Соблазн

      Лондон в жаркое утро наполняется особой атмосферой. Прямые солнечные лучи отражаются от стеклянных зданий, создавая яркие блики. На Вилланель чëрные Ray Ban и кепка, в руке маленький вентилятор, он дует на лицо и шею. Улицы оживают: люди спешат воспользоваться воскресеньем, множество велосипедистов и туристов заполняют тротуары. Вилланель хочет разбавить своё одиночество, слишком завидно смотреть на тех, кто ходит за ручку, и целуется на светофорах. Вчера они занялись сексом в машине, сегодня могут погулять? В воздухе витает аромат свежесваренного кофе из многочисленных кафе, которые распахнули свои двери с раннего утра. Вилланель соблазняется на стаканчик кофе, но отказывает себе в мучном. Зелёные парки уже гудят, привлекают жителей, которые наслаждаются утренней прохладой под раскидистыми деревьями, а у озёр можно увидеть людей, гуляющих с собаками или просто наслаждающихся природой, кто-то занимается йогой, но Вилланель встала так рано, что уже успела посетить зал и проработать все мышцы. Теперь её тело хотело заботы, и вовсе не той, что могут предоставить на маникюре, массаже, визажисты или тренер, не симпатичный парень из клуба, не девушка, что клюнула бы на игру глаз, а такой заботы, что может дать только неравнодушный. Торговые улицы оживлены звуками разговоров и смеха, Вилланель в них не сворачивает, хотя обожает шоппинг и то, что может предложить Лондон. В уличных палатках уже начинают продавать свежие фрукты и выпечку. Гул транспорта дополняет симфонию улицы — звуки автобусов и автомобилей, стремящихся к своим целям. Жаркое утро обещает яркий день, и жители Лондона готовятся к нему, наполняя город жизнью и энергией. Вилланель пишет сообщение, спрятавшись на летней веранде кафе, в тени. В: Доброе утро :) Какие планы на сегодня? Е: Доброе. Я работаю. В: Прекрасно тебя понимаю, хочешь, я приеду в студию? Е: Я не там. У меня выездная фотоссесия. В: Вот как, а я могу присутствовать? Е: Боюсь, ты будешь меня отвлекать. В: Или вдохновлять? Е: Ты уже отвлекаешь. В: Дай мне адрес.       Вилланель ничуть не жалела, что так напористо может что-то требовать, как правило, это срабатывало, через пару минут у неё есть адрес и такси с кондиционером.       По адресу оказался заброшенный бар Brady’s в районе Брикстон. Часовня башня на вершине трёхэтажного строения выглядела интересно, Вилланель зашла в помещение, и её тут же остановил высокий парень. — Извини, здесь идёт съёмка. — Я знаю фотографа, Еву, она ждёт меня. — Стой тут, я спрошу.       Парень уходит, здесь слышны голоса, угадывается голос Евы, помещение грязное, с интересным освещением, вероятно, из-за него Ева выбрала это место. Парень возвращается и просит подождать. — Я могу взглянуть? — нетерпеливо, настаивает Вилланель. — Они на лестнице, ты можешь попасть в кадр, подожди десять минут тут. — Ладно. Так, что это за место?       Вилланель включила своё обаяние и парень слегка расслабился, убрав свою маску Цербера с лица, которого поставили охранять дверь. — Здесь был отель, потом бар, всё забросили. Местные жители говорят о духах, которые могут бродить по пустым залам, и о граффити, которые разграничивают пространство с креативностью и печалью. Заброшенное здание стало объектом интереса для фотографов и исследователей, ищущих заброшенные места в Лондоне. Здесь получаются классные снимки. Мои друзья из тату салона «Бойся» арендовали это место на сегодня, чтобы сделать фотоссесию. — Здесь действительно атмосферно. — Внутри было три бара: передний бар, выходящий на Атлантик-роуд, бар поменьше со входом на Электрик-лейн и за ним длинный бар, обслуживающий большую сцену, и бальный зал. — А ты много знаешь об этом месте. Мы можем прогуляться по этим залам? — Я слежу за дверью, чтобы никто как ты не зашёл. — Тогда, я прогуляюсь одна? Обещаю, не буду мешать фотоссесии.       Парень подумал и кивнул, протягивая руку, указывая направление. Здесь было весьма душно, Вилланель мельком взглянула вверх увидев, как Ева работает на лестнице, и прошла вперёд. Осмотреться было интересно, пыльные барные стойки, потрескавшаяся кожа на стульях, широкие столы, стеклянные полки с пустыми бутылками, автоматы для музыки, пожелтевшие постеры на стенах. Возле одного Вилланель остановилась, рассматривая изображение ядерного взрыва. — Примерно это я с тобой вчера и ощутила.       Голос Евы пробежал мурашками по коже, Вилланель медленно обернулась, предоставив самую милую улыбку. Ева была в кедах, такая низкая, после каблуков, шорты цвета хаки едва выглядывали из-под свободной, белой рубашки, под которой виднелся топ. Её волосы были забраны наверх, в большой пучок, а в руках она держала внушительных размеров фотоаппарат. — Я умею нажимать на кнопку, — многозначительно, растянула Вилланель, приподняв бровь. — У нас перерыв на воду и снеки. Ребята отлично работают на камеру. — Я могу присутствовать? — Без проблем, мы закончили на лестнице, теперь граффити на втором этаже, свет сейчас самый подходящий. — Я честно не буду мешать. — Что у тебя в руке? — Это? — Вилланель показывает вентилятор, подходит ближе и включает его, направив на лицо Евы. — Вау, можешь держать его так, пока я работаю? — рассмеялась Ева. — Я могу. — Это шутка, я не буду тебя эксплуатировать. Разве что попрошу, встать за стойку и посмотреть в мою камеру.       Вилланель настолько привыкла к этому, это её жизнь, буквально. И если Ева просит, она немедленно выполняет. Старая бутылка виски с ещё живой этикеткой, пару опрокинутых бокалов, руки Вилланель упираются в стойку, тот самый рельеф появляется на них, и она смотрит в камеру без улыбки, предпочитая завести Еву своим декольте в майке, и увлажнёнными языком губами. — Ты даёшь мне секс, встряхни волосы, пусти их вперёд. Фак, отлично! Я… Я могу? — Ева достаёт из шорт небольшую палетку с тёмными тенями и проходится пальцами по тёмному цвету, — Обещаю, всё сотру.       Вилланель позволяет оставить разводы на своём лице и руках, когда Ева касается груди, она хочет перемахнуть через стойку, усадить Еву на неё, стянуть это подобие шорт с её бёдер и хорошенько пройтись языком по её милой киске, и та будто читает это в ней. — Заводишься? Для фото это отлично, твои глаза такие живые, — Ева делает снимки и слышит, как её зовут, — Пора вернуться к работе, пойдём со мной.       Вилланель следует за ней, лестница впечатляет, на этаже шумное эхо от разговоров команды. Они смотрят на Вилланель пару секунд, и одна девушка восхищённо выкрикивает её имя. — Вилланель! Я глазам своим не верю! Серьёзно? Это ты? — Да, я, — без смущения, кивает она, и девушка без разрешения просто вешается на неё. — Ты такая классная! Обожаю все работы с тобой! Как, почему ты здесь? — Эмм, я с Евой, мы работаем над новым проектом вместе, — словно перед знакомой, ответила Вилланель, хотя видела эту девушку впервые, она задавала много вопросов и уже казалась назойливой, но вмешалась Ева. — Готовьтесь, через пару минут начнём, — словно отогнала она фанатку, и с разрешения Вилланель стала оттирать влажной салфеткой тени от её лица и рук. — Отлично, теперь они будут пялиться на меня, я не хотела мешать. — Сейчас привыкнут. У тебя соблазнительные родинки на груди. — Их больше, может, как-нибудь захочешь увидеть? — Если фотоссесия для твоего аромата действительно будет откровенной, я всё увижу. — А как же частный показ? — Мне нужно работать, сжалься.       Вилланель неохотно делится Евой, уходит на задний план и становится наблюдателем. Она восхищается не только тем, как Ева умело управляет камерой, но и тем, как она взаимодействует с молодыми ребятами, своими моделями на сегодня. Все они горячи, в рваной одежде, демонстрирующей их тату на телах. Каждое движение, каждая поза, созданная для кадра, выглядит так естественно и гармонично. У Евы шикарные бëдра, и ноги с очень сексуальными икрами, в ходе работы ей приходится не только приседать, но и забираться на стремянку, делая фото сверху. Её задница так и манит, хочется её отшлепать, прижать к своему паху, хочется движений, быть сзади, грубой, настойчивой. Вилланель включает вентилятор и дует себе на грудь, чтобы остыть. С каждой новой фотографией, которую делает Ева, Вилланель всë больше восхищается её умением предугадывать идеальный момент. Ребята не против запачкаться, это помещение идеально подходит их команде. Когда съëмка заканчивается, и Ева ставит камеру, встряхивая руки от тяжести, Вилланель улыбается, понимая, что в этом процессе не только мастерство, но и страсть к искусству.       Портретные снимки делали уже на этаже, где насквозь через циферблаты часов на башне видно небо. Здесь воздух был горячее, все обмахивались, парни сняли майки. Вилланель подумала, что, если прямо здесь и сейчас снималось порно, она бы не удивилась, и с удовольствием посмотрела бы на их тела в действии. — На твоём теле есть тату? — спросила парень, вытирая лицо майкой, на его торсе был дракон, яркий и дерзкий. Ева заинтересованно обернулась, дожидаясь ответа. — Эмм, нет. Моя работа такое не приветствует, конечно, всегда можно замазать, но, если бы у меня было тату, я бы не хотела его прятать. Понимаешь? — Хочешь сказать, тебе не принадлежит твоё тело? Ты не можешь делать с ним всё, что захочешь? — В каком-то смысле. — Паршиво. — Я делаю очень много для своего тела, ему достаточно. — Я сделаю тебе бесплатно, приходи к нам, как обретёшь свободу. — Спасибо за предложение.       Девушка, что проявляла к ней огромный интерес осмелилась подойти, и попросить сделать селфи. — Если ты не против, — дополнила она. — Я не против, но что скажет профессиональный фотограф с камерой, на наше селфи? — усмехнулась Вилланель. — Ой, Ева, прости. Ты могла бы нас сфотографировать вместе?       Вилланель начинало очень нравиться быть под прицелом её камеры, и провоцировать, запущенный большой палец руки за пояс, оттягивающий резинку, сделал её образ дерзким. — Ну что! Будем собираться? Всем спасибо за съëмку, вы, ребята, очень живые, и настоящая команда, мне было приятно с вами работать.       Все захлопали, и начали обнимать Еву, после чего спускаться вниз. Теперь они остались здесь наедине, Вилланель включила вентилятор, и направила себе на лицо, Ева подошла ближе, поставив камеру на выступ в стене. — Как тебе я за работой? — Жарко, — сглотнула Вилланель, наблюдая за тем, как увлажнилась кожа Евы.       Ева забрала вентилятор из её руки, и игриво прошлась ногтями по её майке до пояса. Это было неожиданно, но Ева оттянула резинку шорт вместе с бельём, направив туда поток воздуха, и свой взгляд. — Так её не остудить, но твоя идея похвальна, — сладко, произносит Вилланель, на самом деле, у неё мурашки по спине от того, как воздух попадает на её гладкий лобок, ещё и взгляд Евы прямо туда, это сложно терпеть.       Вилланель решает, что может подхватить губы Евы в поцелуе, поднять её взгляд, вовсе заставить глаза закрыться и просто кайфануть от поцелуя. Дерзкий поцелуй излучает страсть и уверенность. Он начинается неожиданно для Евы, но продуманно для Вилланель, она начала с лёгкого прикосновения губ, которое быстро перерастает в нечто более интенсивное. В этом поцелуе есть элемент игры: губы сжимаются, мягко трясутся в ритме, словно танец, который затягивает обоих в атмосферу необузданной страсти. Язык нежно касается губ, провоцируя на ответную реакцию, как будто они флиртуют между собой. Вилланель жаждет, надеется, что вместо воздуха в её бельё проникнет рука Евы, она целует с жаром и подталкивает к этому, но Ева не переступает грань. Развязный поцелуй — это не просто физическое прикосновение, это проявление безумной страсти, которой вновь не место. Ева выпускает резинку, и она щёлкает по торсу Вилланель. — Ой, прости, — шепчет она, и робко смотрит в глаза. — Почему нет, Ева? — У меня грязные руки.       С этим невозможно было что-то поделать, да, Вилланель оценила уважение и заботу к себе, но отказ в такой волнующий момент был до боли сложен. Они спустились на этаж, Ева собрала все свои вещи, попрощалась с ребятами, и работа здесь закончилась. — Сегодня всё же воскресенье, хочешь я приглашу тебя в кино или ресторан? — Извини, я хочу домой, принять душ.       Извинения Евы становились чем-то привычным, уже не раздражающим, но теряли силу, казалось, этими извинениями она просто отгораживается, но продвигает вперёд своё мнение, Вилланель тоже решила идти до конца. — Ну, возьми меня с собой, пригласи к себе. — У меня не убрано, мой лофт ужасен для приёма гостей. — Подвезёшь меня хотя бы, — рассердилась Вилланель, положив ладони на раскалённую дверь, — Или, бензин закончился? Тебе нужно куда-то заехать? Давай, интересно, что ты придумаешь. — Эй, думаешь, я специально ищу отговорки? — Ты не хочешь проводить со мной время. — Хочу! Просто… — Просто, что? — Не готова к тому, чего ты хочешь. — Ты всё ещё можешь управлять ситуацией, прикажи, и я послушаюсь тебя. — Хорошо, — подумала, и ответила Ева, — Запрыгивай в машину. Я не только в душ хочу, но и голодна. — Хочешь, я сделаю тебе салат? Нужно только остановиться и купить овощей. — Ты готовишь? — Нет, совсем нет, но нарезать салат могу.       Ева остыла под кондиционером в машине, но пришлось выходить и выбирать на пекле овощи, Вилланель делала это не спеша, оценивала качество, выбирала всё с умом, и видела её напряжение, но в какой-то момент оно спало. Вилланель заметила, как камера в её руках поднялась, она фотографировала. — Зачем? Что в этом такого? — Вилланель искренне не понимала, почему Ева решила запечатлеть этот момент. — То, как ты внимательно всë проверяешь: берëшь помидоры в руки, сжимаешь их слегка, чтобы убедиться, что они свежие и упругие, следом выбираешь огурцы — смотришь на их цвет и гладкость, чтобы не попался вялый. Ты долго смотрела на фрукты, выбирала даже по запаху, тебе приглянулись груши, ты выбирала те, которые выглядят ярко и не имеют потемнений. С лёгкостью убрала руку от бананов, которые уже начали темнеть. Ты задержалась у прилавка с ягодами: мне было интересно, что ты любишь. Клубника, конечно же, и малина, ты с осторожностью открывала контейнеры, проверяла, чтобы ягоды были без повреждений и спелыми. Сначала, всё казалось долгим, излишне подробным, но посмотри, что ты собрала, с каким вниманием. — Ева, да ты на мне помешалась, — засмеялась Вилланель и пошла расплачиваться. — Знаешь, — Ева подошла сзади и лизнула плечо, вызвав толпу мурашек по затылку, — Я бы съела все эти ягоды с твоего тела. — Можно хотя-бы салат разложить по тарелкам? — Без шуток, — дыхание Евы оказалось прямо у уха, — Я бы хотела увидеть твои соски, надеть на них по спелой малине и выпустить сок из ягод, чтобы он стекал по твоей груди, а я ловила языком. — Сжалься, я и так плавлюсь. — Заставь всех пошевелиться. Сейчас.       Вилланель изменилась, получив приказ, она хочет больше контроля Евы, и готова поощрять её запросы. — Вы не могли бы поторопиться, Сэр? На улице такое пекло, что все мы здесь сваримся как ваши бананы!       Мужчина не был оскорблён, его руки зашевелились быстрее, разбираясь с весами, пакетами и сдачей. Вилланель расплатилась картой и приняла свой аккуратно уложенный в пакет выбор. Вернуться в машину было приятно, она ещё не накалилась, Ева сразу же включила кондиционер и поспешила довести до дома.       Вилланель не так себе представляла жилище Евы. Она думала, это будет уютная квартира, в мягкий тонах, с кучей фото на стенах и мягкой мебелью. Её весьма удивил стильный лофт, который сочетает в себе индустриальный шик и личные художественные мотивы. Просторное помещение с высокими потолками и большими окнами, пропускающими много естественного света, создает идеальную атмосферу. Вилланель проследовала за Евой на кухню и получила от неё дуршлаг, доску, нож и металлический салатник. — Я в душ, справишься?       Вилланель ничего не оставалось, как только кивнуть. Она моет руки и думает о том, что впервые в её жизни, оказавшись у кого-то в гостях, её не трахнули в первые пять минут, а поставили резать салат на кухне! Она вообще не помнит, чтобы такое с ней случалось даже через несколько свиданий! Особенная — это она теперь так часто произносит про себя в сочетании с именем Ева.       Стены окрашены в светлый цвет, и на некоторых из них всë же висят фотографии, ухоженные и чередующиеся с яркими абстрактными картинами. Вилланель хочет рассмотреть эти работы, но концентрирует внимание на салате, она хочет успеть к возвращению Евы и поглядывает на малину. Ева действительно осмелится с ней это сделать? Приходится самостоятельно найти приправы и оливковое масло, салат заправлен и выглядит сочно. Она рассчитывает не уйти отсюда без секса, любого.       Ева возвращается посвежевшей, хоть волосы она и не мыла, её тело пахнет гелем для душа, ягодным, и мятным, и из одежды на ней только свежая, белая футболка, естественно, Вилланель видит эти милые горошины сосков, что топорщат ткань. — Отлично, салат готов! Теперь, в душ идешь ты. — Как скажешь. — Иди за мной, я всё покажу.       Вилланель следует за Евой, пол сделан из тëмного дерева, который контрастирует с белоснежной мебелью и мягкими текстурами. Вилланель бы опробовала этот диван на прочность, да и барная стойка выглядит как отличный вариант для секса. Ей удаётся мельком увидеть часть лофта, в которой расположено рабочее место: большой стол, с компьютером, объективами и планшетом. На полках можно увидеть книги, вероятно, по фотографии, но интересно, есть ли художественные? Ева открывает перед ней дверь в ванную комнату. Здесь офигенно пахнет, и свет не такой яркий. — Кстати, не заметила беспорядка. Он есть, но не такой критичный, чтобы не сразу приглашать меня и вообще задумываться над этим. — Спасибо, что так считаешь. Я принесу тебе полотенце, что из одежды? — Если найдешь для меня такую же футболку, мне будет достаточно. — Две минуты.       За эти две минуты, Вилланель успела избавиться от своей одежды и предстать перед Евой абсолютно обнажённой, ехидно встретив её смущение и замешательство. — Я… Держи, я пойду. — Стой! — воскликнула Вилланель, схватив за руку и притянув к себе, — Ты напугана? Ты! Открой глаза! Кто-то хотел малину с моих сосков есть, для начала, познакомься с ними! — Знаешь, я не из тех, кто видит перед собой обнажённую девушку и чувствует себя в своей тарелке. Я вообще не видела, ещё и у меня дома. — Всё в порядке, у тебя гей паника. — Что? Нет! — Да! И если бы не твоя смуглая кожа, то я бы видела, как ты покраснела, хотя, тебя выдают уши. — Всё в хорошо с моими ушами, — буркнула Ева. — Эй, расслабься, помой меня, познакомься с моим телом.       Вилланель наблюдает, как Ева пытается не трястись, это мило. Струи воды стекают по телу, температура её устраивает, подошла бы любая. Ева нежно берет гель для душа, еë руки покрываются ароматной пеной. Вилланель предвкушает, и это происходит, Ева медленно наносит гель на кожу, еë ладони гладят тело, оставляя следы шипучей пены. Каждое прикосновение — это заботливый штрих, который создает атмосферу из чувств. Вилланель хотела с утра именно этого, восхищение в глазах и заботу, она ощущает тепло еë рук и расслабляется, закрыв глаза, позволяя себе раствориться в моменте. Вода неспешно продолжает стекать по телу, смешиваясь с гелем, образуя искрящиеся капли, которые падают на плитку, создавая свой собственный ритм. — Я жду, когда мне перестанет быть так неловко, но, Господь милосердный, твоё тело! Тебе предлагали съëмки в Playboy? — Больше раз, чем ты думаешь. — И? — Мне бы не хотелось делиться интимными деталями своего тела с теми, кто будет на это мастурбировать, и прочее. — Они прекрасно представляют себе тебя. — Это их фантазии, я об этом не знаю.       Ева смеется, пена начинает скользить по телу, и её руки вслед за ней. Идеальный момент для поцелуя, Вилланель смотрит безопасно, максимально расслаблено, чтобы та решилась. Момент, и она наклоняется ближе, чтобы поцеловать в лоб, а затем, продолжает мыть её с нежностью, как будто это ритуал, который создаёт их связь. — Разрешишь, я помоюсь дальше сама, а ты понаблюдаешь?       Вилланель хочет соблазнить её, всегда уверенная в себе, в своём теле, она знает, как нужно двигаться, как ласкать себя, чтобы свести с ума. Ева расправляет перед ней полотенце и встречает на сухом коврике. — Мы могли бы продолжить, но я так хочу твой салат.       Вилланель понимающе кивает, она чувствует себя отлично, в её лофте, после душа, в одной футболке.       Они хрустят салатом друг напротив друга и друга, обсуждая состоявшуюся фотоссесию. — Я могу посмотреть результат? — Фото нужно обработать. — Я могу посмотреть твой лофт целиком? Мы пойдём на второй этаж? Там спальня? — Тут в основном моё рабочее пространство, но, если тебе так интересно, я могу показать.       Вилланель интереснее повалить Еву на любую поверхность и любить, но та, словно обходит стороной это действие. Экскурсия, конечно, познавательная, все эти стеллажи с аксессуарами для съëмок, штативы, объективы, целые папки с фото, но Вилланель куда больше внимания уделяет объятиям. Пока Ева что-то рассказывает, Вилланель примеряется к её отменной заднице, кусает мочку уха, утыкается в шею. — Тебе не интересно? — Интересно! Как ты стала настолько хороша в этом? — Я снимала на разные камеры, объективы, прочла множество книг о фотографии, у меня появились любимые фотографы и их работы. Это как с музыкой, сначала ты слушаешь всё, затем выбираешь жанр, появляется любимая группа или исполнитель, любимый альбом, и вот ты уже вешаешь постер в комнате, скупаешь журналы. — Понимаю, — мечтательно, протянула Вилланель, собирая волосы Евы кверху, как в баре, чтобы начать целовать в шею. — Может, посмотрим фильм? — извернулась Ева, оказавшись теперь к ней визави. — Может, я уже трахну тебя? — Ты дикая смесь повышенного либидо и эгоизма. — Да, я такая, что мне за это будет? — Ты опустишься на колени для начала.       Вилланель моментально вспыхнула, наконец-то они перешли к десерту этого дня. Встать на колени перед такой женщиной совсем не унизительно, если честно, она готова целовать её ноги за внимание и секс. Ева подцепляет низ своей футболки и медленно поднимает, Вилланель готова напасть, но ступня Евы упирается в её плечо. — Место, не двигайся. — Пожалуйста, я хочу тебя. — Терпение, — наставляет Ева, поворачиваясь к ней спиной, слегка нагибаясь над столом, её рука оказывается между ног и Вилланель наблюдает как пальцы начинают ласкать то место, где должен быть её язык.       Ева мастурбирует, получает удовольствие и даже издаёт стон, Вилланель разрешено только смотреть. Упрямая и несговорчивая часть неё требует немедленно напасть и взять всё на себя, другая, более здравая часть, предлагает играть по правилам, тем, что принадлежат сейчас Еве. Смотреть на то, как пальцы проходятся по узкой щëлке, забираются туда и трогают нежные лепестки половых губ, набухший клитор, то ещё испытание. Пальцы Евы становятся влажными, и она сдаëтся? Выпрямляется, поворачивается, задирает футболку и теперь делает это прямо перед её лицом. — Ты загораживаешь рукой, — осмеливается сказать Вилланель.       Ева ставит ногу на её плечо, и теперь весьма открыто трогает себя. — Теперь тебе видно лучше? Смотри, что ты со мной делаешь. Я постоянно напряжена и возбуждена, стоит подумать о тебе! Открой рот.       Вилланель разомкнула губы и получила на свой язык влажные пальцы, не облизывая их, позволяя Еве действовать на её усмотрение. — Тебе нравится мой вкус? — Вилланель кивает, — Хочешь слизывать сама?       Этот доступ был так необходим! Вилланель хочет раз за разом доказывать, что она хороша, что именно её следует выбирать, у Евы не должно быть других вариантов, ведь им может быть так хорошо вместе. Купая свой язык в узком входе, она доводит её до оргазма. Ева дрожит всем телом и стонет в потолок. Её взгляд после этого дикий, горячий, она приказывает ползти к дивану и останавливает на пол пути. Вилланель остаётся на четвереньках, затаив дыхание. Нога касается её бедра, поднимается вверх, Вилланель сама опускается, подаётся бёдрами назад, чтобы встретиться с её жёсткостью. Необычные ощущение, течь на её ногу, добиваясь трения. — Хватит, ползи к дивану.       Вилланель выдыхает, руки горят, она добирается до дивана и забирается на него. Ева ставит колено на диван, и перекидывает через неё ногу, оказавшись сверху. Вилланель получает сладкий поцелуй в губы и нежную руку на бедре. Ей кажется, что Ева и не начинала бороться со своей застенчивостью, да, она может приказывать, но действия ей даются сложно. Вилланель готова кончить и от этого, под Евой, на её пальцах, в поцелуе, всё прекрасно. — Я могу войти в тебя пальцем? — у Евы искрятся глаза так, будто она сейчас заплачет, на самом деле это жар, у самой Вилланель наворачиваются слёзы, потому что жарко, горячо, и то, чем они заняты — будоражит. — Да, пожалуйста.       Это уже не относится к ласке, Ева её натурально трахает, глубоко вводит палец, впервые делает это, в какой-то момент ей хочется большего, два пальца, и Вилланель выгибается.       Прекрасные полчаса, долгое послевкусие, поцелуи и объятия. Прерывает это трезвон телефона Евы, она убегает за ним, и Вилланель прикрывает глаза.       Проснувшись, она потягивается, в лофте темно, свет идёт от двери в дальнем конце. Размявшись, Вилланель идёт туда и приоткрывает дверь. Ева сидит за столом, явно работает, перед ней разложены бумаги, на ярком экране открыта графическая программа. Стоит начатая бутылка вина, она массирует свой лоб, о чём-то думая, на ней очки, и они потрясающе ей подходят. Вилланель любуется какое-то время и всё же стучит. — Проходи, ты заснула, я подумала не мешать, ты устаёшь за неделю? — Очень, спасибо, сон был мне необходим, хотя не такой долгий. Я что, проспала весь день? — Время десять. Ничего ведь страшного? У тебя не было дел на сегодня помимо меня? — Нет, наверное, я давно не видела свой телефон. Он остался в ванной. — Иди ко мне.       Ева откатилась на стуле от стола, предложив свои колени, разместиться на ней было особенным удовольствием. — Хочешь вина? — Да.       Ева из своих рук предлагает ей бокал, наклоняет его и Вилланель пьёт столько, сколько решит Ева, затем поцелуй, объятия, и тихий шёпот: — Мне понравился секс с тобой, я хочу повторять. — Только не на работе, хорошо? Мы будем профессионалами. — Ева, но я буду хотеть тебя везде. — Аккуратнее, хорошо? Всё должно остаться между нами. — Знаешь, когда ты не особо хотела приглашать меня, я подумала, что здесь фото твоих детей и счастливый муж на диване. — Я бы не стала обманывать тебя. — Люди врут. Я привыкла. — Что если мы возьмём мороженое, малину, и посмотрим фильм, а потом я отвезу тебя? — Отличное предложение.