to change the course of the future

Коронации, обещания, прощение и любовь.

Вот что принесёт долгий путь домой, и даже больше, чем можно было ожидать.

Рассвет над Белыми Горами в день коронации был невероятно ярким и прекрасным. Минас Тирит купался в золотом свете, но особенно ярко он был виден на верхнем уровне, где двери тронного зала теперь были распахнуты настежь. Перед ним стоял Гэндальф, а перед волшебником - Арагорн. Чуть в стороне стояла его королева, облачённая в одежды, в которых смешались символики Гондора и эльфов из Ривенделла. Торин оглядел собравшихся. Вся его компания была здесь, в лучших нарядах, с радостью наблюдая, как Арагорн восходит на трон. Фили стоял рядом с Дернвин, и даже на расстоянии Торин видел, как они держатся за руки. Рядом был Кили, а возле него - Леголас. Торину даже не нужно было смотреть: он знал, что их руки переплетены, вероятно, и объятия тоже. Почему они вообще думали, что другие не заметят их «тайный» роман, Торин не понимал. Но его сыновья сделали правильный выбор, и он с гордостью наблюдал, как будущее Эребора ярко сияет, пока их друг поднимается по ступеням к ожидающему его Гэндальфу. С другой стороны от волшебника стоял Эктелион, выглядевший еще более постаревшим, чем прежде. Его сын был не с ним - он стоял в толпе рядом с принцем Адрахилом. Торин поморщился. Лёгкое сжатие его собственной руки заставило гнома повернуться в сторону Бильбо, который стоял рядом. - Эктелион сделал свой выбор, - тихо сказал он, проследив за взглядом Торина. - Теперь ему придется с этим смириться. Кроме того, несколько лет разлуки могут пойти им на пользу. Для всего Гондора Дэнетор, сын Эктелиона, собирался обеспечить надлежащее строительство сторожевых постов в Дол Амроте, обеспечивая защиту страны от возможных пиратских набегов. То, что Мордор пал, а Саурон был уничтожен, вовсе не означало, что все пираты вдруг объединились под одним знаменем и исчезли - они все равно остались, а значит, Дэнетор должен был уничтожить их всех. Истинная же причина заключалась в том, что Дэнетор из Гондора больше не мог вынести мысль остаться здесь, в городе, который он защищал и любил. Уж точно пока Эктелион всё ещё был здесь. По крайней мере, не сейчас. И ему предложили возможность увидеть море две юные девушки, стоявшие рядом с ним, словно защитницы, даже теперь. Если, конечно, они не бросали зачарованные взгляды на Арагорна и Арвен или не хихикали, наблюдая за тем, какую картину собой представляли Кили и Леголас. Финдуилас, самая младшая, вдруг взглянула на Торина, в её глазах читался вопрос. Торин лишь улыбнулся и кивнул. Удовлетворённая, она вновь перевела все свое внимание на происходящее. Бильбо нахмурился. - И что это было? - Она переживает за тебя, - ответил Торин. - Просто хотела убедиться, что ты всё ещё здесь, рядом со мной. Не то чтобы Торин сам не проверял это постоянно. Всё происходящее вокруг казалось сном - Бильбо был здесь, после столь долгого одиночества и скитаний. Бильбо был рядом, и Торину отчаянно хотелось притянуть его еще ближе к себе. …Махал, почему он до сих пор этого не сделал? Он поддался порыву и осторожно притянул хоббита к себе, стараясь не сбить его равновесие с тростью. Бильбо лишь улыбнулся и наклонился ближе, его свободная рука легла на руку Торина. - Ей не о чем беспокоиться, - тихо сказал он. - И тебе тоже. Поверь, я не хочу быть нигде, кроме как рядом с тобой. Щёки хоббита порозовели, но говорил он уверенно. - Она всё равно будет волноваться, - мягко ответил Торин. Как и он сам. - Она твой друг. И за это Торин был благодарен ей так, как никогда не смог бы выразить словами в полной мере - как этому прекрасному ребенку, так и ее сестре. После долгого и изматывающего дня пробуждения и воссоединения с Торином Бильбо был вынужден отдохнуть; он дрожал и был безумно слаб из-за ран и недостатка нормального питания и сна. Торин подумывал уйти, дать Бильбо уединение, но одного взгляда на его молчаливое, умоляющее лицо оказалось достаточно, чтобы Торин пересел на стул рядом с кроватью. Бильбо и так был один слишком долго - Торин никуда не собирался уходить. Вскоре он уснул, почти сразу после Бильбо, держа его руку в своей. На следующий день Бильбо окреп и настоял на том, чтобы выйти к остальным. Радостный крик, который издала компания, был оглушительным, но то, как облегчённо опустились плечи Бильбо, стоило всего. Все окружили его, делясь счастливыми историями, рассказывая о помолвке Фили и Дернвин. Бильбо поздравил Кили и Леголаса, даже раньше, чем они успели сами сказать о своей связи, а затем нахмурился в замешательстве, когда все разразились смехом. Кили, в этом Торин был уверен, надулся так, словно ему снова было сорок лет. Бард тоже был там, и уши Бильбо покраснели от смущения из-за извинений, посыпавшихся из уст человека. Его простили быстро - с искренней, светлой улыбкой, и после этого они говорили как друзья. Торин никогда не переставал поражаться своему хоббиту и его большому доброму сердцу. А затем Бильбо задал вопрос, которого Торин боялся больше всего. - А Тенгель приезжал? Или он вернулся в Рохан? Никто не ответил, и Бильбо хватило одного взгляда на лицо Дернвин, чтобы понять правду. Он отрицательно качал головой, все яростнее и сильнее, пока Дернвин, наконец, не подошла и не заключила его в объятия. Они рыдали вместе, оплакивая утрату их друга и короля. Торин осторожно положил руку на плечо Бильбо в знак признания его горя, и тот сжал его руку так быстро и крепко, что пальцы Торина побелели от напряжения. Именно тогда две юные девушки пробежали даже мимо Двалина, мчась к Бильбо. Если бы не Торин, стоявший прямо за ним, они бы сбили Бильбо с ног. А так Торин оказался в самом центре радостного воссоединения хоббита с двумя девочками. Когда они наконец отошли, чтобы представиться всем, Финдуилас заметила Кили и Леголаса и снова была вне себя от радости. Очевидно, у его племянника тоже появился друг. Бильбо наконец-то был вынужден сесть, его лодыжка и усталое тело больше не поддерживали его, но он отказался возвращаться в свою комнату. Бильбо сидел и наблюдал за двумя девочками и компанией, даже Двалин нежно улыбался их проделкам, и хоббит без малейшего колебания переплёл свои пальцы с пальцами Торина. Махал, Бильбо простил его - вот так просто, так легко, совершенно незаслуженно. Торин даже сейчас качал головой, думая о том, что почти каждый миг последних дней - бодрствующий и спящий - он провёл со своим хоббитом. И о том, что Бильбо позволял ему это. Бильбо слегка наклонился к нему, и Торин осторожно принял чужой вес. - Прости, - пробормотал Бильбо, его щеки покраснели совсем по другой причине, нежели раньше. И Торин не собирался этого терпеть. - Тебе не за что извиняться, - тихо сказал он. - Единственное, за что тебе стоит извиниться, - это за то, что ты вообще извиняешься. Бильбо фыркнул, но на его лице появилась улыбка. - Ты говоришь как Кили. Торин наморщил нос, чем только заслужил смешок. - Полагаю, он должен был унаследовать это от кого-то, - поддразнил его Бильбо, и Торин закатил глаза. Но когда хоббит опёрся на него сильнее, Торин без колебаний поддержал его. Хотя слово «вес» было, пожалуй, неверным. Бильбо всё ещё был слишком лёгким, слишком худым, - кожа его казалась прозрачной. Торин наполовину боялся, что один резкий порыв ветра унесёт его возлюбленного прочь отсюда. Но он поправлялся. А Торин больше не собирался отходить от хоббита ни на шаг. Все стихли, когда Арагорн шагнул вперёд. Толстую корону передал Гэндальфу Эктелион, который медленно водрузил её на голову короля. Торин наполовину боялся, что Арагорн согнётся под её весом, но человек стоял твёрдо. Он подумал о короне, что ждала его в Эреборе, и мог только надеяться, что выдержит её с такой же стойкостью, когда она окажется у него на голове. Возможно, всё дело было в той женщине, на которую Арагорн смотрел, когда корона опускалась. Торин опустил взгляд на Бильбо, который наблюдал за церемонией с самой мягкой, самой нежной улыбкой на лице. Его Бильбо, его любимый. Солнечный свет играл на броши, аккуратно закреплённой на его груди. Торин не был уверен, снимал ли Бильбо её с тех пор, как гном снова закрепил её на нём. Его рука сжалась на плече Бильбо, и хоббит слегка наклонил голову, чтобы посмотреть на него. Свет, который Торин так долго искал, который он почти затоптал своими словами и действиями, снова сиял в глазах Бильбо, и он не мог поверить, что его хоббит действительно здесь. Он улыбнулся Бильбо беспомощной улыбкой, которую не смог бы сдержать, даже если бы попытался, и тот застенчиво улыбнулся в ответ. Возможно, он был так же ошеломлён, как и Торин, что все это действительно реально. Арагорн повернулся к присутствующим, и прежде чем он успел произнести слово, раздался приветственный крик. Он слегка улыбнулся, прежде чем протянуть руку Арвен, своей будущей королеве. Крик радости поднялся ещё выше, и племянники Торина почти возглавили его сами. Финдуилас и Ивриниэль были более чем рады присоединиться, а улыбка Арвен была яркой и доброй. Наконец шум утих, и Арагорн заговорил: - Этот день принадлежит не одному человеку и даже не одной расе, - сказал он. - Этот день принадлежит нам всем. Между нашими землями и всеми жителями Средиземья снова воцарился мир. Этот день - день радости. Лёгкий ветерок мягко обдул их, и Торин нахмурился, когда что-то промелькнуло мимо его взгляда. Однако, когда он повернулся, то обнаружил, что мёртвое дерево за его спиной больше не мёртвое, а цветущее. Дерево короля вновь ожило, и шёпоты изумления пронеслись по толпе, когда над ними полетели лепестки. Арагорн и Арвен осторожно продвигались сквозь толпу. Фили и Кили одновременно поклонились, сияя улыбками, а Арагорн кивнул в ответ. Люди расступались, позволяя королю и его будущей королеве пройти. Всё было прекрасно и так сильно отличалось от того дня, что был всего лишь неделей ранее, когда Арагорн сражался за свою жизнь у Ворот. Торин едва мог примирить эти два образа в своём сознании. Как столько смерти и злобы могли привести к такой красоте и величию? Как могло столько ненависти привести к такому счастью и любви? Не успел он оглянуться, как Арагорн и Арвен уже стояли перед ними. Торин поклонился с уважением, а Бильбо сделал более официальный поклон, насколько позволяло его ослабленное тело и трость. Но как только он поднялся, Арагорн шагнул вперед и покачал головой. - Мой друг, - сказал он, и его яркая улыбка сопровождалась слезами, стекающими по щекам. - Тебе ли кланяться? И он опустился на колени перед Бильбо, низко опустив голову в знак уважения. Арвен также опустилась на колени, и все вокруг последовали их примеру. Торин отстранился от Бильбо ровно настолько, чтобы встать на колени вместе со всеми остальными. Когда он взглянул на своего возлюбленного, Бильбо выглядел поражённым, глаза его были полны слёз. Его взгляд скользнул по толпе людей, эльфов и гномов, преклонивших колени перед ним, а рука крепче сжала трость. Он долго не выдержит, в этом можно было не сомневаться, особенно когда Бильбо так дрожал. Но это было важно во многих отношениях. Потому что все присутствующие знали о невероятной задаче, которую Бильбо не только добровольно согласился выполнить, даже рискуя пойти один, но и успешно выполнил. Бильбо сделал то, чего не смог бы ни один человек, ни один эльф, ни один гном: он отнес Единое Кольцо в Мордор, бросив вызов оркам и самому Саурону, и уничтожил его. Буря над Мордором утихла, Темные силы поглотила земля, а сам Саурон был уничтожен навсегда - и всё это благодаря Бильбо. Все знали это, и Торин верил, что все это понимают. Во все королевства Средиземья вместе с Всадниками разнеслась весть о поражении Саурона и о хоббите, благодаря которому они одержали победу. Все в Средиземье знали о величии и отваге Бильбо. Единственным, кто, казалось, этого не осознавал, был сам Бильбо. Даже теперь Торин не был уверен, что Бильбо понимает, насколько сильно его почитают и любят окружающие. Он спас каждого из них своим бескорыстным поступком, а проявление уважения и почёта - было лишь малой частью того, что они могли для него сделать. Бильбо заслуживал собственного королевства, собственной короны, всех драгоценностей, которых он только пожелает, всего, что только можно было иметь. Но для Бильбо, Торин знал, этого было более чем достаточно. У него было единственное сокровище, которое он хотел, и оно сверкало на солнце, закреплённое на его жилете. Пальто у хоббита больше не было, но это изменится, когда они вернутся в Эребор. Много чего изменится. Бильбо ошеломленно посмотрел на него. - Я этого не заслуживаю, - прошептал он умоляюще. - Торин, я не… - Ты заслуживаешь всего этого и даже больше, любовь моя, - ответил Торин. - Ты не понимаешь, какой большой поступок ты совершил, ты подарил всем нам свободную жизнь своей добротой. Он посмотрел на толпу, прежде чем с улыбкой перевести взгляд на хоббита. - Ты подарил им будущее, полное надежды. Слёзы хлынули по щекам Бильбо, и его свободная рука потянулась к броши. Она задержалась там на мгновение, а затем опустилась вдоль тела, ища Торина. Тот взял чужую руку без сопротивления, крепко прижимая к себе.  Я никогда не оставлю тебя. Ты моё сокровище, моя любовь. Когда Арагорн, наконец, встал, и все вместе с ним, он громко сказал: - Слава Бильбо Бэггинсу, тому, кто спас Средиземье! Крик разнёсся по всей земле. - Слава Бильбо Бэггинсу! И сквозь слёзы Торин наблюдал, как Бильбо, несмотря на все те ужасы, что он пережил, все равно нашел в себе силы улыбнуться.

***

Фили нашел ее за пределами главного зала. - Дернвин? - тихо спросил он. Дернвин ничего не ответила, её взгляд был устремлён в ночную тьму. Фили шагнул к ней и заметил, как девушка вздрогнула. Не колеблясь ни мгновения, он снял с себя плащ и закутал Дернвин в него. Она вцепилась в края ткани и подарила ему слабую улыбку. Чувствуя себя лучше, чем когда впервые вышел на улицу, он положил руку ей на спину. - Так холодно, - прошептала она. - Раньше я никогда не мёрзла здесь. Я могла стоять снаружи ночью, в самый разгар зимы, и не чувствовать даже лёгкого холода. А теперь… теперь мне кажется, будто я замерзаю. - Она опустила взгляд к своим ногам и покачала головой. - Еще один признак того, что я здесь чужая. - Ты принадлежишь этому месту не меньше, чем любому другому, которое называешь домом, - твёрдо сказал Фили. - Рохан всегда будет твоим домом. Я никогда не отнял бы его у тебя. Дернвин наконец посмотрела на гнома, и её улыбка стала чуть более искренней. Фили наклонился и мягко поцеловал девушку в щёку. Она прислонилась головой к его плечу, и Фили притянул её ближе. Путь назад в Рохан с Всадниками был долгим. Бард и гномы после долгих уговоров всё же вернулись в Эребор и Эсгарот, убедившись, что компании больше не требуется военная помощь или сильная охрана. Кроме того, это путешествие было личным. И всё же несколько гномов настояли на том, чтобы поехать с ними, охотно присоединившись к охране Рохиррим, сопровождавших павшего короля на его последнем пути домой. Тэнгеля укутали травами, цветами и самыми мягкими полотнами из Гондора, когда он в последний раз пересекал равнины Волда. Фили не знал ни одного из них, у кого при этом не щипало бы глаза от слёз. Когда они наконец достигли Эдораса, их встретила новая волна скорби. Морвен, Теоден и Теодвин ждали их, вместе с младшими и ещё не рождённым младенцем. Теодвин рыдала, уткнувшись в плечо Эомунда, но Теоден и его мать стояли так прямо, как только могли, хоть по их щекам и текли слёзы. И всё же Морвен нашла в себе улыбку, когда позвала Бильбо. Бильбо, который почти весь путь ехал верхом, медленно шагнул вперёд, опираясь на трость, сделанную для него дядей. И, разумеется, сразу за ним шёл сам Торин. Если эти двое когда-нибудь снова расстанутся, Фили съест собственный ботинок. Морвен тихо что-то сказала Бильбо, Фили не расслышал слов, но когда увидел вторую половину медальона-подковы, понял всё. Бильбо затрясся, заплакал и взял кулон, и только тогда Морвен не выдержала и заключила Бильбо в объятия, в то время как он обнял ее в ответ. Они держались друг за друга и плакали, на глазах у всего Эдораса. Только когда Дернвин вышла вперед, Теоден заплакал, - тихими, срывающимися всхлипами, которые не мог сдержать. Дернвин обняла обоих детей Тенгеля, опустившись перед ними на колени и прижав их к себе. Морвен шагнула вперёд, чтобы обнять всех сразу, а Бильбо отступил, чтобы прижаться к Торину. Фили видел, как даже Двалин - на которого можно было положиться, что он не дрогнет перед лицом своего глубочайшего горя, - вытирал глаза, не скрывая своей скорби. Хотя день прошёл в дороге и общем горе, а вторая половина дня была потрачена на то, чтобы доставить Тенгеля к месту его последнего упокоения, никто не чувствовал себя достаточно уставшим, чтобы отдохнуть. И теперь, когда всё наконец начинало успокаиваться, Дернвин поднялась и вышла из зала - воспоминания о подвигах Тенгеля стали для неё слишком тяжёлыми. Фили без колебаний последовал за ней, хотя и не решался подойти близко. Он никогда не видел, чтобы на ее лице было столько печали, даже когда он обнимал ее на поле боя после того, как Тенгель скончался. - Холдвин остаётся. Фили кивнул. - Я знаю. Он теперь новый капитан. Хальдет с радостью передал эту должность Холдвину. Это был единственный светлый момент дня: даже среди общих слёз Холдвин вышел из чертогов, шагая на собственных ногах. И Бильбо, и Дернвин поспешили к нему - Бильбо медленнее, чем Дернвин, - и Холдвин с широкой улыбкой обнял их обоих, несмотря на их общую очевидную потерю. Дернвин прикусила губу. - Он остался последний из моей семьи. Моей кровной семьи. Морвен будет править Роханом, пока Теоден не станет достаточно взрослым, и они все остаются здесь... - Нам не обязательно уезжать, - тихо перебил её Фили, и Дернвин замерла. - Что? - Нам не обязательно уезжать. По крайней мере, не сразу. Я не стал бы увозить тебя от твоего дома, если ты чувствуешь, что тебе нужно быть именно здесь. Дернвин моргнула, чтобы избавиться от блеска слез в глазах, и пристально посмотрела на него. Фили сглотнул и продолжил: - Но я хочу предложить тебе новое место, которое ты сможешь назвать домом. Со мной, с Кили, с дядей, с Бильбо и всеми остальными. В Эреборе. Если холодные ветра не тревожат тебя, то горный воздух не коснётся тебя вовсе. Там будем ты и я и те, кто сражался рядом с тобой. Те, кто уже считает тебя семьёй. Дернвин всхлипнула. - Бофур сказал, что хочет называть меня своей почётной племянницей, - произнесла она спустя мгновение, и Фили улыбнулся. Это было так похоже на Бофура. - Тогда ему придётся стоять на твоей стороне на свадьбе. Она вздрогнула, но не от холода. - Звучит очень официально, - сказала она, и блеск исчез из её глаз. - А где будет стоять Бильбо? - Где захочет, - ответил Фили, потому что у него было предчувствие, что Бильбо не станет принимать чью-либо сторону. И Фили не стал бы его заставлять. Бильбо считал его семьёй, но и Дернвин тоже. Сегодняшний день стал еще одним доказательством этого. Дернвин тихо хмыкнула, словно думая о том же. - Моё сердце болит за него. Он так много потерял. Фили мог это подтвердить. Увидев Бильбо впервые с тех пор, как он покинул Рохан, Фили испытал сильное потрясение, даже несмотря на радость, с которой он обнял хоббита. Бильбо был невероятно хрупким, и Фили ненавидел это. Он хотел, чтобы Бильбо снова стал таким же неукротимым духом, каким он был во время их совместных путешествий. Он хотел, чтобы Бильбо снова улыбался. Он хотел, чтобы его дядя улыбался чаще. Может быть, вместе у них это получится. Дернвин оглянулась на двери, откуда донёсся громкий смех. - Но, возможно, он все-таки получил что-то взамен, - сказала она, сделав глубокий вдох. - Так же, как и я. Счастье посреди всей этой скорби. Она слабо улыбнулась, но от этого ее глаза засияли. Фили не смог бы сдержать улыбку, даже если бы попытался. - Когда мы вернёмся к горнам, я сделаю для тебя множество бусин. - Они будут великолепно смотреться в её волосах, в её длинных золотых волосах, которые даже сейчас развевались на ночном ветру. - Ты наденешь их все на свадьбу, когда я возьму твою руку в свою и отдам тебе своё сердце. - Тогда и я смогу отдать тебе свое сердце? - Только если ты захочешь, - легко ответил он на её дразнящий вопрос, и, как Фили и надеялся, это вызвало улыбку на чужих губах. - Похоже, тогда я всё сделала неправильно, - сказала она, - потому что я уже отдала тебе своё сердце. Там, в Гондоре, когда ты предложил мне кольцо перед битвой у Черных Врат. Ему стало тепло - слишком тепло, - и он наклонился, чтобы снова поцеловать Дернвин в лоб, а затем опустился к её губам. Фили остановился в нескольких шагах от нее, и девушка нахмурилась. - Что случилось? - спросила Дернвин. - Прислушиваюсь, не подслушивают ли нас, - ответил он. Дернвин игриво ударила Фили по руке, а затем сама сократила расстояние, накрыв его губы своими.

***

- Я готов поклясться, что они выглядят еще ярче, чем до нашего отъезда! Тебе так не кажется? - О да, безусловно, - с жаром согласился Леголас, энергично кивнув. Гимли выглядел довольным собой, но Леголас удерживал его весёлый взгляд до тех пор, пока Гимли не повернулся обратно - поговорить с Фили и Дернвин. Лишь тогда Леголас позволил себе опустить голову и тихо вздохнуть. По пути вдоль Лихолесья им не встретилось никаких опасностей. Деревья слева от него были, пожалуй, на оттенок светлее, чем прежде, и Леголас действительно видел, как солнечный свет озаряет землю за границей леса. Возможно, стало лучше, чем было. Но этот лес больше никогда не станет таким же, каким он был когда-то. Чья-то рука легла ему на предплечье, и Леголас взглянул на своего возлюбленного. - На него и правда приятно смотреть, - сказал Кили, кивнув в сторону леса. - Держу пари, очистить его можно будет довольно быстро. Его полный надежд красавец Кили. - Теперь, когда тьма изгнана с этой земли, не думаю, что это займет много времени, - согласился Леголас. Он бросил взгляд на Гимли и тихо усмехнулся. - Хотя, разумеется, некоторые из нас считают, что это можно сделать за один день. - Гимли считает, что за один день можно сделать очень многое, - сухо заметил Кили. Улыбка Леголаса стала только шире. - Он узнает это на собственном опыте. - Кили сморщил нос, и его голос стал чуть громче. - Махал, я сейчас звучу как дядя. Теперь фыркнул уже не Леголас, а Бильбо - он ехал на расстоянии двух лошадей впереди. Торин, скакавший рядом с ним, бросил на Кили такой взгляд, который уничтожил бы любого другого в одночасье, но Кили лишь ухмыльнулся. Леголас знал, что Торин может сколько угодно свирепо смотреть на него и угрожать, но за этим никогда не будет скрыта настоящая злость. Бильбо всё ещё улыбался и тихо смеялся, а ради этого гном отдал бы всё золото горы и даже больше. В последнее время Бильбо улыбался очень редко. Но количество этих улыбок медленно, но верно росло. С каждым шагом на пути к Эребору Бильбо улыбался все свободнее, все охотнее посмеивался над случайными шутками. Это привело к череде ужасных шуток от всех гномов, включая несколько особенно колоритных от Двалина - всё в попытке заставить хоббита улыбнуться. Чего они, похоже, не понимали, так это того, что Бильбо смеялся скорее над их стараниями его рассмешить, чем над самими шутками. Леголасу казалось, что гномов это вовсе не смущало - не тогда, когда они добивались желаемого: увидеть улыбку Бильбо. Даже сейчас, когда Бильбо улыбнулся Торину, Торин ответил ему такой лучезарной улыбкой, что Бофур и Двалин скорчили рожицы за его спиной. Леголас лишь покачал головой и усмехнулся. Как бы они ни важничали, оба гнома были счастливы, что Бильбо снова с ними, и оказались среди первых, кто поздравил их, когда Торин и Бильбо взялись за руки. К тому же Леголас был почти уверен, что Торин прекрасно знал, что именно они делают. Ему просто было всё равно. - Вот. Леголас отвёл взгляд от леса - и когда он снова начал на него смотреть? - и повернулся к Кили, который протягивал ему маленькую бусину. - Я… эм… вырезал её сам. Из дерева, - сказал он, когда Леголас взял бусинку. - Мне показалось, что тебе такая подойдёт больше, чем выкованная из металла. Дерево было красивым, аккуратно отполированным, а вокруг бусины вился узор в форме листа. Он был окрашен в зелёный цвет, и Леголас благоговейно провёл по нему пальцами. - Леголас Зеленолист, - произнёс вдруг Кили, заметно нервничая. - Так ведь? Если бы сами Валар спустились в этот момент и заглянули в его сердце, они не нашли бы там ничего, кроме бурлящего потока эмоций, слившихся в величайшую любовь, которую Леголас когда-либо испытывал в своей жизни. - Тебе придётся вплести её в мои волосы самому, - сказал он, и его голос предсказуемо дрогнул. - Я не уверен, что смогу сделать это самостоятельно. Кили удивленно моргнул, а потом улыбнулся так широко, что Леголасу показалось, будто его лицо вот-вот расколется надвое. - Конечно, - поклялся он. - Я сделаю это. Я сплету тебе косу моего суженого. - Она будет похожа на эту? - спросил Леголас, кивнув в сторону Торина. Толстая коса, спускавшаяся вдоль его лица, выглядела так, словно две тонкие косы были переплетены между собой и по итогу становились одной большой и невероятно красивой косой. Леголас не знал, когда Торин её заплёл, но помнил, что перед битвой у Чёрных Врат на нём была совсем другая коса. Кили кивнул. - Первую косу дядя заплёл после того, как Бильбо очнулся. Не думаю, что он расплетал её с тех пор. - Я бы хотел такую косу, - сказал Леголас. Он сжал руку Кили в своей и улыбнулся. - Я бы очень хотел увидеть такую косу в своих волосах. Кили сжал его руку. - Как только доберёмся до Эребора, мы почти у Эсгарота. Может, заплету тебе ее там, если найду расчёску или что-нибудь ещё. - Я могу подождать, - пообещал Леголас. Бусина, казалось, обжигала его кожу, словно клятва верности, от которой сердце эльфа трепетало. Ему не нужен был лес, только не тогда, когда Кили был рядом с ним. Он сделал свой выбор и не свернёт с этого пути ни за что на свете. До самого конца пути он больше не оглядывался на лес, но это сделала Тауриэль, ехавшая рядом с ним. Она наблюдала, как всё больше света проникает между тенями, прогоняя их прочь, и редкая улыбка озарила её лицо.

***

- Торин? Ничего. Бильбо медленно открыл дверь в покои. Их покои, хотя Торин настоял, чтобы часть верхнего крыла была отдана исключительно Бильбо. Ради любой уединённости, какую тот мог бы пожелать. Но Бильбо ни в чём не нуждался. Не тогда, когда всё, чего он хотел, - это Торин, и он знал, что сердце короля принадлежит ему. Торин был его, и от одной этой мысли сердце Бильбо начинало биться быстрее. Хотя прямо сейчас его короля нигде не было видно, а это было проблемой, учитывая, что Гэндальф должен был короновать его через... о, всего несколько минут. - Торин? - позвал Бильбо снова, а затем остановился. Там, упираясь руками в небольшой столик у стены и глядя в большое зеркало, стоял Торин. Голова гнома была опущена, волосы падали на лицо. Его волосы были заплетены в безупречную прическу, большая их часть была зачесана назад, за исключением распущенных косичек, которые скрывали его лицо. Мифриловые украшения в волосах ловили свет из открытых окон, и Бильбо вспомнил, как сам вплетал их. Неужели это было только сегодня утром? Он знал, что его услышали. Стараясь вести себя как можно тише, когда хотел, Бильбо даже не пытался скрыть свои шаги или звук закрывающейся двери. - Торин, ты опоздаешь на собственную коронацию, - сказал хоббит с улыбкой. Холодный пол приятно ощущался под его ступнями, на которых всё ещё оставались маленькие шрамы после перехода через Мордор, хоть это и не шло на пользу его лодыжке. Он был рад длинным брюкам, которые надел сегодня: они позволяли туго перевязать его ногу. В тронный зал Бильбо сегодня войдет без трости. Торин всё ещё не отвечал. Улыбка Бильбо начала меркнуть. - Торин, ты в порядке? - мягко спросил он, и на лбу хоббита появились морщинки от беспокойства. Хорошо ли Торин себя чувствовал этим утром? Бильбо не помнил: все происходило в безумной суматохе. Фили и Кили носились повсюду с Дернвин и Леголасом, стараясь проследить, чтобы всё было идеально, помогая больше, чем Бильбо ожидал. Двалин и Балин, конечно, тоже были ужасно заняты, как и Ори, который в отчаянии пытался всё записать и подготовиться к будущей церемонии. Этот день должен был войти в историю, и Бильбо был почти уверен, что каждый гном, человек и эльф, кто мог прийти, будет сегодня здесь. Но это не будет великим событием, если их король не появится. - Ты начинаешь меня пугать, - сказал Бильбо, наконец подойдя к гному. Он положил руку ему на предплечье и почувствовал, насколько напряжены мышцы под коронационным одеянием. - Торин, что случилось? - Когда тот так и не ответил, Бильбо потянул гнома за рукав, разворачивая лицом к себе. Удивительно, но Торин подчинился без сопротивления, словно был куклой в руках Бильбо. Бильбо нахмурился еще сильнее. - Торин... И тут он увидел его лицо и замер. Лицо Торина было мокрым от слёз, борода буквально пропиталась ими, а глаза покраснели. Прямо на глазах у Бильбо новые слёзы вырвались и покатились по чужим щекам. Он и близко не походил на торжествующего короля, радостно заявляющего о своем праве на трон. Он выглядел самым несчастным существом во всём Средиземье - в день, который должен был стать самым счастливым в его жизни. - Торин… - беспомощно прошептал Бильбо, потянувшись стереть слёзы с его щёк. Торин вздрогнул, но остался неподвижным. Однако он подался навстречу прикосновениям Бильбо, словно изголодавшийся по нему, и хоббит вдруг с ужасом понял, что, кажется, знает, с чего всё началось. - Что не так? - всё равно спросил он. Когда Торин наконец посмотрел на него, в его глазах были ненависть к себе и отчаяние, и Бильбо понял, что был прав. И все же он ждал, когда Торин заговорит. И когда тот наконец-то открыл рот, это было именно тем, чего Бильбо не хотел услышать: - Как ты можешь здесь стоять? - выдавил из себя Торин. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы прикоснуться к Бильбо, а только принял то, что хоббит предложил в качестве прикосновения. - Как ты можешь стоять здесь со мной? - Торин… - прошептал Бильбо, не находя слов. Он поднял вторую руку и обхватил лицо своего возлюбленного, и Торин закрыл глаза. - Я не могу просить тебя вернуться в тот зал, - сказал Торин, и внутри у Бильбо всё скрутилось. Значит, он заметил. - Я знаю, что ты его боишься. - Я не боюсь, - возразил Бильбо, и в ответ получил острый взгляд, которого заслуживал. - Правда, не боюсь. Нет, он лишь видел его во снах, по нескольку ночей в неделю: тот зал, Торина, бушующего и угрожающего убить его, изгнание, и тот позор. И Бильбо очень осторожно избегал входить туда, передав обязанности по украшению зала другим. Он следил, чтобы Фили или Ори занимались всем, что требовалось сделать внутри. Он входил туда лишь раз с тех пор, как они вернулись в Эребор. Он совершил ошибку, войдя ночью, один, поэтому в зале было темно и холодно, и путь освещало всего несколько свечей. Он смотрел на длинную дорожку, ведущую к трону, на то, как пол обрывается и каменная дорожка висит в воздухе, и думал о том, как он падает, как его прижимают к земле и отбрасывают в сторону, об ужасной душевной боли, неправильности и мучениях, через которые он прошел, когда на него смотрели глаза Торина, полные ненавистью. Он больше туда не возвращался. Никому об этом не говорил. Просто… жил. Не спорил о судьбе зала и не переставал любить Торина. Это была его битва, и только его, и он планировал встретиться с ней сегодня лицом к лицу, рядом с Торином. За исключением... за исключением того, что, по-видимому, его странное поведение заметил тот, от которого он меньше всего хотел это скрывать. - Ты боишься, - сказал Торин, и в его голосе была печаль. - Ты боишься меня. - Хватит об этом, прекрати сейчас же, - резко сказал Бильбо, и Торин вскинул голову. - Я больше боюсь Кили, чем тебя, а бояться Кили - это здоровый и обоснованный страх. Даже не могу представить, на что еще способен твой племянник. - Бильбо... - Я не боюсь тебя, - сказал хоббит уже мягче. Он притянул лицо Торина ближе, пока их лбы не соприкоснулись, и они не разделили одно дыхание на двоих. - На самом деле, я не боялся тебя даже тогда. Я боялся за тебя. Мне было так больно, что сердце, казалось, разорвётся по швам. Но я не боялся тебя. И я не боюсь того зала. - Он глубоко вдохнул. - Если уж на то пошло… я боюсь прошлого. Я боюсь воспоминаний, а это нелепо, потому что воспоминания не могут причинить мне боль, если я сам им не позволю этого сделать. Иногда случалось такое, что кошмары захватывали его разум, как это случилось несколько ночей назад, но знать об этом Торину не стоило. Он вспоминал бы ту ночь с такой же мукой, как и все, что он сделал с Бильбо до всего этого трудного путешествия. Бильбо был не в Мордоре. Он был здесь. С Торином. В день, который должен быть стать для них светлым и счастливым. Бильбо покачал головой. - И я не позволю им сломать меня, - твёрдо сказал он. - Ты здесь, со мной. Ты - мой гном, и, черт возьми, мы пойдем туда вместе. Я не позволю этому залу остановить меня. И ты тоже не должен. - Бильбо решительно поджал губы. - Хорошо? Он устал бояться. Торин пришёл за ним - через пламя Мордора, через всё Средиземье. И даже сейчас его величайшей заботой был именно Бильбо - как он себя чувствует, боится ли Бильбо Торина так же сильно, как он боялся тронного зала, и прямо сейчас Бильбо был уверен, что сможет снова отправиться в Мордор и лично сразиться с ужасным Оком Саурона. По сравнению со всем этим тронный зал был сущим пустяком. Торин смотрел на него долго, словно в изумлении. Бильбо не совсем понимал, что сделал, чтобы заслужить этот взгляд - он видел его всё чаще, в последнее время хоббит привык видеть его в самые неожиданные моменты. В последний раз, - когда он заболел, - он только что вышел из ванны, завернувшись в халат и высушивая волосы. Бильбо был уверен, что говорил о чем-то политическом. Например, что конкретно нужно будет сделать Торину, чтобы помочь новому процветающему фермерскому хозяйству Дейла, и как Бильбо мог бы помочь с некоторыми аспектами этого дела. Он не знал, почему Торин смотрел на него так же удивленно, как сейчас, как будто Бильбо был величайшим сокровищем, которое когда-либо дарил ему мир, и да, он говорил это довольно часто, но Бильбо не знал почему... И наконец Торин поднял дрожащие руки и обхватил лицо Бильбо. Однако голос его по-прежнему звучал ровно и твердо. - Выходи за меня замуж, - сказал он. Мир Бильбо не столько остановился, сколько споткнулся, упал и не смог подняться. Бильбо вообще не смог нормально думать в этот момент, услышав подобные слова. - Что? - глухо спросил он. - Выходи за меня замуж, - повторил Торин. - Когда мы вернёмся в Шир, чтобы уладить твои дела. - Я еду с Кили, Леголасом и Бофуром, - сказал Бильбо, всё ещё не поспевая за чужой мыслью. - Ты… ты не можешь, ты будешь здесь править, как король. - Если ты думаешь, что я отпущу тебя одного в Шир, значит, ты где-то сильно ударился головой, и мне нужно звать Оина, - твёрдо сказал Торин. Бильбо уже хотел было возразить, что он будет не один, но на самом деле смысл их разговора был не в этом, не так ли? - Выходи за меня замуж. Во время нашего путешествия в Эребор ты рассказывал мне, что в Хоббитоне есть дерево, большое дерево, на котором... - ...Под которым венчают желающих вступить в брак, - прошептал Бильбо. Он подумал о старом дереве на высоком холме над рекой, которое отличалось от дерева, вокруг которого обычно устраивали зажигательные вечеринки, но все еще служило поводом для веселого празднования. Если таково было желание молодых, они могли пожениться в самом Шире, где все выходили на улицу и радостно приветствовали молодоженов, или же… Или же можно было обвенчаться под тем самым деревом - если назначить пир на другой день. Его ветви служили бы отличным пологом, укрывая всех от дождя, который погубил бы любую другую свадьбу. Немногие смогли бы уместиться на холме - слишком он был узким и маленьким. Только они вдвоём под ветвями: Торин, возможно, в тёмно-синей тунике с закатанными рукавами, чтобы Бильбо было удобнее держаться за его ладони и запястья, когда он будет произносить свою клятву - быть с хоббитом до конца своих дней. У него закружилась голова - комната словно пошла кругом от всех этих возможностей, - и тут он понял, что уже довольно долго ничего не говорит. Торин смотрел на него с тревогой; его руки больше не так уверенно обрамляли лицо Бильбо. Он приоткрыл губы, явно собираясь сказать что-нибудь - наверное, какую-нибудь ужасную, неуверенную просьбу о прощении, - но с Бильбо было довольно. Он схватил Торина за одежду и сильно рванул на себя. Его губы врезались в губы Торина, и Бильбо почувствовал легкий вкус слёз. Торин обхватил его за талию и притянул ближе, а его губы открылись для Бильбо, который не удержался и проник языком в рот гнома. Вкус Торина смешивался с горькой солью его слёз, а рука скользнула вверх, запутавшись в толстых темных косах. - Торин, пора! Время почти истекло! Слова Балина заставили их оторваться друг от друга, хоть и с неохотой. - Позже, - пообещал Торин. - После того как мы с тобой разберёмся с прошлым. Тогда у нас с тобой будет всё время только для нас двоих. - Да, - сказал Бильбо, охваченный волнением, и Торин наконец улыбнулся. - Мне следовало бы поговорить с тобой раньше, если бы я знал, что ты меня так поцелуешь... - Нет, я имел в виду, да, - попытался объяснить Бильбо, и Торин нахмурился. - Да. Я хочу выйти за тебя замуж. За все свои долгие годы у Бильбо было лишь несколько воспоминаний, которые оставались с ним с идеальной ясностью, даже с течением времени, и это было одним из них. Лицо Торина очистилось от всех сомнений и хмурых выражений, и на нем появилось выражение такой надежды и такой радости, что гном как будто резко помолодел. - Да? - спросил Торин снова, будто не мог удержаться. - Да, - ответил Бильбо, и внезапно почувствовал, что готов подпрыгивать на месте, словно ребёнок. Его сердце бешено заколотилось; хоббиту казалось, что он вот-вот улетит, так легко ему стало на душе. Он рассмеялся, и его смех больше был похож на детский веселый визг, но Бильбо было все равно. - Да, да, да… И тут он взмыл в воздух, - это Торин поднял его на руки и закружил над собой. Бильбо обнял его, заливаясь звонким смехом. Его. Торин должен был принадлежать ему. Они поженятся, и Бильбо задумался, нужно ли ему будет надевать корону, о, он надеялся, что нет, ему не нравилось, когда что-то тяжелое было у него на голове... Корона. Коронация. - Торин, коронация! - закричал Бильбо, и гном сразу поставил его на землю. - Нам нужно выходить, мы должны идти! - Терпение, - сказал Торин, но он снова улыбался, и его лицо уже не было таким красным, как раньше. Глаза всё ещё выглядели воспаленными, и Бильбо огляделся в поисках умывальника. Не потребовалось много времени, чтобы найти ещё прохладную воду и тряпку и принести все это Торину. Аккуратно он стер следы слёз, принося облегчение усталым глазам. - Вот, - сказал Бильбо, улыбаясь. - Теперь намного лучше. Твои подданные не должны видеть твою печаль, верно? Да и не из-за чего печалиться, в общем-то. Торин внезапно поймал его и прижал к себе, и Бильбо вспомнил, как давным-давно он стоял высоко на вершине и обнимал раненого гнома, а вдалеке виднелась Одинокая гора. - Махал, Бильбо, - прошептал Торин, - ты не представляешь, как много ты для меня значишь и что ты для меня сделал. Мой прекрасный, восхитительный возлюбленный. Бильбо почувствовал тепло на щеках и задумался, понадобится ли ему тоже тряпка до того, как они закончат. - Пойдём, пока Балин не выбил дверь, - сказал он. - Ты же знаешь, что он там ждёт нас снаружи. - Я знаю, - сказал Торин с улыбкой. - Так же, как знаю, что он уже топает ногой в нетерпении. Торин был прав: Балин ждал их, его сапоги отрывисто стучали по каменному полу. - Готовы? - спросил он, хотя и поднял бровь, глядя на них обоих. - Да, - ответил Торин, и Бильбо снова вспомнил это слово, которое он недавно произнёс, и слово "замуж". Он будет держать Торина за руку всю оставшуюся жизнь. Муж. У него будет муж. Эта мысль не покидала Бильбо, когда они вошли в тронный зал под восторженные крики ликующей толпы. Они шли по главному проходу, и когда пересекали пропасть, Бильбо даже не думал о том, что может упасть или быть отброшенным в сторону. Он думал только о том, как рука Торина крепко держала его собственную, о том, как большой палец Торина коснулся его ладони там, где никто другой не мог этого видеть. Он вспомнил выражение лица Торина, когда Бильбо сказал ему "да", и улыбнулся так широко, что, казалось, его лицо вот-вот расколется на части. Торин повернулся вместе с Бильбо лицом к залу, и там было столько людей, что у хоббита даже в голове не укладывалось - как они все здесь помещаются. Торин поднял руку, и снова раздались громкие восторги толпы. Они обожали его, и Бильбо понимал почему. Его имя знали в Гондоре и Рохане, и многие восхваляли его как Торина Храброго, Торина Бесстрашного, Торина Убийцу Орков. Даже люди из Эсгарота и Дейла смотрели на него с восхищением. Корона великолепно смотрелась на его голове, когда Гэндальф надел ее на гнома. Это была новая корона, которую Торин помогал ковать сам - сделанная из мифрила и золота, с изображением дубовой ветки, которая переплеталась с тонкими золотыми линиями. Бильбо положил руку на свою брошь и улыбнулся. - Да здравствует Король Эребора! - сказал Гэндальф, и Торин обратился к своим подданным как настоящий Король. Ликующий восторг разнесся по всей горе. - Да здравствует Король Торин из Эребора! Гэндальф взглянул на Бильбо и подмигнул. - И да здравствует его нареченный, Бильбо Бэггинс! - сказал волшебник. Откуда, черт возьми, Гэндальф узнал об этом? Раздался ещё один громкий восторг, такой же громкий, как и первый, и Бильбо был уверен, что покраснел аж до самых корней волос. И всё же, когда Торин протянул ему руку, Бильбо взял её, и они подняли свои сцепленные ладони вместе. Справа Фили и Дернвин стояли вместе с Кили и Леголасом, и все четверо радостно поприветствовали их, несмотря на то, что сами находились очень близко к трону. Компания стояла неподалеку, в передней части зала, и Двалин наблюдал за Ори, пока писец с лучезарной улыбкой запечатлевал этот момент. Дори и Нори не были особо рады, узнав о романе своего младшего брата с могучим гномским воином, но Ори держался молодцом. Да и то, как непринуждённо он поигрывал боевым молотом, тоже сыграло свою роль. Но они были счастливы: Фили и Дернвин переплели пальцы, не отходя друг от друга, и даже Кили с Леголасом сияли своими яркими улыбками. А Бильбо был здесь, с Торином, и они крепко держались за руки. Навсегда. Бильбо подумал о броши у себя на груди, о дереве, которое тянулось все выше и выше. - Тебе понравится Дерево Сердец, - пробормотал он Торину, в то время как все вокруг продолжали им аплодировать. - Там все ветви переплетаются между собой, как у моей броши. - Тогда мне обязательно понравится, - тихо ответил Торин, и они обменялись улыбками. Бильбо был совершенно уверен, что теперь навсегда запомнит этот тронный зал как одно из своих любимых мест. Он мельком взглянул туда, где когда-то упал, где Торин стоял перед ним в праведном гневе, бушевал и обвинил его в предательстве, а затем посмотрел туда, где он сейчас стоял - с рукой Торина в своей и обещанием прекрасной свадьбы, лежащим перед ними. Он сжал руку Торина и почувствовал, как тот сжал ее в ответ. И когда в ту ночь ему приснился сон, в нем были они с Торином под Деревом Сердец; с ветвей свисали фонарики, а руки гнома сжимали его собственные в знак обещания.

КОНЕЦ