Солнышко (временное название)

Первое, о чем я подумал, когда оказался в очередной съемной квартире,мысль - зачем все это было? Что именно этот опыт должен был мне дать? Оставшись один, наедине со своими мыслями, я пережевывал и выплевывал события последних трех лет. Мгновения счастья, полного единения двух людей, впрочем груз проблем этих отношений почти в любой момент перевешивал все позитивные стороны. Дни тянулись, как старые кирпичи, под плотным слоем штукатурки. Трещины образовывались в разных зонах черепной коробки под натиском рикошета сомнений, вновь обретенных, но кратковременных и долгих разговоров с самим собой в небольшой душевой кабинке. Радовало хотя бы то, что я был в новом для себя месте, подальше от медленно умерших к тому моменту отношений, а также далеко от проблем. Я убежал от проблем, потому что понял, что порой, проблемы не решаются. Иногда, перегрызть свою же ногу, застрявшую в капкане будет, пожалуй, более верным решением. А теперь представьте, что вдобавок к капкану рядом медленно тикает странный и немного неуместный в моем метафорическом лесу черный пакет. Тик. Тик. Тик. Я не люблю тиканье. На третий день моего пребывания в новой квартире я вынул батарейки из настенных часов и почувствовал, как уходит очередная проблема бытия. Мне не казалось, что я бежал от течения времени, но, быть может оказаться в натюрморте маленькой студии было своего рода эскапизмом. Я поставил стрелки циферблата на 3 часа, 14 минут и 15 секунд – число Пи. Я посчитал это символичным. Цифры за запятой будут повторяться вечно, беспеременно. Моя новая крепость, форт с глубоким рвом, наполненным аллигаторами прямо за входной дверью. Иногда в мозг мельком попадала мысль “А что, если сейчас кто-то постучит? Что если она пришла меня убить?”. Силуэт жены в желтом комбинезоне с катаной наперевес пугал меня до глубины души. Видимо я был слишком хорошего о себе мнения. Почти никто не знал о том, что случилось, и мне не хотелось рассказывать. Стыдно не было, даже наоборот. Я знал, что если расскажу всю историю такой, какая она есть, то получу лишь поддержку и сочувствие. Но мне не хотелось быть слабым и уязвимым. Не в этот момент. Хотелось доказать себе, что я силен, храбр и свободен. Вот почему я почти неделю не выходил из своего нового жилья. Единственное, что давило на мою совесть был мой пес. Пожалуй главная жертва развода. Черный шпиц по имени Салем. Его глаза смотрели на очертания своего хозяина, свернувшегося клубочком на кровати. Быть может он хотел загипнотизировать меня, подчинить мою непоколебимую волю, сопротивляющуюся призвать меня к любому здоровому взаимодействию с миром. Быть может он просто хотел погулять. Мы вышли из дома поздней сентябрьской ночью, когда люди города Раменское уже спали, уличные фонари горели тускло, а машинисты наконец отработали свои смены. Я стоял в любимой коричневой (прилагательное) куртке, купленной в сэконд-хэнде несколько лет назад. Надеюсь каждый из вас найдет ту самую вещь, которая станет вашим талисманом. Эта куртка была чем-то большим, чем простая куртка. Я знал её запах, каждую нашивку, каждую складку и носил её гораздо чаще, чем стоит любому вменяемому человеку. Салем тоже знал её. На утро после переезда я нашел его лежащим рядом с курткой, которую я сбросил с себя и упал на диван-раскладушку предыдущей ночью. Думаю запах слезных желез, усердно вырабатывающих свою секрецию смущал моего друга и он предпочел запах более счастливого, более нормального хозяина. Я правда всегда чувствовал себя лучше в этой куртке. Прогулки поздно ночью это какой-то особенный вид деятельности. Почти религиозный. Из моего рта с каждым выдохом выходил пар, напоминающий мне о скором наступлении зимы. А что я буду делать зимой? Сидеть дома? Я все еще мог преподавать языки, что было моим основным родом деятельности последние несколько лет. Работа приносила удовлетворение, хоть и не снабжала особо серьезными финансами. Нужно было закрыть несколько долгов, извиниться перед предыдущим арендодателем за чересчур неожиданный съезд, но также предстояло наладить мои социальные круги. Будучи в отношениях последние 3 года почти все мои знакомые были знакомыми бывшей жены, и хотя многие из них были хорошими ребятами, я понимал, что общение с ними будет так или иначе ставить мою бывшую в периферию. Мне не нравилась эта перспектива. Противоречие за противоречием. Я хотел рассказать кому-то всю историю, послушать слова жалости, но также хотел выйти победителем из этого брака. Хотя бы для самого себя. Искать жертву, чтобы поделиться чрезмерно детальным списком жалоб, накопившимся за последние пару лет было бы жестоко. Да и если честно, вряд ли бы сильно мне помогло. Вдруг, идея промелькнула в моей голове и я положил свою ладонь себе на грудь. Сквозь толстовку и куртку я почувствовал, как к коже прислонился небольшой деревянный крестик. Последний раз я посещал храм много лет назад. Моя семья, будучи достаточно воцерковленной, водила детей и внуков туда регулярно, но когда потомки подрастали их духовный путь становился их собственным, и под давлением работы, личной жизни и желанием поспать поход в церковь ранним воскресным утром не казался сильно привлекательным. Я подумал, как бы отреагировал священник, если бы я рассказал обо всем ему? Пожалуй, приобрел бы еще несколько седых волос, или, наверное, потерял бы еще больше. Я знал, что первое, что сказала бы мне семья было бы “Исповедоваться тебе надо! Расскажешь обо всем, услышишь, что поторопился и что аккуратнее надо с браком!”. Но сходив в храм заранее, я бы мог избавить себя от подобных советов. Мы вернулись в квартиру после прогулки и тут я наконец почувствовал, что воздух не отличался свежестью или чистотой. Затхлый, несвежий, побуждающий сразу же открыть окно и проветрить пространство. Я все еще не мог уснуть, так как мысль о сне в таком пространстве приносила лишь дискомфорт. Помыть посуду, накопившуюся стопкой и выкинуть парочку открытых консервных банок кукурузы было актом контроля, возвращения нормальности. Я вынул чайную ложку, нечаянно выброшенную вместе с консервами в мусорный пакет, положил её в раковину, смотрел на неё в течение нескольких секунд и, подумав, что пожалуй одна ложка может подождать до завтра, лег спать.