Хаос – спутник порядка.

По окончании шестого урока, на котором Нил решил продемонстрировать всему классу, что же такое истинная революция – честное слово, однажды его необходимо убить, – телефон Эндрю зазвонил. Именно в тот момент, когда некая ходячая катастрофа рисковала умереть из-за растущего раздражения Миньярда. Оказалось, Ичиро впрямь решил передать билеты лично, потому он, сбросив вызов, спешным темпом направился к школьной парковке. – Какая честь увидеть тебя вживую. Ичиро лениво развалился в водительском кресле, держа между пальцев мобильник, и даже бровью не повёл от хлопка двери. – В последнее время на работе сплошной кошмар, – подчас изложения мысли взгляд ни разу не поднялся. Тягостно вздохнув, Эндрю насмешливо спросил: – Комментируешь видео с котами? – А? А, ага. Стоило подтвердительным словам прозвучать, из колонок салона автомобиля внезапно полились оглушающие звуки. На фоне мутно слышалось встревоженное «почему блютуз включился?!» и хорошо знакомые реплики: «– Признаешь, что ты пидор? – Остроумно, прям твой стиль. Поднимите руки те, кто хоть раз хотел заткнуть Дэя таким способом». Эндрю недоумённо вытаращил глаза, сперва молча испепеляя взглядом Ичиро, пока тот пытался вырубить хотя бы что-нибудь. Восстановив контроль над своими эмоциями, он возмущённо выдал: – Ты говорил, что удалишься с той группы! У учеников школы существовал чат «Вещдоки прокурора», место администратора которого гордо занимала Робин. Туда люди отсылали всевозможные сплетни, запечатлённые свежие инциденты, скандалы и прочие бредовые новости. Конечно, это не совсем его галерея, однако какой-никакой прок имелся. Ичиро однажды уже светился там под своим левым аккаунтом. Посмеялся, увидел видео разборок с Джеком, очумел, а затем сказал близнецам, что проблема устранена. После того случая Эндрю потребовал у всей своей семьи покинуть то сборище «заядлых интеллектуалов», дабы впредь решать вопросы самостоятельно. И сейчас столь глупо выясняется факт слежки Ичиро за последними прогнозами? Серьёзно? – Да я зашёл буквально на секунду, честно– Он выставил перед собой раскрытую ладонь. – Дай сюда. Не переживай, отниму у тебя минуту. Ему нехотя передали телефон,и в глаза тут же бросилось несколько висящих комментариев общего авторства. «Кинню Эндрю, уложил на лопатки!!» «Даю голову на отсечение: Гордон видит этих троих в своих мокрых снах» «Рыженький – красавчик. Только нужно было врезать сильнее» «01:45 🙌🙌🙌» «#элисонбросьэтоголоха» «#можешьвканаву» Эндрю на протяжении пяти минут сверлил экран глазами перед тем, как при помощи пары движений пальца закинуть чат ко всем удалённым элементам. – Вы с Би, чёрт побери, сговорились? Ичиро возразил: – Её комментариев пока нет. О, спасибо и на этом. Пускай ещё она узнает про давнишнее желание Эндрю запереться с Кевином в тихом тёмном местечке. При таком раскладе точно не останется ни единых шансов отмыться от глобального позора. – Слава небесам. Что за детсад? – он устало качнул головой, попутно понимая, что Ичиро, должно быть, открыл для себя немало аспектов его жизни. Почему же так спокоен и молчалив? Неужели проигнорирует те моменты, закрыв на них глаза? Безусловно, они имели достаточно близкие отношения, тем не менее существовали вещи, о которых знали единицы. – Не станешь ничего спрашивать? Склонив голову, Ичиро уточнил: – О твоей ориентации? Да, ты прав. Конечно, спрошу, — прочистив горло, он абсолютно серьёзным тоном заговорил: – Ты пассив или– – Стоп, – вовремя перебил Эндрю. Сам виноват, ничего в свою защиту не скажет. – Нет. Я понял, молчи. – ...просто если первое, то я немного расстроюсь. Иногда, в ходе похожих моментов, его посещал один постоянный вопрос: каким образом Бетси удавалось терпеть этого мужчину рядом на протяжении шести лет. Шести. Тут после мимолётного разговора возникает желание пойти совершить самоубийство, что уж говорить о настолько протяжном периоде. – Ичиро. – Ладно, ладно, – взмахнул рукой тот. — Если говорить честно, я стал догадываться ещё с самого начала. Хлипкие шестерёнки мозга затрещали. – Мне тогда было двенадцать. – Да, мы встретились впервые и у меня сразу вызвало подозрение то, как ты смотришь на мою задницу. Блять. Моторчик внутри черепной коробки закоротило. Кажется, Эндрю настигла судорога лица. Слова сейчас точно верно интерпретировались? Без единых ошибок, бреда, слуховых галлюцинаций? Разве ему впрямь не повезло выставить себя таким маньяком? – Нет. Нет, нет не-ет. Я не мог. Не неси чушь. – Да, конечно, — усмехнулись в ответ, вовсе не пытаясь звучать убедительно. Стиснув зубы, Миньярд парировал: – Знаешь, нужно было к росту сантиметры прибавить или хотя бы бороду отпустить. Чтобы тебя не принимали за старшего сына. Стоит заметить – он впрямь посчитал своего будущего, на тот момент, опекуна, ребёнком Би. Нет, Бетси не создавала впечатление какого-то мудрого старца. Это Ичиро удавалось в свои тридцать три выглядеть полноценным несовершеннолетним. – Ха-ха, очень смешно. В общем, – с короткой заминкой Эндрю передали пару билетов. Когда те оказались у него, пальцы волей-неволей сжались крепче, – прошу. – Благодарствую. – Хэй, – о, не сулил тон ему ничего праведного. Ой не сулил. – А ты позовешь того парня, который Сету навалял? Всё, он обречен. С концами. Отныне Морияма не отпустит эту тему ближайшие лет двадцать, а то и до самой смерти кого-то из них. Во-первых, какого черта. А во-вторых, позволь Эндрю стать своим спутником завтрашнего вечера Нила, посреди дороги возникнут два варианта расхода событий: либо бестия сожжёт галерею из-за случайно проронившейся экскурсоводом ошибки, либо сам им станет, начав вещать нагрянувшим гостям истории полотен. – Тебе это не надо. Перешагивать порог загса пока неимоверно рано. Благо, Ичиро решил оставить их до поры до времени. – Кстати, говоря о твоей перепалке. Помощь моя нужна? Могу разорить компании Гордонов на раз-два – одно твоё слово. Чёртов демон искуситель. По-видимому, история повторяется. Ситуация казалась очень идентичной делу старой-доброй семьи. – О нет, спасибо. Джек и так в колонии. – А отец в тюрьме, попрошу не забывать. Это мой перформанс, – самое забавное, что никто знать не знал, кем числился Ичиро. Было известно несколько деталей: он постоянно где-то пропадал, держал в страхе добрую часть города и решал проблемы при помощи пары звонков. – Типа яблоко от яблони, сечёшь, чел? Залейте ему уши смолой. – Прекрати использовать сленг. У тебя паршиво получается. Ичиро прицыкнул языком. – Не скуффся. Помогите кто-нибудь. – Я тебя не знаю. – Ладно, ладно, – монотонно протянул он. – Пойдёшь грызть гранит науки или свалим? Можешь взять своего парня. Эндрю поражённо вытаращил глаза. – Какого парня?! – Ну мне-то откуда знать? Рыжего или голубоглазого. Не знаю твои вкусы… Между прочим, те только что были открыто озвучены. – До свидания, – коротко бросил Эндрю, поспешив открыть треклятую дверь. – Заеду в ближайшее время, – хмыкнул Ичиро вслед. – И ещё– – Аарону привет не передам. – Тогда Нилу передай. Будь проклят этот мир. – Ни за что.

***

– Я принесла ромашковый чай, – произнесла Би обеспокоенным голосом, пока Аарон пытался привести его в чувства щелчками пальцев. Эндрю оглядел их пустым взглядом, переживая свой внутренний кризис под внутренние оглушающие крики. Мысли обрели форму тугого клубка, что ударялся об стенки черепной коробки, отскакивал от них и катился обратно, прыгая по кругу. Быть может, лучше сразу пойти к обрыву? Наложить на себя руки? Покончить со своей нелепой жизнью? Во всяком случае, подобный расклад куда лучше, чем существовать в этом треклятом мире. Любопытно, сверху кто-нибудь обитает? Окидывает своим взором планету, миллиарды человечков там? А видит ли среди масс Эндрю? Коль да, за какие же такие погрешности наказывает? – На инсульт вроде не похоже, – пробормотал Аарон себе под нос. Аарон, Аарон. Какой чудный братец. Ему необходимо было съесть его ещё в утробе, дабы показать свою любовь. Медленно моргнув, он бесстрастно бросил: – Я тебя ненавижу. Скажи почему. Почему ты променял меня на нее. Родного брата, подумать только. Близнец состроил удивлённое выражение лица, обменялся короткими взглядами с Би, а затем поспешил сбивчиво промолвить: – Эндрю, если тебе так важно пойти на ту выставку со мно– – Да нахрен ты мне сдался, – пренебрежительно перебил Эндрю. – Всё. Исчезни с глаз моих. Он развернулся лицом к спинке дивана, желая отгородить себя ото всех. Святые небеса, им никогда не была озвучена ни единая просьба, однако сейчас готовность продать душу за то, чтобы Аарона съели радиоактивные пауки, зашкаливала. Копию всегда одолевала паника при виде тех, кто имел больше двух пар лап. Потому это послужит самой что ни на есть жесточайшей местью. Имелись другие варианты – придушить во время сна, запереть внутри мусорного контейнера, или, например, смыть в унитаз– – Милый, тебе Джереми звонит, – послышался сверху голос Би. Приказав сердечному приступу подождать ещё пару минут, он выдавил: – Поставь на громкую. Через секунду пространство наполнилось весёлым голосом Нокса. – Я так понимаю у кого-то сегодня романтическая встреча. Знаешь, даже не благодари меня. Хотел лишь поздравить тебя, что ли? Эндрю сдержался. Он не стал ничего разбивать, – чашки там, пульт, телефон, лицо Аарона, — не стал страдальчески стонать и орать. Он спокоен. Бесстрастен. Он – умерший осёл. Умерший из-за своего внутреннего состояния, а осёл просто замечательно его характеризует по жизни. Да. Именно. Умерший осёл. Лишь осёл мог придумать обозвать себя ослом. Хотя нет, «умерший» не совсем уместно. Гораздо актуальнее звучало «осёл суицидник». – О чём ты? – спросил Аарон. – Этот придурок уже полчаса напоминает человека, из которого дьявол высосал душу. Джереми ненадолго замолчал, видимо, пытаясь прикинуть, сколько у него слушателей. – Эндрю, могу рассказать? Он вновь тягостно вздохнул, уткнувшись в диван плотнее. – Мне плевать. Просто утопите меня. – Ага, обязательно, – раздался смешок из трубки. – После твоего похода с Хэтфордом на ту треклятую выставку… Добили. Ему выстрелили прямо в голову. Предательски, грубо, жестоко, хладнокровно. Никому нельзя верить. Вокруг одни враги. А ведь всё из-за Аарона. Все беды обрели одни и те же корни: «Эндрю, Кейтлин хотела прогуляться»; «Эндрю, возьми кого-то другого, на кой чёрт я тебе»; «Эндрю, прекрати драматизировать, наши дети не будут ходить с тобой на выставку». Братья – самое страшное зло. То поют дифирамбы о жертвенности, то так подло бросают его под летящий навстречу поезд. Друзья, к слову говоря, ни капли не лучше. Да чтобы он снова позволил Джереми едва ли не во весь голос заорать «Какова же трагедия! И с кем же теперь тебе пойти на выставку?!»? Никогда. Ни за какую святую душу. Потерял Миньярд всех, кого только можно. Для него все они пропали без вести и умерли при таинственных обстоятельствах. – С Нилом?! – восклинул Аарон, тогда как Би достала из шкафчика валерьянку. Эндрю же бесстрастно произнёс: – У меня осталось три часа. Я ещё успею повеситься. Найти верёвку – минут пять; мыло – одна. Выбрать люстру покрепче – шесть, не больше. Если действовать быстро, даже передумать не успеет. Под звонкий смех Джереми Бетси со стаканом в руках воскликнула: – Так, никаких суицидов. Выпей. Он нехотя выполнил просьбу, прежде чем упасть обратно бездыханным телом. – Ну так к чему паника? – фыркнул близнец. Довольный такой. Кровь собственную предал и сидит теперь да лыбу тянет. – Вдруг между вами что-то наконец появится? – Между ними и так напряжение двести двадцать, – парировал Джереми. – Ходил бы чаще в школу – знал. – Издеваешься? Меня и так тошнит, когда он лепит очередную– – Ты всё ближе к смерти, – Эндрю одарил Аарона испепеляющим взглядом, всеми своими силами сторонясь становиться виновником убийства. – Можешь продолжать. Благо, инстинкт самосохранения пока что покинул дурную голову не полностью. – Ну, то есть... Короче, к чёрту вас. Я умываю руки. Вскоре Аарона и след простыл, однако имело ли его исчезновение какой-то вес? Отнюдь нет. Разве только дышать легче стало; запах изменщиков выветрился. Остальное же осталось неизменным. Спрашивалось, с чего вдруг Нилу нужно было оказаться возле них прямо в самый подходящий неподходящий момент? Конечно, у него совершенно случайно освободился сегодняшний вечер и он, безусловно, совершенно не прочь составить Эндрю компанию. Надо же, как удачно сложились обстоятельства. Уму непостижимо. – Ладно, – протянул Джереми, – держись там, Отелло. Прощаюсь. – Пока, Джереми, – простодушно ответила Би перед тем, как сбросить вызов. Выдохнув, она присела возле него. – Что тебя гложет? – Факт нашего сближения. Одно дело находить своего знакомого симпатичным, другое – окружить себя его глиняными копиями, и третье – после всего этого развивать отношения. Если чувства сейчас столь яро влияют на, казалось, обыкновенные будни, обрекают сны, покуда всё зайдёт дальше? Со временем он начнёт менять свои принципы, убеждения, образ жизни. И из-за чего? Другого человека. Спрашивалось: зачем, а главное, к чему приведут таковые жертвы? – Почему? Тебе ведь нравится Нил, я права? Помедлив, он коротко выдал: – Да. В этом и проблема. Первое время Би молчала, ощущался лишь её не обременяющий взгляд. Эндрю не знал, имеют ли почву его противоречия. Нужны ли они вообще. Однако голова всё ещё продолжала гудеть. – Ответь мне на вопрос: он создаёт впечатление ненадёжного человека, который предаёт своих друзей, намеренно создаёт им неприятности или, может, плетёт интриги за их спинами? О, настал черед психологических нравоучений. Взяв для размышлений всего секунду, он ответил: – Нет. – Он к тебе неравнодушен? Снова короткая пауза. – Да. – А ты уверен в этом? Временами можно во всём, чём угодно заблуждаться. Но только не в этом. – На все сто. Серьёзно, будет ли пропитанная безразличием персона подкидывать однокласснику чёртово мороженое на каждой третьей перемене, прекрасно зная, что он не шибко-то любит еду из столовой? – Так сделает ли Нил что-то во вред тебе? Мысли приостановились. В тот день, когда им пришлось избавляться от посланных за Хэтфордом младшим людей, Нил не отпускал его запястье, хотя мог. Не использовал, как отвлечение чужого внимания. Не улизнул домой даже после всего произошедшего, намереваясь убедиться в сохранности Эндрю. Несмотря на то, что, опять же, мог. Неужели такой человек способен совершить подобное? – Вряд ли. Би прошлась по нему вкрадчивым взглядом, а после подытожила: – Тогда тебе стоит позволить продвигаться этому своим чередом. Договорились? Всегда можно вернуться к исходной точке либо пойти дальше. Смотря чего ты захочешь. Было трудно не согласиться с её словами, поскольку в них виднелись проблески истины. Видно, единственное, что Эндрю сейчас стоит сделать, так это пойти и воспользоваться своим клятым шкафом одежды. – Если он придёт не пойми как, я его прикончу. Би весьма удовлетворил схожий расклад. – Хорошо. Он впрямь не собирался противоречить своим словам. Выставка Артэкспо Нью-Йорк посещалась им всякий раз, когда ту устраивали. Неважно, кто был под боком. Временами сопровождал Аарон, бывало Ичиро, Бетси. Особой разницы не прослеживалось, откровенно говоря. Главное – сам факт посещения того кладезя современного искусства. От чего Нила ждала верная смерть, коль он решит одеться скудно. Думал Эндрю. Изначально. До того, пока не увидел плавно ступающего к нему Хэтфорда в прямых чёрных брюках, пальто, матовой атласной рубашке, верхние пуговицы которой заранее расстегнули, с уложенными волосами и сдержанно выгнутыми уголками губ. Под воротником создавал контраст светлый оттянутый галстук. Нил выглядел... хорошо. Очень. Настолько, что Эндрю на краткое время завис, словно утратив контроль над телом и разумом вместе взятых. Костюм самого Миньярда по какой-то причине оказался полным антиподом. Одежда без единой капли тёмного оттенка – сугубо белый цвет, а небольшой тонкий шарф имел черный окрас. «Инь Янь» – промелькнула мысля так мимолётно, что он не стал акцентировать на ней особого внимания. – Давно ждёшь? – задал вопрос Нил, когда их друг от друга разделял всего шаг. – Нет, – ответил Эндрю, подвластный собственному потрясению. Благо, внешне ему удавалось выглядеть нейтрально. – Чудесно выглядишь. Воздух стал поперёк горла. – Кто бы говорил. Посчитав лишние слова неуместными, парни перешагнули порог помещения. Какими бы экстравагантными, оригинальными, контрастными не были картины и иные экспозиции, его сознание отказывалось сосредотачиваться на окружающем мире. Подчас всей экскурсии глаза Эндрю постоянно отслеживали Нила, не желая терять того из кругозора. Он служил главным объектом внимания последние пару часов; тем, на ком всё время сосредотачивался фокус. Какие бы потуги не совершались для изменения этого, каждый оказывался напрасным. Перед ним всегда находился исключительно Нил. Забавная закономерность. Неважно, оказывались вместе они или порознь. Сон вокруг, либо реальность. Этот человек был неотъемлемой деталью сей картины. Дополняющим элементом скульптуры. – Должно быть, ты живёшь где-то здесь, – шепнул как-то тот, вынудив Эндрю покинуть свой своеобразный транс. – Я похож на бездомного? – Нет, – Нил мягко улыбнулся. – Просто ты напоминаешь произведение искусства, – он спокойно заглянул ему в глаза, и теперь настало время Миньярда испытывать трудности, удерживая пристальный взгляд. – Креативно. Лицо напротив скрасила озорная улыбка. – Если позволишь, я найду максимально подходящие слова. Помилуйте слабое сердце. – Слушай экскурсовода. Оставшаяся часть выставки прошла точно так же. И, откровенно говоря, Эндрю совсем не жалеет о том, что пропустил большую часть предметов творчества. По завершении Нил отпустил своего водителя, предложив прогуляться. Взвешивание предоставленных вариантов заняло крупицы времени. К тому же дорога от здания до дома обычно занимала около двадцати минут пешком и лёгким темпом. Будет нудно шагать туда в одиночку. – Слушай, скрытая информация о людях – это ведь твоя компетенция? – прозвучал вопрос Нила, который шёл вперёд спиной. – Допустим. – У меня есть один знакомый. Он сможет помочь с этим. Ну знаешь, не все наши скелеты мы располагаем у поверхности. Может быть, что-то намного интереснее, но закопанное глубже. Эндрю приостановился. Разумеется, знал. Он сам был из таких. Не ясно, как бы сложились обстоятельства, если бы Ичиро не уничтожил его дело об изнасиловании. С тех пор тот мелкий мальчик просто считался хулиганом, что столкнул своего приёмного отца с лестницы по неизвестной на то причине. – Нет. Нил вопросительно склонил голову. – Нет? – Я не нуждаюсь в чём-то глобальном, Нил. Один случай, когда люди допускают ошибки, не думая о последствиях. Другое же – личные глубокие расколы. Свет фонарей позволил досконально увидеть изменения чужих черт. На первый взгляд лицо Нила никак не изменилось, однако явно стало куда сосредоточеннее. – Из-за этих убеждений ты избегаешь тему моих шрамов? Опять-таки, всему виной обвитый первоначальными корнями день. Рассказывать особо нечего – Нил из-за не совсем удачного прыжка порвал рубашку, зацепившись за забор и благодаря этому обнажил маломерный участок кожи торса. – Да. Отметины не казались обычными. Создавалось впечатление, что кто-то нанёс их специально. Пусть много лет назад кожа стянулась, но моральные увечья навряд ли когда-то заживут. Молчание, что повисло между ними, служило неким косвенным доказательством этих догадок. – Они от отца, – пронзил слух тихий голос. – Не от того, который Стюарт. До пяти лет я жил в семье своей матери. По совместительству – его сестры. А мои родители… были не самыми порядочными. Эндрю выбила из колеи неожиданная откровенность. Пока во время рассказа любопытство клешнями хватало новоиспечённую информацию, подсознание забыло приказать владельцу выдавить пару слов из разряда: – Ты не должен говорить. Усмехнувшись, Нил дёрнул плечом. – Тебе можно. Почему из уст этого человека безобидные слова прозвучали, как признание? – Сейчас всё хорошо? – Ты имеешь в виду нашу прогулку или жизнь в целом? Во всяком случае, что то, что то — практически идеально. – Практически? – фыркнул он. – Чего же Нилу Хэтфорду не хватает для полного счастья? После паузы, равной вечности и миллионам умерших звезд, Эндрю получил приглушённый ответ: – Твоих губ. Они оба замерли возле очередного фонарного столба, словно боясь сделать жалкий вдох; боясь разрушить робкий момент, превратить в осколки и довольствоваться лишь ими. Карие глаза сами собой устремились в ласкающие то ли лунным, то ли тусклым светом лампы губы. Опьянённый усталостью разум принимал сотни ударов эндорфинов, становясь всё более ватным, податливым сторонним рукам. Окружающая тишина напоминала идиллию, сон, утопию. То, что по щелчку пальцев рисковало развалиться. Он не думал. Не думал, когда шагнул вперёд под грохот собственного пульса в ушах. Не думал, когда приблизился на несколько дюймов к лицу Нила, оставив крошечный зазор, наполненный их призрачным смешанным дыханием. Не думал, когда перешагивал ту невидимую грань, что была проведена его же руками. Заприметив проявление инициативы со стороны, Нил уничтожил любое разделяющее расстояние и соединил пару губ воедино. Если бы ранее они заключили спор «кто первый поддастся порыву», позорно проиграли бы оба. Ведь влажные скольжения того стоили. Эндрю сжимал, покусывал губы в ходе поцелуя, продолжая наслаждаться шумом внутри черепной коробки, жаром груди и ощущением Нила рядом, чувством его отдачи, еле уловимым запахом духов. «Тебе стоит позволить продвигаться этому своим чередом», — дублировало подсознание недавние слова. Они ловили один ритм губами, одновременно обжигались огнём друг друга и тут же залечивали каждый ожог, трепетно исцеляя. Это могло продолжаться целые года, столетия, жизнь. Однако приятное ноющее чувство внизу живота не прекращало нарастать, создавая куда сильнейшую боль. С трудом заставив себя отдалиться, Эндрю произнёс: – Теперь доволен? Обворожительность Нила в сию секунду было бы преступлением передавать словами. Горя глазами, тот ответил: – Напоминает эффект от экстази. Он вопросительно выгнул бровь. – Пробовал? – Нет. Чувствую на подсознательном уровне.

***

– Мы не встречаемся, – повторял Эндрю из раза в раз, будто какая-то заезженная пластинка. Пускай поцелуй был, однако что с того? Они не заводили разговор о каких-то обязанностях занятых людей и тому подобное. Робин, сидящая напротив, озадаченно нахмурилась. – Но вы же целовались. – А до этого полгода флиртовали. Но ты же не говорила об отношениях. – Это другое, Эндрю. – Нет, – отчеканил он и вернул внимание своей тарелке. Они вправду обходили вопрос, что между ними, стороной, ибо никто пока не был полностью уверен. Плюсом, признанные обществом ярлыки лишь раздражали. Нил молчал касательно этого, полностью соответствуя ему. Да, поцелуй усугубил ситуацию, однако по сути мало что изменил в их взаимодействиях. Всего-то фантазия придумывала образы более... глубокие, а желание прижать Хэтфорда младшего к кровати увеличилось в стократ. Остальное же оставалось прежним. – Ты невыносим, – обречённо вздохнула Робин. – Ладно. А что с дополнительными? Бывают интересные моменты? О, дополнительные. Если излагать всё коротко, Эндрю поразмыслил и решил, что услуги знакомого Нила вполне могут сгодиться. Нет, своим принципам он до сих пор верен. Не обязательно ведь исследовать личное дело каждого вдоль и поперёк? Просто безобидные факты. Кто, где светился в последнее время? Которые плетут интриги? Проще говоря, перспектива отыскать то, что их глазами не может быть обнаружено, звучала заманчиво. Поэтому Эндрю согласился, разумеется, при условии: «я должен дать тебе что-то взамен». По итогу Нил попросил чуть подтянуть его в математике. Эндрю считался одним из лучших учеников школы, потому просьба показалось элементарной. Чаще всего встречи проводились у Миньярдов, однако сегодня та сменила координаты, оказавшись посреди поместья Хэтфордов. Говоря честно, иногда он вообще сомневался, что Нила учёба интересует, а не кое-что другое. – Ты должен смотреть в тетрадь, а не на меня. – Но на выставке тебя же это не останавливало. Боги, знал ведь – могилу себе роет. – Нет, – пробормотал Миньярд, чем заставил Робин провозгласить: – Как же ты многословен, прям нарадоваться не могу! Ничем ответить Эндрю не успел, так как возле столика внезапно вырос Кевин. Ему позволят сегодня поесть единственное меню, к которому он мог спокойно относиться, или нет? – Чего тебе, Дэй? – Я хотел извиниться за... тот случай. У меня не было намерений подставить тебя, честно. Да кто бы сомневался. – Лучше бы ты вместо трёпа помог своему дружку с математикой. Хотя, ввиду того, что Нил обошёлся следующими словами: «Кевин сам ни черта не смыслит», помочь головушка Дэя не способна. – О ком ты? – Нил. Кевин издал насмешливое фырканье. – Да ему с математикой разве только преподаватели университета помогут. Настала очередь Эндрю недоумённо моргать. – В плане? – Он школьную программу ещё осенью закончил. Насколько мне известно, сейчас разбирает вышмат. Мыслительные процессы разом оборвались. Серьёзно. С ним серьёзно это происходило. Нил выбрал не литературу, биологию, историю, химию либо любой другой предмет. Он впрямь выбрал то, где оказался больше всего силён. Правда, зная его, вполне можно предположить, что математика просто самой первой пришла на ум. – Я что-то не то сказал? – поинтересовался Кевин, тогда как Робин пыталась скрыть улыбку кулаком. – Нил попросил Эндрю позаниматься с ним математикой. – Нила, – неверяще вторил Дэй. – Подтянуть. В математике. Подожди, ты не шутишь? – стоило Кросс отрицательно закачать головой, он искренне расхохотался. – Боже, мастер пикапа недоделанный. Так всё-таки, интересовала не учеба. – А насколько он придирчив? Оправившись, Кевина задумался. – Ну, когда я неправильно формулировал значение терминов, он пулял в меня предметами и обзывал бездарностью среди всех бездарностей. О, значит, как раз-таки этим Эндрю воспользуется.

***

Его поистине удивило расположение местожительства Нила, поскольку двухэтажный дом располагался прямо посреди берега океана. Ему объяснили это памятью о матери, которая любила шум прибоя, накатывающие одна за другой волны, довольствоваться безлюдными местами, где ни единой души. Так или иначе, данный фактор стал для него приятной неожиданностью. Слова Кевина доныне не выветрились из памяти. Наоборот, он прокручивал их, пытаясь выжечь желание кое-кого убить, а после спрятать в полной лесной глуши. Что ж, раз этот гений придумал такой потрясный план, Эндрю поспособствует тому, чтобы нынешнее положение обернулось Хэтфорду младшему боком. Заодно выпал замечательный шанс проверить чужую стрессоустойчивость. Открыв двери ключом, Нил пропустил гостя вперёд, прежде чем проследовать вдогонку. Светлый интерьер немного резал глаза, однако Эндрю смог нормально осмотреться. Посреди фойе красовалось две лестницы, по обе стороны от дальнейшего прохода, что вели на второй этаж. Осознав, что ещё не ясно, куда им следует идти, он остановился прямо перед проёмом, ведущим то ли в гостиную, то ли кухню. – Проходи. Если не ошибаюсь, никого дома быть не должно– Нил резко умолк, застопорившись рядом с ним. Поддавшийся любопытству, Эндрю заглянул за стену и тут же застыл, глупо пялясь перед собой. Здесь был Ичиро. Ичиро, что беззаботно лежал на диване возле какого-то мужчины – скорее всего, Стюарта Хэтфорда. Ичиро, который выглядел почти по-домашнему, как ни в чем не бывало поедая попкорн под просмотр фильма. – Ичиро? – не самым ровным тоном вырвалось у него. Заприметив пришедших, Ичиро поперхнулся. – Эндрю? – прохрипел он, между делом вскочив на ноги. – Вы знакомы? Он проигнорировал вопрос Нила, вместо этого пытаясь сложить все кусочки пазла воедино. Эта семья безошибочно знакома с Мориямой, к тому же водили они довольно тёплые отношения. Причину расставания ни Бетси, ни Ичиро не хотели озвучивать, лишь говорили, что дело не в близнецах. Значит ли это, что... – Постой, ты что, гей? Лицо Ичиро исказилось, тогда как Нил удивлённо переспросил: – Ичиро гей?! Стюарт тоже подхватил. – Ты гей?! Сказал бы! Повернувшись к нему, Ичиро вытаращил глаза. – А ты разве ещё не понял?! – А каким образом, скажи на милость, я должен понять, воспринимать твои поступки двусмысленно или нет? – У вас это семейное?! – Не надо тут. Эндрю стоял неподвижно, будто ноги пригвоздились к полу. В голове вертелся калейдоскоп воспоминаний того, как Аарон десятки ночей накручивал их обоих, говоря, что они снова всё разрушили. Пока на заднем плане набирали обороты непонятные разборки, он одёрнул Нила: – Где твоя комната? – Вверх по лестнице. Следовало сразу зашагать туда выборочно, дабы растянуть неведение. – Эндрю, постой, – прикрикнул Ичиро, когда он перешагивал десятую ступеньку. – Я хотел сказать вам, но– Какой смысл выслушивать объяснения? Казалось, лишние реплики сделают только хуже. Хорошо, пускай Морияма осознал свою ориентацию, понял, что жизнь с Би не для него и что враньё ни к чему не приведёт. Но разве нельзя было сказать, чёрт побери, сразу? Зачем нужно это треклятое молчание? Строить догадки намного хуже, чем знать истину. У реальности есть границы, а у воображения их попросту нет. Эндрю гораздо больше беспокоило то, сколько нервов израсходовал Аарон, думая, что они вестники бед во плоти. Бетси с Ичиро неоднократно отрицали чью-либо вину в случившемся, однако слова звучали постоянно. Люди говорили «мы ещё не готовы», вслед за чем возвращали их системе. Говорили «они чудные», а затем оставляли посреди чужого штата у трассы. Потому единственным правильным вариантом считалось сказать всем обычную правду. Помимо того, что плохого-то? Неужели знать об ориентации вашего опекуна хуже, чем вариться в котле предположений? – Эндрю, – пробился голос сквозь шум мыслей. Осмотревшись по сторонам, Эндрю понял, что уже стоял у стены комнаты Нила. Тот изучал его мягким обеспокоенным взглядом перед тем, как сказать: – Поцелуй меня. Плечи напряглись сильнее. – Я не буду тебя использовать. Услышав протест, Нил бережно охватил рукой запястье, защёлкнув замок другой. – А если я хочу, чтобы ты меня использовал? – терпеливо добавил он. – Это ничему не навредит, поверь. Просто поцелуй меня. Закрыв дверь сомнений с глухим хлопком, Эндрю подался вперёд. На этот раз поцелуй потерял всякую робкость, сдержанность и плавность. Темп был напористее, твёрже, таким, от которого сносило крышу. Руки блуждали по покрытому формой телу, пока ноги вели их всё ближе к кровати. Не церемонясь, он опустил Нила на край кровати, усаживаясь сверху его коленей и продолжая упорно, с максимальным давлением, скользить губами. Чуть отстранившись, Нил выдавил: – Не знаю, уместно ли говорить, что такой ты ещё более великолепный. Выдохнув, Эндрю намотал на руку его галстук, желая снова заполнить пространство между ними. Совсем скоро поцелуи сдвинулись ниже, ниже и ниже. Он неотрывно покрывал влажными следами каждый сантиметр шеи, вынуждая горло под своими губами дрожать от сдерживаемых стонов. Внутри всё пылало, горело, сжигало лёгкие. Не один Эндрю истязал кожу своего... кого бы то ни было. Однако сейчас Нил был безумно податлив в его руках. Это чертовски подкупало. Они сохраняли заданный ритм минуту, пять, десять. Дошло всё до того, что дискомфорт в брюках стал невыносим. Прекрасно понимая наличие проблемы такого характера у них обоих, Эндрю придвинулся ближе, вжимая своим весом возбуждение Нила. Прежде чем тот бы простонал, Миньярд вновь грубо впился в уже опухшие губы. Он экспериментально сменил расположение бёдер и, добившись дрожащего выдоха, повторил движение. Благодаря синхронным покачиваниям бёдер, им удалось довести друг друга до грани. – Эндрю, — прошептал Нил, а после с силой зажмурился, откинув голову. Перед глазами помутнело, когда экстаз накатил размеренными волнами. Дрожать от острой разрядки в унисон было поистине сладким желанным сном. Не отыскав никаких сил, Эндрю рухнул на Нила, что подобно ему секундой ранее лишился любой энергии и лёг поверх синих простыней. Понадобилось время, чтобы восстановить чёткое зрение, устремив то в покрасневшее лицо, растрёпанные пряди волос, блаженно прикрытые веки и, блять. Он пожалел миллион и один раз о том, что не обладал достойными навыками рисования. Картинка могла в два счёта заставить чувства накаляться снова. – Спасибо, – сорвалось у него. Лишь потом Эндрю захотел придушить сам себя, поскольку это «спасибо» равноценно «мне стало легче». Благо, Нил не стал заморачиваться. Перевёл свой затуманенный взор, ухмыльнулся и переплёл их пальцы. – Тебе запрещено меня благодарить, Эндрю. Как ты? Фыркнул, он процитировал одну фразу: – Всё это... Напоминает эффект от экстази. Тем днём Ичиро всё-таки соизволил поговорить с ним. Объяснился, извинился, сказал, что придурок и, откровенно говоря, метод Нила сработал изумительно. Он попросту не мог думать ни о чём другом, кроме Хэтфорда младшего под собой. Поэтому коротко бросил «всё нормально, я вас благословляю», дабы затем вернуться к треклятым дополнительным. Правда, Аарону ещё предстоит пережить собственный диссонанс, однако с ним будет разбираться Кейтлин. Коль упоминать занятия, Эндрю серьёзным тоном нёс полнейший бред, начиная утверждением, что основа логарифма может быть отрицательной и заканчивая размышлениями: «теоретически, производная числа пи равна десяти». В общем, учителя математики давно настигнул бы сердечный приступ. Но не Нила. Тот с лёгкостью делал вид, будто внимательно слушает, запоминая всё до единой крупицы. Из-за чего Кевин, узнав про это, завопил: – В смысле ничего?! Он ничего не сказал?! Не выбросил твой учебник в окно, не порвал тетрадь, не стал разбрасываться угрозами?! Просто ничего?! – Кевин, блять, тише. Но попытка не увенчалась успехом. – Нет, постой. Я, конечно, понимаю. Любовь с первого взгляда, эндорфины в голове, страдания, а-ля: «он слишком потрясающий для меня». Но как это понимать?! Меня же буквально предали! Стушевавшись, Дэй осторожно завертел головой, замечая внимание всех наполняющих коридор школы учеников. Он несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем вдумчиво протянуть: – Кажется, я наговорил лишнего. Эндрю согласно кивнул. Хорошо однако, что этот индивидуум покинул его круг друзей. Такое горе под боком не выгодно держать. – Мг. Ну, я пойду. Иначе меня четвертуют. Как оказалось, четвертовать Кевина всё-таки следовало, ибо остальные вывернули их разговор таким углом, словно Миньярд променял Кевина на Нила. Большего абсурда за этот год ему не приходилось слышать. Хотя, вероятно, он должен просто проигнорировать внеочередные сплетни, вот только одна рыжая бестия пройти мимо этого не смогла. – И того получаем.. – Эндрю устало вздохнул, ощущая пронзительный взгляд голубых глаз. – Ты меня слушаешь? – А? Да, да. Слушаю. О, разумеется. В облаках никто не летал, а последнюю половину занятия его внимательно слушали. Может, грядущий день Валентина как-то пьянил? – Что не так? – прозвучал прямой вопрос, когда книжка оказалась отложена. Казалось, Нил заполнил своим молчанием целую вечность и только по истечению минуты неуверенно спросил: – Тебе нравился Кевин? Он удержал себя от того, чтобы закатить глаза. – Это было давно и неправда. Помутнение рассудка. – А сейчас тоже помутнение рассудка? – Эндрю замер, не шевелясь. Чувства, безусловно, вполне можно считать некой галлюцинацией, но... всякий раз, когда дело касалось Нила, они переставили быть утопией. – Эндрю, я не обвиняю тебя. Лишь спрашиваю. Настораживало то, что сейчас он проводил некую параллель между историей с Кевином, в основе которой лежала всего-то невинная дружба, и тем помешательством на Ниле. Образ Дэя не посещал мысли круглые сутки, не пробирался во сны или наброски будущих скульптур. – Нет. С моей головой всё хорошо. Лицо напротив не выглядело убежденным. – Но может, всё же... У него присутствовало понимание того, что Нил элементарно не видел всю ситуацию под разными углами. Однако скрежещущий грудную клетку осадок было очень сложно игнорировать. Он не мог, пока Эндрю не позволит случиться этому. Как зритель, который наблюдает театральную постановку без возможности лицезреть происходящее за ширмой. Тогда раз так сложились обстоятельства, может, лучше просто наконец закрыть этот гештальт и сорвать занавесу? – Пройдём со мной. Шаг, шаг, ещё шаг. Медленными шагами они пересекали дом, соответствуя самому Эндрю, минующему болото, полное опасок. Коль его всё-таки посчитают психом, значит, так тому и быть. Отворив дверь мастерской, он включил подсветку. С прошлого раза бюсты не покрывала белая простынь, ибо сонный мозг попросту исключил это из круга обязанностей. Ввиду чего Нил прямо сейчас находился перед своими глиняными копиями. – Эндрю, это... – Ты, – едва слышно произнёс он. – Послушай, никогда, ни при каких обстоятельствах, не сомневайся в моих словах касательно отношения к тебе. То, что ты видишь, увеличивает их вдвое. Голубые радужки лихорадочно метались по помещению, излучая смесь эмоций. Там был и шок, и восхищение, и толики недоумения. Всё стало одним целым, поселяя внутри головы куда больше тревоги. Через неимоверно долгий промежуток, Нил повернулся к нему лицом, заговорив: – Так я тебе всё же нравлюсь? Система выдала сбой. Серьёзно, чёрт побери? – У вас впрямь это семейное?! Кстати говоря, Стюарт тоже внезапно оказался деми. Под собственный расслабленный смех идиот подступил ближе, глядя с неким благоговением. Будто Эндрю являлся для него каким-то божеством. – Они прекрасны. И очень хорошо переданные, должен сказать. Плечи смогли окончательно расслабиться, будто лишились огромного груза. Отказываясь терпеть докучающее расстояние между ними, он уже было хотел соединить их губы, как откуда-то сбоку раздался ошарашенный голос: – Пиздец, – страдальчески простонал Аарон. – Оно теперь живое здесь шататься будет. Ебануться. Мало мне было его глиняных версий. Нужно съезжать к чертям. Где его курсы, когда те так нужны?!

***

– Ребята, – шум мгновенно утих, стоило миссис Эбби переступить порог класса. – Перед тем как начать, я попрошу минуточку внимания. Оповещаю вас, что сегодня в честь четырнадцатого февраля будет проведён тематический бал. Поэтому успейте пригласить свою половинку или же обзавестись ею. Теперь можем спокойно приступать к нашей новой теме. Эндрю скучающе перебирал пальцы сидящего возле него Нила под партой, переписывая название темы с доски. Бал, какое чудо. Лучше бы организовали выставку картин, либо скульптур, вдохновлёнными глупыми амурными делами. Рядом послышалось какое-то шуршание, шкрябанье грифеля карандаша. Он любопытно повернул голову, дабы в следующую секунду обнаружить у своего локтя маленький сверток бумаги. «Ты будешь моей Валентинкой?» Аккуратно выцарапанные на скомканном свёртке бумаги буквы имели все шансы выжечь сетчатку глаз в одну долю мгновения. Стоило наэлектризованным от перегрева системы извилинам доставить до него смысл только что полученной информации, доступ к собственным лёгким словно клапаном перекрыло. Эндрю мог лишь беспрестанно сверлить записку в руках пустым взглядом, изредка слыша рядом с собой нервное постукивание колпачка ручки о поверхность парты. Понадобился промежуток, равный паре минут, дабы осознать: Чёртов февраль всё-таки доведёт до белого каления. А точнее сказать – его погибелью станет ключевая проблема этого месяца. Если он не заблуждается, Нил не просто предложил ему посетить этот вечер вместе. Вернее, подобное было равно полноценному вопросу: «Ты хочешь встречаться со мной?». – Эндрю, с тобой всё в порядке? – донёсся голос Эбби на заднем плане, и он, хмыкнув, произнёс: – Попрошу меня простить. Остаётся надеяться, что поцелуй под носом всего класса служил кристально ясным ответом. Однако на всякий случай Эндрю уточнил, рассчитывая, что Нил услышит его слова среди десятков криков вокруг. – Да.