…
Лучи зари бегут по тонким прядям,
Лаская светом дрёму в полумгле.
И сон, струясь в дыханье со мной рядом,
Трепещет тенью в мягкой простыне.
Ты спишь, и свет предутренний внимает,
Скользя, мерцал по бархату щеки.
Едва ли вздох на руку опадает,
И дрожь ресниц — как рябь в тишé реки.
Твой сон глубок, мне недоступны дали,
Где шепчут сны, но сердцем я постиг:
Ты где-то там, где лисьи тени ждали,
Бегут, смеясь, по гребням лунных плит.
Лежишь, согнувшись тёплым силуэтом,
Где кругом плеч играют нити сна.
Пройдёт волна дыханья очеретам,
Качнётся грудь, касаясь полотна.
Я полежу недвижно. Да, любуюсь.
Дивлюсь — ты без улыбки озаришь.
Чуднó: как ни стараясь, ни волнуясь,
В сознании от мыслей не сбежишь.
Рукой над ликом ясным проведу я,
Но Ирис спит, и я — как вьюн в воде,
Скольжу меж разных линий, лишь плутуя,
Твой образ берегу о доброте.
Тут золотом мерцают мелководья,
А за туманом пенистый поток.
Ты — плеск, я — водопады у предгорья,
Красивых, чистых снов водоворот.
Мне не увидеть этих сновидений.
Не знать, пройдёт ли там вечерний гром?
Спокойны будут берегов теченья?
Где твой покой, я не коснусь ножом.
Ты спишь, и мир затих. Глубокий выдох.
Во мне гнездо несказанных речей.
Но мысль собирает блик в зенитах:
Мне нравится, как спишь среди теней.
