Игра в любовь

Вадим сбросил вызов и, зло отбросив телефон на стол, потер лицо руками — он так устал. Он не молодел, а все эти бесконечные сделки, переговоры, поиски спонсоров выматывали его, выжимая последние соки. Тяжело оперевшись спиной на кожаное рабочее кресло, поднял глаза к потолку, вновь прокручивая в голове телефонный разговор с очередным возможным спонсором. — Вадим Юрьевич, рассказываете вы, конечно, красиво, — спокойно ответил мужчина, но вздохнул, готовясь высказать своё «но». — но у меня есть свои принципы. — Какие, позвольте узнать? — с наигранным любопытством уточнил Казанцев, смотря в окно, где день медленно подходит к концу, сменяя солнечный свет на вечерние сумерки; рука в кармане брюк то сжималась, то разжималась от накатившего раздражения. — Я работаю только с семейными людьми, к ним доверия больше, — заключил бестелесный голос из телефона. Вадим закатил глаза, в очередной раз сжимая руку в кулак. Этот бизнесмен был его последним вариантом, готовым вложиться в университетскую команду, и Казанцеву очень не хотелось его терять. — Я счастливо женат уже больше десяти лет, — слова срываются наигранно радостно, будто он только и ждал момента похвастаться своей «женой». — работает со мной в университете. — Да вы что? — искренне удивляется мужчина, не подозревая, что у Казанцева черный пояс по придумыванию различных историй. — Это уже совсем другой разговор. Вадим в очередной раз закатил глаза, удивляясь людской наивности. «Как только ты бизнесменом стал?!» — мелькает в его голове. Он разжимает пальцы и вытаскивает руку из кармана, проверяя время на наручных часах — половина шестого, пора собираться домой. — Может тогда лично встретимся, обсудим все? — предлагает Казанцев, отворачиваясь от окна, желая сесть в свое кресло. — Да-да, через неделю вас устроит? — торопливо уточняет мужчина, будто ему срочно понадобилось куда-то бежать. — И давайте тогда с женами встретимся, моя Наденька тоже увлекается хоккеем… Вадим дальше не слушает, его передергивает от одного имени, в ушах будто вата. И он винит судьбу за такие пируэты. Пытается отогнать образ Орловой, неожиданно всплывший в усталом сознании, получается откровенно плохо, заполняя голову болезненными воспоминаниями. — Вадим Юрьевич, вы меня слушаете? — чуть громче уточняет возможный спонсор, привлекая внимание Казанцева. — Да-да, простите, связь прерывается, — возвращается в реальность, устало падая на кресло. — Значит в пятницу с женами? — повторяет вопрос голос в телефоне. — Конечно, — Вадим старается вернуть голосу привычную наигранную заинтересованность и веселость, получается ужасно. — Тогда до пятницы. Вадим не прощается, сбрасывая вызов. Осознание сказанного приходит только сейчас, когда понимает, что жены у него нет и в ближайшем будущем не предвидится, особенно работающая с ним в университете. Но отказаться он не мог, как и всегда, выкрутиться, что-нибудь придумает. Тем более в запасе была целая неделя. Ещё раз смотрит на часы и медленно поднимается с кресла, собираясь домой. В приемной пусто, рабочий день помощницы закончился в пять, как собственно и его, но он никогда не уходил во время. Закрывает дверь на ключ и спешит на выход, желая хоть не на долго оставить рабочие вопросы и немного отдохнуть в компании хорошего коньяка в одиночестве съемной квартиры. На выходе неожиданно сталкивается с коллегой, с самой невозможной женщиной университета, вызывающей у него одновременно желание задушить и поцеловать. О втором он старается не думать, получается тоже плохо, но он старается. Здесь ему точно не светит, в этом он уверен. — Ольга Сергеевна, тоже задержались, много работы? — чуть насмешливо спрашивает Казанцев, заводя дистанционно любимую машину. — У меня всегда много работы, в отличие от вас, — женщина оценивающе осматривает Вадима с головы до ног. — Вадим Юрьевич. Её способность ответить на каждый его выпад цепляла, заставляя придумывать все новые и новые высказывания, желая хоть раз загнать женщину в тупик. В тупике каждый раз оказывался он сам. — Я заметил, — бросает мужчина многозначительный взгляд на её большую сумку полную документов, которые она хотела разобрать дома за выходные. — Подвезти? Невзначай спрашивает Вадим, замечая как женщина постоянно порывается посмотреть на часы на тонком запястье, а после выглянуть по сторонам, будто ожидая какого-то. — Спасибо, я уже вызвала такси, — безэмоционально говорит женщина, даже не посмотрев в сторону Казанцева, который уже убрал свою сумку с документами на заднее сидение машины. — Пятница, вечер, вам долго придется ждать, — подмечает Вадим, обходя машину и открывая пассажирскую дверь, приглашая так и не давшую свое согласие женщину. Москвина ещё раз смотрит на часы, а потом по сторонам, останавливая взгляд голубых глаз на мужчине, что терпеливо ожидает её около машины. Она не понимает Казанцева, он для неё одна сплошная загадка, а все что она не понимает пугает её. Закусив губу, она сдается, не желая ещё больше замерзнуть морозным вечером, и быстрым шагом подходит к нему, несмело взяв за руку, чтобы сначала встать на небольшую ступеньку, а потом осторожно опуститься на сиденье. Его рука тёплая по сравнению с её озябшими пальцами. Секундное прикосновение вызывает легкий румянец на и так порозовевших от мороза щеках, Москвина не понимает и собственного поведения рядом с ним. Вадим быстро обходит машину и легко садится за руль, включая печку на максимум, заполняя прохладный салон теплом. — Домой? — слегка устало спрашивает мужчина, выруливая с парковочного места, бросая мимолетный взгляд на сидящую рядом женщину. — Домой, — тихо вторит ему Ольга, незаметно осматривая его, подмечая множество морщинок, еле заметные круги под глазами, напряженные мышцы и сосредоточенный на дороге взгляд. Впервые она замечает как мужчина красив, какая у него замечательная физическая форма, как плавно его руки управляются с рулем, на какое-то мгновение Москвина теряется в этих мыслях, не замечая, что теперь открыто смотрит, прожигая Вадима своими голубыми глазами, почти такого же цвета как у него. Эта информация неожиданно приводит в чувство, она понимает, что смотрит прямо в мужские глаза и быстро отводит взгляд на дорогу, не замечая искреннюю лёгкую улыбку на обветренных губах. Щеки становятся ярко-алыми и уже не от мороза. — Вы всегда жили в этом городе? — слышит спокойный тихий голос Вадима и немного расслабляется, радуясь прерванной напряженной тишиной. — Да, родилась и выросла здесь, — также тихо отвечает, забывая о необходимости отвечать колкостью на каждое его предложение. — А вы почему выбрали этот город? — Тут скорее не я его, а он меня, — грустно усмехнулся Вадим, посмотрев на мгновение в синие глаза за стеклами очков. — Мне предложили работу, я согласился. Он не упоминает тяжелый период, который был у него в тот момент. Не упоминает свою единственную жену, которая выбрала любить, а не быть любимой. Не упоминает, как хотел стать отцом неродному ребенку, готовый покончить со всеми махинациями ради этого. Не упоминает, как почти сломался. Ольга хочет сказать что-то ещё, задать какой-нибудь вопрос, чтобы разрушить неожиданно возникшую напряженную тишину, вновь повисшую между ними в небольшом салоне автомобиля. Она подмечает, как быстро меняется настроение мужчины, как немного мутнеют его глаза, которые он мгновенно отводит, возвращая к дороге. И Москвина больше не говорит, отворачиваясь к окну. Пейзаж за ним темный и размытый. Машина медленно останавливается возле подъезда. Казанцев глушит мотор и, не говоря не слова, быстро выходит, обходя автомобиль спереди, чтобы открыть пассажирскую дверь и подать руку Ольге. Москвина благодарно улыбается и уже более уверенно вкладывает тёплую ладошку в мужскую, чувствуя как её пальцы едва заметно сжимают. Она оказывается очень близко, ойкнув от слегка неудачного спуска с небольшой ступеньки. Оля мгновение смотрит на свои зимние сапоги, удостоверяясь, что каблук на месте, и поднимает взгляд вверх, сталкиваясь со спокойной голубизной, напоминающей море на закате — дыхание перехватывает. — Спасибо, Вадим… — Ольга осекается, замерев от пристального взгляда, рука остаётся в чужом плене. — Юрьевич, — хрипло срывается с приоткрытых губ. Казанцев кивает, теряется от неожиданной близости, боясь, что голос сорвется и подведет его. Снежинки медленно падают на женские плечи, моментально тая. — Снег пошел, — вдруг шепчет Вадим и медленно отпускает тонкие пальчики, пряча руки в карманы. — Вас проводить? Он устал. Он не способен контролировать себя и свои действия, а с Ольгой ему точно ничего не светит — он слишком плох для неё. Ей, такой ужасно правильной, никогда не понравится такой ужасно неправильный. Москвина возвращается в реальность одним вопросом, впервые не слыша в нем подтекста — он не зайдет, он не хочет. Она отрицательно качает головой, сгоняя оставшиеся в волосах снежинки, и делает несколько шагов в сторону. — Доброй ночи, — достигает Казанцева, он медленно закрывает дверь, едва повернув голову в сторону женщины. — Хороших выходных, — звучит вымучено, но искренне. Он ждёт, пока женщина зайдет в подъезд. Садится в машину, тяжело опускаясь на сиденье. Последнее время ему все дается слишком тяжело, кажется, он стареет. Заводит машину и уезжает домой, пить.

***

В понедельник Вадим просыпается с ужасной головной болью и желанием остаться в этой квартире навсегда, но он заставляет себя подняться с кровати, принять душ и сварить большую чашку кофе. Дорога до работы проходит в тумане, как и первая половина дня. Он на автомате разговаривает с людьми и решает вопросы, мыслями каждый раз возвращаясь к женскому подъезду: к теплу её маленькой ладошки, к синим глазам, под стеклами очков, где он видел блики фонаря, к маленьким снежинкам на её волосах и плечах. Мысли заняты ей и предстоящей встречей. Казанцев впервые не знает что делать. Москвина сталкивается с Вадимом в их общей приемной, в первый раз за день. Она слегка улыбается, не в силах удержаться, и здоровается, но в ответ слышит неразборчивое бурчание и видит его широкую спину за мгновение до того, как он захлопнет двери кабинета. Разочарование разливается по венам вместе с кровью, но странное неприятное чувство тревоги появляется неожиданно и стремительно, заставляя её подойти к его кабинету и постучать. Она входит, не дожидаясь ответа. Вадим стоит у окна, спрятав руки в карманы брюк, спиной к ней, и даже не поворачивается. Оля делает глубокий вдох и резко выдохнув, медленно подходит к мужчине, становясь рядом с ним, едва соприкасаясь плечами. — Все в порядке? — тихо спрашивает Москвина, смотря на мужской профиль. Вадим едва заметно вздрагивает, будто только сейчас понял, что в кабинете не один. Поворачивает голову в сторону женщины, не успевая скрыть истинные чувства за маской, показывая ей усталость и печаль, залегшую в уголках глаз. — Да, — открыто врет, не желая показаться слабым и настоящим. — Вы что-то хотели? — Нет, просто мне показалось, что с вами что-то не так, — честно признается женщина, всем телом поворачиваясь к мужчине. — Вам показалось, — сухо говорит Вадим, вновь смотря в окно, показывая всем видом, что говорить об этом не хочет. Москвина не знает что сделать, поэтому она желает просто уйти. Они не близки и ничем не обязаны друг другу — коллеги, не больше. Ольга делает шаг в сторону выхода, бросая последний раз взгляд на бледное, осунувшееся лицо, и чувствует как в груди щемит от этого образа. Мысленно считает до пяти и протягивает свою ладонь к Казанцеву. Осторожно касается запястья, вытаскивая мужскую руку из кармана синих деловых брюк, медленно переплетая свои пальцы с прохладными Вадима, и остаётся так на какое-то время, смотря на его стол и просто оставаясь рядом. Показывая своим присутствием, что он ни один, что она готова помочь. Мгновения спустя Оля чувствует слабое сжатие его пальцев и давление на руку. Казанцев тянет женщину к себе, оставляя её зажатой между своим телом и окном, но не прикасаясь больше, чем это сделала она, оставляя их руки сцепленными. Он смотрит в расширившиеся зрачки, видит искреннее удивление и едва заметный испуг, который быстро проходит, когда он больше не предпринимает никаких действий. Ему хочется положить голову ей на грудь и остаться в этом мгновении навсегда, чувствовать её тепло и слышать звук биения сердца. Ему хочется спокойствия. — Вадим? — едва слышно шепчет женщина, забывая о субординации, в горле мгновенно пересыхает. — Я… — Казанцев не может вымолвить не слова, не зная как просить о помощи. — просто… просто побудь здесь, со мной, пару минут… Москвина удивлена, но она остается. Оставляет свою руку в его, не делает попыток отстраниться даже на дюйм, практически в плотную прижатая к твердому телу. Она смотрит в синие глаза и едва заметно кивает, замечая облегчение на усталом лице. — Рядом с тобой мне хочется жить, — откровение слетает неожиданно и еле слышно. Ольга сильнее сжимает чужие пальцы, поражённая силой одного предложения и его смыслом. Мужчины говорили ей много разного: приятного и нет, но никогда ещё никто ей не говорил, что она единственная причина для жизни. — Чем я могу помочь? — искренне спрашивает, готовая сделать все, что угодно для него и только для него. Вадим долго молчит, не увереный, стоит ли говорить о своих проблемах. Он привык решать их сам, не посвящая никого, но рядом с Ольгой ему хочется поделиться, рассказать что его гложет. Казанцев смотрит в окно, свободной рукой проводя по лицу, понимая, что не сможет вывалить на женщину все свои проблемы, поэтому выбирает самую неважную из них. — Стань на день моей женой, — спокойно просит он, опуская взгляд на женщину, которую передергивает от его слов. Ольга удивлённо выдергивает свою руку из его хватки, скрещивая их перед грудью, будто защищаясь от Казанцева. Она смотрит ему прямо в глаза, пытаясь понять издевается он над ней или говорит правду. В его глазах разочарование и принятие, будто он знал, что так она и отреагирует. Москвина ничего не понимает. — Что? — срывается с полуоткрытых губ. — Я нашел инвестора, — начинает свой рассказ Казанцев, отступая к своему столу и опираясь на него бедрами, теперь пропасть между ними становится невыносимо ощутимой. — а он с принципами оказался, — зло выплевывает, пряча руки обратно в карманы штанов, с силой сжимая в кулаки. — Он работает только с семейными людьми, ну я и ляпнул, что уже десять лет женат и работаем вместе. Москвина все ещё не понимает, почему он просит именно её. Она больше, чем уверена, что вокруг Казанцева вьется много молодых и симпатичных девушек, готовых в любой момент сделать все, что он попросит. Оля не понимает зачем ему Она: разведенная, со взрослой дочерью с тяжелым характером, со своими принципами и страхами. — Я не понимаю, Вадим, — качает головой Оля, сильнее стискивая руки перед собой, натягивая ткань дорогого пиджака. — причем здесь я? — Он согласился на встречу, но только с женами, — Вадим поднимает взгляд на стоящую напротив женщину, готовясь сказать последние слова, смотря ей прямо в глаза. — а кроме вас, Ольга Сергеевна, у меня никого нет. — Но я не твоя жена, — отчаянно шепчет женщина, делая полшага назад и врезаясь в подоконник бедрами. — И меня это печалит, — бурчит под нос Вадим, но по удивленному взгляду, направленному на себя, понимает, что Москвина это услышала. — То есть… инвестор этого не знает, не будет же он в паспорта заглядывать. — быстро выкручивается, отводя взгляд себе под ноги. Оля смотрит удивлённо, будто видит этого мужчину впервые. Все это так не похоже на него: собранного, безэмоционального, с готовым планом на любые проблемы; не похоже на её размеренную и спокойную жизнь, без странных предложений и красивых мужчин. На мгновение ей хочется вернуться в прошлую неделю, в пятницу, в момент, когда он предложил подвезти домой — она хочет вернуться и сказать «нет». Хочет вновь слегка напряженного общения, где каждый их разговор будто битва умов и сарказма, хочет легких подразниваний и его неизменной улыбки. Но понимает, что это невозможно. И что если вернуться в прошлое, она снова скажет «да». И будет соглашаться раз за разом, потому что как бы сильно Казанцев её не пугал, она безумно хочет узнать какого это быть с ним, за ним, хочет знать что творится в его голове, за закрытыми дверьми его кабинета. — Хорошо, Казанцев, — спокойно говорит Москвина, делая шаг к мужчине и становясь прямо перед ним. — я стану твоей женой, но учти, это удовольствие не из дешевых, — ухмыляясь, добавляет она, но больше чтобы разрядить обстановку, нежели действительно что-то просить взамен. Вадим впервые за три дня широко и искренне улыбается, возвращаясь в приятно-язвительное настроение. Он тянет Ольгу за талию к себе, прижимая их почти в плотную к друг другу, его скрещенные в лодыжках ноги оказываются между прекрасными длинными ногами, спрятанными под деловой тканью брюк. Москвина еле слышно вскрикивает, упираясь ладонями в мужскую грудь, чувствуя под кончиками пальцев приятную ткань водолазки, которая идеально обтягивает все мышцы. Дыхание перехватывает от неожиданной смены положения и желанной близости, зрачки расширяются под стеклами очков и нежный румянец расцветает на щеках. — Для своей жены, — хрипло шепчет Вадим в самое ухо, приятно щекоча дыханием шею. — все, что угодно. Оля вздрагивает в его руках, крепко сжимая ткань водолазки в кулачки, тягучий узел возбуждения медленно завязывается внизу живота, отчего безумно хочется сжать бедра, но положение не позволяет. Она опускает голову, жалея, что не распускает волосы на работе, чтобы спрятать алое лицо от пристального мужского взгляда. Во рту мгновенно пересыхает. Вадим упивается имеющейся властью. Он наслаждается жаром женского тела в своих руках, реакцией её организма на его действия, запахом духов, окутывающих его в приятное облако. За всем этим он упускает момент контроля над собственным телом, которое тоже мгновенно реагировало на такую шикарную женщину. Казанцев сильнее сжимает Олину талию, прижимая чуть ближе к себе, чтобы уткнуться носом в светлую кожу шеи, отчаянно желая оставить там долгие, влажные поцелуи, но довольствуясь только невинными касаниями. — Не зарекайся, я же запомнить могу, — на выдохе шепчет Москвина, закрывая глаза от мурашек, побежавших по всему телу от его действий. — Я сделаю так, что вы этого никогда не забудете, — горячо шепчет Вадим, опаляя своим дыханием кожу, заставляя Ольгу извиваться в его руках. — Ольга Сергеевна. Москвина тает. Фантазия подкидывает горячие образы того, что она может никогда не забыть. Тело нагревается в его руках, становясь похожим на воск: податливым, в этот момент она понимает, что снова скажет «да» на любое его предложение. В голове сплошной туман. Казанцев отстраняется, смотря в мутные глаза, которые расфокусированно смотрят в его сторону, но будто не замечают — Ольга глубоко в своих мыслях и его руках. Он нежно улыбается, смело касаясь нежной кожи щеки, привлекая внимание. Его большой палец осторожно ласкает лицо, вводя их обоих в общий странный транс. — Сильное заявление, Вадим Юрьевич, — ухмыляется Москвина, ведя своими ладонями вверх к плечам и затылку, запутывая пальцы в серебристые короткие пряди. Вадим едва заметно вздрагивает и сильнее сжимает женское тело в своих руках, наслаждаясь их вернувшимся язвительным настроением — за выходные успел соскучиться по этому. — А я, Ольга Сергеевна, — загадочно улыбается, наклоняясь к самому уху, будто собирается рассказать очень важный секрет. — слов на ветер не бросаю. Он отстраняется и смотрит прямо в глаза, широко улыбаясь. Держать себя в руках становится все тяжелее. Поэтому Вадим нежно отстраняет от себя женщину, выпуская из своих рук. Отступает от края стола, подходя к шкафу, словно ему что-то понадобилось, на ходу поправляя пиджак. Хитро смотрит издалека в глаза за стеклами очков. — Поужинайте со мной, — просит, улыбаясь. — обсудим все тонкости нашего счастливого брака. Ольга качает головой, радуясь, что прежний Казанцев вернулся к ней. Она направляется в сторону выхода, останавливаясь лишь на мгновение рядом с мужчиной. — Хорошо, муж, — легко слетает с губ, это слово больше не приносит боли от предательства бывшего, теперь ей хочется только улыбаться. — увидимся вечером. Москвина выходит из кабинета в хорошем настроении, провожаемая пристальным взглядом, даже не догадываясь в какую историю она влипла. Казанцев глупо улыбается ещё несколько минут, прокручивая в голове теплое «муж».