Вот это я называю непростой ситуацией

      У Брофловски есть страсть к разрушению.              – Это же ебаное золото.              Прямо сейчас в руках у Эрика Картмана находится самая могущественная вещь на земле. Та вещь, которая не снилась ему даже в самых страстных и приятных сновидениях. Он и подумать не мог, что может найти что-то подобное в комнате своего врага – примерного еврейского мальчика, что приносит домой родителям исключительно хорошие оценки, регулярно впитывает иудейские учения, и просто является чуть ли не синонимом слова совершенство.              Он – Кайл Брофловски, и прямо сейчас Картман держит в своих руках такой мощнейший компромат, что сам удивлен, как он вообще к нему попал.              «Раби Яаков – петля. Заебал, что бы тебе не сделали родители – уважай их. Должен помучиться, чтоб знал каково это, когда с тебя не сводят глаз. А синагогу поджечь чтобы горело гребаным адским пламенем и больше никогда не существовала в этом ебучем городе»              «Конченая херь, заебали. Нельзя даже подумать. Допустить мысли. Ни конца ни края, должны же быть грани разумного? Биться головой о стенку хочется чтобы в конце концов она взорвалась       Окрасить стены школы в красный       Или зеленый       желтый действует на нервы»              «Хочется выстрелить в бензобак гаррисоновской тачки       и друг за другом взорвутся       как домино»              «Бесконечные споры с родителями утомляют. крики крики крики. Запереть их синагоге как в газовой камере и к черту. Мне и так хватает. Постоянно. То жирный урод, то еще какой-нибудь придурок типа Такера. Будь попроще. вспороть тебе ебаное брюхо факер, я прилизанный будто по своей воле       картмана – на корм свиньям. и то противно       палить без разбору, вышибая дробовиком мозги, наверное очень приятно»              Картмана на корм свиньям. Даже после прочитанного он не смог сдержать… Восхищения. Картман был удивлен и невероятно восхищен одновременно. Каждая запись начиналась ровным и выверенным почерком с наклоном влево, к концу скатываясь в свободный поток мысли. Это позволило ему иначе посмотреть на Кайла, словно перед ним предстал совершенно новый, доселе неизвестный человек.       «Я этого никогда не пойму». Кайл много чего не понимал, хоть и казался умником. Было очевидно, что у него своеобразная система морали. Сочувствия заслуживали лишь те, кого она посчитает достойным. Но Картман знал его лучше всех. Особенно теперь. Стоя с этим импровизированным личным дневником в руках, он встретил тринадцатилетнего Кайла безумной улыбкой. Так и началась их конченая «дружба».       Кайл не скрывает своей страсти к разрушению.              За долгие четыре года моральный компас был полностью разбит и выброшен за ненадобностью, стоило красиво обернуть не самый красивый поступок со стороны жертвы и напрочь отбить у Кайла к нему понимание.              Кайл хотел безнаказанно уничтожать, а Эрик смотреть за его нравственным и личностным разложением. Это заводило.              В конце концов от былого «хорошего» парня не осталось и следа, только холодный расчет и трезвый взгляд на вещи – идеалистам тут не место.              – Не прячься, Ка-аел, мы это уже проходили.              Эрик дал Кайлу инструмент и «совет от производителя», помогая выбить всю накопившуюся дурь и обиды наружу, стирая рамки дозволенного. Делая его таким же аморальным как и весь этот гребаный мир.              – У тебя же прям руки чешутся, так чего ты ждешь?              Ранее они были известны как самые ярые враги школы. Теперь они больше походят на врагов общества.              – Ребят, я не специально, ясно? Меня тоже подставили.       – Боже, ну, значит надо быть осмотрительнее? Тебе два года что ли?              Иногда это забавляло.              – Вы идиоты, раз думали, что через стольких посредников будете все держать под контролем.              Пошел первый удар.              Парень согнулся пополам, хватаясь за больное место. Коленки предательски подогнулись и получили заслуженную подсечку. Хотя, скорее походило на ленивый пинок, но Кайлу виднее.              – Чел, так удобнее управлять людьми, ты знал? У каждого есть свои рычаги давления, у тех парней на тебя что-то было, иначе они не стали бы тебя использовать.              Кайл подошел к задыхающемуся парню. Он схватил его за волосы и как собаку за шкирку потащил к Картману. Тот тащился нехотя, все же удар у Брофловски был неплохим, а пацан был слишком слаб, чтобы просто встать и убежать отсюда. Привалив его к картмановым ногам, рука задрала голову, заставляя взгляды встретиться. Картман с незаинтересованным видом осмотрел стоящее на коленках недоразумение, а Кайл не ослаблял хватки, наоборот, сильнее сжимая ладонь, отчего у парня выступили слезинки из глаз.              В этих глазах была видна мольба. Кайл поднял голову и устремил молчаливый взгляд на Картмана, и тот прекрасно знал, что это значит. Он склонился, нежно касаясь белоснежной кожи, постепенно затягивая Кайла в поцелуй. Кайл не отпускал голову, заставляя парня смотреть на это действие. Картман с лисьей ухмылкой отстранился, переводя уже не наполненный открытым вожделением взгляд на жертву.              Парень громко сглотнул, прежде чем его голову мотнули вперед и отпустили, словно нассавшую на ковер собаку.              – У нас есть на тебя компромат, так что теперь ты должен будешь помочь разобраться с этой проблемой.              Парень посмотрел на внезапно заговорившего Кайла. В лице он не менялся, в отличие от того же Картмана. Эта ситуация не вызывала в нем никаких чувств.              – Тебе сегодня Фортуна улыбнулась, но мы всех держим за яйца, помни.              Заключил Картман, уводя Кайла за рукав в глубь темного коридора школы.              – Вот это я называю непростой ситуацией, – разводя руками подвела итог Венди.       – Вен, ты все же неисправимый романтик. Не думала, что ты видишь это так.       – Девочки, я думала мы прошлое вспоминать будем…