Вот это я называю непростой ситуацией

      Дом Картманов был не самым притягательным местом, в нем то и дело происходят довольно нелицеприятные вещи. Любимый сыночка-корзиночка перерос свою мать и стал для нее главным ночным кошмаром, шаг вправо, шаг влево – расстрел. И такое вполне могло произойти с любым незваным и, даже иногда званым гостем.              Таким образом, одним чудесным вечером, безмозглый Баттерс огреб сполна лишь за то, что отказался на спор выпить пять шотов водки, намешанной с каким-то дерьмом. Естественно, его отвели подальше от шумной и слегка разочарованной тусовки невменяемых подростков, дабы не портить и так плохое впечатление.              Но все это касалось лишь того, что происходило на поверхности земли. Где еще действуют минимальные рамки приличия и морали, где ты еще мог надеяться на спасение, если случайно забрел не на ту территорию. Но, если вдруг ты попал в сильнейшую немилость Эрику Картману, то мог запросто оказаться здесь – в подвале. Побывало тут до Кайла немало людей, и каждого ждал не самый позитивный исход. Были моменты, когда парни вчетвером использовали его подвал для личных целей, например, найти какого-то подонка, что посмел перейти одному из них, либо их близких дорогу.              Еще раньше это место использовалось для детских игр, тех же «Енота и его друзей» несложно вспомнить, когда буквально через пару стеллажей покоятся сделанные тогда ребятами предметы интерьера, чтобы было как по-настоящему, как у супергероев. Да, вероятно на оказавшихся тут жертв накладывались двоякие чувства. Кайл же находил это ироничным.              Прямо сейчас, лежа на тонкой больничной простыне, что прекрасно пропускала через себя холод бетонных полов, Кайл старался не думать ни о чем. Вот буквально, совсем ни о чем. Ему было банально неинтересно потакать диким и больным прихотям Картмана, превращая свое похищение в сраный цирк. Он понимал, что его эмоции являются прямым ключом к управлению Картманом, весьма кривому, поломанному, а то и вовсе неправильному управлению. Пытаться хоть как-то его таким образом контролировать, это все равно что вести машину, будучи глухим, слепым и беспросветно тупым.              Цепь на ноге очень меланхолично звенела, когда Кайл хотел сменить положение с одного отлежанного бока на другой. Он уже битый час лежит здесь, дожидаясь виновника торжества, психопата, усадившего его сюда. И надо же было не догадаться к чему все приведет, стоило получить смску от Картмана с предложением вместе зарубиться в очередную вышедшую игрушку. Только вдвоем. Ну как можно было так затупить. Но, сделанного не воротишь, вот и лежит тут с уже угасшей болью в затылке, о который его приложили бейсбольной битой. Как оригинально, Картман.              И пока кто-нибудь догадается о случившемся, могут произойти весьма пугающие вещи, ведущие собой необратимые последствия для обоих людей находящихся в этом самом месте. Вероятно, школьный день закончился, и первым делом этот дуболом сразу же направился в свой любимый подвал. Теперь помещение накрыла тяжелая атмосфера, идущая за Картманом по пятам. Либо же, это был его убогий парфюм с ароматом для истинных мужчин, каковым его Кайл мог назвать с натяжечкой.              Да, он возмужал с годами, как, собственно, все остальные парни в их классе, за исключением Баттерса, разумеется. Теперь переходить Картману дорогу было не только опасно, но и банально страшно. Всем, кроме Кайла, ну естественно. За какого серьёзного и грозного ублюдка бы тот себя не выдавал, Кайлу было глубочайше похуй, вот серьезно, хоть убей.              И вот, судя по всему, пришла очередь того самого «убей». Кайл поднялся до сидячего положения, опираясь на руку, и посмотрел стоящему на лестнице Картману в глаза. Выглядел он не очень счастливым. Неужели нашелся новый рыжий еврей из Джерси, который теперь мозолит ему глаза? Одного-то он уже посадил под замок, с чего бы ему еще ходить с такой недовольной миной.              Тот не стал размениваться на приветствия или прочую лабуду, принятую в здоровом обществе. Насколько это применимо для похитителей Кайл раздумывать не стал. Однако, Картман приятно удивил, швырнув в его сторону пачку сигарет. Но недолго длилось удивление, потому как пачка остановился ровно на половине пути, там, до куда Кайл чисто физически не сможет дотянуться. Вероятно, игра уже началась.              – Итак, еврей, – начал свою речь Картман на подозрительно доброжелательных нотах, он сложил ладони вместе и медленным шагом тяжелых сапог направился к красной пачке сигарет, – я рад, что ты находишься здесь, правда рад, – подойдя к пачке, он слегка надавил на нее ботинком, с шаркающим звуком придвигая ближе к Кайлу, – но, думаю ты догадываешься, что я слегка разочарован. Ты даже попытки не предпринял, не вложил хотя бы капельку сил, чтобы сбежать отсюда. Правда, мог бы постараться меня повеселить.              «Как же предсказуемо», подумал Кайл не меняясь в лице. Единственное о чем Картману стоит переживать, так это о том, что Кайл просто перережет себе вены на месте, только бы не участвовать во всем этом дерьме.              – Еврей.              Картман пнул пачку и сам же открыл ее, когда дошел до Кайла. Он присел на корточки, достал чуть смятую сигарету, прикурил от лежащей в пачке зажигалки, и выдохнул дым Кайлу в лицо. Тот слегка поморщился, но менять эмоцию на лице по-прежнему не стал.              – Слушай, я ведь могу быть плохим.              «Ха! Ты можешь быть только мудилой с ущемленным чувством собственного величия». Кайл улыбнулся своим мыслям. Картман повторил за ним, невинно поднимая густые брови и улыбаясь как-то даже слишком по-доброму. Давно ли он так умеет?              – Держи, все-таки для тебя принес, – спокойно сказал Картман, передавая Кайлу сигарету.              Тот пригнулся и зубами схватил ее, несколько раз подряд затягиваясь и выдыхая крупное облако вслед куда-то ушедшему Картману. Так курить мог только Брофловски, практически до отказа заполняя легкие дымом и буквально утопая в нем же при выдохе. Он с упрямым видом сидел и курил, следя за неторопливыми движениями Картмана, что ходил от стеллажа к стеллажу, от коробки к коробке, ища что-то конкретное.              Тут он начал размышлять, что же сегодня на нем опробуют, какую изощренную пытку применит Картман, чтобы заставить Кайла сожалеть о своем появлении на свет, чтобы заставить его кричать так громко, что услышат аж в самом Израиле, или какие у него там замашки. А замашки, вероятно, не маленькие, если судить по тому, каких он притащил размеров ящик, заполненный неизвестным содержимым.              Подвал плохо освещался, а одна единственная лампочка на потолке то и дело мигала спасительным огнем, прося ее заменить. Или починить проводку. Но никому до этого нет дела, ведь это отличный инструмент давления на жертву, прямо на ее бедный запуганный мозг. Но Кайла она больше раздражала. Каждый раз появляясь в этом помещении в качестве потенциальной угрозы, его до белого каления выводили ее эпилептические припадки.              Придвинув ящик ближе к Брофловски, Картман перевернул его, отчего на тонкую белую простынку очень шумно высыпались… Э-эм, Кайл даже не был уверен, способен ли он и дальше сохранять свое сучье табло, потому как прямо перед ним начали в шеренгу выстраиваться секс-игрушки любых форм, размеров и предназначений.              Он был готов отбиваться от обезумевшего Картмана, что полезет на него с клюшкой, ножом, да хоть с бензопилой. Готов был тлеющей сигаретой поджечь гребаную лежанку, на которой, как подсказывало его чутье, скоро может случиться кое-что реально ужасное.              Пока Кайл сидел с непроницаемым лицом, Картман успел перебрать выложенный арсенал, оставив только то, что ему приглянулось. Вот теперь и правда стало страшно – к изнасилованию он не был готов!              – Что такое, Каиль? Нравится?       – Надо было давным-давно перестать с тобой общаться… Только не говори, что…              Картман понимающе закивал, а Кайл растерянно уставился на него, забивая на любое самообладание. Он подался вперед, забывая про догорающую сигарету. Тлеющая палочка прошлась по простыни, оставляя некрасивый след, на что Картман обратил внимание. Он быстро выманил ее из подрагивающих рук.              – Кайл, тебе следует быть аккуратнее в гостях, – сказал он, хватая Кайла за плечо. Он одернул горло футболки и затушил сигарету под ключицей, на что последовало сдержанное шипение.               Кайл схватил его за руку и попытался оттянуть Картмана от себя, но тот усилил напор, повалив Кайла вниз. Он продолжал борьбу, пытаясь зафиксировать отбивающиеся конечности, но надолго его не хватило и он приложил рыжую голову о бетонный пол. Незамедлительно последовала реакция, Кайл громко промычал, стараясь вывернуться из стального захвата, но его только сильнее вдавливали в горизонтальную поверхность. Тупая боль пронзила голову, вслед за острой от удара.              Картман навис над Кайлом, прижимая вздымающуюся грудную клетку снизу. Он подался к ключице, медленно проходясь языком по грязному ожогу, оставленному сигаретой. Кайл отрывисто вздохнул, стараясь собрать как можно больше воздуха. От отсутствия свободного пространства его легкие заныли, а мышцы хотели взорваться. За этим подступила тошнота от удара головой.              Вкус ожога был горьким и кислым, влажным следом Картман прошелся по нему еще раз, после чего перешел к ключицам, грубо покусывая. Распробовав юное тело, Картман приподнялся на колени, что было в общем-то очень рискованно, но Кайл лежал и не шевелился. Только подрагивающие брови выдавали его волнение с потрохами.              – Знаешь, я тебя до такой степени ненавижу, что иногда мне дико хочется тебя трахнуть. Только так тебя можно заставить страдать по-настоящему.              На эту реплику не последовало ничего кроме тишины и взволнованного взгляда.              – Но ты мужик. Самый натуральный, с волосами этими везде и всем подобным.              Удивительно, но Кайл даже задумался, действительно ли это было правдой или лишь наитупейшей отмазкой.              – И угадай кого я привел, – сегодня определенно ретроградный меркурий или что-то типа этой бабской хуйни, потому как Кайл не мог объяснить подобных эмоций со стороны Картмана. Тот вновь мягко улыбнулся и поднялся, быстрым шагом поднимаясь по лестнице, – вообще, – звук вне стен подвала был глухим и невнятным, – это было довольно тяжело, ну, знаешь, добыть все это, – Картман вновь появился в дверях подвала, таща огромный джутовый мешок, в котором судя по всему…              Мешок зашевелился, когда Картман в сопровождении глухих ударов начал стаскивать его по ступенькам. Быстро скинув тело с оставшихся ступеней, Картман вновь вернулся к ящикам, а из мешка послышалось мычание. Женское.              Он знал Картмана достаточно долго, чтобы перестать удивляться таким вещам. И не было бы в его душе даже намека на панику, если бы из мешка не вылезло знакомое лицо. До боли знакомое.              – К-Кайл? – Барбара не верящим взглядом уставилась на побледневшего Брофловски, – Что происходит? Почему на тебе цепь?              Голос девушки был до тошнотворного взволнованным. Уж ей ли не знать с кем она учится, могла бы и войти в положение. Волнение разрасталось в груди Кайла, по мере того, как Бебе придвигалась ближе, она взяла его за руку и шепотом в нее сказала:              – Он же ничего дурного нам не сделает?              Тут стоило и засомневаться. Врать девушке не хотелось, но и всей правды Кайл тоже не знал. Внезапно его посетила одна мысль, он перевел внимание на недавно выложенный арсенал, пытаясь выстроить логическую цепочку: самая горячая девушка в классе плюс секс-игрушки, Кайл, которого Картман пожирал одним лишь взглядом…              Внезапно что-то мягкое прилетело в лицо. Приятное льняное платье красовалось на руках Кайла, еще и такого красивого болотного цвета. Он развернул его, но не выкупил прикола, потому как оно было явно велико для Бебе.              – Итак, Стивенс, это тебе, – торжественно сказал Картман, вручая коробку с… Косметикой? – А ты не сиди и не тупи, надевай давай.              Так все-таки насиловать будут именно Кайла, прекрасно. Или это очередной привет из прошлого? Неужели дурное хоум-видео с переодеваниями? Каким-нибудь тупым гомикам зайдет, ведь даже если Кайла и намалевать, женственнее он от этого не станет.              Но почему-то, переведя взгляд на Бебе, никакого смущения он не встретил, наоборот. Это огонек у нее в глазах? Она пугает.              Картман отошел и уселся в хозяйское кресло, величественно возвышающееся над любыми находящимися здесь жертвами. Только на Кайла этот трюк не действует. Он гневно уставился на него, не замечая, как вокруг его лица во всю начала кружиться девушка.              – Что-нибудь поприятнее сделай, можешь этот шнобель еврейский спрятать? Буду очень благодарен. Только не переборщи, ему не на панели торговать.              Бебе сконфуженно посмотрела на Кайла, он вопросительно поднял бровь, но вскоре понял, что сначала ему нужно надеть чертово платье. И ведь все же нужно было попробовать сбежать!              – Поводок сними, – для наглядности Кайл позвенел цепью на ноге.              Эрик глубоко вздохнул, возводя глаза к небу, но все же поднял свою тучную тушу и подошел к Брофловски. Тот сел максимально вальяжно и вытянул ногу, словно принцу золушка. Картман было прикоснулся к цепи, но буквально в одно мгновение из его руки раскрылся складной ножик, а после послышался звук рвущейся ткани.              В одно сильное движение джинса была прорезана до верха, где нож остановился, аккуратно прорезая самую плотную часть штанов. С соответствующим звуком ткань порвалась, и Картман окинул ребят взглядом, мол, если надо – обращайтесь.              Платье было надето, лицо размалевано. Кайл даже не сразу себя признал. Прическа его явно девчачьей не казалась, но Стивенс уже была отпущена, а Картман явно что-то предвкушал.              – Что, даже спасибо не скажешь?       – За что еще?              В подвале всегда должно быть тихо – таково правило этого места. И конечно же Кайл понимал о чем речь.              – Ты не меняешься, всегда одинаково бесячий еврей, – Картман подошел ближе, оглядывая по-прежнему небрежно сидящего Кайла.              Сопротивление бесполезно – такова истина в этом месте. Его рука потянулась к волосам, легко их оглаживая. Жесткие кудри были вслепую острижены на затылке и слегка отпущены ближе к челке. Неудобно, но Картман схватил и притянул Кайла за голову, прижимая того щекой к своему паху.              Косметика мамкина, хорошая, потому расплыться не должна. С этой легкостью на душе Эрик сильнее сжимал волосы, оттягивая их назад. Кайл проехался лицом по жесткой ширинке джинс.              Сопротивление бесполезно, но не бессмысленно! И хватило этого настроя лишь на секунду. Кайл был готов втащить Картману по яйцам, не переживая о последствиях – ему и так пиздец. Но не прокатило, колено уже впечаталось ему в скулу и, похоже, задело нос. Неприятно защипало.              Теперь Кайл выглядел как дешевая проститутка, кровь не заставила себя ждать, медленно стекая по аккуратному лицу. Картман взял его за подбородок, запрокидывая голову. Зеленые глаза смотрели на него из-под опущенных черных ресниц. И как девчонки это терпят? Хочется плакать. И хочется думать, что это из-за туши.              – Я же вроде говорил, что могу быть плохим.              Картман прошелся большим пальцем по стекающей крови, а затем слишком пошло слизал ее, на что Кайл поморщился.              Ширинка была расстегнута. Каждая секунда была для Кайла чем-то спасительным – пока еще не. Но вот оно настало. Отвратительная, просто незаконно существующая ухмылка возвышалась над Кайлом, диктуя свои изощренные правила игры.              Сосать члены в планы не входило. Никогда. Об этом у Кайла не было и мысли. Пусть он и старался быть терпимее к окружающим, но подобное у него вызывало только отвращение. Это неправильно.              Как и неправильным было приходить сюда, просто Кайл – сказочный долбоеб, потому и стоит сейчас на коленях, в платье, все же потекшей от слез косметике и с огромным членом в глотке.              – Вот это была бы непростая ситуация.       – Бебе, ты меня прости, но твое участие в истории неправдоподобно.       – Меня по-твоему убить должны были? Не принимается. Давай, Хайди, твоя последняя.       – Эм…