Est-ce Que Tu M'aimes?

Полдень. Семья Ким уехала из особняка, оставив своих гостей одних. Чонгук расслабленно сидит в кресле и читает книгу, не замечая, как в комнату тихо проходит его дворецкий. Намджун ставит на столик принесённый кофе и подходит к Чонгуку. — Господин, нам нужно поговорить, — Чонгук отрывается от книги и переводит взгляд на Кима, — вечером я услышал разговор омег. Чонгук откладывает книгу в сторону, его пальцы медленно постукивают по подлокотнику кресла. В комнате повисает напряженная тишина, нарушаемая только тиканьем старинных часов. — И что же ты услышал, Намджун? — голос Чонгука звучит спокойно, но в глазах вспыхивает острый интерес. Намджун сделал глубокий вдох: — Они обсуждали... нас, — последнее слово было сказано почти шёпотом. Тишина в комнате стала густой, как мед. Даже часы на камине, казалось, затихли в ожидании. Чонгук поднялся с кресла, его тень накрыла дворецкого: — Что именно они говорили? — Каждое слово было четким, как удар кинжала. — Господин Сокджин... — Намджун проглотил ком в горле, — он признался, что испытывает ко мне... симпатию, — его щеки вспыхнули румянцем. — А потом они заговорили о вас. — Продолжай, — Чонгук замер. Его пальцы непроизвольно сжались. — Они говорили о ваших взглядах, подарках и внимании к младшему Киму. Внезапно Чонгук рассмеялся — мягко, почти нежно, но в этом смехе было что-то напряжённое: — Наконец-то кто-то в этом доме оказался наблюдательным. — Что вы имеете ввиду? — дворецкий растерянно смотрит на Чона. — Я не отрицаю, что мне интересен Тэхён, — произносит это так расслабленно, а Намджун, кажется, вообще что-либо перестал понимать. — Но я думал... вы помолвлены с Сокджином. — Много думаешь, Намджун, — кладёт руку на плечо друга и слегка встряхивает его, — без обид, но честно, как можно было не заметить, что омега не равнодушен к тебе? — посмеивается, из-за чего Намджун входит в ещё больший ступор. — Намджун, мне абсолютно всё равно, кто нравится Джину, он мне не интересен. Но раз всё так сложилось, почему бы тебе самому не начать действовать? Намджун молчит и смотрит куда-то в пол. Именно сейчас ему пришло осознание. Действительно, как он мог этого не замечать? Хотя, кому он врёт? Он тысячу раз ловил на себе этот взгляд - теплый, любопытный, заставляющий сердце биться чаще. Но каждый раз отводил глаза. Кто он такой, чтобы мечтать о "хозяйской крови?" Ловил себя на мысли, что хочется также им любоваться. Но всё это останавливало лишь то, что он дворецкий. Обычный дворецкий. Не из какого-нибудь знатного рода. Просто слуга. Он даже думать о нём права не имел. И к чему это в итоге привело? — Я не знаю, как ты будешь действовать, но я вижу, что ты тоже что-то чувствуешь к Джину. И своих чувств не надо боятся, Намджун. — Вам легко говорить, господин. У вас есть право выбора. Вы можете быть с любимым человеком, несмотря на его род и происхождение. Как по вашему обычному слуге, стать парой, омеге из такой семьи? — Этого, я, к сожалению, не знаю, — Чонгук отходит, чтобы взять чашку с кофе, — но я в ближайшее время поговорю с Джонхёном и его мужем. Сообщу, что поменял решение. А дальше, ты уже должен сам решить, что тебе делать. Чонгук выходит из гостиной и даже не замечает Хосока, стоящего за колонной, подслушавшего весь разговор от начала и до конца. Он прижался к холодному мрамору, его дыхание стало частым и прерывистым. Пальцы сами собой сжались в кулаки - так сильно, что суставы побелели. "Значит так..." - прошептал он, и в глазах вспыхнуло что-то опасное.

***

Тэхён сидел на качелях в саду, перебирая руками цепочку, подаренную недавно Чонгуком. Он всерьёз задумался. Что же он чувствует к нему? Как этот альфа смог ввести его в заблуждение? Кажется, Тэхён потихоньку начинал сходить с ума. Ему хотелось видеть Чонгука. Нет, не просто видеть. Ему хотелось быть рядом, прикасаться к нему. Поток из мыслей так бы и продолжался, если бы омега не услышал звук шагов, приближающийся к нему. Тэхён повернул голову, и увидел Хосока, идущего быстрым шагом к нему. Не было его привычного холодного и отстранённого вида, а глаза горели странным блеском. — Господин... — голос дворецкого дрожал, — мне нужно сказать вам нечто важное. Тэхён кивнул, чувствуя легкое беспокойство. Хосок подошёл ближе, его пальцы нервно теребили рукава рубашки. — Я давно хотел вам сказать... — нервно сглатывает и уводит взгляд, лишь бы не смотреть в эти глаза напротив. Куда угодно, но только не в глаза. — Тэхён, я испытываю к вам чувства, чистые и искренние. Тэхён замер. Воздух словно стал гуще. Младший медленно встал, сердце бешено колотилось, и казалось, что вот-вот вырвется из грудной клетки. — Хосок... — он осторожно отодвинулся. — Я тронут, но... я не могу принять твои чувства. — Почему? — в его голосе впервые прозвучали нотки металла. — Потому что я не владелец ювелирных бутиков? Не могу осыпать вас дорогими подарками? Хотя я делал вам подарки, но вы их даже не носите! Тэхён даже не пытается ничего сказать, он просто даёт Хосоку выговориться. — Зато его подарки вы носите. Тэхён отпрянул, когда Хосок схватил его за запястье. Боль пронзила руку. — Ты делаешь мне больно, — прошептал омега. Но дворецкий будто не слышал. Его дыхание стало прерывистым: — Я был рядом все эти годы! Я замечал каждую вашу улыбку, каждый вздох! А он? Что он знает о вас?! Тэхён попытался вырваться, но пальцы альфы впились в его кожу. — Так что это вы причиняете мне боль, — голос Хосока сорвался на крик. — Когда носите его подарки! Когда смущаетесь от его комплиментов! Вдруг сильные руки оторвали Хосока от Тэхёна. Чонгук, появившийся как из ниоткуда, прижал дворецкого к дереву. Его лицо было спокойно, но в глазах бушевала буря. — Кажется, — голос альфы прозвучал мягко, как шелк над лезвием, — ты забыл, с кем говоришь. Хосок тяжело дышал, его глаза бешено блестели. Напряжение висело в воздухе, словно перед грозой. Взгляд дворецкого метался между Тэхёном и Чонгуком. Вдруг его лицо исказилось. — Вы оба пожалеете об этом, — прошептал он. — Клянусь. Чонгук отпустил его с таким выражением, будто отшвырнул что-то грязное. — Убирайся. Пока я тебя не прикончил. Когда шаги Хосока затихли, Тэхён вдруг ощутил, как его колени подкашиваются. Чонгук осторожно подхватил его. Омега дрожал. Чон прижал его к себе, нежно поглаживая по спине. — Всё хорошо, — альфа взял запястье Тэхёна, замечая красные следы от хватки Хосока, — тебе больно? Омега лишь покачал головой, глядя на красные следы на своем запястье. Впервые за все время он не попытался вырваться из прикосновения Чонгука.

***

Терраса особняка. Поздний вечер. Лунный свет струится сквозь листву деревьев. Джин сидел на каменной скамье, закутавшись в тонкий шерстяной плед. В руках он держал книгу, но уже десять минут не перелистывал страницу. Мысли путались, возвращаясь к образу Намджуна. Джину бы очень хотелось с ним поговорить, но он не представлял каким образом. Тихие шаги заставили его поднять голову. В арочном проеме стоял Намджун. Без своего обычного строгого пиджака, в простой белой рубашке с расстёгнутым воротом. — Простите, господин, — голос дворецкого звучал непривычно мягко. — Я не хотел беспокоить. — Останься. — Джин не узнал собственный голос — такой он был тихий и теплый. Намджун замер, словно боясь спугнуть этот момент. Потом медленно подошел и сел на другом конце скамьи, оставив между ними почти метр пустого пространства. Тишина. Только цикады стрекочут в кустах. — Сокджин, я должен вам кое-что сказать. Пальцы омеги невольно сжали края пледа. Он старался не смотреть в сторону альфы. — Я слышал ваш разговор с братом, — Джин резко поворачивается лицом к нему, — и прежде чем вы что-то скажете, я сразу хочу извиниться. Хоть это и вышло случайно, я не должен был этого делать. — Ты... слышал? — Джин не смотрел на него, пальцы сжимали край пледа. Пауза затянулась. Где-то упал спелый плод, глухо стукнув о землю. — Да. — Это было не "да, господин", а просто — "да". — И что... что ты думаешь? — нервно закусил губу. Листья шелестели над головой, отбрасывая танцующие тени. — Я думаю... — Намджун повернулся к нему, и лунный свет скользнул по его лицу, — что я не должен чувствовать то, что чувствую. Джин резко поднял взгляд. В глазах дворецкого не было ни страха, ни покорности. Только искренность. — Почему? — Потому что я — никто. А вы... — А я что? — Джин неожиданно подвинулся ближе. — Я заложник титула? Намджун растерянно заморгал. — Я всю жизнь жил по правилам, — прошептал Джин. — И знаешь, что понял сегодня? Он протянул руку, едва касаясь пальцами запястья Намджуна. Тот вздрогнул, но не отстранился. — Что самые красивые вещи в жизни — вне правил. Где-то в доме хлопнула дверь. Они застыли, словно школьники, застигнутые за шалостью. Пальцы Намджуна мгновенно сжались, как опаленные огнем, но Джин не отпустил его руку. Пару секунд просидев в полной тишине, они прислушивались к звукам, не желая быть пойманными. Но никто не пришёл. Намджун медленно развернул ладонь вверх, позволяя Джину переплести их пальцы. — Мы оба сошли с ума, — прошептал он. Джин улыбнулся: — Тогда это прекрасное безумие. Где-то в саду распустился ночной цветок, наполняя воздух дурманящим ароматом. Как будто природа сама благословила это безумие.