Раскрыться

Вечер пятницы. Весна. В комнате горит алый оттенок светодиодных лент. На тумбе бутылек и защита. На подоконнике находились благовония, пускающие приятный успокаивающий запах. Атмосфера была, и довольно приятная, унять волнение она уж точно могла, но навязчивые мысли нет. Ромео ещё минут пятнадцать назад вышел из душа чистый и пушистый в одном халате, ожидая теперь парня. Хотя прямо сейчас в нём боролись два чувства, противоречащие друг другу: с одной стороны они с Пиком все обсудили вчера, взвесили все плюсы и минусы, условия, хотелки и желания, но с другой стороны был страх и сомнительное предвкушение предстоящего. Конечно, с предыдущими партнёрами не было обговоренностей и столь приятной эстетики в комнате, а потому там все было намного страшнее. Боль и страх - не больше. Юноша со злостью вспоминал манипуляцию с их стороны, и с грустью то, как им легко воспользовались в целях удовлетворения своих грязных потребностей. Рома любит и верит своему нынешнему партнёру, но в голову все равно лезли противные воспоминания прошлого. — Чего завис? — вздрогнув, кучерявый отлип от пола, обратив взор на стоящего в проходе восьмого, одетого в пижаму из шорт и футболки. Непонятно, зачем он оделся, но тот не стал забивать себе этим голову. Пик аккуратно сел рядом, смотря на несколько растерянного парня, глаза которого сразу же заметались по полу. Всё? Сейчас все начнется? Надо раздеваться? Рома потянулся к поясу халата, однако он тут же остановился из-за нежного прикосновения губ к щеке. Своеобразный поцелуй ввёл юношу в транс, хотя восьмой не так уж и редко так делал. В самые неожиданные моменты он целовал кареглазого в лоб или щёку, от чего последний буквально таял и был готов расплакаться от столь лёгкого проявления заботы в свою сторону. Он весьма чувствителен, да, но Пик это любит в нём и очень ценит, а потому продолжает вызывать милую реакцию партнёра. На данный момент Ромео вновь застыл в моменте, стараясь как можно дольше ощущать лёгкую дозу удовольствия. Сидящий рядом партнёр лишь улыбнулся и лег головой на его плечо, подмечая, что ему никогда не надоест такая реакция. — Ром, — названный тут же вышел из транса и посмотрел на пикового. Взор пал на губы, и седьмой, не задумываясь, взял их обладателя за голову и, повернув на себя, поцеловал.

После предыдущих отношений Рома очень долго отходил от ситуации. Его влюбленность в Пика со школы заиграла новыми красками, а потому признался он ему также легко, как и надумывал признаться. Конечно, парни начали встречаться через некоторое время, но все было не так радужно и радостно, как думал червовый.

В кармане перцовый баллончик и раскладной ножичек, рука была всегда в кармане на готове. Прогулки только в людных местах. Ни объятий, ни поцелуев, ни прикосновений, ни ночевок. Родители всегда знали, где он гуляет и с кем, сообщение им приходили каждые полчаса. О себе разглашать информации как можно меньше. Одеваться не так открыто.

Юноша с чмоком отстраняется и смотрит в голубые глаза напротив. Странная смелость и уверенность начала накрывать с новой силой, из-за чего кареглазый валит Пика на спину и вновь целует, надвисая над ним грозной тенью котёнка. Страх постепенно стал проходить, но, кажись, ненадолго.

После определенного количества времени они съехались. И опять в помещении с мужчиной появилась та тревога и настороженность, что были в прошлых отношениях.

«Пора оставить прошлое, надо жить настоящим»

Но как, если это прошлое нанесло свой глубокий отпечаток на психике, из-за чего наперекосяк идет настоящее? Ромео не понимает.

К психотерапевту ходить страшно, он мужчина, один на один с ним в кабинете, женщины все заняты. Сон в разных комнатах. В кармане ножичек. Никаких прикосновений и чуть ли не пересечений. Каждый вечер видеозвонок родителям. Они живут вместе, но чувство, как будто бы по одиночке.

Спустя несколько чмоков кучерявый разрывает поцелуй и делает лёгкую отдышку, опираясь руками о грудь. Некая страсть поутихла, а сам Рома тут же раскраснелся, когда увидел под собой не менее смущенного Пика. Тому понравился доминантный и уверенный в себе Ромео, но красные щёки это никак, к сожалению, не скрыло. Потерев руками кожу щёк, юноша вздыхает и укладывается головой на грудную клетку партнёра, чувствуя, как ритмически отбивает удары его сердце. Да что уж там, у него тоже самое. Поцелуи сильно взбудоражили неподготовленных к такому парней.

Это не могло продолжаться. Спальня, серьезный разговор, напряженная атмосфера. Сначала ложь, потом крики, истерики, вынимание из кармана ножа. Слёзы, перерастающие в громкий плач. Высказывание и выдавание всей большой причины его страхов. Опять слёзы.

Пик молчал. Он не пытал допросами, не перебивал, не пытался успокоить словами, не бунтовал. Лишь после того, как тот достал нож, восьмой аккуратно, несмотря на все попытки нанести ему вред, обнял его. Он чувствовал его дрожь, биение сердца, тревогу, страх, чувство стыда, но продолжал молчать и слушать охрипший голос любимого. В данной ситуации молчание - золото.

Полежав немного на упругой грудке длинноволосого, Ромео глубоко вздохнул, унимая тем самым вновь подкрадывающийся к нему страх. Ладони мягко обхватывают груди, начиная их всячески лапать и мять, впадая в лёгкий экстаз удовольствия от прикосновения к чему-то приятному. Пик от этого немного растерялся, но и не стал убирать руки, лишь приобнял тело на себе и расслабился. Спешить было некуда, впереди ведь целая ночь.

После сложного для обоих разговора отношения парней только ухудшились.

Отлипнув от грудной клетки, кареглазый усаживается Пику на живот и отворачивает голову, не желая пересекаться с ним взглядом. На этом этапе мозг уже начинал плохо соображать, ибо Ромео толком не понимал что делать, а пиковый молча лежал и лишь смотрел на него. И это одновременно успокаивало, ведь власть и контроль над ситуацией была в руках младшего, но и одновременно напрягало своим бездействием. Набрав побольше воздуха в лёгкие, юноша все-таки решил задать вопрос, витающий в мыслях весьма продолжительное время. — Что делать дальше? — Что захочешь. — Что захочу? Я как-то не задумывался... Восьмой лишь улыбается и оглаживает парня по плечам, закрытые махровым халатом. Тепло рук Рома ощущает только тогда, когда Пик водит ими по ногам, плавными движениями проводя от бёдер до колен. Приятно и тревожно: коктейль чувств, который, казалось, будет у него всегда. Чувствуя нарастающую панику, Ромео юрко примыкает губами к чужой шее, начиная ту всячески целовать и покусывать. Особое взаимодействие было с кадыком, от чего Пик лишь краснел и отворачивал голову. Чувствительная точка и неожиданные действия со стороны партнера выдают с потрохами столь открытую реакцию.

Рома - бисексуал. С девушками серьёзные отношения были лишь пару раз, ибо самые первые отношениями вовсе не являлись - простая симпатия и первый опыт. У парня было много знакомых за счёт приятной исходящей от него ауры и внешности, но друзей намного меньше.

Попробовать вступить в любовную связь со своим полом - интерес и любопытство, что-то новое и необычное; то, что в обществе не принимают. И если первоначально все было вполне себе неплохо, то последняя связь нанесла глубокий шрам по психике кареглазого.

Приступ уверенности в себе нарастал; Ромео продолжал уделять большое внимание кадыку, руками крепко сжимая предплечья лежащего. Пиковый тихонько постанывал и откидывал голову назад, конкретно так расслабившись под напором любимого. Перестав, кучерявый уселся обратно на живот, в полной красе теперь лицезрея пылающее от смущения лицо Пика.

Ромео, хоть и чувствуя поддержку со стороны парня, все равно стал максимально избегать его.

Он боялся. Боялся того, что его накажут.

Он слишком много рассказал, стал истерить, пытаться нанести себе вред. Вдруг Пик позовет его на серьезный разговор вновь, но это закончится совершенно другим концом? Вдруг он возьмет ремень, потащит за волосы к батарее и станет бить? Все может быть, и как бы стыдно Роме не было это представлять, подсознательный страх добавлял в эту картину ещё больше тёмных оттенков. Осознание того, что восьмой уж точно не применит силу, заставляло ещё больше избегать пересечений с ним. Стыд.

— А дальше что? — червоный с улыбкой смотрел на длинноволосого, мягко оглаживая его плечи. Стресс отступил на второй план. Пик на это тоже улыбнулся, проводя ладонью по щеке юноши. — Поцелуй меня. Без каких-либо возражений пара вновь слилась в поцелуе. От внезапного накаливания тепла в комнате Рома выдохнул в поцелуй, ощущая, как его соски были вздернуты по непонятной причине. Это, конечно, было закрыто халатом, но от этого становилось дискомфортнее, ибо махровая ткань неприятно натирала грудь.

Как бы он не хотел, но это случилось. Просьба пойти поговорить в комнате.

Седьмой сидел буквально как на иголках, не поднимая даже головы на собеседника. Пик молчал; тишина пугала; казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут от такого своеобразного белого шума, засевшего где-то глубоко в недрах мозга.

«Ты меня боишься?»

Вопрос эхом отозвался в голове, от чего юноша тут же отстранился, смотря в голубые глаза напротив. Он знал: Пик не причинит ему вреда, не обидит, не оскорбит, не унизит. Знал, что находится в надежных руках, которые крепко будут прижимать к их владельцу и никому не отдадут. Несмотря на все доверие между ними, Ромео все равно был в несколько настороженном состоянии, за что ему было очень стыдно. Ласки в сторону. Кареглазый набрал побольше воздуха в лёгкие, сделал глубокий вдох и выдох и, наконец, решился на смелый шаг. Тот юрким движением пальцев развязал пояс и приспустил халат по локти, дальше не решился, остановился. Сердце бешено стучало в груди, видимо тоже ощущая пристальный взгляд на открывшейся части тела. Сказать, в каком пиковый был ахуе, - ничего не сказать. — Делай. — Делать что? — гитарист поднял голову на партнёра, заглядывая в его очи в попытке найти ответ хотя бы в них, но и те неловко обратили свой взор в другую сторону. — Ромео, что мне делать? Он спрашивал ненавязчиво, но так, чтобы вопрос не был риторическим. Названный упорно смотрел в сторону, надеясь избежать вопроса, на который сам не знает ответ. — То, что делал с бывшими.

Рома не раз спрашивал у восьмого про бывших. Как они, что они, был ли половой акт, где живут, как свелись, почему расстались. Это вымораживает, но Пик отвечает всегда одинаково, не желая долго мусолить данную тему. Девушки его привлекают лишь в плане дружбы, с парнями отношения были, и весьма долгие. Причины разногласий разные, но все они связаны с недостатками Пика: вспыльчивый, без эмоций, полный, похож не на свой пол, не оправдал ожидания. Насколько бы глупы они ни были для одного человека, для другого те будут трагедией.

Конечно, Пик никогда не обвинял бывшего парня во всех грехах света. Он понимал: сам не лучше, часть вины лежит и на нём. Во всяком случае тема прошлого парню не по душе. Не хотелось вспоминать тяжёлое детство с ментами и поплывший через жопу период совершеннолетия.

Кареглазый был мягко приземлен на спину, как над ним тут же возвысилась крупная мужская фигура, дающая грозную тень на стене. — Думай обо мне, но не о бывших. Ни о моих, ни о своём. Пик сам немного покраснел от собственной фразы, но продолжал смотреть на лежащего. С алых щечек глаза метнулись на грудь, соски которой до сих пор были твердо вздернуты. Ну, раз Рома дал сигнал «Делай», юноша аккуратно воспользуется этим вип-билетом. Пик нежно чмокнул того в щеку, медленно спускаясь на грудь невесомыми прикосновениями губ к коже. Нагревшиеся от обстановки ладони оглаживали плечи, чувствуя их лёгкую дрожь. Ромео крепко сжимал предплечья любимого, довольствуясь и одновременно пугаясь его действий. — Постой-постой! Ты чего? — тот, краснея, хлопает глазками, в то время как пиковый поглядел на него пару секунд, а после размашисто стал проходиться языком по твердому сосочку. Юноша на это аж выгнулся дугой, вздыхая на сие действие партнера. Было немного противно, но это все сменялось более быстрыми ласками груди от длинноволосого, что, кажется, не собирался прекращать. Ромео крепко зажимал себе рот и сжимал чужие волосы, быстро вздымая грудью. Стимуляция сосков давала пульсирующие разряды, идущие по телу прямиком по паховой области. Было стыдно признавать, что он может так просто возбудиться из-за банальной чувствительности тела, особенно в области груди. И Пик, проныра этакая, понял это, а потому начал интенсивнее работать ртом и языком, доставляя грязное удовольствие парню. В один из моментов юноша крепко сжал простынь, выгибаясь и дрожа всем телом. Пик немного отстранился, наблюдая за столь красивой картиной. Как только того отпустило, восьмой тут же заключил его в свои объятия. — Хочешь продолжить?

— Твоего мнения не спрашивали.

Бывший был прямолинеен и груб. Даже слишком.

Ромео прижался к родному телу покрепче, чувствуя все исходящее от него тепло. Завтра он, может быть, будем со стыдом вспоминать свою реакцию на происходящее, но сейчас это мало волновало. Ритм сердца несколько угомонился. Стало спокойнее. Стало безопаснее. — Да, хочу. Уверенный голос дал зелёный свет уже немного взбудораженному Пику. Тот снимает с себя футболку, после аккуратно спускает халат партнёра ниже, осыпав его шею градом лёгких чмоков. Было слышно несколько ускоренные вздохи партнера, но от этого атмосфера накалялась лишь сильнее. Гитарист ведёт мокрую дорожку до живота, попутно рукой беря с тумбы бутылек смазки. Ромео покрывается весь мурашками, скрещивая вместе ноги и замыленным взглядом смотря на любимого. — У тебя от гитары же ловкие пальцы? Проще будет, хаха... — кареглазый смущенно отводит взгляд в сторону, понимая, насколько это глупо звучало. В это же мгновение слышится смех Пика, что этими же пальчиками провёл по его щеке. Чтож, шутки добавляли свою кислинку в столь трепетный момент. Восьмой, немного помешкав, закидывает чужие ноги себе на правое плечо, тем самым оказываясь лицом прямо ко всем прелестям своего цветочка. У Ромео голова буквально идет кругом. — Ром, — Пик чмокает парня в ягодицу, параллельно с этим выливая смазку на свои пальцы левой руки, после немного давя ими на промежность, — можно? Кареглазый какое-то время молчит и старается угомонить быстро бьющееся сердечко, а вместе с этим и подступивший страх. Все звуки вокруг внезапно утихли, как только его ладонь взяла чужая, сцепив их в замок. Не сказать, что напряжение мигом исчезло, но одно юноша осознал точно: перед ним Пик. И он явно не причинит боль, не скажет плохого, никуда не уйдет. Это уже как раз таки снимало напряжение, успокаивало и давало чувство приятного предвкушения. Давало чувство защищенности. — Можно, — на удивление четко произнёс тот, сжав руку партнера крепче. Пик, не спеша, мягко проникнул пальчиком, попутно выцеловывая нежную кожу бёдер. Ромео на сие действие лишь дернулся, а после задышал быстрее, когда тот проник глубже. Организм вспоминал лишь боль, доставленную бывшим парнем, и посылал эти сигналы мозг. Однако тот их отвергал. Новые ощущения затмевали все то, что было раньше, а потому не было смысла это вспоминать. Кареглазый то и дело, что вздрагивал тазом при новом погружении фаланг пальцев внутрь своего тела, пока по ножкам стаями бегали мурашки от нежных поцелуйчиков. Они, конечно, отвлекали, но как только в нём задвигались два пальца - не особо. Странные ощущения теперь заменились больше неприятными, от чего недовольство на лице скрыть не удалось. Но, несмотря на это, тот молчал. Привычка от бывших отношений - молчать, если не нравится. Если нравится - тоже молчать. Восьмой, подняв голову и увидев сведённые к переносице брови с прикушенной губой, несколько нахмурился, но двигать рукой не перестал. Вместо этого он головой протиснулся меж ног парня, от чего те лежали на обоих плечах, и, краснея, прошелся влажным язычком по немного вялому члену. Ещё несколько таких движений и тот стоит по стойке смирно. — Ну кот... Что ты творишь?! — Ромео приподнялся на локте, ошарашенно смотря на партнёра, что без какой-либо брезгливости посасывал головку, так еще и пальцами стал двигать быстрее. Тот откинулся назад, издавая непроизвольные постанывания на приятные махинации со своим телом. Рука сильнее сжала замок из их рук, а грудь стала вздыматься чаще; и уже ведь не от страха, а от удовольствия, так внезапно накрывшего его с головой. — О господи, Пик! Т-тебе вот не противно? Это ведь м-мерзко... — кучерявый заикался от движений в себе, что с каждым разом ускорялись, пока пах уже полностью был в чужом рту. Тот пытался туманным взглядом посмотреть на партнёра, но как только встретился с его пристальным взором исподлобья - перестал. Пик уже и сам кайфовал от процесса со своей половинкой, добавляя третий палец и быстрее двигая головой по дергающемуся члену. В стонах Ромы не было и намека на стеснение, он активно двигал тазом и крепко сжимал ладонь парня, ярко показывая своё наслаждение происходящим. Буквально мгновение и юноша обильно кончает, пока его самого немного потряхивает. Давно у того не было столь красочного оргазма. Гитарист аккуратно вынимает пальцы и отстраняется, резковато выплевывая жидкость на пол. Его руку уже не так сильно сжимают, однако он не убирает и продолжает ею держать ладонь любимого, немного улыбаясь. — Очаровашка. Ромео краснеет, но все же открывает глаза и устало смотрит на голубоглазого. От его улыбки у парня уголки губ сами полезли вверх, улыбаясь в ответ. — А ты? У тебя тоже стоит, — кучерявый смотрит на покрасневшие щеки партнёра, что уже отвёл взгляд куда-то в сторону. — Ты хочешь дальше зайти? — Ну... Да? Пик скептическим взглядом оценивает Рому, несколько не веря в его неуверенное соглашение. Целует его в нос и, растрепав челку, спускает с кровати ноги. Для первого раза достаточно и этого. — Я через несколько минут вернусь и мы помоемся, ладно? — Нет. — Восьмой непонимающе смотрит на того. — Я хочу большего, хочу... Тебя. — Смотрит ещё больше непонимающе. Рома медленно поднимается, ойкает и садится на чужие колени. Парня пробивает мелкой дрожью, но тот, несмотря на появившийся страх, обнимает гитариста так крепко, как никогда наверное не обнимал за время их отношений. — Пик, я правда хочу, потом я буду бояться сильнее... Я ведь тебя привлекаю? — Пик, сталкиваясь с щенячьими карими глазками, обнимает их обладателя в ответ также крепко. — Привлекаешь. Спустя несколько минут молчания Ромео целует любимого в кадык, вновь подмечая, что у него это, видимо, чувствительное местечко (ибо тот издал совсем тихий стон при поцелуе). Дико стесняясь, юноша стягивает с себя халат полностью и ложится на живот, быстрее начиная дышать. Длинноволосый снимает свои шорты и, параллельно борясь с желанием заобнимать Рому до смерти, располагается в его ногах. Влажные поцелуи дорожкой расходятся по всей ноге, начиная с пятки, и в них лежащий чувствовал осторожность и хрупкую нежность, что пиковый предоставлял ему почти каждый день. Тот сглатывает, в то время как вся его спина была усыпана такими же чмоками, вызывая особый трепет в сердце. Затем плечи, шея, макушка... Следующее прикосновение губ неожиданно приходится в ягодицу, от чего Ромео все же оборачивается назад и непонимающе пялит на парня. Ну в щёку он ожидал. Да что уж там, ждал и точно был уверен. — Сменил курс перед приближением к самому сладкому, — Пик мягко улыбается, захватывая все ещё находящегося в лёгком смятении юношу в поцелуй, рукой подкладывая под его таз подушку для удобства. Поцелуй прерывается. Трусы откинуты в сторону. Пик медленно зацеловывает чужую шею, рукой распределяя смазку по защите, надетой на пах, что уже весь издергался в состоянии возбуждения. Даже при огромном желании восьмой не позволит себе сорваться, поступить грубо, навредить, сделать больно своему цветочку, итак еле как распустившему свои робкие лепестки в виде тайн и страхов. Как только промежности касается член, Рома крупно вздрагивает и покрывается мурашками, в предвкушении сильнее обнимая и зажимая меж зубов другую подушку. — Я люблю тебя. Не успев как-либо отреагировать, в тело вторгается половой орган, от чего у юноши буквально перехватывает дыхание. Страх быстро нарастает с новой силой, вызывая пощипывание в глазах и больше коротких вздохов. Голубоглазый касается грудью зацелованной спины, где следы от губ давно исчезли, и рукой поворачивает лицо партнёра на себя. Кучерявый немного жмурится от поцелуев по лицу, невольно улыбаясь таким нужным в данный момент ласкам. Пара сливается в поцелуе и постепенно становится плотно прижатыми телами друг к другу. Отстраняются. — Я люблю тебя, рыбка... — Пик шепчет в самое ухо, обнимая и чмокая юношу во всевозможные места, что есть у него в открытом доступе. Одна из рук аккуратно обхватила чужой пах, пока тот влажным языком водил по нежной шее партнера. Рома на такие действия лежал весь в мурашках, моргая и ресничками тем самым смахивая выступившие слёзки. Натиск трепетных ласк от восьмого вызывал просто бурю эмоций, от чего сердце качало кровь быстрее, а мозг тотчас же готов был взорваться... Слишком много любви вложено в этот момент, притупляющий всю боль, что была внутри тела. — Сильно больно?? — Я тоже тебя люблю... — Мы можем в другой раз, хочешь? — Это, я... — Если ты не хочешь, так и скажи.. — Боже, Пик, просто продолжи! — Кучерявый поворачивает до ужаса краснющее лицо на немного ахуевшего парня. — Котенок, мне очень нравится с тобой, я просто... Просто продолжи. — Щёчки стали немного мокрыми. — Говори так почаще, — краснея, тот целует седьмого в губы. Парни вновь сцепляют руки в замок. В очень крепкий и мощный замок, олицетворяющий все трудности их отношений за долгий период. Пик понемногу начинает двигать тазом, водя носом по чужой шее. Тепло и узость внутри сводили с ума, а агрессия нарастала, ибо он понимал, что и это же чувствовал бывший Ромы. От этих мыслей движения наоборот стали ещё медленнее, от чего кучерявый ощущал каждое трение о стенки, каждый толчок, каждое соприкосновение их тел друг с другом. Вся тревога отступила даже не на второй план, а куда подальше - на десятый. Организм вспоминал старую боль из прошлого, но мозг - нет. Ромео увязал с головой в любви, получая совершенно новые ощущения, несущие в себе самые приятные очертания, какие только могли бы быть. — Не думай ни о чем. Расслабься. Пик умело водил рукой по члену седьмого, немного начиная ускоряться в движении телом. Голос ласкал слух своей звонкостью и в тоже время мягкостью, но душу грело именно то, что Ромео приятно. Да и впринципе он готов был вечно смотреть на горящие радостью карие глазки и исреннюю улыбку любимого. Хотелось подарить ему столько счастья, сколько не влезет даже в самый большущий флакон: достать звезду с неба, достать самый редкий цветок, достать самую старую книгу, достать билеты на луну; хотелось исполнить все его желания и хотелки, лишь бы только видеть счастье на его лице. Пик плотнее прижался к спине юноши, ускоряя темп тазом и рукой, попутно с этим оставляя на шее новые влажные следы. Ромео невольно издает весьма звонкие стоны, от чего утыкается в подушку сильнее, но рот себе закрыть не пытается. Тот крепче сжимает теплую ладонь гитариста, оставшись без единой мысли. Никакого бывшего, никакого страха, никаких переживаний - только он и Пик, тяжело вздыхающего от каждого аккуратного вбивания внутрь. Чужая рука на члене лишь подливала масла в огонь, вынуждая прогибаться в спине и немного закатывать глазки. — Я. Люблю. Тебя. — На каждом слове толчок, от которых пиковый хмурится и ускоряется, начиная дрожать в паховой области. Ромео, ни капли не сдерживаясь, от столь сильного трения лишь стонет громче, растекаясь под все сильнее накрывающем сознание наслаждением. — И я тебя люблю!.. Последние слова попали то ли в крик, то ли в шёпот, кучерявый и сам не понял. Резкое сжимание полового органа вынудило вскрикнуть перед тем, как простынь под собой стала вся в сперме. Пик тихонько постанывает, сжимаясь и хмурясь от подступающей разрядки. Несколько мгновений и тот кончает с тихим матом, сказанном на бушующих эмоциях. Буквально пару секунд и тот, выходя из дрожащего тела, падает рядышком. Потряхивало его также нехило, как и рядом лежащего. Светодиоды казались больно яркими, а запах благовоний скрылся за занавесой, пропитанной запахом пота и любви, комнаты. Звон в ушах прекратился лишь тогда, когда оба немного отошли от яркого облегчения. Но тяжёлое дыхание это не убрало. — У нас кстати сыра нет. — Ты лежал и думал что сказать? — Рома улыбнулся, расслабляясь полностью в приятной вокруг себя обстановке. — Да. Пик осторожно подтягивает юношу, укладывая на свою грудь и начиная перебирать вспотевшие волосы на его лбу. Младший закрывает глаза, полностью отдаваясь в поглаживания и любовь восьмого. — Продолжай. — Ромео жмется плотнее, расслабленно улыбаясь. Светодиоды выключены пультом, благовония нет смысла убирать, сил в душ идти вообще нет. Почему бы не оставить все как есть? Ни о чем не думая, просто уснуть в обнимку с любимым человеком. Просто продолжать отдыхать. Просто расслабиться. — Хорошо.