божественная комедия

      Сидя напротив Акане в ожидании когда прибудут Инупи с Коко ты с удовольствием ешь чипсы в шоколадной глазури, смакуя каждый укус. В своей прошлой жизни ты не был любителем сладкого, поэтому не особо интересовался различными его сочетаниями, но дружба с старшим ребёнком семьи Инуи привела тебя к новым открытиям, одно из коих ты теперь поедаешь. Не то чтобы это открыло в тебе любовь к кондитерским изделиям, но эксперименты не помешают.       Пока вы приятно молчите, наслаждаясь заказом, ты задумываешься вопросом увлечён ли Сейшю бандами уже сейчас или это стало последствием ужасной трагедии, когда он нашёл в мастерской Шиничиро приют. В любом случае ты об этом узнаешь, поскольку сейчас находишься в кругу как семьи Сано, так и Инуи.       Когда твой кофе уже почти допит, фурин на двери издаёт звон, привлекающий твоё внимание к вошедшим. Нет ничего удивительного в том, что это оказываются двое мальчишек, оглядывающих помещение в поисках знакомого лица, которое они находят в светловолосой макушке, на которую они указывают. Тем временем Акане не замечает ничего вокруг, увлечённо допивая свой молочный коктейль с такой силой, что тебе кажется она пытается засосать стакан и ничто, даже взрыв гранаты рядом, не сможет её отвлечь от процесса. Но тебе и не нужно внимание подруги, чтобы понять кем являются новоприбывшие, как и им, уже направляющимся в вашу сторону.       Им девять и восемь соответсвенно и все характерные черты их внешности, которые ты помнишь из будущего, уже сформировались на их лицах.       Твоё внимание невольно останавливается именно на Инупи. Возможно, потому что была ближе к нему в прошлой жизни, чем к Коконою, а возможно потому что ты искренне удивлена. Испытываешь невероятное изумление, смотря на Сейшю, который ассоциируется у тебя с ярким подсолнухом мирно покачивающимся под безоблачным небом. Совершенно не вяжется маленький мальчик перед тобой с тем парнем, что угрожал людям ножом и бил их по голове металлической трубой. С другой стороны, вспоминая те нежные улыбки, выражающие его абсолютную верность несколько раз показанные тебе, девятилетний Инупи в них чётко проглядывается.       Некоторый диссонанс чувствуется и в Коконое тоже. Аура, что витает вокруг него совсем не такая, отчужденная, делающего из него дикого кота, который готов расцарапать тебе лицо, если ты пытаешься приблизиться слишком близко без его разрешения. Во взгляде тёмных глаз ещё нет отражения трагедии из-за которой в будущем Хаджиме стал самым желанным денежным мешком для каждой банды. Будто он готов продать само понятие мира взамен на прибыль, если она того будет стоит. Сейчас, в этой реальности это всего лишь ребёнок, в котором всё ещё живо детское буйство, а первая любовь окрыляет его.       — Сестра.       — Акане-сан.       Двое друзей подают голос, дойдя до вашего столика, в ответ на что старшая из детей Инуи наконец отвлекается от своего стакана и широко улыбается, совершенно не замечая, как слегка алеют щёки Коконоя. Смотреть за этим со стороны поистине забавно.       — Сейшю. Коко-кун. Вы наконец пришли, мы вас уже заждались, — жалуется она, но в её голосе ты не слышишь и толики обиды за их опоздание. — Присаживайтесь и познакомьтесь…       Махнув головой в твою сторону, Акане указывает на тебя и мальчики тут же обращают наконец на тебя внимание, выглядя слегка заинтересованными в незнакомке, которая сопровождает их дорогую даму.       — Это моя подруга — Баджи Такемичи, а это, — на этот раз кивок головы направлен на мальчишек, — мой младший брат и его друг.       — Здравствуйте, — говорит Сейшю, присаживаясь рядом с тобой и Хаджиме дарит своему другу возмущенный взгляд, в котором так и читается предательство. — Меня зовут Инуи Сейшю, но друзья зовут меня Инупи — это моё прозвище. Приятно познакомиться.       — Здравствуйте, — смущённо начинает Коко, присаживаясь рядом с Акане, при этом по нему видно как сильно он нервничает. — Я Коконой Хаджиме, но можете звать меня просто Коко. Приятно познакомиться.       — Я тоже очень рада познакомиться с вами, ребята. Зовите меня просто Такемичи.       Невольно, просто от переполняющей тебя радости при виде этих двоих, на твоём лице расцветает сияющая улыбка и ты не представляешь насколько она красивая со стороны. Особенно в глазах Инупи, который на несколько мгновений заворожен, ощущая горько-сладкую ностальгию по тому чего никогда не было.

***

      Твоя тётя Мишель всегда вызывает у тебя ассоциацию с актрисами из европейских фильмов, потому что несмотря на то, что она, как и твоя мать, является плодом любви двух национальностей в её внешности преобладает её галлская часть. Естественно поэтому первое, что врезается каждому человеку в сознание, это ванильного цвета волосы, которые вьются волнами достигая поясницы, а яркие голубые радужки переливаются, словно драгоценные камни. Единственные черты, которые она унаследовала от твоего дедушки это, наверно, овал лица и форма глаз, которые ты замечаешь, когда вспоминаешь старые фотографии своих любящих родственников со стороны Саяки. Нежная улыбка и тёплый взгляд, на твоей памяти, никогда не сходит с светлого лица Мишель, которое приобрело бледность за несколько дней от её горя.       Катагири Мишель очень сильно любит своего мужа и её желание обрести с ним полную семью было для неё желанной амброзией, поэтому новость о её бесплодии стала для неё серьёзным ударом, от которого она тяжело оправилась не без помощи тебя, её племянницы, которая внезапно позвонила е      й вчера вечером. Будучи эмоционально нестабильной от шока, Катагири никак не могла прийти в себя, плача в стенах своей комнаты, но твой интузиазм, с которым ты говорила по ту сторону трубки что-то сделал с её решимостью.       — Тётушка, я уверена, что всё будет хорошо, — успокаиваешь ты Мишель, сидя рядом с ней и держа её ладони в своих руках. — У вас такое большое сердце, что я уверена, вы непременно их полюбите!       — Спасибо, Мичи, — благодарит она, но в голосе у неё всё ещё слышна грусть. — Я немного завидую Саяке — ей ребёнок оказался не нужен, но посмотри на себя, какая ты у неё красавица родилась. Жаль только сестра такой человек, что интересуется только лишь работой.       — Не волнуйтесь, тётушка, у нас с тётей Саякой всё в порядке. Сейчас главное это вы… ну и ещё те мальчики, которых я прошу забрать из приюта… — смущённо ты опускаешь голову, чувствуя стыд.       — Да, ты права! — твои слова видимо воспроизводят хороший эффект, потому что в глаза Мишель возвращается энтузиазм, поблёскивая как вода в океане при солнце. — В мире столько детишек без родителей, которые нуждаются в любви, а я тут нюни распускаю! Муж уже всё одобрил. Осталось только разобраться с документами и у меня будут целые двое сынишек!       — Я непременно вас поддержу, тётушка!       Наблюдающая за вашими щебетаниями, Саяка сидит напротив и пьёт свой эсспрессо, будто и не слышит вас вовсе.       В течении нескольких месяцев, что ты живёшь в этом мире в качестве сестры Баджи Кейске, в твою голову никак не проходил план о том, как можно разобраться с проблемой Изаны. Твой синдром спасителя отчаянно бил тебя по голове молотом. Настолько всё было плохо, что в некоторые дни ты просто не могла спать, думая о той кровавой сцене во время конфликта с Поднебесьем с Изаной и Эмой в главных ролях, и тихо плакала, вспоминая зарезанного в поезде Какучё.       К твоему счастью в этой новой ветке реальности вместе с новым положением в семье, у тебя появились новые родственники, среди которых Катагири Мишель это лучезарный цыпленок доброты и ласки. Довольно удивительно, как вышло, что такая совсем не похожая на Саяку женщина была получена от тех же родителей с тем же воспитанием. Единственное, что омрачает эту милую женщину, это недавно обнаруженное у неё бесплодие, но для тебя это оказалось возможностью, как бы ужасно это не казалось со стороны даже тебе самой.       Довольно долго находясь в нерешительности из-за сражения не на жизнь а на смерть со своей совестью, в конце концов, вчера ты уже не выдержала своих метаний и, схватив телефон, позвонила сначала Мишель, вывалив ей свою идею, а потом Саяке, чтобы та отвезла тебя к тёте на следующий день.       И вот так вы оказались все здесь в доме семьи Катагири по вопросу усыновления Курокавы и Хитто, потому что ты не можешь оставить Какучё в приюте одного после того, как тот привязался к Изане. Да и в принципе не можешь оставить, даже вычёркивая из уравнения Курокаву. Потому что это твой дорогой друг детства, по которому ты сам не понимал, как сильно скучал, пока не встретил во время всех тех событий.       Огромным везением оказался тот факт, что в этом мире ты тоже знаешь Какосика, потому что семья Хитто до аварии жила неподалёку от вас и ты частенько встречала младшего члена их семьи, когда тот оправлялся погулять. К счастью твои навыки вранья немного повысились, поэтому ты сумела довольно правдоподобно рассказать сказку своего сочинения о том, как случайно увидела Хитто, узнала о его нелёгкой судьбе. Конечно, во время пересказа этой эпопеи ты естественным образом вплела туда «хорошего друга» Какучё — Изану, которого тебе тоже очень жаль и вы просто не можете не окликнуться на акцию два по цене одного.       Сердобольная Мишель уже на середине твоего отборного бреда разразилась слезами, поддерживая твою идею, и ты с уверенностью можешь сказать, что в этом мире твоя плаксивая часть это точно гены со стороны Саяки — гены Ханагаки (которые в самой Саяке каким-то образом тактично умерли).       Ты всё ещё не знаешь как исправить ситуацию с Изаной. Как уменьшить его горе от того, что было воспринято его сердцем, как предательство? Но тебе кажется, что будет намного проще с этим справиться, если Курокава будет рядом. К тому же он абсолютно точно заслуживает родительской любви, которой у него никогда не было, и которую может дать такой человек как Мишель всегда мечтающая о детях в своих нежных руках. Сама не знаешь почему, но ты просто уверена, что твоя тётя справится и если что сможет сгладить слишком острые углы своей лаской и заботой.

***

      Ты не можешь вспомнить в какой момент, раздумывая обо всём с чем тебе нужно справиться, чтобы обеспечить мирное будущее для своих дорогих друзей, ты добралась до этого места, пока не остановилась перед знакомым зданием, застыв. Снаружи было почти тоже самое, но другая вывеска что-то всколыхнула внутри тебя. Сами собой слёзы собрались на твоих глазах, скатываясь по лицу в беззвучном плаче. В твоей груди было так тяжело, словно там за рёбрами у тебя сердце не из тканей, а из иридия, и легче не становилось.       Неведомый импульс, который ты не смогла обуздать, заставил тебя зайти внутрь. Дурманом перед глазами встала картина прошлого и где-то внутри ты ждала, что сейчас из угла выйдет Доракен, дружелюбно улыбаясь, как и раньше, и тебе даже показалось, что ты услышала его голос, приветствующий тебя. Затем к нему присоединился бы Инупи, вышедший из задней комнаты, потирая руки полотенцем, и с нежным выражением на лице позвал бы тебя по имени. Они бы попросили тебя привести «Бабу» на проверку и пока они во всю в работе, ты бы беседовал с ними, сидя неподалёку.       Но на самом деле тебя встретила одна только звенящая тишина, которая лишь ещё больше сдавила тебе грудь. Все твои внутренности словно сжали в тиски и боль от печали стала невыносимой. Первый всхлип, вырвавшийся из тебя прорезал безмолвие острым лезвием. Именно в этот момент вышел Шиничиро, приветсвуя посетителя, которым оказалась ты, шокируя его, и ты не знаешь было ли это от того, что посетителем оказалась именно ты или от того, что ты по какой-то причине плакала посреди его салона. Но ты даже его не заметила, падая на колени и рыдая уже навзрыд, громко крича.       Только когда паникующий Сано оказался рядом с тобой, задавая тебе вопросы, которые ты на деле не слышала, и пытаясь успокоить, ты заметила его. От твоего воя, который было слышно слишком чётко на твой вкус, из задней комнаты вышли ещё несколько человек, на которых ты не обратила внимание. Позже ты узнала в них знакомые лица Вакасы, Бенкея и Такеоми, но тогда тебе было не до них.       Потому что единственное, что занимало твою голову были тело Рюгудзи, истекающее кровью на асфальте, и побитый Сейшю, плачущий позади тебя после того, как катана пронзила твоё тело.       Когда ты успокоилась и пришла в себя, тебя напоили водой, чтобы ты не слегла от обезвоживания, как много ты плакала. Твоё лицо было красным и на деле по большей части от стыда. Подшучивая над твоей эмоциональной вспышкой, четвёрка мужчин отвлекали тебя от дурных мыслей, всё ещё плавающих в твоей голове.       В какой-то момент трое из них переключились на то, что стали в шутку обвинять в твоих слезах Шиничиро. Тот всячески оправдывался, но трое друзей предали его, не принимая его доказательств, всё больше донимая его, что выглядело очень забавно и настолько мирно, будто убирая все ужасы на второй план.       Твой тихий смех положил конец их перебранке.       С тех пор ты частенько посещаешь салон Шиничиро. Иногда ты болтаешь о разном либо с самим Сано, либо с посещающими его гопниками, которым ты приходишься по душе. Иногда ты делаешь домашнее задание в задней комнате под шум работы в магазине или бесед Шиничиро с клиентами. Иногда ты тихо сидишь, наблюдая как Сано возится с мотоциклами, со временем запоминая что где и куда, по возможности помогая с инструментами.       Это тихая гавань, которая тебе нравится.       Ностальгическая область, где твоё горько-сладкое прошлое, сливается с приятным настоящим в окружении четырёх основателей Чёрных Драконов, которые являются самыми частыми гостями. Они все тебе как старшие братья, которых у тебя никогда не было, но которые оказались как нельзя кстати.       Есть что-то особенное в том, чтобы находиться посреди опасных людей, дружественно настроенных к тебе. Это что-то знакомое, которое тебе сильно не хватает в твоей повседневной жизни.       Сегодняшний завсегдатай, устроившийся позади тебя, кладёт свой подбородок на твою голову, пока ты стоишь, не отрывая взгляд от того, как Шиничиро подкручивает детали.       — Эй, Мичи, — внезапно раздаётся голос Вакасы. — Давай пока Шин-кун занят своими скучными делами я тебя прокачу на своём байке?       — Мне не скучно, Вака-сан, — отвечаешь ты. — Но я бы с удовольствием прокатилась.       — Вот и отлично. Мы скоро вернёмся, Шин-кун, — махнув рукой, Имауши выходит из магазина, а ты следуешь за ним.       — Возьмите мне что-нибудь перекусить! — кричит Сано вам в след.       — Хорошо, Шин-сан!       Выйдя на улицу ты видишь Вакасу, который подводит свой байк поближе к входу и смотрит на тебя.       — Помочь сесть? — спрашивает Имауши, когда ты подходишь совсем близко, и натягивает на твою голову шлем.       — Не нужно, я умею, — мотаешь ты головой и Вакаса выглядит довольно удивлённым.       — Кто-то уже катал тебя из ребят? — Имауши усаживается на мотоцикл и ты тут же устраиваешься сзади, хватаясь за талию парня.       Непроивзольно ты отмечаешь, что она уже, чем была у Майки на твоей памяти. Но в принципе сам Вакаса в своих одеждах оверсайз иногда выглядит так, будто его сдует ветер, хотя ты не понаслышке знаешь, что его удар это настоящее разрушительное бедствие. Сейчас, когда нет ни Свастонов, ни десятого поколения Чёрных Драконов, ни Поднебесья и уж тем более Рокухары Тандай, самая опасная боевая единица, которая может положить толпу, даже не напрягаясь, это именно Имауши. Ты, конечно, не умоляешь честь Бенкея, но его сила по твоему совсем не скромному мнению больше похожа на твою — стойкость до победного конца.       — Нет, это был давний друг. Он сейчас меня уже не помнит.       — Вот как, — с этими словами Имауши заводит байк, который тут же издаёт знакомый гул, такой приятный для твоих ушей. — Тогда забудем о нём. Я покажу тебе мастер класс.       А затем вы несётесь по улицам, огибая машины и прохожих. Посвистывая, встречный ветер обдувает твоё лицо, хотя и не так сильно, как Вакасу, который закрывает тебя своей спиной. Всё вокруг превращается в размытые пятна, кроме дороги впереди и твоё сердце взволнованно бьётся, отдаваясь прямо в голове. Рёв мотора в ушах подобен самой чудесной музыке, которой ты наслаждаешься.       Стиль езды Имауши такой же безбашенный и свободный, как у Майки, но не такой яростный, а больше плавный. Словно течение, которое может буйно бурлить, может тихо журчать, но всегда извивается, не оставляя грубых углов, чтобы удобнее было продолжать путь.       Ты закрываешь глаза, наслаждаясь всем, что получаешь от поездки, и перед тобой такая знакомая картина Свастонов, собравшихся в храме, а их байки коллективно ревут, заглушая все звуки вокруг. Чифую зовёт тебя прокатиться поздно ночью, зная, что твоя голова забита всякой ерундой, с которой ты точно не справишься, если будешь страдать недосыпом. Доракен везёт твою побитую тушу на своём дорогом Zephyr, пока ты пытаешься прийти в себя. Майки решает, что самое время пойти развлечься и тащит тебя без твоего согласия, на своём Бабу, пугая тебя до чёртиков, решив слишком резко повернуть.       Но открыв глаза ты видишь спину Вакасы и замечаешь его довольную улыбку. Эта поездка это другое, но тоже прекрасное. Ни чуть не хуже твоей прошлой жизни. У тебя будет ещё множество вещей, которыми ты сможешь насладиться, пока исправляешь соединения в винтиках этой системы. Тебе не нужно чувствовать вину от того, чтобы быть счастливым от обычных вещей, не связанных с спасением всех вокруг. Одно другому никогда не помешает.       В этот самый момент какой-то неведомый груз, лежащий на твоих плечах уходит вместе с порывом ветра и громким рёвом во время очередного манёвра. И ты точно знаешь, что Имауши чётко слышит твой громкий смех, когда ты отпускаешь его торс, чтобы поднять руки вверх от наступившего облегчения. Недовольно Вакаса кричит тебе держаться, потому что это опасно, но ты решаешь ненадолго проигнорировать его, перед тем, как прислушаться к совету.       Да, это новый шанс для всех быть счастливыми. Но и для тебя в том числе.       Когда вы возвращаетесь в магазин Шиничиро с пакетами продуктов, Сано воет, что умрёт от голодной смерти, на что вы с Имауши тактично его игнорируете. Тебе настолько полегчало, что ты потратила некоторые карманные, которые получила от Саяки, чтобы приготовить небольшую пирушку. Кулинария — одно из немногих умений, что ты почерпнула в этой жизни, помогая маме.       Перед тем как направиться на кухню, ты подходишь к Шиничиро.       — Шин-сан, говорят, что ты лучше всех катаешься на байке? — спрашиваешь ты, но точно знаешь ответ. В конце концов Майки рассказывал тебе, что его брат был в этом лучше его.       — Не знаю, кто тебе это сказал, но он прав, — самодовольно подтверждает Сано, почти сияя и ты без зазрения совести сравниваешь его с павлином в своём уме.       — Научи меня! — восторженно кричишь ты, шокируя обоих парней.       — Что? — сигарета, которую Шиничиро собирался закурить, покидает его рот довольно комично.       — Давай, Шин-сан! — настаиваешь ты. — Ты будешь учить меня, а я взамен буду готовить тебе еду, когда буду приходить!       — Это шантаж, Мичи!       — Это сделка на взаимовыгодных условиях!       — Где ты таких слов понабралась?!       — Да ладно тебе, Шин-кун, — усмехается Имауши, придя в себя, и слегка пинает Сано. — Соглашайся. Нельзя отказывать девушке, когда она просит. Особенно, когда это наша младшенькая.       Несколько секунд Шиничиро смотрит на вас обоих, пытаясь сыграть с вами в гляделки одобрения отказа. Но к его глубокому сожалению ты очень упёртый человек, а с поддержкой Вакасы вес ваших совместных самодовольных лиц, которые так и кричат Сано объявить капитуляцию, вас никому не победить. В конце концов Шиничиро сдаётся, издавая самый печальный вздох поражения, который ты только слышала за обе жизни.       Вы с Имауши обмениваетесь соприкосновением кулаков в честь успеха.