божественная комедия

      Сознание приходит к тебе вспышками различных голосов, которые ты не можешь разобрать из-за того, что они звучат так, будто исходят из дна банки. Веки кажутся тебе просто прочно связанными полиуретановым герметиком, притом настолько качественным, что открытие глаз превращается в мучение, от которого всё твоё лицо смешно морщится (но ты об этом не знаешь). Когда ты наконец преодолеваешь тяжесть и собрав все силы разлепляешь свои окуляры, первое что попадается тебе это детское личико, довольно грозное, но одновременно милое из-за детского жирка, который всё ещё присутствует на щёчках, и беспокойства в бронзовой радужке.       Опять этот твой неконтролируемый фильтр.       Это Кейске и глаза у него красные, но, зная его, он точно не плакал, хотя и был на грани. Он всегда такой драматично серьёзный и сильный.       — Мичи! — громко восклицает он и ты видишь как расползается счастливая улыбка и выглядывают два острых клычка.       — Кейске… — произносишь ты, немного вяло, смакуя буквы. В горле у тебя довольно суховато, водичка бы не помешала.       Спустя пару секунд вялости осознание бьёт по тебе, словно молоток жарит по наковальне, и ты с широко выпученными глазами, что кажется должны бы выпасть, резко подскакиваешь, сбивая брата, который лежал на тебе прямо на пол с громким стуком.       Только в этот момент до тебя наконец доходит, что произошло и ты в отчаянии мотаешь головой в поисках, на что та протестует превращая всё вокруг в карусель.       — Кейске! Тот мальчик, он…       Ты замираешь, когда встречаешь глаза, тёмные как обсидианы, внимательно следящие за тобой с края кровати. Там сидит Майки и он… крошечный, совсем ещё ребёнок в свободном костюме и короткой стрижкой. На долю секунды твоё сердце сжимается от переполняющих горя и радости, которое медленно разливается теплом по всему телу и подступает к глазам слезами, катящимися по твоему лицу.       Сано Манджиро в твоей жизни это тот человек, который заставляет чувствовать столько эмоций, что ты никак не сможешь их объять или уж тем более унять, даже приложив все свои силы. Врываясь, словно ураган, он разносит всё вокруг, наводя свои порядки на твоей территории, и прочно усаживается у тебя в душе, что ты никак не можешь представить себе жизнь, в которой не присутствует Майки, а его улыбка не озаряет твоё существование.       Подобно чёрной дыре в самом центре галактики он тянет тебя к себе одним своим взглядом, а у тебя недостаточно сил, чтобы соказать хоть какое-то сопротивление. Это, конечно, ложь. Ты попросту не хочешь отвергать что-либо, что даёт тебе Манджиро, даже если это притяжение, которое разорвёт тебя на части в хаотичном потоке материи.       Так было и раньше и так, видимо, будет всегда.       Потому что что бы не сделал Майки ты примешь буквально всё. Даже яд выпьешь, не оставив ни капельки, если он подаст тебе его со своих рук.       Связь, которая есть у тебя с Манджиро это константа, которая обязана существовать. Даже сам мир был против того, что вы никогда не встретитесь и заставил время искажаться, выстраиваясь во всё новые линии лишь бы создать наконец лазейку с помощью которой ваши судьбы бы переплелись.       Между вами пролегает совершенность во всех её лучших и худших аспектах, ибо никак более нельзя объяснить твоё абсолютное принятие Майки в любой его ипостаси.       Например, всё в той же Маниле. Если бы Наото тогда не было рядом и Манджиро, который убил всех ваших друзей, готовый достать тебя, даже если придётся перевернуть весь мир вверх дном и утопить его в крови, попросил тебя остаться, ты точно знаешь, что протянул бы ему руку и остался там. Тебе было бы достаточно одной его улыбки, чтобы позабыть всё остальное. Так ужасно эгоистично.       Или последняя ветвь будущего, которая ранила тебя больше всего, но не тремя пулями, которые Майки выпустил в тебя, заставляя кровь застывать в твоих жилах, а тем, каким отчаянным он выглядел в том боулинг клубе. Ни один удар соперника в бою не ранил тебя так сильно, как всепоглощающее несчастье, написанное на его лице. И в той ситуации тоже, ты бы как дурак понёсся за ним, если бы он позволил.       Сколько бы сокрушительных ударов, которые могли бы сотрясти землю, ты не получил от него во время битвы трёх небожителей.       Как бы сильно он тебя не отталкивал своими словами, холодными словно льды.       И даже когда тебе пришлось действовать как истинному самоубийце, нанизывая своё тело на катану в его руке.       Наверно, тебе стоило понять это намного раньше, но ты до тебя довольно долго доходит. Особенно всё то, что было между вами. Естественное, но одновременно неправильное. Больное до безобразия, но лечащее ваши сердца.       Для Майки ты — это весь мир. Первая полоса в рейтинге важности, всё остальное дальше по списку. До безумства помешанный на твоём плече, рядом со своим. Ещё чуть-чуть и он бы съел тебя заживо лишь бы быть с тобой единым целым.       Для тебя Манджиро — причина жить. Солнце плывущее в центре твоей системы, заставляющее двигаться и становиться лучше. Плюющий на мораль и понятие нормальности, когда на другой стороне весов тепло спины Майки. Наслаждался бы каждым укусом, растворяясь внутри.       Ты любишь Сано Манджиро с того самого момента как танзанит встретил гагат.       — С тобой всё в порядке? — спрашиваешь ты, пытаясь стереть с лица слёзы рукавом, а уже поднявшийся Кейске хлопает тебя по голове, пытаясь успокоить.       В ответ Майки смотрит на тебя с смесью любопытства и интереса, а на его детских щеках появляется лёгкий румянец, ни с чем не сравнимый, и ты чувствуешь себя самым тупым существом во всей вселенной, потому что не замечала этого ранее. Его взгляда, который никогда не отрывается от тебя и этого живого яркого блеска, появляющегося только когда ты рядом.       Чувствуя сладость у себя во рту от волнующей всё твоё тело радости, ты точно понимаешь, что с этого момента вы снова обречены и ты постараешься, чтобы в этот раз всё закончилось как никогда слащаво, прямо как в тех глупых фильмах и у всех свело зубы от сладости. Всё что угодно, лишь бы снова не пасть в очередной круговорот трегедии Шекспира.       — Со мной всё отлично, — кивает Майки.       Слегка помахивая ладонью, ты подзываешь его поближе, получая недоумённый взгляд от Кейске, но ничего, сейчас поймёт. На губах Манджиро начинает даже формироваться улыбка, когда он сползает с края кровати и подбегает к тебе, но в этот момент твой кулас встречается с его головой, а сам юный Сано сразу же хватается за ушибленное место. Если ты слышишь как позади тебя Кейске визжит как гиена, смеясь, то ты ему полностью позволяешь это.       — Тебя разве не учили, что бегать по лестнице опасно! — возмущаешься ты, походя на разъярённое дикое животное. — А что, если бы никто не появился, чтобы спасти тебя и ты бы серьёзно поранился?! Остался бы калекой на всю жизнь!       Из-под своей чёлки, Майки обиженно смотрит на тебя, надув свои щёки. Из твоих уст вырывается вздох, наполненный смирением, и твоя рука тянется к месту удара. Удивление появляется на лице Манджиро, когда твоя ладонь нежно поглаживает его голову, и он видит как ты нежно улыбаешься ему.       — Если бы ты сильно пострадал, то люди, которые любят тебя, не смогли бы простить себя, что не успели помочь. Им было бы очень грустно. Понимаешь?       Глупое сердце, что бьётся у тебя в груди, замирает, когда ты видишь, как под твоей ладонью Майки просто тает, как кошка, которая жаждет ласки.       — Понимаю, — серьёзно отвечает Манджиро.       И ты ему веришь.       Всегда веришь.       — Ты, наверное, Майки? — спрашиваешь ты, хотя и знаешь ответ наверняка. — Кейске рассказывал о тебе. Я Баджи Такемичи — его старшая сестра.       — Да, это я, — подтверждает он, самодовольно. — Меня зовут Сано Манджиро, друзья зовут меня Майки. Ты тоже можешь меня так звать, Такемучи!       — Не давай моей сестре странных прозвищ! — недовольно воскликает Кейске.       Драка, которая происходит дальше между ними тебя абсолютно точно не касается, но ты с удовольствием наблюдаешь, как эти двое катятся по полу. пока они возятся друг с другом ты понимаешь, что ты в комнате Майки… или на этот момент она ещё принадлежит Шиничиро? Не то чтобы это сейчас было важно. Видимо, тебя сюда перетащили после того, как твоё сознание помахало всем ручкой и отчалило. Очевидно, никакой нормальный человек не стал бы оставлять тебя на полу.       Другие дети вскоре заглядывают в открытую дверь, чтобы посмотреть на тебя и ты не можешь сдержать улыбки, видя их нетерпение, потому что детское любопытство просто снедает их изнутри. В конце концов никто из них не был в курсе о существовании у Кейске старшей сестры. Особенно тебя радует яркий живой блеск в глазах Эмы и кровь наливающую её щёки краснотой от смущения, когда она замечает твоё пристальное внимание к ней. Затем прямо по списку твоего одухотворения ласковый жест Санзу, который аккуратно поддерживает свою сестру, чтобы та не упала, потому что слишком сильно выглядывает в открытый проём.       Когда ты жестом подзываешь их к себе, первой, словно выпущенная торпеда, влетает Сенджю, сразу за ней, ругаясь себе под нос, Харучиё, а последней подбирается смущённая Эма.       Суматошный хаос начинается, когда вся детская орава собирается вместе. Они кричат, смеются, дерутся и получают нагоняи от дедушки Сано, когда тот заходит и видит что за балаган они устроили рядом с пострадавшим человеком. А ты…       А ты, кажется, ешь персики бессмертия просто наблюдая за всей этой комедийной картиной.       Ты хочешь этого навсегда.

***

      Как оказывается, твоё головокружение больше связано с шоком и нервами, чем с самой травмой, которую тебе даже травмой стыдно назвать, учитывая какие побои ты переживал в прошлом. Всего-лишь шишка и царапина, которая просто драматизировала, как и все открытые раны на голове, которые просто любят брызжать кровью. На спине правда приличный синяк, потому что ступеньки тебя не пожалели во время падения, но ты быстро поправишься. Но даже с учётом всего этого тебя не отпускают одну с братом домой, а просят подождать и ты понимаешь, что дедушка Сано, видимо, связался с Шиничиро и попросил его помочь.       Действительно, спустя пару часов, когда ты сидишь на диване, попивая чай, предложенный главой дома, в зал заходит незнакомец, которого ты видела в своей прошлой жизни однажды в детстве. Он очень похож на Майки, но куда выше и его волосы типичные для японцев прямые и чёрные как смоль, в отличии от светлых и пушистых у Манджиро. Ещё выражение лица, у старшего из братьев Сано более, ты бы сказала, энергичное.       И, конечно, взгляд. Такой же завораживающий как у Майки, но в нём есть отчаянная бесовщина, как у тебя самой. Тебе даже на секунду кажется, что ты смотришь в отражение своих глаз. Скорее всего именно эта черта в дальнейшем заставила всех вокруг говорить, что ты на него похожа.       — Йо! — здоровается он, махая рукой. — Ты, видимо, та самая сестра Кейске. Меня зовут Сано Шиничиро, я старший брат Майки. Приятно познакомиться и прости за моего мелкого.       — Здравствуйте, Сано-сан, — ты встаёшь с дивана и отвешиваешь лёгкий поклон. — Я Баджи Такемичи. Мне тоже очень приятно и всё в порядке. Главное, что все остались целы.       — Ну, по твоей голове я бы такого не сказал, — он указывает на твою голову, которую было решено забинтовать (потому что кто-то закатил скандал). — И зови меня Шиничиро.       — Это было излишне. Кейске драматизировал, — закатив глаза, ты отмахиваешься. — Хорошо, но вы тогда должны звать меня Такемичи, Шиничиро-сан.       — Отлично. Тогда давай я уже сопровожу вас с Кейске до дома. Как сказал дедушка, если тебе вдруг станет хуже и ты свалишься, боюсь у Кейске не хватит сил дотащить тебя.       — Эй! — кричит Кейске. Ты не знаешь в какой момент он появился в комнате, но всё в нём дрожит от возмущения от слов Шиничиро.       — Что? Такемучи, ты уже уходишь? — тут же к тебе подбегает Майки, хватаясь за твою одежду и трётся своей щекой о тебя, как кот нашедший шарик из кошачьей мяты. Этот малец выглядит слишком очаровательно для твоего же блага.       — Майки-кун, мне нужно отдохнуть, — ты гладишь его по голове, путаясь пальцами в его мягких волосах. — Но я обязательно приду поиграть с тобой с Кейске в следующий раз.       — Ты обещала, Такемучи!       — Хватит приставать к моей сестре!       Балаган, который начинается дальше, завершается довольно быстро при поддержке тебя и Шиничиро, хватающих в тиски своих братьев соответственно. Внутри тебя просыпается какая-то вредная жилка, когда мелкий продолжает сопротивляться и невольно в твоей памяти всплывает тот тупой момент, когда этот упёртый вагон, не желая никого слушать, попёрся на таран с своим собственным планом во время конфликта с Вальгаллой и к чему это привело.       Да, именно поэтому ты начинаешь тереться своей щекой о его, выкрикивая ненавистное ему прозвище «Кей-чан», которое заставляет его рычать и с ещё большей силой сопротивляться твоим объятиям. По крайней мере это отвлекло его от Майки. Хотя, судя по лицам Манджиро и Шиничиро, которые смотрят на тебя, это их тоже отвлекло от всего, что бы они там вдвоём не делали.

***

      По возвращению домой ты не успеваешь насладиться прелестью родных пенатов, потому что с порога тебя встречает не уют домашнего тепла, а мама, которая выглядит будто Медуза Горгона из греческих мифов. От новой затрещины по башке тебя спасает только то, что она у тебя уже имеется и Рёко не хочет рисковать твоей дееспособностью, которая и без того шаткая.       Уже лёжа на своём футоне, ты поднимаешь руку вверх, смотря на ту самую ладонь, которой гладила Манджиро перед уходом из додзё.       Эта самая рука держала его голову, простреленную Наото в тот день в Маниле.       Эта самая рука удерживала его от падения после самоубийственного прыжка в ту ночь в боулинг клубе.       Сжимая её в кулак, ты клянёшься этой рукой держать Майки всю жизнь, непременно избавив его от страданий.       Внутри себя ты извиняешься перед Хинатой из прошлой жизни. Никогда ты не смог бы сделать её счастливой, когда сам так глупо влюблён в другого человека. Не удивительно, что смотря на Тачибану в свадебном платье и видя её искренний восторг, единственное о чём ты думал был Манджиро и его улыбка. Напрасно ты заставил её страдать от привязанности к тебе и ложного чувства, что это взаимно.       Ты такой глупый.       В этот раз ты не испортишь будущее этой ошибкой.

***

      — Ми-и-ичи-и-и, — протяжно звучит голос позади тебя и чужое тело внезапно наваливается сверху. Гладкий подбородок упирается тебе в темя, а тонкие рукава рубашки трутся о кожу на шее.       — Акане, — радостно восклицаешь ты Инуи и в ответ держишься за её руки, обнимающие тебя.       Пусть ты и не видишь лицо Акане, но прекрасно можешь его себе представить. Это улыбающееся эфемерно красивое лицо, которое стало тебе родным.       — Давай сходим в кафе неподалёку после школы, — предлагает Акане, потираясь о твои волосы своей щекой.       В последнее время Инуи очень нравится возиться с твоими волосами, хоть она в шутку и проклинает их за то, что они в идеальном состоянии, хотя ты за ними вообще не ухаживаешь. Ты готова поспорить, что это единственное генетическое изменение в твоём теле, которое можно предоставить как доказательство родства с Кейске, если однажды вас кто-то спросит.       — Заодно познакомишься с моим младшим братишкой! Он тоже должен подойти!       В твоей памяти сразу всплывает образ Инупи, который самолично отдал тебе Чёрных Драконов, увидев искру первого поколения в твоей решимости не сдаваться и защищать дорогих людей. Непоколебимая вера и готовность в любой момент пойти за твоей волей. Даже тогда, когда ты просто решил спасти Майки и создать банду с нуля ради этого, Сейшу последовал за тобой без лишних вопросов. Просто потому что это было твоё желание.       Желание человека, за которым он решил последовать.       Если бы жизнь пошла немного другим чередом, как знать, может быть ты полноценно бы возглавил чёрных драконов.       Может быть вы были такими же крутыми и опасными как Свастоны и однажды встретились с ними во время одной из разборок.       Хотя, ты бы постарался чтобы ничто к этому не привело.       Союз — всегда хороший вариант.       Но в данной ситуации это просто события «может быть». Эта линия не предрасполагает к этим вероятностям и для этого мира, ты думаешь, так лучше.       В любом случае, ты хочешь встретиться с Инупи.       Как минимум за его непреклонное отношение у тебя перед ним долг.       — Я бы с удовольствием, — улыбаешься ты, зарываясь лицом в руки Акане.       Да.       Встретить Инупи это хорошо.