Единство памяти и души

Я сидела на полу, скрестив ноги, спиной к кровати. Передо мной на низком столике лежал хаос — испещренные схемами свитки, исписанные черновики, острые осколки духовных камней, которые я использовала в своих экспериментах. Я пыталась сосредоточиться на чертежах «Зеркала Цельной Души». Это был шанс на мою адекватность в этом мире, но линии на пергаменте расплывались перед глазами, а в висках стучало: «Ир Шен». «Шиан». «Рурет». Последнее имя вызывало внутри странную смесь болезненной нежности и леденящей ненависти. Но последнее чувство было словно не моё, будто заноза, которая воспаляется при малейшем неугодном ей движении. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Я — Морозова Роксана, читательница из другого мира, должна была ненавидеть этих людей за то, что они сделали с той, Мэй Хуа, по логике всех попаданцев. Но вместо этого чувствовала иррациональное влечение к Шену, эту дурацкую, саморазрушительную тягу, которая заставляла сердце биться чаще при одном воспоминании о его золотых всполохах в черных глазах. А следом, будто похмелье, накатывала волна чужой, жгучей ненависти ко всей семье Ир. От этого противоречия хотелось разорваться на части, и на глаза наворачивались предательские слезы отчаяния от потери контроля над самой собой. «Успокойся, успокойся», — твердила сама себе, хватаясь за кисть. Я вывела на чистом свитке несколько иероглифов, пытаясь систематизировать этапы создания зеркала. Но рука сама потянулась к краю листа, и через мгновение с ужасом осознала, что рисует не схемы, а стилизованный цветок лотоса — знак проклятого пика. С рычанием смяла бумагу и швырнула ее через всю комнату. «Сжечь их всех и смешать с пеплом. Пусть от их гордого рода не останется и воспоминания», — пронеслось в голове, и мысль была такой ясной, что стало физически плохо. Это была та, первая Мэй Хуа, осколок чьей души всё ещё сидел во мне, а после махинаций на пике Духовного Щита, стала активно проявляться. Не в силах больше терпеть этот внутренний гам, я вызвала Систему. «Система. Пользователь номер два в сети. Ты довольна? Довольна тем, как я разрываюсь на части?» Ответ последовал не мгновенно, будто Система давала мне понять, что ее время куда ценнее и с Ером ей больше нравится проводить времени: [О, великий мастер провалов почтил меня своим вниманием? А я уж подумала, вы окончательно решили заменить выполнение миссий на художественное рисование и самобичевание. Напоминаю, что ваша репутация в моих отчетах уже достигла статуса «ходячей катастрофы». Чем могу быть полезна, о моя нестабильная?] «Поговорить с тобой захотела, ты же когда-то свято убеждала меня в том, что душа цельная, а душа прежней личности стёрта и забыта. А судя по вообще всем событиям, что со мной произошли, то на NPC я что-то мало смахиваю, с учётом статуса внучатой невестки главы Ордена и Проклятого Старейшины». [Рекомендую для начала выполнить хотя бы одно задание без нанесения тотального ущерба репутации. Ваш текущий счетчик судьбоносных провалов впечатляет даже мои, надо сказать, очень терпимые алгоритмы. Выполняли бы спокойно, как все пользователи сюжетные задания, и спокойно бы за NPC сошли. Хорошо хоть нет задания «Не привлекать к себе много внимания», иначе бы я вам много раз кучу баллов сняла. Выполнили бы ещё одно задание.] «Одно задание? Какое? Достать братьев Ир, которые уже от невестки сходят с ума, но зато младший какое-то время не возвращается в развеиванию своей души? Не сильно помогло в прошлый раз, да и у Старейшины Шена есть другой прекрасный раздражитель, который скоро при таком раскладе может поделиться на две неравные части,» — мысленно выкрикнула я, а в тоне звучала подступающая истерика. «Я требую ответов! Ты втянула меня в это тело, в эту сломанную жизнь, и теперь наблюдаешь, как я схожу с ума! Это твоя ошибка! И Ера!» [Корректирую: это была ошибка протокола, изначально вы должны были попасть в тело Старейшины Шена. Но именно вы, пользователь номер два, своим уникальным талантом превращать любую ситуацию в фарс, доводите ее до состояния апокалипсиса. Что касается задания… Доступно задание: «Тайное знание». Требуется: найти и изучить один утраченный свиток из Библиотеки пика Лотоса. Награда: 100 баллов. Шанс быть пойманной и казненной старейшинами за проникновение — примерно 67%.] Образ библиотеки пика Лотоса на мгновение парализовал меня. Мысль о том, чтобы снова оказаться там, где все напоминает о Шене, вызвала новый приступ внутренней бури. Ненависть и любовь схлестнулись во мне в яростном поединке. Мэй Хуа ненавидела его за смерть брата, а другая моя часть отчаянно хотела его спасти, это уже от Рурет. Я резко встала, смахнув со стола несколько свитков. Дыхание срывалось, грудь тяжело поднималась тяжело. Мне нужно было отдалиться от этого хаоса. Подошла к узкому окну, вжавшись лбом в холодное стекло. Легкий озноб от контакта ненадолго приглушил огонь в висках. — Письмо, — прошептала я сама себе. — Надо написать письмо, какое-то не совсем адекватное, чтобы разорвали помолвку с Шаолом… Я рванулась обратно к столу, схватила чистый лист и кисть, но едва вывела первые два иероглифа «Главе рода Ир…», как моя рука задрожала и замерла. Дело было не в страхе перед последствиями. Нет. Из самых потаенных, чужих уголков моего сознания поднялась другая мысль: «Помолвка — это пропуск в поместье Ир, там можно будет найти дневник Рурет или попросить его у Риту. Шанс ничтожен, что там есть хоть что-то о природе «разорванной души», если там есть хоть крупица знания, которая поможет мне собрать себя воедино… я должна рискнуть». Я скомкала начатое письмо с рычанием, в котором смешались ярость и бессилие. Внутри все кричало от протеста. Я ненавидела необходимость лгать и использовать людей, но еще сильнее меня убивало чувство бессилия, когда моим телом и эмоциями правят чужие воспоминания. С новой решимостью, я развернула еще один свиток и принялась выводить сложные симметричные узоры — основу для зеркальной печати. Каждая линия давалась с боем, требуя невероятной концентрации, чтобы отогнать наваждение из чужого прошлого этого тела. [Напоминаю: задание «Тайное знание» активно. Таймер, конечно, не запущен, но, учитывая вашу склонность к… импровизации, советую не затягивать.] Я не удостоила ее ответом, лишь сжала губы так, что они побелели, и продолжила чертить, вглядываясь в рождающийся на бумаге узор. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком моего сердца, разрывающегося на части между тремя осколками души. Мысль о единственном, что может попытаться вернуть мне цельность, жгла изнутри, словно раскаленная игла, вонзившаяся прямо в мозг, как когда твою куклу Вуду тыкают. Эта идея стала навязчивой и именно ею я и пыталась заместить все остальные мысли, которые пробивались сквозь завесу моего сознания, как сорняки сквозь асфальт.

***

Я шагала по пустынному коридору пика Золотой Зари, намеренно выбирая маршрут подальше от мест, где могла столкнуться с кем-либо из семьи Ир и любыми другими старейшинами. Мой язык, этот предатель, продолжал молоть всё, что надо и не надо, поэтому единственным спасением было тотальное избегание старших. Именно поэтому, завернув за угол и увидев у своего фигуру старейшины Се Сиаль, я инстинктивно сделала шаг назад, готовясь ретироваться. Сердце ёкнуло, предвосхищая новую порцию проблем, с учётом того, что я с ней так и не поговорила. Мысль о том, что старейшина пришла требовать объяснений, казалась единственно логичной. Но Се Сиаль, заметив меня, не нахмурилась. Напротив, её губы тронула лёгкая, почти невесомая улыбка. Она была одета в струящиеся одежды нежно розового цвета, а в руках её привычно покоился складной веер. — Мэй Хуа, — её голос прозвучал мягко, без привычной старейшинам снисходительности. — А я как раз поджидала тебя. Не уделишь ли мне немного времени? «Вот и приплыли», — пронеслось у меня в голове. «Сейчас начнётся: «Как вы посмели выкинуть моё чадо?» Придётся опять изображать дурочку, которая не понимает, где тут правое ухо, а где левое». — Конечно, старейшина, — вслух ответила я, сделав максимально почтительный поклон, чтобы скрыть напряжение в лице. — Эта ученица к вашим услугам. — Расслабься, дитя, — сказала старейшина, медленно раскрывая веер. — Я пришла не за тем, чтобы читать тебе нотации. Напротив, я хочу поблагодарить тебя. В воздухе повисла тишина. Я замерла, не в силах поверить в услышанное. Мой мозг, уже настроившийся на режим отражения атаки, беспомощно буксовал. — Поблагодарить? — переспросила я, на мгновение забыв о всяком притворстве. — Но… за что? — За тот поступок на Шествие голодных духов, — продолжила Се Сиаль, её голос внезапно стал тише и серьёзнее. — За то, что ты вовремя… выпнула мою дочь из общего потока. Но… Она сделала паузу, и в её глазах мелькнул отголосок старого страха. — …ты спасла её от участи получения больших шрамов. Я прекрасно помню, какие шрамы оставляют призраки в финале этого Шествия. Мне тогда… — голос Се Сиаль дрогнул, и она на секунду опустила веер, — …мне тогда Ир Рурет рассказывала об этом. Они спокойно могут там разорвать человека на куски. Имя, прозвучавшее как гром среди ясного неба, заставило меня вздрогнуть. Всё моё существо отозвалась на него странной вибрацией — смесью болезненного обожания, тоски и жгучего любопытства. — Рурет… — прошептала я, уже не в силах сдержаться. — Она… она рассказывала вам? Се Сиаль снова прикрылась веером, но её глаза внимательно изучали моё лицо, отмечая малейшую реакцию. — Да, — коротко ответила старейшина. — Благодарю вас, старейшина, — наконец выдавила я, стараясь в этот момент не провалиться в обожествление наставницы Пика Лотоса. — За… за благодарность. Се Сиаль кивнула, и в её взгляде промелькнуло нечто похожее на жалость. — Береги себя, Мэй Хуа. Твоя душа это поле битвы, и исход сражения пока не предрешён, — с этими словами она развернулась, оставив меня наедине с грохотом собственных мыслей. Когда она ушла, я прислонилась лбом к прохладной каменной стене. Внутри всё клокотало. Благодарность Се Сиаль на мгновение приглушила хаос. Но тут же, будто гиря на весы, обрушилась та чужая ненависть, направленная на весь клан Ир, на Шиана за его контроль, на Шена за его страдания, которые почему-то воспринимались как личное оскорбление. А следом — обратная волна, искажённая любовь, заставлявшая сжиматься сердце при одном лишь образе Проклятого Старейшины. От этих качелей на глаза снова навернулись предательские слёзы ярости и бессилия от того, что даже мои самые глубокие чувства могли быть не моими. [Напоминаю: задание «Тайное знание» активно, могу предложить вам на него отвлечься], — заботливо подсказала Система. [Можешь предложить мне сжечь этот чертов Орден дотла], — мрачно парировала я, смахивая слёзы тыльной стороной ладони. [Задание «Поджог Ордена» было отклонено Системой как деструктивное и несоответствующее сюжетной линии. Ознакомьтесь с списком одобренных миссий…] Я с силой оттолкнулась от стены, выпрямила плечи, заставив дрожь в коленях утихнуть. Впереди меня ждали друзья, которые, к моему удивлению, всё ещё считали меня своей, и сложный путь создания артефакта. И я была полна решимости дойти до конца, даже если моё собственное «я» по пути будет стираться.

***

Наша комната постепенно превращалась в филиал архива после урагана. На столе, где когда-то лежали аккуратные стопки писем от родителей, теперь царил хаос из чертежей, испещренных гневными линиями и пометками на полях, смахивавшими на зашифрованные проклятия. В воздухе витал едкий запах сожженной травы и озона — пасхальное напоминание от очередного неудачного эксперимента по стабилизации духовной энергии. Я сидела, скрестив ноги, посреди кровати, уставившись в схему «Зеркала Цельной Души» с таким напряжением, будто силой воли могла заставить чернила ожить и сложиться в нужный узор. «Так, если здесь энергетический канал должен проходить через резонансный кристалл, а не в обход… черт, это же создаст обратную связь и вышибит крышу со всеми потрохами. Опять в тупик». Я с силой ткнула карандашом в пергамент, оставив очередную дыру. Внезапно дверь распахнулась без стука — верный признак того, что на пороге стояли свои. — Кто-нибудь, объясните мне, почему у нас в комнате пахнет, как в лавке алхимика после того, как туда ударила молния? — раздался звонкий голос Ши Мэй. — Я ещё окно не открыла… На пороге столпились все трое. Ши Мэй, с идеально уложенными волосами и в безупречной форме, с порога начала осмотр помещения с видом полевого хирурга, оценивающего последствия битвы. За ней, ёжась от её энергичности, стоял Хэ Чао, нервно поправляя очки, которые вечно норовили сползти. И замыкал шествие Цинь Цзи, с лёгкой, почти незаметной улыбкой и свёртком в руках, который он держал так осторожно, будто внутри была взрывчатка. — Если вы пришли вскрывать мне череп в поисках разумной жизни, предупреждаю там обитает только стая демонов и три особенно наглых таракана, которые вовсю танцуют. — От твоих тараканов мы уже давно требуем плату за аренду, — парировал Цинь Цзи, проходя внутрь и с лёгкостью находя единственный свободный стул. — А пока они рассчитываются, мы принесли тебе гостинец. Ши Мэй, тем временем, уже открыла окно, впуская струю прохладного воздуха. — Мы принесли не гостинец, а лекарство от твоего хронического идиотизма, — заявила она, ставя на стол рядом со мной небольшой глиняный горшочек. — Мазь на основе цветов лотоса и коры хуанхуали. Для снятия головной боли, вызванной… чрезмерной умственной активностью. Или её полным отсутствием. В твоём случае диагноз поставить невозможно. Я фыркнула, но всё же потянулась к горшочку. Аромат был действительно умиротворяющим. — Спасибо, — буркнула я. — А то я уже думала, что единственное лекарство от моих мыслей это гильотина. — Не давай старейшинам идей, — мрачно пошутил Цзи, разворачивая свой свёрток. Внутри лежали фань туани. — А это от меня. Знаю, что ты забываешь поесть, когда уходишь в себя с головой. Хэ Чао, тем временем, робко протянул мне тонкую тетрадь. — А я… я нашёл в архиве кое-что по сплавам, которые лучше проводят духовную энергию, чем серебро. Думал, тебе… может пригодиться для твоих… э-э… проектов. Я взяла тетрадь, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Они задавали лишних вопросов; не требовали объяснений, почему я избегаю старейшин и смотрю сквозь всех пустым взглядом, а просто пришли. Это было настолько… по-человечески, что у меня снова предательски запершило в глазах. Я быстро опустила голову, делая вид, что изучаю записи Чао. — Спасибо, — снова произнесла я, на этот раз тише и искреннее. Комната на несколько мгновений погрузилась в тишину, нарушаемую лишь шелестом бумаги и далёкими криками птиц снаружи. Затем Ши Мэй, устроившись на краю стола с грацией хищной кошки, нарушила затянувшееся молчание. — Кстати, о хронических заболеваниях, — начала она, с наслаждением растягивая слова. — Если бы Ли Цинь слушал мои лекции о свойствах корня женьшеня так же внимательно, как он следит за каждой юбкой на пике, он давно бы уже исцелил свою врождённую глупость! Сегодня на практикуме он заявил, что отвар из мандрагоры можно употреблять для «повышения мужской силы». Я чуть не расплавила его котёл вместе с его самомнением. Цинь Цзи фыркнул, запихивая себе в рот рисовый шарик. — Ну, если та сила, которую он ищет, заключается в умении привлекать внимание лекарей. — А я читал, — оживился Хэ Чао, всегда радующийся блеснуть познаниями. — Что в столице недавно разработали новый состав для мгновенного сращивания костей! Правда, побочный эффект, временное позеленение кожи… — Вот это у них там развлечения, — не удержавшись хихикнула я. В воображении это выглядело довольно комичным. — Держу пари, если бы у нас кто-то при помощи этой штуки покрасился, то безупречное самообладание Старейшины Шиана дало бы трещину, — усмехнулся Цзи. Разговор на время затих, заполнившись неспешным чаепитием. Цинь Цзи, как всегда оказался прав, я действительно забыла поесть, и тёплая еда разливалась по телу приятной тяжестью, немного приглушая внутренний холод. Ши Мэй, улучив момент, взяла моё запястье, будто случайно, и на несколько секунд прислушалась к пульсу. Наши взгляды встретились, и в её глазах я прочла не осуждение, а молчаливое понимание и оценку ущерба. И в этот момент, глядя на них, я с болезненной остротой осознала простую истину. Эти люди, их дружба, эти глупые шутки и забота, которую они приносили, как этот свёрток с едой, — были единственным настоящим, что у меня осталось в этом чужом мире. Они не спасут меня от Системы, не решат проблему с разорванной душой и не избавят от навязанной ненависти к семье Ир. Но они давали точку опоры. «Вот оно», — пронеслось у меня в голове с пронзительной ясностью. «Единственное, что не является иллюзией, они настоящие». — Ладно, — вздохнула Ши Мэй, отпуская мою руку. — Пульс есть, сознание, судя по саркастичным комментариям, тоже на месте. Продолжим наблюдение. Хэ Чао, не вздумай пробовать тот реагент на себе, а то станешь нашим талисманом на Праздник урожая. — Я… я и не собирался! — вспыхнул Чао, а Цзи рассмеялся. Я смотрела на них и чувствовала, как тяжёлый камень на моей душе чуть сдвигается, давая маленькую передышку.