Соблазн

      От резкости проблесковых огней голова Евы болит сильнее, и это, не считая ощущения тяжести и пульсации в висках. Лоб словно сдавливает чем-то, в ушах стоит почти невыносимый шум. Она дышит воздухом из баллона, ощущает, как плед сползает с плеч, но его ловит Вилланель и поправляет. На ней кислородная маска, и её светлое лицо всё в чëрных разводах. В глазах периодически темнеет, оглушённость беспокоит сильнее всего, она не слышит, о чëм их спрашивают. Если поднять взгляд, то можно увидеть, как пожарные выкидывают из окна то, что дотлевает. Всё потушено, и испорчено, но главное, что они живы. Ева ищет своим лбом плечо Вилланель, это замечают, и вновь осматривают парамедики. — Я спрашиваю, зачем вы зажгли пиротехнику в лофте! — кричит констебль, Ева отворачивается от вопроса, с ним на контакт выходит Тиш, но его это явно раздражает, ведь её не было на месте, что она может ему рассказать?       Холодная рука берёт её руку в свою и сжимает, убитый взгляд смотрит на неё, Ева пытается не плакать последние двадцать минут, но каждый раз увидев Вилланель такой, всë на лице набухает, и слëзы текут сами по себе. Неожиданно, к ним подлетает Ганн, свежая, слишком светлая, она хватает Вилланель за лицо обеими ладонями и начинает целовать в лоб и щëки. Это немая сцена, видно, как в ней всë клокочет, как она хочет кричать на Вилланель, и винить её в том, что она подверглась нападению, уехав из безопасного Парижа. В Еве появляется дрожь, слабость и тошнота, она хочет лечь, хочет, чтобы на неё дул воздух из кондиционера. — Вы с ними всё? Мы забираем! — крикнул парамедик констеблю, и тот убрал свой блокнот, посмотрев с осуждением. — Все вопросы в участке, им нужна медицинская помощь, — выпрямилась, и заявила Ганн, окончательно прощаясь с констеблем.       Им предложили поехать в одной машине скорой помощи, и Ганн забралась с ними. Она нарушала какую-то целостность катастрофического момента, словно, Ева должна была пережить это с Вилланель, но им не дают. Ганн держит её возле себя и отчитывает. Еву укачивает, и она хватается за руку парамедика, что сидит с ними. — Вам плохо? Держите маску на лице, не снимайте.       Ева не различает что реально, а что нет. Ей кажется, что Ганн подоспела подозрительно вовремя. Это она могла прилететь из Парижа, и сразу направиться к ним, ничего не следовало придумывать: бомбы, поджог? Обычная упаковка салюта, направленная в открытое окно, натворила столько проблем, что они чудом выбрались из задымлённого помещения. А теперь… Теперь Ганн рядом, сильная, собранная, почти качает Вилланель на своих руках, вытирает её лицо от сажи, что-то говорит, беспрерывно, если бы Ева слышала.       Они выходят из машины, и Вилланель не позволяет никому их разлучить, хотя Тиш и Ганн вместе с врачами, готовы были отвести их в разные кабинеты. В итоге, они вдвоём, и их ещё раз осматривают, ещё больше кислорода, из укладывают и ставят капельницу. Ева не перестаёт смотреть на Вилланель, будто, она может раствориться, будто, она может быть галлюцинацией, и на самом деле, она осталась там. Это больно сжимает сердце. Медсестра отмывает её лицо каким-то раствором, предлагает одеяло, в уши что-то закапывают и затыкают, звенеть не перестаёт, но становится не так больно. Когда их оставляют, Вилланель встаёт, катит свою капельницу к ней, обходит койку и ложится с другой стороны. Они вместе, она реальна, её рука все ещё холодная, но сжимает крепко.

***

      Они заснули до утра, проснуться было сложно, всё будто отекло, но дышать стало легче. К ним приходят, проверяют, Вилланель их слышит, разговаривает тихо, или громко, Ева не может различить. Здесь Елена, и Билл, целый коридор людей, вместе с теми, кто хочет разжиться сенсацией. Джулс и Тиш накрывают их пледами и выводят из здания. Это утро безумное, их везут в полицейское отделение. Они рассказывают, что могут, что видели, и успели пережить. Вновь толпа людей, и всё это как оказалось до семи утра! Улицы ещё только начали своё движение, все торопятся на работу, а их везут в квартиру Вилланель, та отключилась, и Ева придерживает её голову.       Ганн ждёт их в квартире, с завтраком, Вилланель неожиданно капризничает, из-за присутствия Ганн, или потому, что её разбудили? Ева её понимает, состояние крайне непонятное. От завтрака она отказывается и уходит в душ. Ева неспешно ковыряет яичницу, она тоже может быть отравлена? Готовила Ганн? — Ты куда? — тут же, спохватилась Ева, когда Ганн решительно встала. — Проверить Вилланель, может, ей что-то нужно. — Она в душе. — И? — Голая. И явно никого не ждёт. — Что я там не видела? Мы спокойно к этому относимся. — К чему? — Чтобы увидеть друг друга без одежды, Ева. — Я отношусь иначе, не беспокой её. — Ты любишь приказывать, не так ли, Ева? Вилланель у тебя на коротком поводке. Это ты её дёрнула из Парижа? Как же глупо! Посмотри, что произошло. Ей нельзя к тебе приближаться, как ты этого не понимаешь? — Что ещё ты сделаешь, чтобы нас разлучить? — Я над этим не работаю. — Разве? Ты была так зла на то, что Вилланель всё бросила и прилетела ко мне, что вылетела следом и ночью уже всё полыхало от твоей ненависти ко мне? — Придержи свои обвинения при себе. Ты ошибаешься. Может, я бы убрала тебя со своего пути, при удобном случае, но допустить, что пострадает она, я бы не смогла. — Ты её любишь, или тебе нравятся деньги, которые ты на ней зарабатываешь? — Оба варианта. — Тебе нужно уйти. — Ты не можешь меня прогнать. Не отсюда. Ева отодвигает от тебя завтрак, и чтобы, этого не сделала Ганн, идёт к Вилланель первая. Она врывается в облако пара и ароматов, здесь всё так, будто ничего не произошло. — Не пугайся, это я.       Вилланель отодвигает дверцу душевой и протягивает руку. Ева скидывает одежду и принимает приглашение. Она чувствует себя как после целой бутылки вина, словно, перебрала, как же достал звон в ушах. Перед ней Вилланель, обнажённая, идеальная, она уже не пахнет гарью, её кожа красная, она тëрла её со всей силы, смывая прошлую ночь. Без слов, Вилланель начинает и её отмывать, много геля и пены, шампунь в её волосах. Споласкивая, она смотрит в глаза и её губы двигаются. — Что? — переспрашивает Ева, из-за шума воды она слышит ещё хуже.       Вилланель поворачивает её и прижимает к стене, ладони грубо подхватывают грудь и сжимают, резкое всасывание ртом сосков создаёт пульсацию между ног. Если Вилланель сейчас нужен секс, если, так ей будет проще пережить негативные эмоции, Ева согласна. На пульсации оказывается рот, Ева стонет так громко, чтобы чëртова Ганн расслышала всë!       У Вилланель слишком много косметических средств, которыми она пользуется после душа, и надрывного оргазма. Это действительно было резко и жадно. Ева хочет прилечь после пережитого. Может, заснуть? Она так устала, её мозг перегружен.

***

      Ева просыпается поздно, возможно, прошёл весь день, в спальне темно. Она идёт в гостиную и находит Вилланель с Ганн на полу. Они выпили две бутылки вина, и заказывали фаст-фуд, запах картошки фри и курицы витает в воздухе. Она застаёт их зачем-то, Ганн гладила её под одеждой. Через пару минут Ева понимает, что та ничего не знала об этом. — Что ты делаешь с ней? — Утешаю. Ей плохо, я рядом. — Уходи.       Ганн усмехнулась, не потеряв свою позицию, тогда, Ева растолкала Вилланель, та вроде спала, или была так сильно пьяна, что не находилась здесь и сейчас своим рассудком. — Ты меня слышишь? Иди ко мне, эй, Вилланель, посмотри на меня. — Ева? — Идём в постель, спать на полу не лучшая идея. — Я много выпила, Ева. — Вижу. — Я тоже не хочу умирать за нас, — Ева опознала в этом свои же слова, — Я хочу нами жить. — Отличный вывод, ты встаёшь? — Ты прости, что я такая слабая, я дерьмо, из-за которого у тебя сплошные проблемы. — Детка, прекрати. Опирайся на меня, идëм. — Мне нужна вода. — Я принесу, как только ты ляжешь, прошу тебя, идём.       Ева укладывает её на кровать, приносит воду, но она уже не нужна. В квартире становится тихо. Ганн перебралась на диван и тоже заснула. Ева занимает место на кухне, варит себе кофе и начинает звонить всем поочерёдно, чтобы успокоить и убедить, что они обе в порядке, хотя это, вовсе не так. Разговор с Элен, замыкающий, и он вынул это наружу. — Я пытаюсь контролировать прессу, но она взорвалась. "Огненный роман", ''Полыхающие страсти"! Поверь, они разгулялись в названиях статей. Вы и сами потеряли контроль, не так ведь? — Я сейчас с кем говорю? — С другом, Ева. — Вилланель не должна была возвращаться из Парижа так рано. Но, она сбежала, она всегда торопится, её чувства бушуют, и она их не сдерживает. А я… Я так устала быть в шторме, что она устраивает. Я сейчас у неё. Она напилась, я сижу на кухне, пью кофе, и чёрт побери, я не знаю, как жить эту жизнь. — Что если, вы громко, публично расстанетесь? В эти выходные мы отдыхаем на природе, что-то новое для нашей компании. И я могу организовать так, что кто-то заснимет ваш скандал. Отыграйте всё так, как будто, всё кончено, а сами, уезжайте из Лондона. Ты можешь работать из другого города, Вилланель вообще не привязана к городам. — Бежать? — Спасаться. — Мне нужно подумать, но… — Что? — Мне сейчас сложно понять, кто хочет нам добра, а кто пытается утопить до конца. Я могу тебе доверять? — Ева, я могла бы забрать у тебя Вилланель в тот самый день, когда вы впервые друг друга увидели, но, я уступила. Она всё равно больше никого не полюбит так, как тебя, какой смысл вам мешать? Я друг, я на вашей стороне. — Спасибо. Доброй ночи, извини, что я так поздно позвонила. — Ничего, я ждала.       Ева не заснула этой ночью, ведь выспалась днëм, она смотрела в окно, и на Вилланель, проверяла Ганн, и ходила по квартире как зомби, ощущала она себя именно так. Под утро она прижималась к Вилланель, желая украсть у неё чуточку беззаботного сна, но его спонсором был алкоголь, а не спокойные нервы. Ева почти стала разбираться в звоне, будто, он передавал ей сигналы, когда Вилланель открыла глаза. — Ева? — Доброе утро. Твоя вода и таблетка уже на тумбочке.       Вилланель издаёт звуки боли и елозит по кровати так, что постель превращается в гору смятого, постельного белья. Она всё же выпивает таблетку, и прячется от света. — Прости, что я напилась, — произнесла Вилланель с такой лёгкостью, будто Ева так же легко простит её за это. — Ты оставила меня. — Ева? — не смотря на свет, Вилланель выбирается из-под одеяла и смотрит глазами-щелчками, — Оставила? — Ты напилась с Ганн, ласкалась с ней, или, не знаю, что, я не видела! Но, по итогу, я не могла с тобой поговорить! Ты была никакой! Элен сказала, пресса сходит с ума. Все наши проекты приостановлены. У лофта дежурят папарацци, ждут нас. Ганн здесь! За дверью Тиш и Джулс, и нам никуда теперь не выйти, ведь нас убьют! Но да, конечно, лучше напиться. И что я упускаю? — Всё. Мои намерения и объяснения. — Скажи Ганн, чтобы убиралась отсюда. — Ева, спокойно, она свой человек. — Свой? Ты не видишь, что творится? — Люди обычно нападают стаей, знаю. Но Ганн здесь не причём. — Доверять ей можешь только ты. — С чего ты взяла, что у меня с Ганн было что-то кроме алкоголя вчера? — Она гладила тебя под одеждой. — По спине? Она это любит, это безобидно. Хочешь, и ты погладь. — Не будь такой сволочью. — Ты не спала, верно? Всю ночь на нервах перебирала всё, что случилось, да? — Мне так сложно справиться со всем этим. — Понимаю, сгорело или испортилось так много, ты пока не знаешь, как это восстанавливать, но, мы справимся. Вилланель обнимает и затаскивает под одеяло, всё, что ей нужно, это обнять её в ответ, от чего тут же отпускает. — Всё равно там был беспорядок, — хмыкает Ева — Ого, уже шутишь? Мои объятия исцеляют, сейчас, нужно покрепче.       Вилланель закидывает на бедро Евы ногу, и прижимается всем телом, что очень приятно. — Мы всё равно проводили там слишком много времени, пора и у тебя пожить. — Ева! Не отшучивайся, я представляю, как тебе больно. — Знаешь, мне кажется, что проявочная и все мои работы уцелели. За закрытую дверь, возможно, огонь не успел добраться. — Мы туда поедем и узнаем. — Элен кое-что предложила. — Что? — Громко расстаться нам с тобой. — У тебя это всегда как запасной план? — Просто, представь, если тот, кто хочет нас убить или разлучить, я уже честно, не понимаю, узнаёт, что нашим отношениям пришёл конец. Это же победа для него? — Я уезжала на две недели, мы никого не обманули. — Да, потому что ты вернулась. — Как мы расстанемся и при этом, будем вместе? — Давай подумаем над этим. — Хорошо, подумаем, но я не хочу прятаться, снимать номера и видеться с тобой тайно. — Нам нужно тоже сделать ход, Вилланель. — Ну, у меня есть такой план, я сегодня же дам интервью, выберу, кто заплатит побольше, и расскажу всё, как есть. — Деньги? — Охват! Чем больше, тем лучше. Работает это так: если ты оступился, это будут обсуждать, перевирать, надумывать и раздувать, в итоге ты же и станешь виноватым, но если рассказать всё самой, стать ненадолго жертвой, люди пожалеют и забудут. По сути, ты сам берёшь и снимаешь пенку. — В какой же токсичной среде ты жила всё это время. — И кое-чему научилась. Поверь, лучше всё рассказать, и дать тем, кто ждёт под окнами то, чего они ждут. Они звереют с каждым часом, и всё ухудшается. Ганн сказала, лучше выйти на выстрел самой, чем подстрелят в спину. — Ганн. Понятно. Это вы вчера договорились? После первой или второй бутылки? — Ганн разбирается в этом, но и у меня есть голова на плечах, я не просто красивая кукла с подиума, тут есть мозги, — оскорблённо, указав на голову, Вилланель вновь зарылась под одеяло.       Ева подумала, в конце концов, теперь на это было кучу времени. Сначала, она скинула с себя одеяло, затем, навалилась сверху на Вилланель, и обхватила с двух сторон. Она выбралась наружу и смогла развернуться, чтобы схватить Еву и повалить. Эта борьба, с подушками и одеялом стала игривым столкновением двух чувств. Обиды и любви. Было абсолютно понятно, какое из них одержит победу, поэтому, в комнате раздался смех. Подушки летели в разные стороны, ударяя мягко, явно с заботой, шутливые выкрики и смешки сопровождали каждый замах. Придуманная Евой игра, сблизила и напомнила о невинности эмоций, которые в них ещё есть. Им не только больно, они ещё и полны любви друг к другу. Между ударами — прикосновения рук, взгляды и улыбки. Визг Евы, Вилланель одерживает победу и целует в оголившийся бок, это настолько щекотно, что Ева пытается убрать еë голову от себя, и тут посторонний шум врывается в их облако радости. — Боже! Вы напугали меня! Я подумала, вас тут режут! — воскликнула Ганн. — Эй! Тут кое-кто голый! — воскликнула Вилланель, и кинула подушку в Ганн, но та успела захлопнуть дверь, та упала на пол. — Голый? — продолжила смеялся Ева. — Да, твой сосок, — поиграла бровями Вилланель, и посмотрела на грудь Евы, та встрепенулась и поспешила прикрыть себя подушкой. — Когда ты заметила? — Я думала, ты меня соблазняешь на секс. Ну ладно. А завтрак будет? — О, вероятно, Ганн тебе его уже приготовила. Боже, как же мне стыдно… — Ей следовало постучать, я ей скажу, а пока… Вилланель набросилась с новой силой, откидывая подушку в сторону, сжимая грудь и целуя в губы, Ева не собиралась её впускать, они не могут наплевать на гигиену! — Какие мы брезгливые, — с укором, говорит Вилланель, её смех всё ещё переливается в ушах, виляя бёдрами, она уходит в ванную комнату.       Ева откидывается на кровати и смотрит в потолок, она не спала всю ночь, а теперь, сон окончательно её покинул, сердце стучит так быстро, ей не стоило так обострять ситуацию, но эта игра похоже всё сгладила.       Завтрак действительно готов, Ева сидит над ним, задумавшись, пока Вилланель не кладёт руку на её плечо, поглаживая и придвигаясь ближе. — Нет аппетита? — сочувственно, спрашивает она. — Боится, что я отравлю её, — усмехается Ганн.       Вилланель это явно злит, она отделяет вилкой кусок яичницы на тарелке, и съедает. — Напомни, ты здесь зачем? — едко, интересуется Ева, направив презрительный взгляд на Ганн. — Я лично прослежу, чтобы с Вилланель ничего не случилось. Мешаю? Может, поедешь домой? Ох, точно… — Ганн, прекрати, — приказала Вилланель, — Не хочу, чтобы вы грызлись. Здесь гость ты, соблюдай пожалуйста приличия. Стучись перед тем, как войти, и не задевай Еву. Ганн помрачнела, Ева буквально кожей почувствовала, как её стали ненавидеть ещё больше.

***

      Ева не хочет быть взаперти здесь, и собирается после завтрака пройтись по магазинам. Вилланель оказывается рядом, и не даёт застегнуть рубашку до конца. — Ты куда? — Куплю что-нибудь, и займу себя готовкой. — Давай закажем. — Идея в том, чтобы выйти отсюда. Не развивай во мне фобию. Нужно выйти в люди. Я возьму с собой Тиш, она ведь за дверью? — Она или Джулс, да. Мне можно с тобой? — Вот это, точно не безопасно. Лучше будь здесь, и продумайте с Ганн то, о чём ты мне рассказала в постели. — Серьёзно? Интервью? — Да. И, если нужно, можем съездить в лофт, пусть сделают эти снимки и успокоятся. — Хорошо, мы всё подготовим. Купи мне фруктовый лëд.       Поцелуй с пожеланием удачи, и Ева, взяв себя в руки и откинув страхи, выходит из квартиры. Тиш встречает её грустной улыбкой и соглашается сопроводить. Они долгое время идут молча, Ева боится отвлечь её от работы, она разогнала папарацци, что караулили возле дома, и сейчас была сосредоточена. Позже, между рядов, Ева забывается о том, что за ней приглядывают, расслабившись, она набирает всё необходимое и с удовольствием стоит на кассе, словно это что-то обычное, спокойное и будничное.       Вернувшись, Вилланель встречает её на пороге и помогает с пакетами, они идут на кухню, и Ева несколько раз оборачивается. — Что? — Ничего, просто, это так обычно, если убрать лишних. — Лишних станет больше. Мы договорились об интервью на вечер, они приедут сюда. Ты не против? — Вы же договорились. — Да, но я могу отметить. — Я побуду в спальне. — Мы сейчас готовим вопросы и ответы, не хотим сюрпризов. Моя помощь нужна? — Я справлюсь, готовьтесь.       Ева остаётся один на один с новой кухней, заделывая волосы в высокий, тугой хвост. Она ещё привыкает, не всё под рукой, но так даже интереснее. Она готовит свой любимый Виндзорский суп, купив говяжий бульон, чтобы не варить полдня, и занимается салатом. — Запах обалденный, — распевает Вилланель за спиной.       Ева приподнимает нож от доски, будто чувствует, что вот-вот потеряет возможность контролировать себя, и может пораниться, ведь Вилланель прижимается сзади. Губы сомкнулись на шее, рука скользнула под одежду. Колени тут же затряслись, всё призывно заныло, Вилланель знала, что делала. Её губы медленно ласкали область за ухом, спускаясь вниз по шее и обратно, рука пробралась в штаны и сжала между ног. Лёгкий укус в мочку уха, и Ева стонет, откладывая нож в сторону. — Ты причиняешь мне… — Боль? — остановилась Вилланель, прислушавшись. — Любовь. — Хочу тебя, безумно. Хочу, чтобы ты кончила, а я этим насладилась. — А Ганн? — На двоих меня не хватит… — Эй! Я же не об этом! — Я отправила её за костюмом для интервью.       Ева так ждала этого, они наедине, одни, и рука Вилланель уже надавливает на эрогенные зоны. Позабыв на секунды о времени, она свободно стонет, и вжимается задней точкой в Вилланель, ощущая твёрдость. Язык приятными иголочками отзывался в голове, когда проезжался по шее. — Прости, что я злилась утром, — слабым голосом, произносит Ева. — Ты злилась, тебе можно всë. А мне? — И тебе можно всё.       Ева не жалеет о разрешении, с её бёдер стягиваются штаны, затем, бельё. Так необычно, оказаться на кухне обнажённой, рубашка тоже расстёгивается. Рука поглаживает напряжённый торс. — А мы в спальню не пойдём? — Нет, Ева, — ответил нетерпеливый голос.       Она увидела поставленный перед ней тюбик, как Вилланель надавила, чтобы смазка оказалась на её пальцах. Всё случилось быстро, но мягко, прогнувшись, Ева позволила ввести в себя что-то, чего она не видела, но полностью доверяла Вилланель и её желанию. Размеренность плавных толчков, трение великолепно, пробирает до дрожи во всём теле. Они обе громко дышат, горячая рука лежит на плече, другая, на талии, наконец-то можно обо всëм забыть. Ева возбуждена до предела, начиная отвечать встречными толчками, тогда, Вилланель ускоряется. Ева не могла не кончить, громко и откровенно, так, как она может только с Вилланель. Та целует её в шею, натягивает бельё и штаны обратно, забирает смазку и кладёт подбородок на плечо, чтобы оценить процесс готовки. — Закончишь? Я очень проголодалась.       Ева ещё с пеленой на глазах, и слабостью в теле, начинает резать ингредиенты для салата. Её счастье, что она заканчивала. Заправив, она оборачивается, и видит, что Вилланель сидит за столом, в телефоне. — Супу лучше ещё потомиться, но салат готов, я накрываю на стол? — Да, а что за суп? — Виндзорский, традиционный британский мясной суп. Был назван, вероятно, в честь королевской династии Виндзоров. Пробовала такой? — Возможно. То, место, откуда я родом, славится супами. Ты вылезаешь из пелёнок, тебя усаживают и начинают им кормить. Я ненавидела суп в детстве, переворачивала тарелку, за что крепко получала от матери. — Тебе не нравился никакой? — Может, куриный? Но я делала это уже назло ей. Это было в детстве, уверяю, тебе не придётся меня бить, чтобы я съела суп. — Фух, успокоила. А у тебя была жёсткая мать. — Да, родные, что с них взять, и жить не дадут, и убить их нельзя. — Было желание? — Конечно, убить их и самой сгинуть в реке, даже было одно особенное место, но… Не будем об этом.       Ева чувствует, что об этом нужно поговорить. Она приносит приборы, салат, тарелки и садится не куда-то, а прямо на её колени, чтобы быть напротив. Вилланель откидывается на стуле, её вид очень печален. — Расскажи мне об этом месте, — тихо, просит Ева, убирая прядь светлых волос назад, подальше от идеального, чистого лица. — У нас была мелкая, ледяная речка недалеко от дома, и одним летом, на её повороте, отец с братом и соседскими ребятами решили вырыть глубокую яму, чтобы можно было прыгать с берега и плавать. Я не умела плавать, к тому же, от этой ледяной воды у меня всегда сводило ноги. Я знала, что, если прыгну туда, и вблизи никого не будет, точно утону. Это был мой запасной вариант многие годы. Я убегала туда каждый раз, как что-то шло не так, и смотрела на эту чёрную дыру. — Это очень мрачные мысли, для такой светлой девочки. Я стала ещё счастливее, прямо сейчас, узнав, что ты сильнее этого. Вилланель целует в губы, закладывая в это смыслы, Ева хочет верить, что теперь, в отношениях с ней, у неё нет таких мрачных мыслей, но есть сомнения. Хотя, сомнение часть веры… Мысли покидают Еву, теперь только этот жаркий поцелуй, и руки под рубашкой. Ева тоже себе позволяет ласкать Вилланель руками, пока та не выпускает из поцелуя. — Снимешь ещё раз штаны?       Ева видит, как Вилланель показывает, что страпон ещё на ней, щëки тут же вспыхивают, а слова застревают. — Ева, ты же можешь ещë?       Ева не знает, но очень хочется проверить, для этого нужно лишь встать, раздеться, и вернуться на её колени. Вилланель с этим помогает, очень галантно. Теперь их секс происходит лицом к лицу, и это ещё большие эмоции, они могут целоваться, Вилланель водит ладони по кругу на её груди, и медленно толкается в ней. Это был более чувствительный секс, Ева видела её глаза и страсть в них.

***

      Вечер этого дня был явно не для Евы, посторонние люди, визажист, оператор, интервьюер, какой-то агент, Ганн, все чем-то заняты, и поэтому, когда в дверь стучатся, к ней идёт именно она. Джулс держит на расстоянии какого-то парня, от чего Еву бросает в холодный пот. Всё начинает вновь звенеть, как после тех взрывов, рука находит опору в виде дверной ручки. — Ева? Ты в порядке? Этот парень из доставки, говорит, на этот адрес был сделан заказ. Мне не отдаёт. Позови Вилланель.       Ева закрывает дверь и медленно выдыхает, состояние на грани паники, она уже получала посылку — предупреждение, и это может быть очередная.       Вилланель сидит в кресле, нога на ногу, лёгкая улыбка, светлые, воздушные кудри, строгий костюм, на неё направлена камера и Ева вмешивается не слишком осторожно. — Вилланель, можно тебя на минуту?       Ей неловко, но оказывается, взять паузу они могут. Ева ведёт её к двери, объясняя ситуацию. Вилланель с серьёзным лицом смотрит в квитанцию, расписывается и забирает коробку. — Выдыхайте, это бокалы. Я разбила один у Евы, и сразу заказала новые. — Отлично, теперь у нас есть чёртовы бокалы!       Ева вспылила, ушла в спальню и хлопнула дверью, еë нервы от недостатка сна сгорали со скоростью подожжённого бикфордова шнура. Упав на кровать, она ощутила это странное биение под ложечкой, ей хотелось расплакаться. Но что-то её остановило, за дверью была Вилланель, которая пыталась всё исправить, нужно верить в её силы, и идеи. Так будет не всегда, всё придёт к логичному концу, и лучше бы это не было её смертью, например. Почему бы не вычислить и не поймать того, кто покушается на них! Полиция молчит.       Ева дремлет, и пробуждается от движения на кровати, слегка вздрогнув. — Это я, тише. — Вилланель, вы закончили? — сонно, спросила Ева, потирая глаза. — Да, всё прошло отлично, опубликуют на сайте и выйдет в печать уже послезавтра. Мы едем по приглашению Элен? — Ты хочешь? — Природа, палатки, это интересно, я бы хотела, нам нужно выбраться. — Да, но там тоже будет полно людей. — Все свои. Можем взять Тиш. — Это тоже послезавтра? Я потерялась в днях. — Да. Завтра поедем в лофт, оценим ущерб. — Тебе не терпится всё восстановить. Ты именно такая. — Да. Я уже нашла компанию, что всё сделает, мы даже набросали примерный план. — Что? Вилланель! Ты даже не спросила меня, хочу ли я восстанавливать его! — Понятно, пол из вулканического камня отменяется… — Что! — Я шучу! Шучу… Слушай, даже если ты не захочешь в него возвращаться, нужно будет подготовить его для продажи. — Я… Я поражаюсь тому, как ты всё быстро решаешь. — Я всё восстановлю, доверься мне.       Вилланель обнимает так мягко, Ева хочет и может ей верить. — Спасибо, что рассказала сегодня о тëмной дыре. Я буду любить твои слабости, о которых никогда не узнают люди. — Моя слабость это ты. Стоит тебе коснуться меня… — Так? — Ева проводит пальцами по оголённому плечу, в темноте силуэт Вилланель чёткий, на них падает свет из окна. Создаётся счастливый трепет в теле, и кажется, что воздух, наполненный их любовью, можно впитывать кожей, она от этого, покрывается мурашками. Резко двинувшись вперёд, Ева находит безошибочно сладкие губы, и смакует их, едва проникая между ними языком. Каждый глубокий вдох вызывает восторг, она вновь дышит полной грудью. Наслаждение как после принятой ванны, долгого сна, большого путешествия и возвращения домой. Она определённо хочет Вилланель, ведь оба оргазма сегодня достались только ей. Вилланель отвечает на всю её ласку, она такая чувствительная и громкая, что Ева хочет продлить наслаждение. — Мы так часто говорили о наказании, думаю, я готова, отшлёпать твою задницу. — Хей! — Мне нужен свет и тугая плеть, я знаю, у тебя она есть, чего нельзя сказать о выборе. — Чёрт, как ты заводишь! Я всё подам. Тугой нет, есть лучше.       Ева наблюдает, как Вилланель спрыгивает с кровати, и включает свет, рубашка выправлена из брюк, выглядит так сексуально, что пару минут Ева сдерживает себя, чтобы не наброситься. Конечно, из-за приступа нежности. Вилланель раздвигает дверцы стеллажа, включается подсветка, за тем, следует выбор. Когда Вилланель разворачивается с многохвостой, гладкой плетью, у Евы замирает дыхание. — Состоит из 36 круглоплетёных хвостов с узлами, имитирующими колючую проволоку. Плеть изготовлена из натуральной кожи, имеет удобную, нескользящую ручку и темляк. Я купила её в Амстердаме. Устраивает? Ева? Ты дышишь? — О, боги, да! Я пытаюсь. — Возьмёшь? — Лучше, ты принесешь мне её. В зубах. На коленях. И тебе лучше снять с себя одежду, — поторопилась высказать свои желания Ева, спуская ноги с кровати. — Можно я предупрежу Ганн? Чтобы не подумала, что ты меня убиваешь. — О, она всё ещё здесь? Она влюбилась в твой диван? Тебя? — Не могу запретить людям любить меня. Так, мне можно отойти? — Нет. Нет, ты не пойдёшь к ней сейчас. Принеси мне плеть в зубах, и кляп. Я закрою твой громкий, милый ротик.       В такие моменты Вилланель очень исполнительна. Ева знает, как той нравится подчиняться, быть ниже, отдавать себя, доверяя во всём. Вилланель без одежды – это риск задохнуться от ощущений, Вилланель на коленях – это учащённое сердцебиение, лёгкий пот, жаркие ладони, Вилланель с плетью в зубах –это головокружение и неутихающий пульс между ног. Она ползёт на коленях, и Ева теряет решительность с её приближением, вероятно, у неё трясутся руки, когда она, забирает плеть из её рта, увесистую, кожаную, тëмную во всех смыслах. Вилланель так же протягивает кляп, незамысловатый шарик с ремнями. — А как ты мне скажешь «стоп»? — Я не скажу. Стерплю всё, не сдерживайся. — Ви, я хочу играть с тобой, а не навредить. Я неопытна в этом, и могу ошибиться. Ты можешь мне помочь? — Мои руки свободны, не так ли? Я покажу руками, если что. — Хорошо, я закреплю кляп, что-нибудь скажешь прежде, чем я… — Трахни меня, Ева, используй на мне всё, что хочешь. — Детка, это не обсуждается, — улыбнулась Ева, конечно, она собиралась это сделать.       Для начала, она действительно закрепила на ней кляп и убедилась, что с ним будет тише, Вилланель так забавно изображала стон, что они отвлеклись. Зато, Ева смогла понять, что во время секса, она всегда стонет не фальшиво. Она перешла на кресло, и поманила Вилланель за собой. Когда та расположилась спиной к ней, развела ноги и легла головой на пол, выставив свою очаровательную задницу, Ева была готова к лёгкой порке. Тихий свист рассёк воздух и впервые коснулся нужной кожи спины, Вилланель тут же свела лопатки. Наклонившись, Ева провела ладонью по спине. — Сейчас я решу, сколько ты заслуживаешь. Если ты уже влажная, то ты очень плохая девочка, и заслуживаешь двадцать ударов, если нет, то тридцать, потому что я теку только от твоего вида.       Ева услышала одобрительный стон. Сняв с ноги носок, она подставила голеностоп под Вилланель, приказав опуститься. Кожи коснулось жаркое, влажное место, оно так хотело ласки, что начало теряется о подъем, за что Ева, замахнувшись, обрушила обжигающие язычки плети на ягодицы. — Если так нетерпелива, ласкай себя сама. Двумя пальцами, так, чтобы я видела. Осталось девятнадцать ударов.       Вилланель готова была получить их все, она послушно развела свои половые губы и начала себя ласкать, Ева не была был так груба, но, выбирала Вилланель. В её задачу входило посыпать это тело ударами, что жалят, но не травмируют кожу. Мягко-розовые полосы всë же оставались, ощущалось, что её тело горит, а между ног она не способна себя унять. Её пальцы на клиторе, вокруг, с одной стороны, с другой, они зажимают, потягивают, это, конечно, забирает внимание Евы, но она старается быть собранной. В один удар она вложила обиду за выпивку, в другой Ганн, и понеслось. Она даже не ожидала, что так на многое таит обиду, но всё это выплескивалось. Вилланель вздрагивала, явно становилась чувствительнее, внутренне напрягаясь перед каждым соприкосновением, и стонала что-то в кляп. Когда кончики плети случайно обернули плечо и ужалили нужную кожу груди, Вилланель задрожала иначе. — Всë ещё не стоп?       Та мотает головой, её пшеничные волосы стали тяжёлыми, словно влажными. Ева тянет руку к ним, и берёт, потянув на себя. — Никогда не видела тебя такой. Моя одержимость.       Ева проводит языком по вздутой вене на виске, и, отпрянув назад, вновь рассекает воздух. Спину ей теперь было жаль, а вот ягодицы ещё розовели, и были почти не тронутыми. Вилланель уже сдавалась, её стоны, и желание заполучить всё, вымотали её, и подвели к оргазму. Ева всё резко остановила, повернула плеть в своей руке и пустила рукоятку от копчика вниз. — Убирай пальцы. Сейчас же, — Вилланель с досадой сделала это, Ева надавила рукояткой на вход, — Продвинься вперёд.       Вилланель ещё не представляла, что её ждёт, а Ева сгорала от желания это воплотить, когда Вилланель отодвинулась, Ева начала водить жёсткой ручкой плети по её нежным бëдрам. В какой-то момент, наигравшись, она сама опустилась на пол, откинула плеть в сторону, и широким движением языка постаралась погрузиться во всю томящуюся влагу, жар, и секрет Вилланель. Она слышала этот восторг в приглушенном формате, её бёдра затряслись, она сдалась уже на третьем таком моменте. Ева превратила её в лужу, и наслаждалась этим. Отодвинувшись, опираясь лопатками на сидение кресла, Ева дождалась, когда Вилланель вернётся на землю, и приползёт к ней. Её глаза блестели как огоньки, лицо красное, пышущее жаром, с кляпа капает слюна, волосы в беспорядке. — Я сниму, одну минуту, или…       Ева рассмотрела её такую, и решила облизать эти обжимающие кляп губы. Только после этого, она сняла кляп и услышала нецензурное выражение от Вилланель. Ева готова была жалеть её теперь, гладить, убаюкивать на своих руках, уложить в кровать, и растереть по спине и ягодицам успокаивающий кожу крем. Они сладко заснули вдвоём, и Ева не проснулась за ночь ни разу.

***

      Проснуться в одиночестве после такой ночи, было чуточку обидно, Ева выбрала из гардероба Вилланель футболку и вышла из спальни, услышав её разговор с Ганн. Она не собиралась подслушивать, даже не притормозила, на пути к ним, но услышала, что те обсуждают явно их ночь. Этот взгляд Ганн, наполненный раздражением, и призрением, чуть не сбил Еву с её цели! Она хотела повиснуть на Вилланель, и сладко мурчать на ушко, что-то приятное. Ганн вышла из их круга, как только они соприкоснулись губами. — Садись, я подам тебе завтрак, позволишь поухаживать за тобой? — С удовольствием.       Ева занимает её место, и отпивает её чай, неловко улыбнувшись Ганн. — Знаю, тебе не нравится, что Вилланель подчиняется мне, а не тебе. — Хорошего утра, Ева, будьте готовы через час выезжать.       Вилланель приносит завтрак и садится напротив, мечтательно размешивая сахар в бокале Евы. — Обсуждаешь с ней наш секс? — Как с другом. К тому же, она всё слышала. — Что? — Как ты хлестала меня и мои стоны сквозь кляп, не переживай из-за этого, она прекрасно понимает такие вещи. — Мне не нравится её присутствие здесь. — Сегодня мы едем в лофт, потом у меня фотоссесия, выполню один контракт, для меня нашли студию, а завтра мы с тобой едем на мероприятие Элен. Там и решим, что делать дальше. Но, согласна, Ганн не должна быть так близко к нам. Извини. — Всё терпимо, — спокойно, улыбается Ева, сжимая руку Вилланель, и, получая поддержку.       Ева готовила себя всю дорогу, это было не просто, колени периодически трясло, и она пыталась это унять поглаживанием. Они оделись скромно, это не выход в свет, на месте их ждал фотограф, один из своих — как сказала Ганн. Опечатанная дверь выглядела ужасающе, Ева пропустила Вилланель вперёд, та сорвала пломбу и зашла. Ева была уверена, что слëз будет не сдержать, она столько раз представила испорченные работы за все годы своей работы, что так же была не готова увидеть, что всё уцелело. Положив руку на грудь, она попыталась дышать, воздух здесь был пропитан гарью, весьма тяжёлый, Вилланель была рядом. — Дыши, всё в порядке, смотри, проявочная вообще не пострадала. Сюда была закрыта дверь, это всё спасло. Только посмотри! — Да, кажется, всё в порядке, ох, мой Nikon! Он здесь и цел!       Ева оценила весь ущерб, он не так велик, ведь это те предметы, которые можно купить заново. Да, ей жаль дизайнерские кресла, и диван, может, она не найдёт больше такую вазу, что ей дарили, но всё это лишь предметы. Звук затвора фотоаппарата вывел из раздумий. — Вы всё сняли? Мне кажется, достаточно, — настояла Ева, и Вилланель тут же выпроводила мужчину за дверь. — Тебе нужно взять какие-то вещи отсюда? — Не знаю, всё пахнет гарью, нет, я возьму только косметику, ноутбук и Nikon.       Ева заходит в спальню, и вновь застывает, их кровать смята, та ночь будто застыла здесь, этот грохот, этот страх. Твёрдые ладони опускаются на плечи, Вилланель ободряюще потряхивает и прижимает к себе. — Лучше не задумываться, блокируй эти воспоминания. Это по-прежнему наша постель, в которой мы столько раз были счастливы, выдыхай. — Да, ты права. — Собирайся, у нас не так много времени. Ты ведь поедешь со мной? — Да, я хочу! Поехали.       Ева оборачивается и нежно берёт лицо Вилланель в свои руки, с ней намного легче переживать критические моменты, одна, она бы сошла с ума.       Теперь они в сопровождении двух телохранителей, те бдительны и собраны. Они приезжают на студию, где их встречают максимально приветливо. Ева здесь не меньшая звезда, чем Вилланель. Фотограф именитый и знает множество работ Евы. Они обмениваются опытом, пока Вилланель готовят к съëмкам. Площадка мрачновата, это арт-проект, фотоссесия для экологической выставки, что-то связанное с разливом нефти, Ева хотела бы подробностей, но увидела готовый образ Вилланель. Чëрное платье, проволока в волосах, что выглядит как беспорядочные мысли, чëрные разводы на открытых участках тела, она красива как лебедь, которого убивает жёсткость мира. Ева не мешает, ей приносят кофе, и она прячется в тени, наблюдая за тем, как они добились интересного освещения лампами закатного цвета. Вилланель дают белые мелки, и команду писать слова прямо на полу, вокруг себя. Ева видит готовые снимки на мониторе, это впечатляет. Фотограф предлагает нанести золотые слëзы, Ева наблюдает как Вилланель гримируют, как она поддерживает с визажистом и командой очень доброжелательный тон. Ей нельзя бросать это, она в своей стихии.       После фотоссесии они хотят только одного, оказаться дома, принять вместе ванную, и лечь вовремя.

***

      Дорога не занимает много времени, ранним утром они выезжают, но, к сожалению, не одни, с ними Ганн, и Тиш в качестве телохранителя на сегодня. Машину просят оставить далеко до лагеря, объясняя это экологичной зоной. Вилланель рада прогулке, подхватив вещи из багажника она даёт Еве лишь рюкзак, Ганн несёт свои вещи сама, как и Тиш.       На берегу лондонского озера раскинулся живописный лагерь, словно из какой-то картины. На берегу мирно мерцающей воды выстроились разноцветные шатры — их ткани, яркие и насыщенные, колышутся на ветру, создавая атмосферу уюта и таинственности. Несколько кадров сделаны ещë издалека, Ева подбирает место. Между шатрами множество развлечений, народ вяло подтягивается, но Элен уже здесь. Ева искренне удивлена этим коротким шортам и майке, солнцезащитные очки, большая, соломенная шляпа, коктейль в руке, она обнимается так мягко, словно все тут друзья. Ева должна признать, что не ожидала такой лёгкости от главы крупной компании. Воздух наполнен нежным ароматом сосны и свежести воды, а легкий шелест листьев и пение птиц добавляют ощущение покоя и гармонии. Отражение шатров в зеркальной глади озера придаёт месту особую магию — как будто лагерь существует на грани двух миров: реального и фантастического. Здесь каждый предмет и деталь тщательно продуманы, чтобы создать чувство ожидания чудес и радости, напоминая о детстве и сказках. Тут специально нанятые люди будут готовить весь день и наливать напитки, аниматоры займутся их досугом. Еве так хочется отдохнуть здесь. — А где палатки? — усмехнулась Вилланель. — Вы же не думали, что я предложу вам спать на земле? — Я на это и рассчитывала, как в детстве. — Суровое у тебя было детство, Вилланель. — Хвастаться нечем, так, чем мы тут займёмся? — Я не против поиграть с тобой в бадминтон, а потом съесть по бургеру, — предложила Ева. — Я тебя поддерживаю, идём. Ганн? Оставишь нас ненадолго? — Развлекайтесь, — буркнула блондинка, и пошла к бару, что был оформлен в гавайском стиле. — Не забывай, что ещё утро! — крикнула вслед Вилланель, и повернулась к Элен, — Надеюсь, для меня и Евы шатёр отдельный? — Ваш зелёный, можете оставить там вещи.       Вилланель затянула в шатёр и начала сладкий, долгий поцелуй, Ева мельком оценила обстановку и нашла к чему прижать такое желанное, горячее тело. — Мы ведь потерпим до вечера? — спохватилась она. — Да, но я буду несдержанно себя вести, потому что, ты рядом, и я не могу терпеть. — Кто знает, может, мы сможем уединиться в лесу, в лодке, а может, здесь есть батут? — Секс на батуте? Я бы это попробовала! — Не заводись, настройся на игру, я очень хороша в Бадминтоне. — Неужели? Что за скрытые способности! Мне не терпится проверить тебя на деле.       Ева не стала бы обманывать, поэтому Вилланель пришлось попотеть, отбивая волан, их счёт был гигантским, когда случилось падение. Ева была достаточно далеко, чтобы не успеть подбежать первой, зато, Хьюго уже стоял над ней и предлагал руку помощи. Когда Ева подбежала, Вилланель уже стояла и отряхивалась. — Ты в порядке? Поскользнуться на траве обычное дело, ты что-то ушибла? — поинтересовался Хьюго. — Да, кажется, моё бедро пострадало. — Я принесу лëд. Будь тут. — Ну, шансов уйти у меня просто нет, — с досадой, произнесла Вилланель и подняла взгляд на Еву. — Детка, мне так жаль, хочешь сесть? Лечь? Что хочешь? — Может, несколько поцелуев? — Я доведу тебя до гамака.       Вилланель немного прихрамывала и крепко держалась за плечи, Ева помогла ей снять шорты и перекинуть ногу. Вилланель повисла в гамаке, как ленивец на ветке. Хьюго нарисовался рядом с пакетом льда, и полотенцем, пока, все собравшиеся видели только большое покраснение на ушибленном бедре. Вилланель тихо заскулила, когда он приложил пакет, а Ева поторопилась прикрыть её низ полотенцем. — Спасибо, Хьюго, мы дальше сами. — Мне не сложно, я как увидел это падение, сразу понял, дело плохо, принесу воды. Тебе нужна помощь парамедика? — Нет, я терплю, просто ушиб, — простонала Вилланель. — Тебя и на час не хватило, — с досадой, произнесла Ева, поглаживая её ногу. — Всё сейчас пройдёт! Обещаю! — Тихо, расслабься, конечно, пройдёт. — Принеси мне лимонад, я не хочу воды, и видеть его.       Ева поторопилась сделать хоть что-то для Вилланель. Но на пути к бару, увидела, как Пэм, толкает Хьюго, а тот возмущённо замахивается на неё бутылкой, в итоге, она хватает его за рубашку и куда-то тащит. Ева осмотрелась, поблизости не было никого из знакомых, Элен вдалеке встречала гостей, Ганн с Тиш куда-то пропали. Она сразу поняла, что должна проследить за этими двумя, и пошла, оглядываясь, за ними. Они о чём-то старались спорить тихо, Пэм несколько раз ущипнула его, и он готов был столкнуть её в воду. Ева шла слишком далеко от них чтобы хоть что-то услышать. Деревянное, выкрашенное в синий сооружение на воде, было похоже на станцию для лодок, рядом к помосту были привязаны моторные судна небольшого размера. Хьюго и Пэм зашли внутрь, и Ева ускорилась до бега, чтобы услышать, о чём те могут говорить. Сначала, Ева ничего не понимала в их препирательствах, но затем, услышала своё имя. — Я предупреждала тебя, не подходить к ним! Ты всё портишь, сесть хочешь? — Откуда им знать! — Они догадываются, тебя вообще не должно было здесь быть! — Я не буду терпеть твои нападки, я сам решу, где мне быть. Она здесь! Я хочу всё наладить, она просто не пообщалась со мной нормально, а здесь столько возможностей! Я позову её на рыбалку, и приготовлю ей лучший бургер. — Ты дурак, она не смотрит на тебя даже. — Как и Ева на тебя! Вилланель я нравлюсь, я сейчас ей лёд приносил, она мне улыбнулась. — Ох, Хьюго, но там же Ева! — Займись своей задачей, а я своей. — Пока они вместе, мы ничего не сделаем. — Значит… — Нет! Ты, идиот? Ты уже столько раз пытался, они тут с телохранителем вообще! — Оставь меня в покое! Я сам всё решу.       Ева едва успела закрыть рот от удивления. Шокированная всем услышанным, она попятилась назад, но дверь распахнулась и Пэм вышла, увидев её. — Ева?       Испуганные глаза Евы выдали то, что она всё слышала, первым желанием было бежать, ноги среагировали быстрее всего тела. Она успела забежать за угол, где всё вмиг помрачнело от боли, Хьюго ударил её веслом по голове, упасть на деревянный помост было ещё больнее. — Что! Что ты наделал! — закричала Пэм. — Заткнись! Давай, помоги мне.       Ева не лишилась сознания, её тащили вовнутрь, адреналин бил в виски, эти двое, всё это время! — Евочка, посмотри на меня, ты всё не так поняла, — руки Пэм держали голову над полом, она перенесла её на свои колени и склонилась, — Ева, я же не хотела, ну, зачем ты всё услышала! — Что делать будем? — холодно, спросил Хьюго, всё ещё не выпустив весло из рук. — Она никому не скажет, она умная, так, Ева? Ты никому не расскажешь и останешься в живых, верно? — С ума сошла? Не будет она молчать! Я ей череп раскроил, от неё нужно избавиться! — Не смей! Слышишь! Я сама тебя прибью, я люблю её! — Ты переживёшь, а у меня, после того, как она исчезнет, будет возможность быть с Вилланель. — Мы далеко зашли, Хьюго… — Вот именно. Она всё знает, и должна замолчать навсегда.