Право на молчание

Ты прости, что я так слаб

Я не знаю, где искать

То, что сможет прекратить

Бег от самого себя

— Слушай, сигаретки не найдется? Антон остановился и, не смотря на собеседника, достал пачку. Глаза слипались, руки не слушались, а внутри хотелось выть от того, насколько хочется вернуться домой и закрыться в своей комнате. Кое-как вынув сигарету, он протянул ее обладателю хриплого мужского голоса вместе с зажигалкой. — Херово выглядишь, — начал тот, все же привлекая внимание Шастуна и делая первую затяжку, — спасибо. Может, еще знаешь, где тут круглосутка? Школьник отрицательно покачал головой и убрал все обратно в карман, намереваясь уйти. Мужчина, на голове которого уже виднелась седина, останавливать его не стал и отошел с дороги, пропуская вперед. Антону хотелось зайти во дворы, найти пустую лавочку и спокойно покурить в одиночестве, полностью забыв о школе. Состояние сегодня было, мягко говоря, паршивым: всю ночь он провалялся в очередном приступе тревожности, время от времени проваливаясь в поверхностный сон. От недосыпа его бросало то в жар, то в холод, а отвратительное чувство паники все еще сидело где-то в груди. От него нельзя было скрыться, и Антона это убивало. Он устал. Говорить с кем-либо не было сил. Шастун зашел в класс за пару минут до звонка, бросил рюкзак на соседний стул, сел и, сложив руки на парте, уткнулся в них лицом. В ушах стояла звенящая тишина, которая, перемешиваясь с привычным гулом в классе, заставляла старшеклассника чувствовать себя сумасшедшим. Перед закрытыми глазами то и дело сменялись непонятные картинки, за которые парень даже не успевал зацепиться. Из полудремы его выдернул звонок, поэтому Антону пришлось бросить последние силы на то, чтобы поднять голову с парты и хотя бы сделать вид заинтересованного ученика. Первые три урока прошли мимо него. Он даже не пытался включиться в темы, просто обрывками записывал какие-то случайные фразы и надеялся, что потом это поможет. На физкультуре Сергей Борисович разрешил ему отсидеться, поинтересовавшись, чем это тихие ученики занимаются по ночам. Так и не получив ответа, учитель махнул на него рукой и обратил все внимание на остальной класс. Шастун же воспользовался шансом и прилег на скамейку в зале, погружаясь в долгожданный сон. Проснулся он от того, что Дима тряс его за плечо. — Антон, блин, — в неизвестно какой раз тихо позвал Позов, заставляя новенького разлепить глаза. Тот сощурился и, мысленно обматерив яркие школьные лампы, потер глаза. — Урок закончился. Нам на общество надо. Шастун наконец-то принял сидячее положение и попытался собраться с мыслями. Получалось не очень, поэтому он решил оставить это занятие на потом и просто плыть по течению. Встав, он медленно поплелся к выходу из зала и только потом понял, что что-то не так. — Ты чего стоишь? — хриплым голосом поинтересовался Антон. Дима в ответ шикнул и рукой показал подойти к нему. — Смотри, — все также тихо сказал Позов, кивая на приоткрытую дверь маленького помещения. — Зуб даю, что это новый учитель по общаге. Шастун нахмурился и, еще раз потерев глаза, повернулся к тренерской. Что так сильно заинтересовало Диму и остальных одноклассников он упорно не понимал: ну новенький и новенький, что такого? Неужели у них это настолько редкое событие? — Бля, Арс, ну че ты нудишь? Как дед старый, — недовольно воскликнул Сергей Борисович, закрывая собой вход в помещение. Его собеседник что-то еле слышно ответил, после чего физрук недовольно покачал головой и отошел в сторону. Антон прищурился. Напротив его учителя стоял неизвестный мужчина в официальном костюме и, активно жестикулируя руками, что-то тихо объяснял. Смысла школьник не улавливал, так как попросту не мог разобрать ни слова. Покосившись на Диму, он понял, что тот столкнулся с той же проблемой. — Поз, — шепотом позвал Шастун, — а че мы стоим-то? Ничего не слышно даже. Может, пойдем? Все равно сейчас опять его встретим. — Бля, погоди, — нервно отмахнулся тот. Антон недовольно вздохнул и, сложив руки на груди, опустился на лавочку. Та неожиданно покачнулась и с громким стуком ударилась о стену, привлекая внимание физрука и, видимо, его лучшего друга. Шастун быстро вскочил, виновато смотря на Диму. Тот выругался и рванул к выходу из спортивного зала. Антон, увидев краем глаза, как дверь кабинета начала медленно открываться, побежал за ним. Они остановились лишь на третьем этаже, где у них и должен быть следующий урок. Одноклассники облокотились на стену, пытаясь отдышаться от неожиданной пробежки по коридорам и лестницам. — Нахуя ты побежал? — Да я-то откуда знаю? Инстинкт, — недовольно ответил Позов, все еще пытаясь вернуть дыхание в норму и закатывая глаза. Антону хотелось спросить, зачем они пытались подслушать разговор учителей, но не решался. Вдруг не ответит? Он же ему, по сути, вообще никто. Может, он его вообще раздражает после того, как отказался ответить на обычный вопрос… В горле резко пересохло и Шастун закашлял, подставив кулак. Позов достал из рюкзака бутылку воды и открыл. Пока Антон судорожно пил, Дима, будто прочитав его мысли, заговорил. — Да я поспорил просто. На косарь. Кто первый узнает что-то интересное о новом преподе — выиграл. — И что подразумевается под «интересным»? — спросил Шастун, закрывая бутылку и протягивая обратно. Стало полегче. — Ну, не знаю, секрет какой-нибудь. У всех же есть секреты, — тихо ответил одиннадцатиклассник и бросил взгляд на собеседника, после чего уткнулся им в пол. — Сюда просто так не переезжают. Сергеич-то тут родился и вырос, понятно, почему здесь преподает. А этот? Он не здешний, мы это с Оксанкой уже давно выяснили. Еще и молодой, наверняка получше перспективы были. Что его сюда занесло? Еще и мама как назло молчит... Антон пожал плечами и задумался. А ведь правда, зачем тому переезжать в такую глушь, из которой до ближайшего города-миллионника три часа езды? Шастун пробыл тут всего несколько недель, но у него уже сложилось четкое впечатление об этом месте: здесь либо рождаются, либо оказываются в результате «изгнания», как его семья. Напрашивается логичный вывод. Осталось только понять, что новый учитель натворил на прошлом месте работы.

***

— Доброе утро. Антон продолжал выводить в тетради непонятные линии, пытаясь унять желание расковырять пальцы до крови. От пробежки с Позовым был неоспоримый плюс — он взбодрился и, казалось, вновь был готов грызть гранит науки. Однако спустя пару минут появился и минус: недосып никуда не ушел, а вместе с перманентной тревожностью не давал сконцентрироваться ни на чем путном. — Меня зовут Арсений Сергеевич, — прозвучало в классе, после чего Шастун услышал звук скрежета мела по доске. — Буду вести у вас обществознание. Не знаю, в курсе ли вы, но Марина Александровна по семейным обстоятельствам была вынуждена сократить нагрузку. Теперь она будет вести только историю. Со стороны учеников послышались тихие смешки и перешептывания. Какие именно семейные обстоятельства мешали пожилой учительнице вести уроки Антон не знал, однако его это не особо-то и интересовало. Выдохнув, он сжал в руках ручку и все же поднял глаза. У учительского стола, оперевшись на него одной рукой, стоял высокий брюнет и улыбался реакции одиннадцатого класса. Позов не ошибся: именно его они с ним видели с Сергеем Борисовичем в тренерской. — А можно вопрос? — послышался женский голос с первой парты. По сидящему рядом Диме Антон догадался: одноклассницу звали Оксаной, и именно она сейчас попытается побороться за заветную тысячу рублей. — Смотря какой, — усмехнулся Арсений Сергеевич, поправляя волосы и присаживаясь на свое место. — А откуда вы к нам приехали? — Простите, на личные вопросы не отвечаю. Если есть что спросить по предмету — с удовольствием просвещу. Кстати, это относится ко всем. Особенно любопытных в следующий раз ждет древняя пытка: Сергей Борисович пообещал лично уши поотрывать. Шастун улыбнулся, представив этого беднягу, а потом заметил на себе пристальный взгляд Арсения Сергеевича и выпрямился, вмиг посерьезнев. А он-то тут причем? Дима же подсматривал, он просто рядом стоял! — А я-то тут причем? — озвучил вопрос Антон, решив не вдаваться в подробности. — Поинтересуйтесь в следующий раз у учителя физкультуры, который успел оценить даже вашу неправильную технику бега. Он советовал поработать над скоростью и просил передать, что отдыха во время его урока вам больше не видать, — хмыкнул преподаватель. — Записывайте сегодняшнюю тему: социальная структура общества… Под тихие переговоры и насмешливые взгляды Шастун откинулся на спинку стула и нахмурился. Ну разве это справедливо? Закусив изнутри губу, тот уткнулся взглядом в Позова, который сидел как ни в чем не бывало. Антон, конечно, понимал, что проблема несерьезная, но все равно было обидно. И стыдно. Но обидно, конечно, больше.

***

Домой одиннадцатиклассник вернулся с двумя огромными пакетами, не чувствуя рук. Всю неделю их «кормили завтраками», откладывая выдачу учебников, а потом Ольга Витальевна наконец-то позвала всех в библиотеку. Складывать казенные книги ученикам было некуда, поэтому классной руководительнице пришлось еще и искать огромное количество пакетов по всей школе. Когда сделать это не удалось, Позов вызвался сходить в ближайший магазин и просто купить их там. В квартире, на удивление, никого не было. Шастун поморщился от затхлого запаха и, оставив учебники в своей комнате, открыл все окна. Даже ему было неизвестно, как долго здесь не проветривали: отец не любил посторонний шум, а одинаковая температура дома и на улице его раздражала. Иногда Антону удавалось открыть окна перед уходом в школу и закрыть сразу по возвращении, но помогало это всего на день. На кухне было уютно, если закрыть глаза на переполненную пепельницу и наполовину пустую бутылку водки на столе. Трогать эту инсталляцию юноша не решился, поэтому просто прошел к окну и посмотрел на двор. Солнце, до этого освещавшее небольшую комнату с бежевыми обоями и деревянным гарнитуром, медленно уходило. Антону нравилось сидеть здесь по утрам, когда родителей нет дома: ему казалось, что он живет один и знает, что такое спокойствие. Вспомнив, что у отца вообще-то сегодня выходной и он может вернуться в любой момент, подросток вздрогнул. Он поставил чайник и сел за стол, ожидая, пока тот закипит. Из-за опасения, что отец может посмотреть на окна с улицы, свет было решено не включать. К вечеру холодало. Антон, почувствовав, как покрывается мурашками, заставил себя встать и закрыть окно, а после бросил взгляд на холодильник слева. Может, там есть что-то интересное?.. Открыв его, Шастун внимательно осмотрел все полки и отлучился за ложкой. Ему хотелось просто попробовать. Он ведь давно не ел ничего домашнего, а тут такая возможность! Тем более, что в его желудке не было ничего уже несколько дней. Заслуживает же он пару ложек супа, верно? Подросток ел из каждой кастрюли и банки понемногу, чтобы было незаметно, что кто-то туда вообще залезал. После наскоро вымыл ложку и, достав нож, отрезал колбасы и сыра. Через пару минут он уже рылся по навесным шкафам, пытаясь найти что-то открытое. Печенье, сухари, баранки, конфеты… Чайник давно кипел, но Шастун будто игнорировал его свист. Сухой "Доширак", который провалялся на полке неизвестно сколько, был гораздо интереснее. Почувствовав, что просто физически больше ничего не может в себя запихнуть, Антон замер и посмотрел на плиту. Скривив рот от отвращения к самому себе, он выключил конфорку и достал кружку. Бросить пакетик, залить кипятком, убрать следы произошедшего на кухне и закрыться в комнате: план был прост и понятен, но действия давались лишь через силу. Было мерзко. Подросток сидел на кровати и смотрел на чай, проклиная свое решение вообще зайти на кухню. Все снова повторялось по кругу, и Антон уже видел сценарий следующих нескольких дней: сначала он вновь запретит себе даже думать о еде, а потом снова сорвется. Живот будто разрывало изнутри, но избавляться от еды школьник не собирался. Такое состояние — его своеобразное наказание, которое будет напоминать о том, что еда приносит лишь тошноту. Когда в квартире хлопнула входная дверь, чай уже остыл. Антону же будто не стало легче за все это время, поэтому он решил чуть-чуть полежать. Залипая в телефоне, подросток даже не заметил, как провалился в тяжелый сон. О его «преступлении» никто не узнал.

***

Шастун проснулся среди ночи. Засыпать сразу после школы без будильника, да еще и на переполненный желудок было отвратительной идеей: ему казалось, что ночью по телу проехался как минимум КамАЗ. За стеной раздавался громкий храп отца, который слышать хотелось в последнюю очередь. Кое-как встав с кровати, Антон взял наушники с телефоном и вернулся под одеяло. Думать о чем-то совершенно не хотелось, да и ничего хорошего в голову бы не пришло. Смирившись с тем, что режим снова разрушен, подросток включил музыку и начал листать социальные сети. Чувство нереальности происходящего лишь усилилось после того, как он увидел рассвет. За последние несколько часов Антон успел прочитать классную беседу, отписаться анониму, посмотреть пару сотен коротких видеозаписей и несколько серий какого-то мультфильма. Одноклассники, к слову, остались довольны как минимум внешним видом нового учителя. Ставки за информацию о прошлом Арсения Сергеевича поднялись до трех тысяч рублей, и теперь в споре учувствовало шесть человек. Аноним же, не дождавшись Антона в назначенное время, сказал, что будет онлайн только через пару дней. Шастун не стал спрашивать почему, извинился за отсутствие и пообещал зайти в понедельник. У него просто из головы вылетело, что они договорились списаться вчера в восемь вечера. Сейчас же часы показывали шесть утра, а через пять часов ему нужно было выходить на работу. Решив не рисковать со сном, школьник нехотя поднялся с кровати и сел за стол, открывая электронный дневник. Может, если он сделает все домашнее задание на следующую неделю, то она выдастся более легкой?

***

— Шастун, на перерыв! Антон кивнул и опустил картошку во фритюр, запуская таймер. Уступив место только что прибывшему работнику, он быстро вышел из душной кухни и направился в раздевалку. Закинул ненавистную кепку в шкафчик и, быстро порывшись в карманах скомканных джинс, достал оттуда пачку сигарет с зажигалкой и телефон. От жары в помещении у него уже немного кружилась голова, но сделать с этим школьник ничего не мог: следы на шее еще не прошли, поэтому под формой приходилось носить водолазку. На улице было серо, мокро, грязно и прохладно. С восьми утра лил дождь и, кажется, даже не собирался останавливаться. К счастью, курилка для сотрудников была под козырьком, поэтому Антону всегда удавалось насладиться хотя бы одной сигареткой во время смены. Он чиркнул зажигалкой, затянулся и медленно выдохнул, наслаждаясь долгожданной свежестью. Из-за плохой погоды посетителей почти не было, и большая часть заказов готовилась и собиралась на вынос, поэтому половине персонала дали выходной или сократили рабочие часы. Шастуну, работающему половину обычной смены в силу возраста, сокращать было нечего, поэтому для него ничего не изменилось. Кроме того, что сегодняшний день был лишен лишнего стресса, конечно. Выбросив окурок, Антон достал вторую сигарету, зажег ее и разблокировал телефон. Было несколько пропущенных от отца, которые закончились коротким сообщением «Позвони». Юноша знал, что рискует нарваться на очередные побои, но все же решил проигнорировать просьбу и разобраться со всем позже. До конца смены оставался еще час, и лучше он проведет его в неизвестности, чем с еще более плохим настроением или страхом возвращаться домой. Докурив, Антон заблокировал телефон и скрылся в здании.

***

— … мудаки малолетние! Ты представляешь, а? — агрессивно рычал мужчина, не получая никакого ответа. — Чего молчишь, дура безмозглая? Шастун медленно поднимался на свой этаж, прислушиваясь к голосам. Поднявшись на третий, он увидел родителей и замер. Отец стоял с сигаретой во рту, сложив руки на груди, и смотрел на жену, которая промывала тряпку. Выжав ее, женщина выпрямилась и продолжила оттирать надпись на стене, все еще игнорируя недовольное ворчание. Вскинув брови, Антон уставился на жирные буквы, выведенные красной краской: «Шастун гандон». — Явился, блять! — буркнул отец, бросая в лестничный пролет сигарету и хватая сына за воротник. — Признавайся, твои дружки? Что ты уже успел сделать? — Да с чего ты взял-то? — ответил Антон, вырываясь из крепкой хватки. — А про кого это еще? Про меня, что ли? От кивка школьника, кажется, сам Бог отвел. Еле сдержался. — Я откуда знаю? Но не про меня уж точно! — Да, конечно, блять! Давай, — прикрикнул мужчина, срывая с Шастуна рюкзак, — тряпку в зубы и оттирай! Чтобы к вечеру ничего не было, понял? И если еще раз такое увижу — пеняй на себя. Отец Антона выдернул из рук женщины тряпку, бросил ее в подростка и поднялся в квартиру. Следующие два часа, по мнению школьника, прошли максимально унизительно. Надпись с его фамилией практически не поддавалась оттиранию обычной водой, поэтому ценой стертых до мозолей пальцев ему удалось лишь сделать ее бледнее. Сдавшись, он зашел домой за банковской карточкой и пошел в ближайший строительный магазин.

***

Зеленых красок было, как казалось Антону, слишком много. Но настолько мерзкого цвета, как в его подъезде, в продаже не было. Еще и ценники все перепутаны… Потерев переносицу, школьник выдохнул и наклонился ниже, пытаясь прочитать какая банка сколько стоит. — А я ему так и сказал! Нет, Арс, этого козла я больше близко к ней не подпущу… Шастун нахмурился, услышав знакомый голос, выпрямился и повернулся направо, практически сразу же встречаясь с не менее удивленным взглядом учителя по обществознанию. — Ну и че ты встал как вкопанный? Бля, а если… — начал Сергей Борисович, а потом проследил за взглядом друга и замолчал. Его брови комично полезли наверх. — О, Шастун! А ты тут какими судьбами? Следил за нами, да? — И вам здравствуйте, — ответил Антон, поправляя попавшую в глаза челку. — Ничего я не следил… И тогда, между прочим, тоже не подслушивал! — Да-да, конечно, — усмехнулся физрук и подошел ближе. — Че выбираешь? Ремонт затеял? — Ну, вроде того… — Ты вот эту бери, мы ей в прошлом году весь зал покрасили. Плотная, легла как влитая! — Эм, да, спасибо, — кивнул Шастун и взял банку. Что ж, выбирать больше не надо, одной проблемой меньше. — До свидания. — Кисточка или валик дома есть? — поинтересовался Арсений Сергеевич, до этого тихо стоявший в стороне. Увидев растерянный взгляд, учитель усмехнулся и кивнул на стеллаж, расположенный чуть дальше по прямой. — А вы тоже ремонт делаете? — невинно спросил школьник, уже не выдерживая неловкой тишины. Все вместе они подошли к кисточкам, и Сергей Борисович протянул ему одну среднего размера. — Да если бы. Мне седьмые классы все стены в раздевалках расписали, а завхоз в отпуске еще неделю. Кто ж знал, что директор решит проверку сегодня устроить… Кстати, Шастун, может, отработаешь ошибку свою? — Да не подслушивал я! Это вообще случайность… — А чего убегал тогда? — Ну… инстинкты? — предположил Антон, вспоминая ответ Димы. — Мда, Тох, каши с тобой не сваришь, — недовольно махнул на него Сергей Борисович. — Ну, если хочешь помочь любимому учителю, то жду в гости. Шастун поджал губы, еще раз скомканно попрощался и, задержавшись взглядом на ухмыляющемся Арсении Сергеевиче, пошел к кассе. Выложив за набор юного строителя почти полторы тысячи, Антон мысленно проклял отца и его недоброжелателей. Видимо, на сигаретах в ближайшее время придется поэкономить. Через полчаса надпись была успешно закрашена. Вместо нее в подъезде теперь красовалось непонятное темно-зеленое пятно, сильно выделяющееся на светлом фоне.