Когда мы были молоды

***

«Всем нравится то, что ты делаешь, Начиная с того, как ты говоришь И заканчивая тем, как ты двигаешься». − Адель, «Когда мы были молоды...» В Лондоне было холодно. Реальность этого сильно давит на Джона, когда он идёт по пассажирскому мосту в терминал. Ледяной ветер сотрясает шарнирные соединения моста и проникает сквозь подошвы его ботинок. Афганистан был местом крайностей. Пустыня могла быть похожа на раскалённую печь, пот испарялся, не успевая остудить кожу. В горах холод был сухим, пронизывающим, как зимнее небо. От него перехватывало дыхание, но не было тяжести. В Лондоне сыро. Как всегда, идёт дождь, и холод уже ощущается как тяжёлый груз на его плечах. Он, прихрамывая, идёт по коридору, пропуская мимо себя других пассажиров, некоторые из них замечают его униформу и бормочут извинения. Затем он оказывается в терминале, делая первые шаги к жизни, которую покинул четыре года назад. Он всегда планировал уехать после одного или двух туров, но он не ожидал, что ему придётся делать свои первые шаги на родной земле с тростью. Он чувствует себя по-другому, и ему трудно определить, как именно. Я другой. Джон Ватсон, который отправился на войну, нервничая и стремясь увидеть поле боя, чтобы проверить свои навыки в зоне боевых действий, теперь за свою жизнь повидал более чем достаточно смертей и увечий. Но ему, в некотором смысле, не хватает этого, духа товарищества и хаоса. Чувствовать себя полезным, радоваться, что смог что-то изменить. Теперь перед ним открывается будущее, и он думает о том, чем бы занять себя. Ему тридцать восемь, он ещё недостаточно взрослый, чтобы получать пенсионные чеки и сидеть в парке, скармливая арахис белкам. Он знает себя: его влечёт к опасности. Даже когда он просыпается в темноте своей спальни, задыхаясь от очередного кошмара, он помнит, зачем отправился в Афганистан, и знает, что неотложная медицинская помощь − это самое практичное применение его опыта, которое лучше всего соответствует его характеру. Ему не избежать ночных кошмаров, и он может с таким же успехом вступить в новую битву. В Бартсе есть вакансия травматолога, работающего в отделении неотложной помощи. Он подаёт заявление, и его приглашают на собеседование. Постоянная хромота − это память о службе в армии. Хотя дождливая погода всегда будет напоминать ему о том дне, когда его служба была прервана, он считает, что ему повезло. Есть много ранений и похуже, которые могли бы положить конец его карьере хирурга. Он не скрывает ни своей хромоты, ни трости. Он поднимает руку, показывая своим потенциальным работодателям, что она не дрожит. − Травматология − это то, что зовёт меня, − говорит он им. − Это то, для чего я создан. Они соглашаются. Ещё один врач в ночную смену, который готов подменять коллег по мере необходимости − это идеальный вариант. На свою зарплату он может позволить себе не только однокомнатную квартиру, поэтому переезжает в более приличное здание в лучшем районе. В его жизни всё еще есть пустоты, но никогда не стоит зацикливаться на том, что потеряно. Он отсутствовал не так уж долго, всего четыре года. Всё знакомо и в то же время не совсем. Реальность, но искажённая, кособокая, незнакомая. Как будто он попал в мир, который лишь внешне напоминает Лондон, который он когда-то знал. Люди, которых он называл друзьями во время своего обучения в Бартсе, теперь разбросаны по всему миру. Он и не ожидал ничего другого, но ему странно видеть мало знакомых лиц в больнице, где он проходил практику. Незнакомцы, с которыми он ездит на работу, все смотрят в телефоны, а не в газеты или журналы. Многие носят наушники-вкладыши, и большинство устройств плоские, с большими экранами. В его районе нет ни одного магазина видеопроката. Он никогда не слышит, как в карманах позвякивают монеты, и редко видит, как банкноты переходят из рук в руки. Покупатели расплачиваются картами, а чеки − цифровые. Он стоит в очереди в «Теско», чтобы проверить молоко, яйца и маленькие баночки фасоли, и ругается с автоматом, когда тот выплевывает ему обратно его карточку. Культура изменилась. Пока он работал в ультрасовременной больнице в центре одной из наименее развитых стран мира, в Лондоне произошла революция. Технологии проникли повсюду, заменив привычную рутину, заставляя его навёрстывать упущенное. «Ты никогда больше не сможешь вернуться домой». Банально, но это правда. Он в кафе, стоит в очереди и лениво слушает новостной канал, который транслируют по ТВ. «...Консультирующий детектив с таким именем расследовал преступления в сфере искусства просто в качестве хобби, и всё же ему удалось напасть на след, который привел его к знаменитой работе, след, который Скотланд-Ярд полностью упустил. Шерлок Холмс с Бейкер-стрит приобрёл культовую репутацию...» Вздрогнув, он поднимает взгляд на экран и видит знакомое лицо. Имя, которое он не слышал много лет. Надпись внизу экрана гласит: «Герой Рейхенбахской битвы». Он часто думал о Шерлоке Холмсе. Однако они знали друг друга всего один семестр и после этого потеряли связь. Он решил, что такое случается, когда тебе семнадцать. Он платит за кофе и направляется в больницу. По пути внутрь он покупает газету в одном из торговых автоматов в вестибюле. Переодевшись, он садится в раздевалке, потягивает кофе и читает статью. «Шерлок Холмс, герой Рейхенбахской трагедии». Вряд ли он когда-нибудь забудет первого парня, которого поцеловал. Но учёба в школе не длится вечно; для Джона это были университет, медицинская школа, а затем армия. В годы, последовавшие за последним семестром в школе, он всегда намеревался навестить Шерлока и узнать, что с ним случилось. В то время, однако, ничто в его жизни не было постоянным. Телефон был дорогой вещью, которую он не мог себе позволить, и ему было некуда звонить домой. Его родители умерли. Его сестра ушла от жены и теперь меняла работу и квартиру каждые несколько месяцев. Он не получал от нее вестей несколько недель. Где бы он ни был, у него всегда появлялись друзья, но они, как и он, уходили в будущую жизнь. Вы можете месяцами жить в одной квартире с кем-то, видя друг друга в худшем свете. Вы можете ворчать на своего соседа по квартире из-за того, что он ест вашу еду и расходует хозяйственное мыло, признаваться ему в своих самых сокровенных страхах, отвечать на его звонки и лгать его девушке, одолживать ему несколько фунтов, снова занимать несколько фунтов, выпивать вместе, трезветь вместе, смеяться над абсурдностью жизни, а затем всё кончено. Вы даёте обещания поддерживать связь и больше никогда не видитесь. Та жизнь была недолгой. Они с Шерлоком не жили в одной квартире и даже не думали об этом. Но в те последние семестры они проводили вместе почти каждый час своего бодрствования, и он был достаточно молод, чтобы думать, что то, что они обрели, будет длиться вечно. Глупый. Шерлок сказал ему: «У меня нет друзей». Джон не верил в это. Возможно, у Шерлока никогда раньше не было друзей, и Джон испытывал к нему нечто большее, чем просто дружеские чувства, но... что ж, в конце концов Шерлок был прав. Они были чем-то, а потом стали ничем. Теперь он узнаёт, что Шерлок Холмс стал консультирующим детективом и сделал себе имя, найдя потерянную картину. Непонятно, как мальчик, которого Джон когда-то знал, в конечном итоге стал разгадывать тайны, но кажется уместным, что Шерлок, который раньше раздражал своих одноклассников дерзкими выводами об их личной жизни, смог превратить свой наблюдательный талант в карьеру. Целую неделю в новостях только и разговоров, что о Шерлоке Холмсе. «...Вчера вечером Шерлока Холмса в очередной раз провозгласили героем за организацию дерзкого побега похищенного человека...» «...Банкиры, конечно, больше не являются любимцами нации, но Шерлок Холмс вполне может ими стать. Когда на пресс-конференцию собрались огромные толпы людей, мистеру Холмсу был вручен подарок от...» Смены в отделении неотложной помощи заставляют его быть занятым, но в перерывах между приёмами пациентов он следит за новостями и думает о том, как бы ему связаться со своим старым другом. Они были друзьями? Приятелями? Бойфрендами? Одноклассниками, конечно. Одноклассниками. Но больше, чем просто приятели. Они были людьми, которые вместе обедали, вместе готовились к экзаменам, вместе гуляли, говорили о самых странных вещах, на которых Шерлок был зациклен в данный момент. Парни, которые целовались, но никогда не произносили нужных слов. Возможно, это был эксперимент. Шерлок любил эксперименты. Он был первой любовью Джона, мальчиком, которого он никогда не забудет. Это не значит, что он будет помнить Джона. Как и телефонные справочники, телефонные справочники, по-видимому, устарели. Джон включает ноутбук, в котором он всё ещё не совсем уверен, открывает окно браузера и печатает: Шерлок Холмс. Веб-сайт: «Наука дедукции. Вот чем я занимаюсь: 1. Я наблюдаю за всем. 2. Из того, что я наблюдаю, я делаю выводы. 3. Когда я исключаю невозможное, всё, что остаётся, каким бы безумным это ни казалось, будет правдой. Если вам нужна помощь, напишите мне по адресу: Бейкер-стрит, 221Б, Лондон». Джон находит его номер телефона, набирает его и слышит, как голос просит его не быть занудой. Он молча вешает трубку. Этот голос. Он стал взрослым, но Джон всё ещё слышит, как Шерлок читает ему лекцию о химических связях. В шестнадцать лет он уже был выше Джона и, возможно, прибавил с тех пор пару дюймов. Прошли годы, полные событий, о которых Джон не знает. Но люди такие, какие они есть, и в шестнадцать лет Шерлок не был бесформенным куском глины. Уже тогда он был необычайно зрелым, даже когда романтично мечтал однажды стать пиратом. «Химия − это наука о переменах. Вся материя меняется, и это и есть жизнь, цикл перемен». Если и есть что-то, в чём можно быть уверенным, так это в переменах. Джон представляет, как заходит к Шерлоку, притворяясь клиентом, просто чтобы узнать, помнит ли его Шерлок. Но просто пойти и позвонить ему в дверь кажется неправильным. Что, если Шерлок забыл мальчика, с которым когда-то занимался химией? Это было бы разочарованием и тяжёлым ударом по самолюбию Джона. На самом деле, это весьма вероятно. Хотя они были немного больше, чем друзья, но немного меньше, чем любовники, прошли годы. Одноклассники не всегда были добры к Шерлоку, главным образом потому, что он отказывался вести себя как все остальные. Джон вспоминает, что в том возрасте, как раз когда они все начинали осознавать себя личностями, парадоксальным образом стало важно высмеивать всех, кто отличался от них. Джон тоже не избежал этого; у него был другой акцент, в его семье явно не хватало денег, и когда он не играл в регби, он держался особняком, боясь, что низкие оценки могут повлиять на его планы на будущее. Он не высовывался и справился. Шерлок, возможно, полностью удалил учёбу, как он удалил философию, астрономию и политику − предметы, которые считал бесполезными. Теперь он знаменит, возможно, настолько знаменит, что ему не нужно отвечать на телефонные звонки. Прежде чем Джон успевает принять решение о том, чтобы связаться с ним, пресса начинает ополчаться против героя Рейхенбаха. Всё начинается с невероятного преступления. Джон читает заголовки: «Преступление века?» Далее в статье поясняется: «в парламенте задаются вопросы о том, каким образом Лондонский Тауэр, Пентонвилльская тюрьма и Банк Англии были взломаны в одно и то же время одним и тем же человеком − Джеймсом Мориарти...» «...По сюжету, достойному романа Конан Дойла, вчера стало известно, что мистер Шерлок Холмс является свидетелем-экспертом на процессе по делу Джима Мориарти...» Ещё более невероятный поворот событий − Мориарти освобождён. Вскоре после этого появляется разоблачение: мужчина по имени Брук заявляет, что ему платили за совершение преступлений, которые Шерлок затем раскрывал. Мальчик, которого Джон когда-то знал, никогда бы так не поступил. Он был самым искренним человеком из всех, кого Джон когда-либо встречал, не боялся того, что подумают люди, и презирал тех, кто шёл кратчайшим путем. Он не думал об успехе, как большинство людей; у него были мозги, и он ими пользовался. Хотя, может быть, это неизбежно. Говорят, пресса всегда ополчается на тебя. Главное − продать больше газет, собрать больше просмотров. Неделю назад ты был героем, а на следующий день на тебя нарыли компромат и используют его, чтобы похоронить твою репутацию. Это цена славы. Джон думает о совпадениях, о маленьких поворотах судьбы, которые свели его и Шерлока вместе так давно, о годах, которые развели их в разные стороны, о случайности, которая вернула их на одну орбиту. Он подождёт, решает он. Время выбрано неподходящее. Он не хочет, чтобы Шерлок думал, что он к чему-то готов.