Кошмар для химички, побег от прививки и другие приключения Шастуна

Декабрьские дни в этом году выдались особенно холодными. Утро Антона Шастуна начиналось с того, что за окном тихо падал снег, укрывая землю белоснежным покрывалом, а под ухом жужжал противной мелодией телефон. Разлепив глаза и увидев размытые из-за полудрёмы 7:45, он нажал на «отложить». Но поспать ещё хотя бы пару минут ему не позволила мама, которая, заходя в комнату, откровенно начинала злиться, что её сын ещё в постели. — Антон! Ну-ка живо вставай! Восемь уже, ты опоздать решил?! — сердито посмотрела на него женщина, уже одетая в строгий костюм, пытаясь застегнуть ремешок наручных часов. В следующую секунду Шастун уже сидел на кровати, потирая глаза и нащупывая ногой тапочек. Немного придя в себя, он быстро натянул на себя тёплый свитер и джинсы, умылся и почистил зубы, а после вбежал на кухню, где его ждала мама. — Антон, я сегодня на неделю уезжаю по работе, будешь дома один, — сообщила мама, разливая чай в кружки. — Угу, — качнул головой Антон, мол, понял, остаюсь на хозяйстве и тому подобное. — Кушать на два дня я приготовила, потом сам что-нибудь сваришь, в холодильнике всё есть, — добавляет она уже в коридоре, надевая пальто. — Ты домашнее задание сделал? — поинтересовалась мама. — Сделал. — Антон старался выглядеть убедительно, хотя в глубине души знал, что только открыл учебник и закрыл его, как только увидел уравнения. — Ну всё, я пошла. Не скучай, буду звонить каждый день. И одевайся теплее, на улице холодно. — Майя поцеловала на прощание сына и вышла из квартиры. После завтрака Антон быстро собрался и, наконец, вышел из дома. На улице его встретил холодный ветер, который, казалось, пронизывал до костей. Смотреть прогноз погоды, видимо, его не учили, иначе как объяснить тот факт, что он напялил кроссовки и лёгкую курточку. Даже шапку не стал брать! Он натянул капюшон и направился в школу. Если он заболеет, то… А вот это уже никому не известно, что с ним будет. Над спящими домами, укутанными в тишину, висела густая пелена серого тумана, сквозь которую едва пробивались тусклые огни фонарей. Где-то слышался лай собак, а где-то гул проезжающих машин, колёса которых оставляли следы от шин на недавно выпавшем снегу. Подходя к зданию родной школы, он встретил своих друзей, которые тоже спешили на занятия. Они обсуждали, кто из них больше всего хочет спать и кто будет отговаривать сегодня математичку проводить самостоятельную. — Эй, Антон! Здоро‌во! Ты же не забыл про наш план на выходные? — крикнул Димка, подходя к крыльцу школы. — Какой план? — Антон остановился, пытаясь вспомнить, о чем идет речь. — Мы же собирались на каток пойти! — напомнил Серёжа. — А, да точно! — стукнул себя по лбу рукой Шаст. В школе ребята отряхнулись от снега, скинули куртки в гардероб, переодели сменную обувь и отправились на второй этаж, где как раз должен был проходить первый урок — русский язык с их прекрасным классным руководителем. По лестнице они, можно сказать, ползли. Несмотря на то, что день только начинался, сил по-прежнему не было. То ли все втроем не выспались, то ли просто день был не их. Парни бы и дальше в том же темпе добирались до кабинета, если бы их не перегнал Павел Алексеевич. — Добрый день, улиточки мои, — бодро поздоровался учитель, каждого вытягивая за плечи. — Спинки ровнее. Голову прямо. Ребята сонно поприветствовали классного руководителя, снова сгорбившись. Такой ответ, судя по всему, Павла Алексеевича не устроил. — Так, что это за невежества в строю! Смирно! — строго сказал учитель, и ученики наконец послушались. — На первый-второй рассчитайтесь. — Первый, — пробубнил Сережа. — Второй, — за ним ответил Антон, потирая глаза. А потом вдруг сознание стало более ясным, и ребята удивленно посмотрели на веселого классного руководителя. — Какой первый-второй? Мы что, на физре? — недоуменно спросил Сережа. — Проснулись, — констатировал факт учитель, улыбаясь. — Ну Павел Алексеевич, — втроем протянули парни, осознав, как глупо они выглядели на лестничном пролете, пока мимо них, казалось, спустилось полшколы. Оставалось надеяться, что никто особого внимания на их спектакль не обратил. — Так, шуршим-шуршим в класс. У меня важное объявление, — сменив тему, поторопил Павел Алексеевич. Друзья вздохнули, но смиренно пошли за классным. В кабинете все расселись по местам. Класс зашумел: кто-то доставал принадлежности для урока, кто-то громко обсуждал события недели, а кто-то и вовсе досыпал за партой последние минуты. Однако скоро прозвенел звонок, заставив галдящий улей из десятиклассников смолкнуть. — Итак, минуточку внимания, — попросил Павел Алексеевич, вставая со стула. Ребята с интересом уставились на учителя. — Я вас уже предупреждал, что на этой неделе мы начнём готовиться к новогоднему концерту, который полностью положили на нас, потому что девятый и одиннадцатый класс сдают пробники и готовятся к выпускным экзаменам. — Уф, — проскулил кто-то с последней парты. — Опять эти репетиции. — Ничего страшного, — ответил на вздохи учеников Павел Алексеевич. — Для нас уже подготовили предположительный сценарий, но изменения и какие-то дополнительные номера при желании можно внести. Сегодня после уроков не расходимся! Собираемся в актовом зале, все обсудим и распределим роли. После нужно будет украсить школу и наш классный кабинет, когда все уйдут домой, чтобы нам никто не мешал. Сказать, что после этого начался шум и галдеж — ничего не сказать. Класс разразился возмущениями и негодованиями. Никто не хотел оставаться после уроков так надолго. — Капец вообще, — проворчал Сережа. — Прощай мой компьютер. — Может, нам оценки хотя бы за это поставят? — предположил Дима. — Павел Алексеевич, а оценки за это будут? — решил уточнить Антон. Учитель оглядел класс, оценивая ситуацию, и поняв, что, кажется, все слишком недовольны, сжалился: — Поставлю по пятерке каждому по литературе, — однако бабуличьи вздохи и ворчанья не прекратились. — И по русскому, — добавил Павел Алексеевич. Сработало. Ребята чуть подуспокоились и уже начали мириться с ситуацией. — Хорошо, а теперь начинаем урок.

***

— Так, несите из подсобки за сценой все коробки с украшениями, ёлкой и прочей дребеденью, — хлопнув в ладоши, громко скомандовал Павел, уже начав оценивать масштабы работы. А работы было много. Помимо того, что нужно было поставить ёлку, которую ещё собрать как-то надо, ребятам вместе с учителем предстояло украсить весь актовый зал, а ещё основной холл перед ним. Как всё успеть, Воля даже не представлял. Ребят в его классе хоть и было много, но вот толку от этого мало. В этом классный руководитель убедился уже спустя час общественных работ. Шастун, Позов и Матвиенко не были бы собой, если бы не решили устроить какое-то веселье. Под разнос попала коробка с украшениями для ёлки. — Ну, Серый, красавец, — обматывая друга мишурой, подытожил Шаст, а затем повязал себе на шею мишуру как шарф. — Шаст, короны не хватает, прям царь, — посмеялся Позов, перебирая, что есть ещё интересного в коробке. Одноклассникам ребят такие шуточки уже были привычны, поэтому на трио весельчаков внимания никто не обращал, продолжая делать свои поручения, лишь иногда хихикая с выкрутасов этой компашки. — О, я вижу, уже и образы подготовили, Шастун у нас, значит, Лешим всё-таки будет, — в самый разгар маскарада в актовый зал зашёл Павел Алексеевич, замечая зелёную мишуру на Шастуне. — Не, Антон, зелёный цвет тебе к лицу, но ёлке он подходит больше. Друзья Антона лишь хихикали, делая вид, что они тут вообще не при чём, но вскоре очередь дошла и до них. — А вы, Винтик и Шпунтик, чего там смеётесь, для вас роли тоже найдём, не волнуйтесь, — сказал Паша. — Кстати, почему у вас ёлка до сих пор без наряда? Ну не дело это, сами нарядились, а её оставили без убранства, быстро перевесили всё приданное с себя на ёлку, иначе будете играть роль Снегурочки, причём все втроём, — пригрозил классный руководитель, направившись смотреть, что делают остальные. Переглянувшись, ребята решили пока не испытывать судьбу, выводя из себя Павла Алексеевича, поэтому, не долго думая, всё-таки принялись украшать ёлку. — Антох, давай звезду на самую верхушку ставь, — протягивая украшение Шастуну, стоящему на стуле, сказал Позов. Несмотря на то, что Антон был достаточно высоким, до верхушки просто так было не дотянуться. Из-за этого пришлось брать какую-то табуретку, которая, мягко говоря, доверия не внушала, но Шастун на это не обратил внимания. — Тох, ты поаккуратнее там, эта бандура что-то шатается, — предупредил Дима, наблюдая за тем, как друг пытается установить звезду на верхушке. — Диман, не переживай, фирма веников не вяжет, — только и успел сказать Антон, как ёлка со всеми украшениями упала на пол. Чудесным образом сам Антон умудрился устоять на стуле, но оптимизма это не прибавило. Услышав грохот, на звук прибежал классный руководитель, который помогал вешать украшения в холле. Увидев данную картину, учитель понял, что доверять ёлку этой троице было очень опрометчиво, но, как говорится, уже поздно. — Ёшкин кот, вы что натворили, умельцы? — пытаясь отойти от шока, сказал классный руководитель. — Сами хоть целы? Ребята дружно закивали головами. — Как болванчики, ей-богу, — усмехнулся Воля. — Так, поднимайте тут всё и бегом в холл, а ёлку девочки нарядят.

* * *

В холле уже стояла небольшая арка, украшенная мишурой и гирляндой. К ней требовалось аккуратно установить декорацию картонного камина и подарки — разумеется, тоже ненастоящие. — Павел Алексеевич сказал сделать все осторожно, — вспомнил Дима, думая, как это можно все организовать. — Как вы думаете… — он повернулся к друзьям, чтобы спросить их мнения. Антон и Сережа перекидывались картонными подарками, как мячами, совершенно не обращая внимания на сосредоточившегося Диму, который и впрямь собрался украшать холл. — Вы че, совсем что ли? — заворчал Позов, подходя к друзьям. — А если сломаете? Я не уверен, что они хорошо склеены. — Да ладно, не бубни, — отмахнулся Сережа, толкнув друга плечом. — Как дед старый ходишь ворчишь. — Это я дед? — в шутку обиделся Дима и с ловкостью вырвал из рук друга большой подарок. Он замахнулся и, видимо, не рассчитав силу, ударил друга так по голове, что хлипкое картонное дно порвалось. И запакованная яркая коробка с бантиком теперь красовалась на Сереже, полностью скрыв лицо. — Пиздец, — коротко прокомментировал Дима, думая, что же им будет от Павла Алексеевича. Антон же, не сдерживая смеха, просил друга не снимать картонку с головы, пока он фотографирует. Позов все же решил не продолжать цирк, боясь, что в любую минуту может кто-то увидеть, поэтому аккуратно помог Сереже выбраться, стараясь не повредить коробку еще больше. Они все вместе посмеялись с забавной фотографии, которую Матвиенко пообещал поставить на аватарку в «Телеграме», а после помогли Диме замести следы. Поврежденный подарок положили рядом с камином, а на него составили еще несколько. И на всякий случай положили еще парочку рядом с ним, чтобы не были видны разодранные края упаковочной бумаги. — Фух, вроде все нормально, — только успел было сказать Димка, вытирая каплю пота со лба, как сзади послышался голос Павла Алексеевича. — О, я смотрю, вы закончили. И даже не разобрали школу на кирпичи. Я удивлен, — улыбнулся учитель, потрепав мальчишек по голове. Парни снова покивали, глупо улыбнулись, надеясь, что их не рассекретят. — Там Арсений Сергеевич чай вскипятил. Предлагаю сделать перерыв, а потом вернуться к репетиции. С украшением мы закончили, — рассказал Павел Алексеевич. — А Арсений Сергеевич разве в школе? — удивился Антон. — Да, ему надо было с документами разобраться для тех, кто выпускается. Их карты проверить, поэтому задержался. Для Антона было неожиданно узнать, что, оказывается, врач все это время был в школе. Но, с другой стороны, это было хорошо. У Арсения Сергеевича всегда вкусный горячий чай, а у него как некстати першит горло. Причем першит подозрительно. Уже второй час. «Лишь бы не заболеть», — пронеслась в голове мысль, пока все шли обратно в актовый на чаепитие. Заболеть сейчас было очень невовремя, учитывая, что мама в командировке, а как лечиться, Антон не знает. Этим всегда занималась Майя или врачи. Но к врачам он точно не пойдет. Если только к Арсению… ну и то не сейчас. Может, он и не заболел вовсе, ну а если уж совсем прижмет, то расскажет тогда. Наверное…