тому индивидууму, дабы построить столь бредовую теорию? Что-что, а на колени ради информации он пока не опускался. Хотя, в возникшей катавасии имелись плюсы – лица Джереми, Жана и Робин выглядели довольно-таки забавно страдальческими из-за сторонних поглядываний. Взвесив «за» и «против» Эндрю провозгласил: – Подобное было, не спорю. Только есть один небольшой нюанс – я поступил так лишь потому, что мне нравилась его мордашка, Рейнольдс. И не более того. Сет наконец решил подать голос: – Признаёшь, что ты пидор? Замечательно. Каков же поток красноречия! Кто-нибудь соизволит вызвать автозак? У них пассажир выпал. – Остроумно, прям твой стиль. — А после он выдал то, что заставило глаза Дэя чуть ли не выпасть: – Поднимите руки те, кто хоть раз хотел заткнуть Дэя таким способом. – Первые секунды старшеклассники стояли остолбенев. Первым решился Джереми, причём сделал это полностью беззаботно – чего уж там, Нокс ещё и по-доброму подмигнул ошарашенному Кевину. Затем подтянулся Жан, Элисон и остальные семьдесят процентов толпы. Жаль, что Аарона нет. Мог бы побыть полезным. Благо, хоть Нил решил не добивать своего друга, изредка лишь посмеиваясь от творящегося. – Оу, да тут скорее проблема в тебе, Гордон, – чувство собственного достоинства Сета с крахом развалилось, ибо он конкретно промахнулся. Кевин Дэй пользовался признанием внутри их кругов, потому информация об очередной персоне, желающей отсосать ему, попросту оказалась бы проигнорирована большинством. – И да, совет по выживанию – вычеркни то слово из своего мизерного лексикона. Оно мне не нравится. – Тебе лучше перестать быть таким мудаком, – сдавленно пробормотал Гордон, – а то согласие не даст никто. Эндрю уже хотел снова заговорить, но внезапно для всех раздался раздражённый голос Кевина. – Я отказался из-за личных причин. А его привлекательность или характер здесь вообще ни при чём. «Лучше бы ты молчал» – промелькнула мысль в голове, прежде чем послышались удивлённый восклик толпы: – То есть ты мог бы согласиться? Кевин многозначительно повёл плечом. – Что? Слушайте, кто хоть раз мечтал поставить на колени Эндрю Миньярда? Теперь-то руки подняли почти что все. Эндрю пробежался по каждому бесстрастным взглядом. Иронично, что Нил продолжил стоять неподвижно, глядя на остальных так, будто желал отрезать конечности, дабы не нашлось чего поднимать. Слабо качнув головой, Миньярд напоследок произнёс: – Заканчивайте эту клоунаду. Разошлись по классам, пока старшие не нагрянули. Живо. Школьники быстроходно начали исчезать кто куда. Остался только Хэтфорд, которому Рене передала пластыри с влажными салфетками, и который собрался незаметно улизнуть. – Нил, постой, – окликнул Эндрю, а затем, убедившись, что он привлёк чужое внимание, зашагал к пожарной лестнице.

***

Порывы ветра мазками касались светлой ткани рубашки, пропитывая тонкое плетение нитей своим холодом. Вопреки морозной погоде февраля, солнце светило ярче весеннего, небесные просторы выглядели идеально ясными; тело не прикрывал никакой другой элемент одежды, кроме обыденной формы. Создавалось впечатление, словно вокруг воцарил вселенский протест, направленный на последний зимний месяц. Эндрю медленно опустился на бетонную поверхность крыши под изучающий взгляд голубых глаз и слабо указал подбородком на место рядом. После того как Нил с рюкзаком на плече оказался рядом, он произнёс: – Больше не делай так. Я в состоянии разобраться сам. Нельзя сказать, что его вмешательство вызвало отрицательные чувства. Нет, совсем наоборот, хоть этого и отродясь не признают. Однако перепалки, зародившиеся при таковых обстоятельствах, могут сулить проблемы в первую очередь Нилу. Повернув к нему голову, тот риторически спросил: – Но разве Сет имел право говорить всякий бред, ничего не зная? Теоретически – вполне. Свобода слова, все дела. Впрочем, мысль озвучена не была, поскольку принимать сторону Гордона означало забронировать себе личный котёл возле Сатаны. – Что говорил? – Якобы твоя компания докладывает тебе не за просто так. Эндрю усмехнулся. – А где ложь? Они получают освобождение без всяких проблем, неплохой авторитет и моё игнорирование всяких проступков. Нил скривил лицо. – Эндрю, я не об этом– – Понятное дело, – перебил он. – Но сам подумай, что с того? Это как-то автоматически заставляет терять весомость полсотни моих компроматов? Не смотри так, я образно. Кому нужно доебаться, сделает это при помощи любого абсурда. Не фигурируй здесь Нил с Кевином, на репутации которых умалчивание истины могло плохо отобразиться, Миньярд бы выбрал просто забить болт. Коль хочешь уследить за каждой сплетней, понадобится куда больше нескольких десятков бессонных ночей. А те найдутся далеко не у всех – по крайней мере, не у него точно. Нил озадачено нахмурился, на что Эндрю коротко дёрнул плечами. – Меня не волнуют их слова. Пусть только придерживаются порядка и не мешают мне выполнять работу главы совета. К тому же, твоя попытка заткнуть Сета лишь дала людям дополнительную почву для строения своих гипотез. – Я не думал об этом в таком ключе. Прости. – Не нужно извиняться. Просто не создавайте мне лишних проблем. И передай Дэю, что если будет продолжать трепаться, я перережу ему глотку. Следующие несколько минут заполнились молчанием. Лёгким, комфортным безмолвием, кое побуждало напряжённое тело расслабиться, полностью позабыв об окружающем холоде. Он продолжал вглядываться в завораживающие радужки, ни на мгновение не отводя взгляд. Просто физически не мог прекратить разглядывать каждый узор. Они ощущались, как летняя прогулка под дождём. Напоминали драгоценные камни на свету или сверкающие самоцветы. И заставляли тебя желать удерживать их взгляд, даже находясь за сотни миль. У него внезапно всплыл вопрос: от чего именно так легко дышалось? Свежий воздух тому поспособствовал или же что иное? Нил подобно своему спутнику удерживал зрительный контакт, однако по тому, с какой силой руки сжимали атрибуты Рене, становилось ясно, что оставлять глаза неподвижными давалось нелегко. Эндрю отказался сохранять контроль над подрагивающими краешками губ, поскольку это только лишние усилия. Он облегчил стороннюю ношу, перенаправив внимание на пачку салфеток и боковым зрением заметив, как расслабились чужие плечи. Правда расслабляться ещё рано, поскольку у него при виде коробки пластырей против воли вырвалось: – Могу помочь? Услышав слова, Нил замер. – С чем? – Нельзя, чтобы учителя увидели последствия вашей стычки. Вслед за настороженным кивком, он беззаботно отобрал пачку спиртовых салфеток, а затем вытащил одну. Пальцы осторожно сжали подбородок, чтобы слегка наклонить голову и приблизить лицо. Зрачки Нила почему-то расширились, стоило Эндрю склониться ближе, тогда как дыхание исчезло. Думалось, совсем скоро оно должно появиться вновь, только вот даже когда он уже собирался наклеить пластырь на рану, Нил так же не подавал никаких признаков жизни. – Задохнёшься, – тон вышел почти насмешливым, отчего сидящая королева драмы напротив раздражённо сверкнула глазами. Раскрытие столетия: неравнодушие рыжей пройдохи являлось яснее белого дня. Эндрю не настолько глуп, чтобы воспринимать двоякие инциденты, фразы и тому подобное за обычные недоразумения. Однако, во-первых: его интересовало, до какого времени тот сможет продолжать в таком темпе, а во-вторых... Была вторая причина. Кажется, всё началось ещё до одного апрельского дня. Нил перевёлся к ним в прошлом году. Сын известного модельера одежды Стюарта Хэтфорда, главный представитель многих его проектов и первый по сложности характера парень явился на урок истории, почти что выбив дверь ногой. Если добрые люди глаголят правду, прошлую школу ему пришлось покинуть из-за восстания учеников, спровоцированного им. То ли там был протест о свержении директора, то ли какого-то историка, а может вовсе директора-историка – в общем и целом, не разберёшь. Репутация с самого начала была паршивой. Первые месяцы заставили Эндрю буквально возненавидеть его, так как любая попытка усмирить пыл такового масштаба заканчивалась ударом о чужое упорство. Но основная проблема заключалась не совсем в этом. Обыкновенным дебоширством сложно удивить, а вот манерой общения – вполне. Нил флиртовал. Открыто, громко, броско и по большей части с Эндрю, что не оставлял свои потуги приструнить вечного нарушителя спокойствия. Миньярд таких внутри мусорных контейнеров запирал, тогда как эта катастрофа на следующий день приходила со словами «Эндрю, ты даже представить себе не можешь, в каких позах я лицезрел тебя сегодня ночью». Внимание: для пытающегося определить свою ориентацию человека подобное служило поистине ужасным кошмаром. Однако всё изменилось по истечении одного чудесного дня. Коль излагать коротко, им вместе пришлось удирать от группы амбалов, которых недоброжелатели Стюарта послали за его сыном. Откровенно говоря, когда вы двое пытаетесь выбраться сухими из воды и без огнестрельных ранений, неплохо так сближаетесь. Только вот позже Нил заметно сбавил свой энтузиазм. Прекратил систематически досаждать; подбрасывать ему палки в колёса. Начал более… уважительно относиться? Во всяком случае, Эндрю сумел получше разглядеть их новенького – с отсутствием излишней дерзости, грубости и образа «сына богатого папочки». Он правда не знал, что спровоцировало симпатию; руки сами собой тянулись к глине, не повинуясь никаким ниточкам управления сознания. Возможно, это прозвучит глупо, неиррационально; алогично, но несмотря ни на что желание узнавать этого человека, анализировать, находить факты биографии и тому подобное пустило свои корни. День, второй, третий, шестой и вот уже готов первый бюст. Были некоторые приятности в возможности видеть Нила возле себя. Да, всего лишь образ. Да, звучит сумасшедше. Но так или иначе это просто происходило, выстраивая нынешнее положение крупица за крупицей. – Дальше сам, – закончив маскировать увечья на лице, он отстранился. – Знаешь, последние годы одной левой справляюсь, – последовал ответ со стороны, по вине которого системы их двоих одинаково закоротили. Осознав второй, заковыристый смысл фразы, Нил дёргано покачал головой. – Да я про ссадины– Боже, забудь. – Твоя жизнь, мне-то что? Он жалостливо простенал: – Эндрю, блять. – Что? Я серьёзно. Делай своими руками всё, что душе угодно. Хоть раны обрабатывай, хоть всякое другое. – Да нет другого! – Ты чай себе ногами делаешь? Как раз-таки подобные моменты и служили привилегией. Заставить тушеваться Нила Хэтфорда парой реплик? В два счёта. – Ты невозможен, – протянул тот, горестно склонив голову. – Не преувеличивай. Просто руками по назначению пользуюсь. – Я хочу тебя придушить. – Тогда лучше бёдрами. – Брови Нила поражённо взлетели к верху. – А то вдруг рукам неправильную траекторию задашь. Сторонняя реакция вполне устраивала, и он ей насладился вдоволь, так что выбрал всё-таки умолкнуть. В то время как глаза Эндрю рассматривали людей внизу, Нил быстро закончил со своей тыльной стороной ладони, расстегнул молнию рюкзака и выудил оттуда фисташковое мороженое. Заприметив пинту, он вопросительно склонил голову. – Вместо обеда, который ты из-за меня пропустил.