Lasciatemi cantare

      Азеро переводил взгляд с этикетки на этикетку: граппа или ром? Да какая разница? Он стоял в тёмной кухне, низко опустив голову, и ничего не делал. Ему было… пусто. Пусто и обречённо. Осталось напиться вдрызг. Финальным аккордом.       Как ни крути, это было безусловно ужасно. От начала и до конца. Даже странно, что Кроули не сбежал сразу. Вместо этого зачем-то потащился за Азеро, курил у бара, несколько раз пытался завести разговор, но Азеро, застывший на стуле безучастным изваянием, не находил в себе сил ни попрощаться и уйти, ни оставаться по-настоящему, так что, не добившись ровным счётом никакой реакции, Кроули в итоге замолчал тоже.       Через полчаса за ним приехала Мюриэль. Азеро не стал с ней даже здороваться. Вместо этого ушел, напоследок бросив что-то короткое и скомканное, едва увидел свернувшую на площадь знакомую машину.       И вот теперь он стоял на кухне, неспособный сделать выбор даже между ромом и граппой.       Сколько он простоял?       На столешнице слабо засветился прямоугольный контур — ожил брошенный экраном вниз телефон. Азеро не хотел проверять сообщения. Но WhatsApp, посредством которого сеньор Феллини поддерживал связь с фирмой-посредником, занимающейся сдачей его дома, отлагательств не терпел.       Или всё-таки потерпит? Суббота, время позднее, с какой бы стати представителям вздумалось беспокоить владельца?       А вдруг потоп?.. пожар?..       Нет, нужно обязательно проверить.       Азеро упал на стул, схватил телефон, болезненно поморщился, потому что яркость экрана была выкручена на максимум.       Сначала он заметил, что сообщение пришло с незнакомого номера. Потом, проморгавшись от выступивших слёз, увидел рыжий всполох на аватарке. Кроули?       Поверх стандартного тёмного фона с ненавязчивыми контурами чашек, облачков и, кажется, котиков высветилась плашка сообщения:       «Привет эта я. Взял твой номер у Мюри. Не думаю что, ты возражаешь. Хотел сказать что, всё ок. Узнать как ты».       Ну да… точно Кроули.       [Печатает…]       [Печатает…]       [Печатает…]       Азеро сидел и сжимал телефон. Ощущал, как внутри зарождается непойми откуда взявшаяся, крохотная крупица тепла. Как она растёт.       Кроули оставался в сети. И, судя по статусу, даже не закрывал клавиатуру. Азеро развернул свою. Текст набирал медленно.       «Я рад, что ты в порядке и дома. Благодарю, что уведомил меня».       «Уведомил? Really?!», — серая плашка ответного сообщения Кроули пестрела смайлами: некоторые смеялись до слёз, тогда как другие высовывали розовые язычки и щурили глаза. Азеро потёр подбородок, не зная, что писать дальше, и вообще, стоит ли писать.       «Ты не ответил на вопрос», — прислал Кроули.       «Вопрос?» — напечатал Азеро. Взгляд метнулся выше. «Не вижу никакого вопроса».       «Зануда», — рассмеялась смайлами плашка. И через секунду появилась вторая: «Как ты, ангел?».       «Ангел?»       «Are you kidding me? Ты ж блин просто повторяешь мои слова с вопросительным знаком!»       «Повторяю?» «И правда».       На какое-то время Кроули исчез из сети.       Азеро поймал себя на том, что в ожидании сообщения стал механически выполнять привычные действия, только когда на плите затрубил старый железный чайник. В крылатой чашке уже обнаружился пакетик ромашки с мелатонином. Ну… что ж… раз всё так получилось… струя кипятка щедро хлынула из носика, вода тотчас окрасилась лёгким жёлтым цветом. «Да и заливать позор уже как-то расхотелось», — с тёплым изумлением подумал Азеро. Повинуясь какому-то наитию, развернул чашку крыльями к себе, включил камеру.       «Вот и я о том же… ангел», — прислал Кроули в ответ на отправленную в чат фотографию. Да ещё и рожицу с сердечками зачем-то прилепил. У Азеро потеплели щёки — и он в который раз промолчал.       Кроули принялся что-то печатать и печатал настолько долго, что Азеро, прихватив ромашку, успел дойти до спальни и забраться под простыню. Из распахнутого окна веяло озёрной прохладой. Вдалеке три раза прогудел подплывающий паром. Наконец раздался звук уведомления, вспыхнул экран телефона.       «Сейчас отосплюсь потом, еще проверю демку и в понедельник Зум. Если не придётся меня переделать то вечер понедельника буду приеду».       Азеро прочёл сообщение три раза. Нахмурился. Приедет? Зачем? И зачем, вообще, пишет? Взял номер у Мюри, теперь вот тратит время… Нужен ему, такому яркому и талантливому кто-то… ну… вроде сеньора Феллини? Мозг снова закопошился растревоженным муравейником. И мысли были кислые, как муравьи.       Азеро поднёс палец к губам, несколько секунд лежал, кусая подушечку. Потом написал одно короткое слово с вопросительным знаком.       Отправлено — прочитано.       [Печатает…]       [Печатает…]       [Печатает…]       «Ну нафиг!..»       [Записывает аудио…]       [Записывает аудио…]       [Записывает аудио…]       Когда на экране появилось голосовое сообщение, Азеро вгрызся в подушечку пальца так, что ему действительно стало больно. По какой-то неведомой причине он не мог заставить себя нажать на зелёный треугольник. Свернул приложение, несколько секунд бессмысленно таращился на абстрактную заставку рабочего стола с несколькими иконками. Снова открыл WhatsApp. Да ладно… это же просто сообщение. Ничего такого… особенного. Над не прослушанным голосовым так и висело одно-единственное слово, которое отправил Азеро:       «Зачем?»       — А ты против, ангел? Ты не хочешь? — голос Кроули звучал глухо. Так, будто что-то мягкое слегка перекрывало микрофон. — Если меня много — можно сказать. Ты можешь сказать. — Он замедлился, сделал паузу. — Я… ну такой… clingy… э-э-э… — шорох, вздох — слишком близко к телефону. Азеро почти ощутил этот вздох собственным ухом. — Я всё равно оставил… моя девочка никогда не остава-а-а, — душераздирающий зевок, — sorry, не оставалась так далеко от меня. Я за ней приеду всё равно, так что я мог бы… ну… угостить тебя пиццей, например, да? I'm kinda… м… типа всё равно должен тебе пиццу?..        Кроули бормотал устало, хрипло и сбивчиво, и это, конечно, ни коим образом не могло казаться милым.       Но казалось именно таким.       «Ты засыпаешь, дорогой», — написал Азеро, изо всех сил стараясь не улыбаться бездушному экрану.       Что ж, этот бой был обречён с самого начала.       «Угу», — прислал Кроули. Следом от него пришло уже второе голосовое:       — Я ухожу в спячку. Доброй ночи, ангел.       «Доброй ночи», — отправил Азеро.       Погасший телефон мягко упал на матрас. Азеро накрыл лицо руками, пытаясь хоть таким образом стереть с него совершенно дурацкое выражение. А хотя… кто увидит-то?       Нужно всё-таки переодеться. Рубашка и так нещадно измялась… Азеро сел, принялся расстёгивать мелкие пуговки. Где-то на середине пути вниз от воротника бусины-события минувшего дня сами собой нанизались на нить внезапного осознания, и теперь она покачивалась перед глазами Азеро, как разноцветные чётки.       Что это… вообще… было?       Вторжение Кроули, его потрясающие глаза, цитаты из Евангелия, наушники, невероятная музыка, тёплый вечерний ветер, колокол, флешбэк, дереализация… святые небеса — паническая атака.       Такое происходило с Азеро и раньше. В транспорте, когда ещё пытался им ездить, его накрывало трижды — и все три раза после он прятался в квартире, как в берлоге. Боялся, стыдился, пил. Всё это — в произвольном порядке, от нескольких дней до недели.       А сейчас?       Прислушался к себе, заглянул в каждый уголок своего сознания, словно со включённым фонариком пытался выискать под кроватью какую-то затерявшуюся мелочь. Присмотрелся, подсветил каждый угол. И?.. Ничего. Ни смятения, ни отвращения к самому себе,       Почему?       Из-за Кроули?       Потому что Кроули написал?.. Отвлёк? Потому что проявил участие, но при этом ни словом не обмолвился о произошедшем?       

***

      — Ангел, автобусы — это ужасно! Больше никогда, ни за что!..       Кроули ворвался в «I libri liberi» тёмным вихрем, проигнорировав поднятые стулья и табличку «Assolutamente chiuso». Вот сейчас он точно был похож на себя — бодрый, громкий и с первых же мгновений какой-то… вездесущий. Подлетел к стойке, оперся о неё локтем, растёкшись совершенно неприличным образом, сдвинул очки на лоб — невероятные золотые глаза заговорщически сощурились:       — Меня отпустили без исправлений. Прикинь? Они всем довольны. Это надо отметить.       Сеньор Феллини, который до момента появления Кроули наслаждался чашечкой кофе и прекрасной книгой, нарочито неторопливо дочитал последний абзац, вложил закладку, опустил пухлый томик на колени — и только тогда удостоил наглого вторженца своим безраздельным вниманием.       — Я очень рад, что твоя работа оценена по достоинству, дорогой мой. Равно так же я рад и тому, что ты выглядишь отдохнувшим. Однако, твоя привычка уподобляться бесцеремонному урагану вызывает во мне недоумение и негодование. Как ты мог заметить, я был несколько занят.       Откинув голову, Кроули издал непередаваемый звук, одновременно похожий на страдальческий стон и мягкое кошачье урчание.       — Prithee, most noble sir, forgive mine oversight; next time, verily, I shall dispatch a swift-footed herald to thee.       Этот английский звучал гораздо ближе к тому, который привык читать Азеро. Но понять удалось всё равно от силы половину.       Сеньор Феллини мягко рассмеялся и милостиво кивнул:       — Будет достаточно сообщения. WhatsApp, дорогой, ты всё ещё можешь его использовать.       Кроули окончательно стянул очки, бросил их на стойку.       — Так что, можно совратить тебя обедом?       — «Соблазнить», дорогой. Или «искусить», — позволил себе некоторую педантичность сеньор Феллини. Он поднялся, оправил жилет, осторожно положил книгу на специально отведённую для личного пользования полку.       — Что бы там ни было... Можно? — отлепился от стойки Кроули.       Азеро ощутил себя совершенно не в своей тарелке. В полном раздрае он сцепил пальцы на животе, постукивая подушечками по костяшкам.       — Если ты думаешь, что всерьёз должен мне… что-то, то…       Кроули закатил глаза:       — О-о-о… ангел, я просто хочу отметить сдачу проекта. И сделать это я хочу в твоём обществе. Окей? У меня уже даже столик забронирован. Так что…              Азеро побрызгал в лицо ледяной водой, но от этого стало не лучше, а хуже. Щёки только сильнее раскраснелись. А эти белые кудряшки, торчащие во все стороны? Азеро особенно остро заметил, в каком ужасном беспорядке они пребывают.       Так... успокойся. Это просто обед. Да, с почти незнакомым мужчиной. Но всё равно... Ничего такого-эдакого!       Азеро надел свою лучшую бабочку — голубую, как яйца дрозда, и лучшую рубашку, давным-давно купленную в Милане. День сегодня выдался особенно жаркий, и Азеро хотел было рубашкой и ограничиться, но в последний момент заметил, насколько, в сравнении с прошлым годом, тесно она стала обтягивать его подросший живот. Ужасное зрелище! Он поспешно схватил серебристо-серый жилет. Надел, как броню.       В ресторан… ну надо же…       Конечно, Азеро достаточно часто обедал и ужинал в ресторанах. Но всегда ходил туда сам.       Его ещё ни разу… не приглашали.              Кроули ждал снаружи — опустил себе стул и, развалившись на нём, крутил в пальцах электронную сигарету. На сей раз она была яркого зелёного цвета и пахла арбузом. Когда Азеро вышел на улицу, Кроули как раз выдыхал этот ароматный дым, но внезапно поперхнулся, закашлялся.       — А-ангел.       Стёкла очков приковались к Азеро. Он в панике опустил взгляд, осматривая себя. Что? Что не так?       Кроули вдруг оказался рядом, слишком близко.       — Ты шикарно выглядишь, — бархатно прозвучало над самым ухом. Длинные смуглые пальцы нарушили всякие границы, чужой ноготь обрисовал контур верхней пуговицы жилета. — Но в этом зажаришься. Мне хочется это снять.       Азеро так и замер, негодующе приоткрыв рот, не зная, как реагировать. Благо, на помощь пришла привычная маска сеньора Феллини.       — Дорогой, благодарю за заботу, но позволь мне самому решать, как поступать с моим гардеробом и что именно снимать или надевать. — Вот так. И чопорно поджать губы.       Кроули скуксился, отступил. Азеро улыбнулся ему как мог мягко:       — Так куда мы идём?       Он ожидал чего угодно — но только не ключей от машины, которые Кроули извлёк из кармана и продемонстрировал жестом фокусника.       — Мы едем, ангел. В Стрезу. Вообще-то я хотел…       Шум. Шум-шум-шум. Все слова — просто шум.       Шевелящиеся губы, экспрессивные жесты жилистых рук… Кроули говорил, говорил и говорил, а Азеро не слышал — только смотрел, смотрел и смотрел.       До Стрезы полчаса. Слишком долго — не выдержать.       Ну почему нельзя было выбрать что-то здесь, поблизости? Что это за тяга к далёким дорогам? Жить — на одном озере, пить кофе — на другом, мотаться туда-сюда… чего-ради?       Азеро попятился, опустил плечи, сокрушённо покачал головой.       — Прости. Не сегодня. Не в этот раз. Мне жаль. Действительно, — проталкивал сквозь сжавшееся горло. И развернулся, и поспешил к своему убежищу — спрятаться, пожалеть себя… снова, в который раз… захлопнуть ракушку — чтобы больше никогда не открывать.       Ещё и вырядился же…       Кроули вырос преградой на пути совершенно внезапно. И руки развёл в стороны — демонстрация «ты не пройдёшь».       — Я тут, — он прочистил горло, — Мюри порасспрашивал. Сделал выводы.       Азеро застыл изваянием. Снова попятился — теперь в направлении площади. Во рту пересохло.       — И… что же за… выводы?       Кроули отвёл взгляд, почесал нос.       — Я должен был быть уверен. Я был почти уверен, но хотел окончательно убедиться, Что ты… точно не сможешь поехать. Так что… сказать по честности, я ничего не бронировал.       Бабочка душила Азеро. Воротник душил Азеро. Да и под рубашкой он жутко вспотел. Пот был холодным и липким от ужаса и обиды.       — Пропусти. Что за дурацкие игры?!       Кроули мягким танцующим движением действительно шагнул в сторону. Он больше не препятствовал, и Азеро поспешил к спасительной двери.       — Мне не всё равно, — прилетело в спину, как камень. Взгляд через плечо — Кроули стоял, сунув пальцы в шлёвки джинсов. И очки… он их снял.       — С чего бы? — скептически процедил Азеро.       Кроули сделал шаг навстречу. Протянул раскрытую руку:       — Любое место на твой выбор. Пойдём. И поговорим.