Unholy

— Спасибо, что пришел. Мне нужна твоя помощь. Но знаешь, что? Ты — мой должник, между прочим. — С чего вдруг? — вопросительно изогнул бровь Хисын, — Не припомню, чтобы занимал у тебя денег. — Не в прямом смысле. Но именно из-за тебя я встрял в эту историю. — недовольно буркнул Джейк, сверкая глазами. — И что ты успел натворить? — Помнишь, мы договорились встретиться в баре, но ты не пришел, променяв меня на свою пассию? Так вот, там я познакомился кое с кем. — Она — моя девушка, а не очередная пассия. И я все еще не понимаю, чем я могу тебе помочь. — Ты говорил, что твоя девушка работает в центре занятости. Мне нужно пробить место работы одного человека, — решительно выпалил Шим. — Боишься, что он безработный? Или не хочешь связываться с банкирами? — начал кидать предположения Ли. — Нет. Просто хочу убедиться. А еще узнать, где именно он работает. — Убедиться в чем? — Хисына начала сердить скрытность друга, — Ты можешь сказать прямо? Мне не очень нравится гадать. Джейк вздохнул — этого следовало ожидать. Логично, что после просьбы Ли начнет задавать вопросы. К тому же, другу Шим доверял, а потому решил рассказать: — В том самом баре я познакомился с парнем. Он был просто очаровашкой, такой скромный и приятный, а внешность…ну вылитый ангел. Мы допоздна гуляли, у меня разрядился телефон, и мы поехали к нему. Там все закрутилось, и мы переспали. А наутро я обнаружил в его шкафу… — Труп? — перебил Хисын, вытаращив глаза на друга, — Орудия пыток? — Ты ебнутый? — резонно засомневался Джеюн. — Не, ну а что. Ты же сказал мне, что сбежал от него и больше не общаешься. Мне кажется, вполне логичное предположение. Будет тебе урок — не ходи в дома к незнакомцам. А то бы выпотрошил тебя и съел, как Джеффри Дамер. — Помолчи и дослушай, пожалуйста, — закатил глаза Шим. — Я нашел у него сутаны. И много религиозных книг. Мне кажется, он священник, Хи. — Серьезно? — глаза друга поползли на лоб. — Получается, ты трахнул святого Отца. Ого, Джейки, — Хисын засмеялся и захлопал в ладоши, а Шим шикнул на него, чтобы не привлекал излишнего внимания, — Ты выбрал отличный способ стать ближе к Богу. — Прекрати, — показательно замахнулся на него Джеюн, — Хорош придуриваться. Ты знаешь, как я охуел? Я просто не мог в это поверить! Он не сказал об этом и никак себя не проявлял. — А ты думал, священники по улице ходят в церковных одеждах? — усмехнулся Ли, — Какой-то неправильный тебе священник попался, раз переспал с первым встречным, не думаешь? — Не знаю, — с трудом выдавил из себя Джеюн. Он и сам много думал об этом. Неужели для Сонхуна это в порядке вещей? — И что ты теперь хочешь? Заявиться к нему в церковь и обвинить во всех грехах? Потребовать компенсации за моральный ущерб? — Нет, — покачал головой Шим, — Конечно, нет. На самом деле, подумав об этом несколько дней, я пожалел, что сбежал. Я повел себя как трус, Хи. Исчез, даже номера телефона не оставил! Он наверное проснулся и расстроился….А может, нет — может, он почувствовал облегчение оттого, что не надо объясняться и меня выпроваживать. Но дело в том, что он действительно понравился мне, Хи. Так, как никто за долгое время не нравился. Находясь рядом с ним, я ощущал, будто он — тот, кто мне нужен. Как будто я на своем месте, понимаешь? — Думаю, да, — серьезно протянул Хисын. — Получается, ты хочешь все с ним обсудить? А домой к нему заглянуть не думал? — В том-то и дело — я вообще не помню ни подъезд, ни этаж, даже в номере дома не уверен. Когда мы приехали на такси вместе, все мое внимание было уделено ему, а когда я уходил, только и мог думать о том, что переспал со священником, и пытался осмыслить это. И как-то не подумал, что захочу туда вернуться. — Все ясно. Если ты настроен серьезно, так и быть, я попрошу Юрин, чтобы она раздобыла информацию. Но мне нужны его данные. — Я знаю только имя. Пак Сонхун и ему от двадцати пяти до тридцати пяти лет — думаю, мы почти ровесники. А еще он невероятный красавчик, — мечтательно вздохнул Джейк. — Которого ты, считай, упустил. А в соц сетях не искал его? — Искал, разумеется. По всему миру очень много Пак Сонхнуов, оказывается. Не могу же я написать каждому «привет, ты случайно не тот священник, с которым я переспал на выходных?» — Ну а что… На крайний случай и это сойдет. — Твои идеи подойдут только для отбитых, Ли Хисын. Хоть бы раз что хорошее посоветовал! — И тем не менее, ты здесь, просишь моей помощи, — самодовольно усмехнулся друг. — Только у тебя есть связи в центре занятости. Так что ничего личного.

***

Джеюн неуверенно топтался у входа в костел, в десятый раз перепроверяя адрес. Не было сомнений, он не ошибся — по сведениям Юрин священник Пак работал именно здесь уже несколько лет. А значит, надо было набраться смелости и войти внутрь. Шим не был в церкви уже много лет — его родители не были ярыми католиками, а он и подавно. Тем не менее мужчина почувствовал некое благоговение, оказавшись внутри. Наверное, все из-за масштабности и красоты храма, а также приятных уху нот органа, отдававшихся от стен эхом. Джейк как можно незаметнее прокрался внутрь и сел на одну из скамеек недалеко от входа. Судя по его информации, служба уже подходила к концу, а после прихожане могли побеседовать со священником лично. Но вот незадача — вел службу вовсе не Сонхун, а полный мужчина лет сорока с щетиной и немного раскосыми глазами. В конце службы святой Отец толкнул мотивационную речь (что-то о том, что нужно научиться ценить каждый миг, ведь прекрасное — в простоте), но Шим особо не слушал. Он активно выискивал глазом Сонхуна, но его в храме видно не было. Может, у него сегодня выходной? На этом этапе можно было развернуться и уйти. Но Джеюн решил, что раз пришел, должен довести дело до конца. — Простите, не подскажете, как зовут этого священника? — обратился он к стоящей поблизости женщине. Та одарила его оценивающе-скептическим взглядом, но он не смутился, натянул на лицо улыбку и добавил: — Извините, я в первый раз в этой церкви, только переехал. — Все в порядке. Это Отец Марк. Отличный проповедник, вы можете обратиться к нему за советом — он никогда не откажет. — Мне тоже понравилась его проповедь, — улыбнулся еще шире Шим, — Скажите, а отец Сонхун служит в этой церкви? Я наслышан о нем от других прихожан, но еще ни разу не встречал его лично. — О да, — яростно закивала женщина, — Отец Сонхун часто ведет утренние службы. Прекрасный наставник, неудивительно, что вы слышали о нем. Невероятный талант, а еще замечательный человек и сын Божий, — женщина важно кивнула, махнула ему и двинулась вперед, видимо, чтобы задать отцу Марку интересующий ее вопрос. Джеюн в общем-то выяснил то, что его интересовало. Если Сонхун вел утреннюю службу, вполне возможно, что сейчас его тут уже не было, но все же Шим решил прошвырнуться по территории церкви и поискать. Обойдя костел вокруг, он заглянул в церковную лавку и даже какое-то подсобное помещение, но так и не обнаружил того, кого хотел увидеть. Тогда было решено перейти к плану Б — он торопливо вернулся внутрь, надеясь, что не все еще разошлись — собирался спросить о Сонхуне напрямую у его коллеги. Отец Марк все еще беседовал с одним из прихожан, и Джеюн в ожидании присел на скамью, рассматривая убранство храма. Под высоким потолком ярко сияли лампы, озаряя пространство золотистым светом. Спереди стояла фигура Богоматери и агнцев в полный рост, чуть поодаль толпились апостолы. Признаться, здесь Шим ощущал себя не очень комфортно скорее по непривычке. Когда священник наконец распрощался с последними прихожанином и направился к служебному выходу, Джейк подскочил со своего места и нагнал его в три шага. — Простите, отец Марк, — подал голос он, и мужчина развернулся, — Я хотел поблагодарить вас за прекрасную проповедь. — Не стоит, сын мой. Благодари Всевышнего Отца нашего. — Вы так красиво рассказывали, я был действительно тронут, — растянул губы в улыбке Джеюн, — Я не задумывался о том, как важно на самом деле ценить каждый день и благодарить за все Господа. После вашей службы я сильно захотел исповедоваться, но дело в том, что я немного стеснительный. — Все в порядке, сын мой. Это очень личное, я понимаю. Ты должен знать, что я не осужу тебя, что бы ты ни сказал. — Я верю вам святой Отец, но я раньше всегда исповедовался только у отца Сонхуна. Не могли бы вы….попросить его, если он все еще здесь? — Отец Сонхун еще не ушел, но он на некоторое время освобожден от исповеданий, — задумчиво протянул священник. — Но…почему? Что-то случилось? — Это было его личное желание. — Но я больше не могу исповедоваться никому, — Шим сделал грустную моську и большие глаза, — Прошу вас во имя Христа, не могли бы вы передать ему мою просьбу? Я не могу больше ходить с грехом на душе, он тяготит меня. Отец Сонхун — единственный, кому я могу полностью довериться и очистить свою душу. — Что ж, я попробую, — задумчиво почесав затылок, вздохнул Марк, — Но ничего не буду обещать. Ты можешь подождать в исповедальне, я попрошу Сонхуна, чтобы он подошел. — Спасибо вам! — радостно воскликнул Шим. — Да хранит вас Бог! Торопливым шагом парень направился в тесную исповедальню и присел на стул. В храме было тихо — прихожане разошлись, а отец Марк удалился, только тихие голоса раздавались снаружи. Шим не страдал клаустрофобией, но все же чувствовал себя странно — он никогда в жизни не исповедовался. Должно быть, это не слишком приятно. От соседней коморки, где должен был сидеть священник, его отделяла ограда — нельзя разглядеть лица говорящего, ты только слышишь голос. Джеюн начал судорожно обдумывать то, что скажет Сонхуну, если тот, конечно, согласится прийти. В первую очередь надо будет извиниться, а потом… Он услышал приближающиеся гулкие шаги и замер. Неужели Пак все же согласился выслушать одного настойчивого грешника? Дверка соседней коморки со скрипом отворилась, а потом захлопнулась. Джейк сидел тихо, как мышь, не в силах пошевелиться. — Слушаю тебя, сын мой, — раздался глубокий, чуть приглушенный голос. Это был он. Джеюн отлично помнил голос Хуна — такой мелодичный и довольно низкий, он сразу запал ему в душу. Как и его обладатель. От волнения Шим чуть не закашлялся, но подавил рефлекс, тяжело сглатывая. Надо было собраться, но как на зло, все мысли покинули голову. — Простите, Святой Отец, ибо я согрешил, — не без труда выдавил он, — В прошлое воскресенье я переспал с мужчиной. — И не перезвонил. — Что? — выпалил Джеюн, не веря, что Сонхун это сказал. Получается, он узнал его?! Но ответа не последовало — вместо этого Шим услышал скрип открывающейся двери и удаляющийся топот. Не медля, он выскочил прочь из кабинки, видя удаляющуюся фигуру в черной сутане. Сомнений быть не могло — Пак все понял и решил сбежать. В общем-то, не безосновательно. — Сонхун, постой! — Джейк бросился следом, сокращая расстояние между ними, — Прошу, выслушай меня! — Не кричи! — шикнул на него Святой Отец, оборачиваясь, — зачем ты сюда пришел? В глазах Сонхуна вовсе не было радости — скорее наоборот, разочарование, неприязнь и нечто похожее на боль. Джеюн на мгновение пожалел, что пришел, но тут же отбросил сомнения — он и не рассчитывал, что его будут приветствовать с распростертыми объятиями. — Я хотел поговорить с тобой. Объясниться, — начал оправдываться он. — В то утро я струсил, потому что случайно увидел твои церковные одежды. Я решил, что Бог накажет меня, мне стало страшно, неловко, и показалось, что лучший вариант — просто исчезнуть. — Ты все правильно сделал, — голос Пака не дрогнул, как и его лицо, — Не приходи в храм, чтобы увидеть меня. Сюда стоит приходить, чтобы пообщаться с Господом. — Я знаю, но мне просто жизненно необходимо было увидеть тебя, — не сдавался Шим. — Я сожалею о своем поступке и хочу исправиться… — Не стоит, — Сонхун покачал головой, хотя лицо его было совсем поникшим. — Ты поступил правильно. Я тоже сожалею о случившемся. Какой я священник, если предался плотским утехам, да еще и с незнакомым человеком.? Господь все видит и накажет меня. К тому же, храм — не место, чтобы обсуждать такое. Если ты хочешь исповедоваться, я приглашу другого священника. Не думаю, что могу отпускать грехи прихожан, если сам не менее грешен. На его лбу залегла глубокая морщина, а под глазами виднелись круги от бессонных ночей — в воспоминаниях Джеюна прежде этого не было. Он бы многое отдал, чтобы вновь увидеть улыбку Сонхуна, хоть на секунду услышать смех, но Пак был настроен вовсе не дружелюбно. Судя по всему, он все это время корил себя — зря Джеюн тогда подумал о нем плохо, решил, что Сонхун — не слишком достойный священник. Очевидно, это было не так. — Прощай, — кинул тот напоследок и поспешил убраться с глаз долой, но Джейк не был намерен так легко его отпустить. — Ну уж нет, — он схватил Хуна за предплечье и потащил к выходу из храма, ловя на себе пораженный взгляд, — Я не позволю тебе сбежать, как сделал я сам. Ты должен узнать правду, окей? Даже если ты отвергнешь меня после всего, что я скажу, просто послушай. Шим затащил священника за угол храма, обернулся по сторонам, чтобы убедиться, что вокруг никого. Здесь их никто не побеспокоит. — Я не хочу говорить об этом, — покачал головой Пак, выдергивая руку из чужой хватки. — С твоего позволения, мне надо работать. — Не дождешься, — преградил ему путь Шим. Он был жуть как упрям и если решил что-то, то не собирался отступать. Ему многого стоило прийти сюда и осмелиться на разговор, и теперь он не был намерен отступать так легко. — Удели мне всего минуту, больше я тебя не задержу. Пак не стал спорить, видя, что собеседник настроен серьезно. Он посмотрел на Джеюна как-то затравленно, выглядя при этом безумно усталым. Джеюну стало Сонхуна жаль. На душе скребли кошки от мысли, что и он причастен к такому разбитому состоянию. — Прости меня, Сонхун, — не стал терять времени Шим. — Я совершил глупость, большую ошибку. Я пообещал тебе, что останусь с тобой, даже номер собирался взять, но в итоге сбежал, как последний трус. Я просто идиот, раз кинул такого парня, как ты, и подорвал твое доверие. Ты мне правда очень понравился. Безумно. Но в моменте я иногда принимаю не лучшие решения. То, что ты священник, на самом деле не имеет для меня большого значения. Да, я не религиозен, но если для тебя это не принципиально, то пожалуйста, дай мне еще один шанс. Обещаю, я не подведу, — он смотрел на Пака пристально и преданно и для пущей убедительности обхватил его ладонь своей. Ему очень хотелось, чтобы Сонхун поверил, ведь Джеюн был настроен серьезно. — Я не держу на тебя зла, — после долгой паузы все же ответил Пак. — Если тебя это тяготит, выкинь из головы. Не стоит переживать из-за меня. — Не говори глупостей. Конечно же стоит. И я пришел не для того, чтобы кому-то исповедоваться и снять грех с души — я делал вещи и похуже! Я пришел, чтобы увидеть тебя и попросить прощения. — Сказал же — я прощаю, — Сонхун стрельнул глазами, смотря на Джеюна недоверчиво. — Ты можешь быть спокоен. Я благодарен тебе за все, Джеюн, правда. Хоть и не должен был совершать того, что сделал, ничего уже не изменить. Глупо отрицать — с тобой мне было хорошо. Но всему хорошему когда-то приходит конец, и для нас он наступил очень быстро. Я — священник, Джеюн, и для меня это неприемлемо. Прости, что не сказал тебе сразу — я, видимо, сильно смутил тебя. Могу представить, что ты обо мне подумал, когда узнал, кто я. И не безосновательно — все это правда. Я грешен, и таким как я в аду уготовано особое наказание. — Ты не обязан был говорить. И не должен корить себя за то, что случилось. Это я проявил инициативу, не ты, — поспешил заверить Джейк, — к тому же, мы все люди. Все грешны и даже священники! Ты — хороший человек, Сонхун. Я уверен, Господь любит тебя таким, какой ты есть. И в нашей близости…что в ней плохого? Знаешь, в тот вечер меня переполняли чувства к тебе и сейчас, когда я увидел тебя, они воспряли с новой силой. Если ты чувствуешь что-то подобное, прошу, не отвергай меня. — Прости, но я не могу, — с печальной улыбкой покачал головой отец Пак. — Мое место здесь, мое призвание — служить Господу. В моей жизни нет места плотским страстям. Ты — удивительный человек, Джеюн, раз все же решился отыскать меня. Я благодарен за то, что встретил тебя, и буду лелеять проведенные вместе минуты в памяти. Но у нас нет будущего. Нет и никогда не могло быть. — Но разве ты сам не говорил, что сомневаешься в своем предназначении? — не теряя надежды, спросил Шим, — Быть может, есть какой-то способ… Я не хочу, чтобы ты отрекся от церкви и от Бога, но точно знаю, что хочу быть с тобой. Быть может, наша встреча была ответом на все твои вопросы, Сонхун! Быть может, так ты сможешь стать счастливее, чем есть сейчас. Ты…не задумывался об этом? — Мое счастье в улыбках на лицах верующих и в служении Богу, — как заученный стих протараторил Пак. — Думать лишь о себе — грешно. У меня сан, Джеюн. Мне положено вести благочестивый образ жизни, а я …поддался похоти с тобой. Я много думал о случившемся после. Это стало для меня горьким уроком. — Так значит…это нет? — тихо пробормотал Шим, понимая что последняя надежда его разбивается на кусочки. — Ты все правильно понял. Прошу, не держи на меня зла. Я не забуду тебя, но ты должен как можно скорее. Ты — замечательный человек, — Хун улыбнулся так горько, а в глазах плескалась такая боль, что у Джеюна щемило сердце, — и найдешь себе достойного или достойную. Того, кто сможет дать тебе всю любовь, которую ты заслуживаешь. Подарить целый мир. Джеюну не нужен был мир. Ему бы хватило одного Сонхуна — он это понял в ту самую минуту. Но Сонхун не мог стать его, а значит, и все остальное не имело значения. — Я все же хотел пригласить тебя на свидание, — собравшись с силами, Шим вытащил из кармана чуть смятую открытку в форме сердца и протянул Паку. — Послезавтра день Святого Валентина, и я хотел провести его с тобой, потому что…мне кажется, нет, я уверен, что в тот вечер я влюбился в тебя, Сонхун. И больше всего на свете я хочу, чтобы ты пришел. В любом случае я буду ждать тебя там, — он силой впихнул валентинку в чужие холодные руки и отступил, ожидая ответа. Сонхун был непреклонен. — Не трать на меня свое время. Я его не заслуживаю.

***

Пак стоял на перепутье. Он вроде как все решил, да вот только решимость таяла с каждым часом. А всему виной Джейк. Его слова и признание в чувствах. Его грустные щенячьи глаза, обещание быть рядом, просьба дать ему шанс, извинения. Лучше бы он вовсе не приходил. Так Хуну было бы проще его забыть, если это вообще возможно. Теперь сердце болело по другой причине — не из-за того, что Шим его бросил, а из-за того, что сам Сонхун отверг его чувства. Хоть и не хотел. Господь наверняка видел, как отчаянно Пак желал броситься в его объятия, ощутить тепло рук, увидеть улыбку. Но все же Хун выстоял. Джеюн даже не представлял, с каким трудом ему это далось. Пак совсем запутался. Он и до встречи с Джейком не был уверен, стоит ли продолжать служить, а сейчас стало еще тяжелее. Сердце просилось на волю, а точнее к нему. Но сан запрещал Хуну вступать в отношения, а делать Джеюна своим грязным секретом Хун не хотел, не мог. Шим такого не заслужил. Ему срочно нужно было поговорить с кем-то, с тем, кто мог бы его понять. И на ум Хуну пришла лишь одна кандидатура. Отец Джей был его наставником еще со времен обучения в семинарии. Он пару лет как ушел на пенсию — здоровье не позволяло проводить службы — но пользовался огромным уважением среди сановников, а Хун считал его одним из мудрейших людей, которых он когда-либо знал. Поэтому после короткого звонка с предупреждением о прибытии Пак решил наведаться к наставнику и поделиться тем, что было на душе и сердце. Даже если отец Джей не скажет ему, как поступить, Хуну станет чуть полегче. По крайней мере, он на это надеялся. — Проходи, Сонхун, дорогой. Я заварил чай, — отец Джей пригласил его в гостиную, с трудом переставляя ногами — его больные колени и спина давали о себе знать. — Что привело тебя ко мне? — Просто хотел поговорить, — неуверенно начал Хун, — как ваши дела? — Потихоньку, — усмехнулся старик, смотря на ученика внимательным взглядом, — сижу дома, изредка выхожу на улицу. На рождество Анна возила меня на службу в Храм животворящей матери. Была замечательная служба, их новый проповедник очень талантлив. Мне стоит как-нибудь посетить и твою службу тоже, мне нравятся твои проповеди, — он тяжело опустился на кресло и разлил по чашкам чай. — Как ты поживаешь? Как ваша церковь? — Все хорошо, Отец, — Сонхун засомневался, стоит ли озвучивать то, зачем он пришел и разочаровывать отца Джея. — Прихожан достаточно, недавно мы обновили скамьи и покрасили стены — все это провели на средства с пожертвований. К нам недавно присоединился новый дьякон, Виктор, приятный человек. Так что Господь благословил нас, надеюсь, и этот год будет удачным. — Я в этом не сомневаюсь, дорогой Сонхун, — серьезно закивал старик, — Но все же…что привело тебя ко мне так внезапно? Я знаю тебя — ты бы не пришел без причины. К тому же вижу, ты чем-то взволнован. — Простите, я должен навещать вас чаще, — смутился Хун, стыдясь того, с какой легкостью его рассекретили, — Чтобы вы не думали, что я прихожу лишь когда что-то случается. — Ты не обязан. Я бы не хотел, чтобы ты заставлял себя. Да, я становлюсь немощным, но пока — слава Господу — все еще могу позаботиться о себе. К тому же мне помогают племянницы. Тебе не о чем беспокоиться. И все же…что-то тяготит тебя? — Вы как всегда зрите в корень, — удрученно вздохнул Хун. — От вас ничего не утаишь. — Печаль написана на твоем лице, как и глубокие переживания. Ты очень честный и праведный человек, Сонхун. Могу ли я тебе помочь? — Пожалуйста, выслушайте меня и постарайтесь не осуждать, если это возможно. — Смертные не вправе судить. Такая власть есть лишь у Господа. Что тревожит тебя, сын мой? — Уже несколько месяцев меня терзают сомнения, на том ли месте я нахожусь, — не без труда выдавил Пак. — Все как один заверяют, что я талантливый священник, но в последнее время порядки церкви и те люди, что меня окружают, заставили меня сомневаться — не в Господе, но в самом устройстве церкви. Я знаю, как это звучит, вы должно быть в шоке. Мне и самому тяжело было принять эту мысль, потому что долгие годы я жил лишь с целью служить Господу и наставлять людей на истинный путь. Но я больше не уверен, что могу это делать. — И что заставило тебя так думать, Сонхун? — Я согрешил, Святой Отец. — зажмурившись, не в силах посмотреть старцу в глаза, признался Сонхун, — я пришел, чтобы исповедоваться вам, потому что никому другому кроме Господа я не могу в этом признаться. На мне лежит тяжкий грех — я предал сан, нарушил заповеди Господни. Я возлег с человеком, нарушив священную клятву. Кроме того, этот человек не выходит у меня из головы. Я не знаю, что мне делать. Как мне его забыть? В комнате воцарилось молчание, нарушаемое лишь мерным тиканьем настенных часов. Сонхун опасливо поднял взгляд на Отца Джея, боясь, что на морщинистом лице увидит ужас или отвращение. Но старец смотрел на него как прежде — внимательно, серьезно и с какой-то отцовской заботой во взгляде. — И ты думаешь, что этим предал Господа? Сонхун, ты чист душой, даже наивен, но я хочу тебе сказать одно — если бы все священники после согрешения отрекались от сана, в мире больше не осталось бы священников. Скажи мне, сожалеешь ли ты о содеянном? — Да. Очень сожалею, — без сомнений выдохнул Пак. — Сделал ли бы ты так снова? Согрешил бы, понимая, что будешь себя за это корить? — Не знаю, — покачал головой Хун, растерянно смотря на наставника. — Отказался бы я или согласился — неважно. При любом исходе после я бы сожалел. — Должно быть, тот человек того стоил. Это же не был первый встречный? — Этот человек — особенный, — при мыслях о Джеюне на его губах появилась слабая улыбка, — мы знакомы недолго, но рядом с ним я ощутил то, чего не чувствовал прежде. Как будто это мой человек. Вы должно быть считаете, что я сошел с ума… — Вовсе нет, — покачал головой Джей, — Я стар и некрасив, и тяжело поверить в то, что когда то я испытывал подобное. Да, сын мой, — пожилой мужчина улыбнулся, видя удивленные глаза Сонхуна, — я тоже когда-то был влюблен, можно сказать, был в твоей шкуре. Я повстречал человека…особенного. Самого удивительного человека в моей жизни. И передо мной встал выбор — любовь или сан. Я долго мешкался, пытался поступить правильно и потерял его. Навсегда. Ни о чем в своей жизни я не сожалею так сильно, как о том, что промедлил тогда. Ах, если бы я мог вернуться в тот день и никогда не отпускать его… После этого моя жизнь опустела, все что осталось у меня — лишь воспоминания и моя вера. Я никому не желаю такого, дорогой Сонхун, а особенно тебе. Потому я скажу так — если ты уверен, что это любовь, оно того стоит. Хорошо подумай, быть может, если ты отпустишь этого человека, то будешь сожалеть всю оставшуюся жизнь. — Вы…вы правда так считаете? — выдавил Сонхун, пораженный услышанным. Он никак не ожидал, что отец Джей не только не осудит, но еще и поддержит его. Подтолкнет к принятию рискованного решения, к поступку, за который многие его не простят. — Я бы не стал тебе врать — зачем мне это? Думаешь, я спятил на старости лет? Может и так, но сожаления об упущенном стали частью меня. Ты — замечательный человек, Сонхун, прекрасный священник. Но сан и служение Богу не должны быть в тягость. Ты не обязан выбирать между Господом и своим счастьем. Уверен, это не то, чего наш Владыка на самом деле хочет. Он желает нам счастья, я это знаю. Поэтому просто разреши себе быть счастливым. — Но выбор — именно то, что мне предстоит. Будучи священником, я не могу быть в отношениях. Разве это не значит, что ради любви я должен отречься от Господа? — Не значит, глупое дитя. Разве лишившись сана ты потеряешь веру? К тому же, есть достаточно других способов служить Господу, кроме того, которого ты придерживаешься. Например, чтобы стать наставником в семинарии или воскресной школе, не нужен сан. Чтобы петь в церковном хоре, он тоже не требуется. Пойми, Сонхун, любовь не отнимет у тебя веру, ведь любя, мы лишь сильнее приближаемся к Господу. Сонхун замер — эти слова произвели на него огромное впечатление. Кажется, он даже задержал дыхание — до того был поражен. Это простая истина, но как он не додумался до нее сам? — Спасибо вам, отец Джей, — Пак выдохнул, чувствуя невероятное облегчение. — Вы не представляете, как я вам благодарен. — Прошу, учитывай мои слова, но принимай решение самостоятельно. Знаешь же, что если откажешься от сана, пути назад уже не будет. — Да, — Сонхун решительно кивнул — свое решение он принял. — Я это понимаю.

***

Сонхун неуверенно топтался у ресторана, сминая в руках валентинку, содержание которой он уже выучил наизусть. Сначала Пак хотел ее сжечь. Не читать, а сразу уничтожить, но все же поддался соблазну взглянуть хоть одним глазком. На открытке кривоватым почерком было выведено: «Ты забрал мое сердце, но я не хочу его обратно. Только об одном прошу — не разбивай его. Буду ждать тебя в семь в ресторане «The untold romance» в день всех влюбленных. Твой Джеюн». И вот Сонхун в назначенном месте на пятнадцать минут раньше положенного, хотя поклялся себе, что не пойдет. Пообещал, что на этом все — он попытается прогнать любые мысли о Джейке из головы. Но он ошибся — это было сильнее его. К тому же разговор с отцом Джеем все изменил. Сонхуну нужна была сегодняшняя встреча. Ему просто жизненно необходимо было поговорить с Джейком, убедиться, что тот не просто бросал слова на ветер. Что у него действительно есть к Хуну чувства. А если все взаимно, то может правда стоит рискнуть? Единственный раз в жизни пойти против правил и просто быть счастливым? Сонхуну было до ужаса страшно. Его потряхивало, но не от холода, хотя на улице стоял мороз, а от волнения. Он понимал, что вероятно этот день — поворотный момент всей его жизни. Он боялся пожалеть, впоследствии разочароваться в Джеюне, но все же не предпринимать ничего было бы гораздо хуже. Когда часы показали без пяти, он осмелился войти в ресторан. Тот был нарядно декорирован — повсюду венки из омелы, плюшевые сердца и свечи. Он попросил администраторшу провести его к столику на имя Шим Джейка, и та с улыбкой указала ему на нужный. На удивление, он пока пустовал. Сонхун неловко сидел, уставившись в меню, окруженный большим количеством влюбленных парочек. Это место пользовалось популярностью, да и вообще на день святого Валентина найти свободный столик в приличном заведении было очень сложно. Пак то и дело переводил взгляд с позиций в меню на часы — стрелка медленно, но верно приближалась к семи. Сонхун пытался не волноваться — возможно, опаздывать для Джейка было в порядке вещей, в конце концов, Пак про него не так много знал (а точнее, не знал практически ничего). — Добрый вечер, — к нему подошла молодая официантка приятной наружности, — готовы сделать заказ или подойти чуть позже? — Позже, пожалуйста, — выдавил улыбку Сонхун, — я кое-кого жду. Узкий воротничок рубашки давил на шею, и Пак расстегнул верхнюю пуговицу, хватая ртом воздух. В ресторане было душно, или это он вспотел от волнения, но с каждой минутой тревога накатывала все сильнее. Он то и дело выглядывал, надеясь, что Джеюн вот-вот покажется со стороны входа, но его все не было. Кажется, тот не слишком спешил приходить. За соседним с ним столиком пара влюбленных радостно щебетала, даря друг другу нежные взгляды. Рядом с ними Хун чувствовал себя неловко. Он раньше не стеснялся своего одиночества, но попадя в такую атмосферу, где все проводили вечер со спутниками жизни, ощутил в полной мере свою неполноценность. Он вновь уткнулся в меню, стараясь слиться с интерьером, и когда официантка подошла к нему снова, заказал себе напиток, чтобы не сидеть за пустым столом. Аппетита совсем не было — кусок бы просто не влез ему в горло. Голову посещали тревожные мысли, и каждая была хуже предыдущей. А вдруг Джеюн решил, что он не придет? Ведь Сонхун ясно дал понять, что у них ничего не выйдет — не стоит и пытаться. Но тогда наверное Шим отменил бы бронь, и за этим столиком сидела бы другая счастливая парочка. А может, Джеюн таким образом решил отомстить? Может, его задели те слова, которые Пак сказал ему там, у церкви. И он, расстроенный и злой, решил не объявляться и не тратить на Сонхуна время, прямо как тот и просил. Или еще вариант — Джеюн передумал. Решил, что не так уж ему и нужен этот священник, от которого не пойми чего можно ждать. Нашел себе другого Валентина или предпочел провести вечер в одиночестве. Понял, что не так и сильны его чувства, и что вскоре они окончательно стихнут. А может быть, с Джейком что-то случилось? Вдруг он заболел или на работе банально задержался? Они с Сонхуном так и не обменялись номерами. Может, в итоге это и к лучшему. Пак хмыкнул про себя, удивляясь собственной наивности. В то утро, проснувшись в одиночестве, он тоже искал Джеюну оправдания, а оказалось, что тот просто сбежал. И вот опять Хун наступал на те же грабли — пытался придумать причины, по которым Шим опаздывал уже на полчаса. Их могло быть множество — от более-менее реальных до самых фантастических. Но к сожалению, все они были ошибочными. Сонхуну стоило признать — Джеюн не пришел, потому что не хотел здесь быть. Был ли это способ мести, недоверие или смена настроения — неясно. Но одно оставалось очевидным — Сонхун вручил свое сердце человеку, который подвел его уже не один раз, а целых два. Так глупо, что хотелось плакать и смеяться одновременно. Обида душила, и Пак едва не подавился молочным коктейлем, что принесла ему приветливая официантка. Быть может, ему показалось, но он увидел в глазах девушки жалость — перед ней сидел симпатичный одинокий мужчина, которого бросили в Валентинов день. Видимо, Сонхуну все же суждено до конца жизни пробыть одному. Как бы ни было ему неловко и обидно, он не злился на Джеюна. На себя — да. За то что повелся, доверился и за то, что все еще надеялся. Его Валентин опаздывал вот уже на сорок минут — любой другой бы уже давно ушел. Но Сонхун преданно ждал. «Еще пять минут». «Пара минут — и все». «Жду до без десяти и ухожу», — раз за разом повторял он, находя новые причины посидеть еще немного. В конце концов, когда до восьми оставалась лишь пара минут, он смирился с горьким фактом — Джейк не придет. Наверное, нужно было обидеться на него — мог бы предупредить, в конце концов, но разве обиды Сонхуна имели какое-то значение? Ему просто было не понятно, почему Шим обнадежил его признанием и обещаниями, а потом сам же не пришел. Не слишком ли жестоко так поступать? Впрочем уже неважно. Сонхун как-то тридцать лет прожил без любви, справится и сейчас. Может, ему стоит сменить обстановку? Попросить перевести его в другую церковь, желательно в другой город, где нет риска встретить Джеюна. Начать все с чистого листа и посвящать больше времени Господу, а меньше — всяким глупым мыслям и мечтам. Расплатившись и оставив официантке щедрые чаевые, он прошел к выходу. У него не осталось ни единого повода задержаться здесь еще хоть на минуту. Пора было признать — он просто не нужен Джеюну, вот и все. Очевидно и просто, как мир. В этот день весь центр был заполонен влюбленными парочками. Они были повсюду — в ресторане, у цветочного киоска, в кофейне, на автобусной остановке. К последней Сонхун как раз и направлялся, спрятав замерзшие руки в карманы и смотря под ноги. Сегодня особенно больно было видеть счастье на чужих лицах. Мужчина не спешил — знал, что дома, в одиночестве, ему будет паршиво. Но морозная погода и лед под ногами не предрасполагали к долгим прогулкам. Засмотревшись на покрытую прозрачной коркой плитку, Сонхун потерял бдительность и налетел на спешившего куда-то человека, столкнулся с ним плечом, и незнакомец, не удержавшись на ногах, кулем завалился наземь, издав при этом крик боли. Сам Пак тоже немного ушибся, но все же устоял и поспешил наклониться, предложив помощь: — Прошу прощения! Вы в порядке? — пришлось оторвать глаза от своей обуви и посмотреть мужчине в лицо. — Сонхун? На него во все глаза смотрел никто иной как Джеюн, при этом вид у него был весьма помятый: шапка набекрень, серая куртка в грязных разводах, а джинсы порваны. Хун обвел его удивленным взглядом — он уже и не надеялся его увидеть. — Ты все-таки пришел?! — Да, в отличие от некоторых, — проворчал он, протягивая руку, но Джеюн не спешил хвататься, — вставай, нечего валяться на холодной земле. — Сонхун, прости меня, — пролепетал Джейк, все же хватаясь за спасительную ладонь, — ты не поверишь, что произошло… — он, сморщившись, поднялся, неотрывно глядя Паку в глаза. — Клянусь, я спешил на свидание с тобой. Я так торопился, что начал перебегать дорогу в неположенном месте и попал под машину. Вот. — он указал на испорченную одежду, — Прости за мой внешний вид, — мужчина все же опустил глаза, понурившись, как наказанный щенок. — Я хотел позвонить в ресторан, но мой телефон…ему пришел конец, — Джеюн извлек из кармана полностью разбитый с потрескавшимся экраном айфон, — Видимо, все же придется купить новый. Клянусь, я не вру, Сонхун, — он преданно посмотрел на Пака, и у того сомнений не возникло в правдивости. — Я так боялся, что ты не придешь, а если и придешь, то не дождешься меня. Ты не представляешь, как я рад, что все же успел! — Формально, ты опоздал, — буркнул Сонхун. Он посмотрел на несчастного Джейка — ну как на такого вообще можно злиться? — Ты…в порядке? Не сильно ушибся? — Все хорошо, — блеснул улыбкой тот. — Я упал на бок, но это пустяки. Я отказался от госпитализации. — Это ты зря, — неодобрительно покачал головой Пак. — А вдруг что-то серьезное? — Если бы я согласился, то точно не успел бы. Я приготовил тебе подарок, но к сожалению, он тоже пострадал, — Джеюн продемонстрировал коробку с надписью популярной пекарни, — Все пирожные…они смялись в лепешку. Мне так жаль, Сонхун. Прости, что заставил тебя ждать. Ты наверное, решил, что я снова сбежал. — Ты не виноват, — Хун выдавил слабую улыбку, все еще не до конца осознавая, что вообще происходит. — Давай отойдем с дороги, — он только что понял, что они все это время стояли посреди улицы, мешая прохожим. — Мне бы до дома, переодеться, — вздохнул Шим, скептично осматривая свой внешний вид, — тебе наверняка некомфортно со мной рядом — я выгляжу как бомж. — Не переживай об этом. Давай, я вызову тебе такси, — он чуть сместился с прохода к стене ближайшего магазинчика, и Джейк последовал за ним, хромая. — Твоя нога не в порядке, Джеюн. Тебе стоило поехать в больницу. — Но тогда мы бы не встретились и провели день святого Валентина порознь! — всплеснул руками Шим, тут же морщась от резких движений. — Но пожалуй, ты прав. Наверное, стоит сделать рентген. — Значит, едем в травмпункт. История повторялась — неработающий телефон Джеюна, Сонхун, заказывающий такси, они рядом на заднем сидении. В голове у Пака суматоха, куча мыслей, и все они о нем. — Ты не представляешь, как я рад, что ты все-таки пришел, — Джеюн несмело накрыл его руку своей, не отрывая взгляда от его лица. — Почему ты передумал? — Мне помог разговор с одним мудрым человеком, моим наставником. Он тоже священник, и я был уверен, что он убедит меня остаться при церкви, но он…сделал обратное. Подал идею о том, куда двигаться дальше. — И что же ты решил? Если ты пришел, значит…ты дашь мне еще один шанс? — Если ты уверен в своих чувствах и намерениях, — шепнул Сонхун, — то да. — Я уверен на тысячу процентов, — мягко улыбнулся Джеюн, сжимая его ладонь, — И я счастлив, что ты передумал. Если честно, я давно не молился, но вчера…я просил Бога о том, чтобы он отдал тебя мне. Я пообещал, что больше никогда у него ни о чем не попрошу. — Кажется, ты был услышан. Быстро и незаметно Джейк клюнул его в уголок губ, выглядя донельзя довольным. Рядом с ним Сонхуну было тепло и спокойно, будто все встало на свои места. Дохромав до больницы и отстояв очередь в приемном отделении, Шим все же попал на осмотр и обследование, и через полчаса вышел к Сонхуну довольный с загипсованным предплечьем. — Трещина, — важно заявил он, — А в колене — растяжение. Врач сказал, это на три недели. Пак удрученно покачал головой, а Джеюн наоборот совсем не выглядел расстроенным. — Как раз уйду в незапланированный отпуск, — усмехнулся он. — Давно хотел отдохнуть. Все равно не смогу играть одной рукой. — Кстати, кем ты работаешь? — уточнил Пак, понимая, что он о Джейке практически ничего не знает. — Преподаю фортепиано в консерватории. И немного занимаюсь репетиторством — в основном по выходным. Сонхун сделал в голове мысленную пометку — не зря он сразу обратил внимание на красивые длинные пальцы Джейка. Оказывается, это пальцы мастера. — Не хочу настаивать, но поехали ко мне домой, — прошептал Шим, подойдя к нему вплотную, когда они наконец вышли из больницы. — Обещаю, я не буду приставать. Его лицо было так близко, что при желании Сонхун мог сосчитать каждую ресничку. Он вновь был очарован. Все остальные мысли и проблемы рядом с этим парнем отпадали. Больше ничего не имело значения. — Я с радостью проведу вечер с тобой. Но помни, что я все еще священник. И на этот раз… Я хочу все сделать правильно. — Попрошу лишь о целомудренном поцелуе в щеку, не больше, — улыбнулся Джеюн, а у Хуна в душе растаяла ледяная глыба, окутавшая сердце в тот момент, когда он понял, что его бросили во второй раз. — Можно? — Можно, — смиренно согласился Пак, тут же оставляя на щеке Джеюна короткий поцелуй и сразу же отстраняясь. — Эй! И это все? Я был не готов! — возмутился тот, — Требую повторения. — На сегодня хватит. Лимит исчерпан, — подразнил его Пак, двигаясь к подъехавшему такси и открывая перед пострадавшим дверь, — Самое то для второго свидания. — Ага, если забыть про то, что случилось на первом. — А что было? Мы погуляли по ночному городу, ты согрел мои руки, а потом мы мирно разошлись по домам. Разве не так? — наиграно удивился Пак. — Кажется, святой Отец, у вас что-то с памятью, — заметил Джеюн, — потому что мне кажется, все было немного иначе… — Это все твои фантазии, — стоял на своем Хун. — Которые, я уверен, вы обязательно воплотите в жизнь. Не так ли? — Все возможно. Но тогда я уже не буду священником. — Да простит меня Бог за эти слова. Но я жду не дождусь этого момента.

***

— Прости, что опоздал, — Джеюн грузно плюхнулся на соседний с Хисыном стул, — Запамятовал, какие бывают в пятницу вечером пробки. Они с другом договорились встретиться в баре (да-да, том самом, где он впервые увидел Сонхуна) и выпить по паре бутылочек пива. Не виделись и не говорили уже давно, так что им было, что обсудить. — Ничего. Я уже сделал заказ, давай, выбирай скорее. Это не заняло много времени. Джейк подозвал шустрого официанта и быстро все оформил, отпуская парня восвояси. Бар был полон, но Шиму все равно нравилась здешняя атмосфера. Наводила на особенные воспоминания… Теперь это было одно из любимых его заведений. Гипс сняли пару недель назад, и теперь Шим мог спокойно ходить на работу и играть на фортепиано. Он кстати очень страдал, пока не имел возможности притронуться к инструменту больной рукой. Потому, когда гипс сняли, играл несколько часов напролет, пока рука вновь не разболелась. Они выпили по первой бутылке пива, обсудив сначала проблемы Ли, а также новости об общих знакомых — что скрывать, оба любили почесать языком. У Хисына в жизни было все стабильно — и работа, и отношения. А вот Джеюн только привыкал к своему новому статусу несвободного человека, но ему это до безумия нравилось. А особенно нравился Сонхун. — Если честно, я все еще не понимаю, чем заслужил его. Он удивительный человек, — признался он Хисыну, отхлебывая из стакана. — У него нет изъянов. — Разве что он не пьет пиво, — усмехнулся Ли. — Да. Пожалуй, это единственный минус. Еще по одной? — Неа, — покачал головой друг. — Хватит с меня — завтра вставать рано, Юрин просила отвезти ее к родителям. Да и к тому же, мы уже не молоды. Надо беречь свою печень. — Знаешь, — задумчиво протянул Джеюн, заказав вторую бутылку, — твое тело — храм, потому что ты не куришь и не пьешь. А мое тело — храм, потому что в нем побывал священник. Остатки пива у Хисына пошли носом.